Помост

Вопросы веры

Благоговение что это значит

БЛАГОГОВЕНИЕ

БЛАГОГОВЕНИЕ

религиозно-нравственное чувство, выражающее любовно-почтительное отношение к превосходящему человеческую субъективность,- Богу, святыням, высшим ценностям бытия; основное религ. переживание непосредственного присутствия Божия в мире и в жизни.

В письменных текстах Др. Руси слова «Б.», « «, « » фиксируются с XII-XIV вв. (Срезневский И. Материалы для Словаря древнерусского языка. М., 1958. Т. 1. С. 94) первоначально исключительно в церковном применении. В XVIII-XIX вв. Б. фигурирует и как понятие мирской морали, иногда не без нек-рого уничижительного оттенка: Б. определяется как «смесь страха и уважения, смирения и покорности», причем одним из значений слова «благоговеть» признается «раболепствовать» (Даль В. И. Толковый словарь живого рус. языка. М., 1978. Т. 1. С. 92); появляются характерные производные «благоговейник», «благоговейница» и т. п. (Там же).

Развитие понятия Б. соответствует историческому опыту религ. и нравственного сознания. На ранних этапах формирования представлений о высшем, сверхъестественном начале нарождающееся религ. чувство наиболее адекватно определяется предложенными нем. теологом Р. Отто терминами «majestas» (величие), «mysterium tremendum» (таинство, вызывающее трепет), «mysterium fascinosum» (чарующее таинство). Священное открывалось человеку в многоликости непредсказуемых стихийных сил, ужасающих и влекущих одновременно. Однако такое амбивалентное отношение к Первоисточнику бытия еще не было тождественно Б. в настоящем смысле этого слова.

Античный мир с его политеистическим мировосприятием четко различал «horror sacrilegii» (ужас святотатства) и «tremor sacer» (священный трепет), сопровождающий религ. поклонение. При этом то и др. тесно увязывается с духом и регламентом полисной, а впосл. имперской гражданской добродетели: благоговеть перед родными богами человек обязан как житель и гражданин данного города или гос-ва, вслед. чего Б. приобретает публичный характер. Поскольку, однако, могущество и благосклонность языческих божеств не всегда совпадают,- священный трепет, нравственная привязанность и религ. поклонение в античном мировоззрении еще не объединяются в органическую целостность, присущую идее Б. в христ. понимании.

В ВЗ, с одной стороны, Б.- страх и трепет в присутствии Бога и Его грозных знамений, это не статичный, ограниченный местом и временем, легко ритуализируемый священный страх приверженцев античного языческого культа, а глубокая душевная потрясенность и неизбывная тревожность человека, впервые ощутившего себя перед лицом действительно единого и всевластного, всюду настигающего Бога, Который есть «огнь поядающий, Бог ревнитель» (Втор 4. 24), но — прежде всего остального — Который есть Сущий (Исх 3. 14). Благоговейный страх в ветхозаветном представлении — это страх Иакова, воскликнувшего о месте присутствия Господа: «Как страшно сие место!» (Быт 28. 17); страх и трепет Авраама, безропотно ведущего на заклание своего единственного и возлюбленного сына (Быт 22). С др. стороны, столь же углубленный характер приобретает в ВЗ этика любви к Богу: «И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими» (Втор 6. 5); вся религиозно-нравственная атмосфера ветхозаветного бытия исполнена напряженными взаимоотношениями любви, сострадания, коллизиями верности и неверности человеческой в ответ на непреложную верность Бога. Страх и любовь, как 2 своеобразных вектора, сближаясь, создают этос Б.

Благая весть о воплощении, страстях, крестной смерти и воскресении Господа Иисуса Христа создает для христ. мироощущения центральную перспективу, в к-рой понятие Б. объединяет в себе преклонение перед величием и всемогуществом Божиим, безграничное доверие к благости Творца и трепетное чувство собственной ответственной причастности реализации этого благого могущества в человеческом мире. Прообразованный для христиан Свящ. историей, этос Б. становится существенным элементом как религ. опыта, так и человеческой нравственности, налагая свой отпечаток на устойчивые типы отношений личности к почитаемым ею людям, ценностям культуры, духовным и нравственным святыням, миру природы. Б. перед кем-либо означает почитание данной личности в силу изначально дарованного ей Богом совершенства, открытого и привлекательного для нас и вместе с тем требующего от нас деятельного соучастия. Благоговеть — значит быть причастным при соблюдении почтительной дистанции по отношению к предмету нашей причастности. Подлинно благоговеющий добровольно умаляет себя перед благоговеемым, тем самым открывая в нем и для себя новые возможности одухотворенного действия и возрастания.

Очерченное понимание Б. глубоко вошло в христ. традицию — его пробуждает и в нем раскрывается существо христ. богослужения, его утверждают и развивают многовековой уклад церковной жизни, почитание святых. Выдающиеся произведения христ. письменности, включая жития святых, учительную лит-ру, воспитывают в духе Б. перед Господом и Его творением. По словам свт. Тихона Задонского, «дети пред отцем своим поступают благоговейно, ничего не делают и не говорят непристойного, и всякое почтение ему показывают: тако христианам пред Богом вездесущим и все назирающим должно ходить со страхом и благоговением» (Творения: В 5 т. М., 1889. Т. 5. С. 257). Б., согласно свт. Тихону, рождается от познания вездесущия Божия: «Помни о вездеприсутствии Божием, и породится в тебе благоговеинство» (Т. 4. С. 9). По учению св. отцов, Б.- необходимое условие для занятия богословием, участия в богослужении, вообще в духовной жизни. Свт. Афанасий I Великий говорит о Б. как о состоянии, необходимом для богопознания: «Божество познается не в словесном изложении… но в вере и благочестивом размышлении с благоговением (εὐσεβεἶ λογισμὦ μεἰ εὐλαβείαϛ.)» (Athanas. Alex. Ep. ad Serap. I 20). Свт. Иоанн Златоуст называет Б. состояние души, необходимое при чтении Свящ. Писания (Ioan. Chrysost. In Ioan. 53. 3). По его словам, «надлежащее благоговение» (προσηκοὐση εὐλαβεία) наряду со страхом (ϕόβοϛ) и трепетом (τρόμοϛ ) характеризует состояние приступающего к Св. Тайнам (De proditione Judae I 1). Он укоряет своих слушателей в том, что они приходят в храм мимоходом, по привычке к празднику, а не по Б. души ( οὐ δἰ εὐλάβειαν ψνΔἦϛ ) (De bapt. Christ. 1).

В рус. мысли заслуга выявления подлинной религ. и философско-этической содержательности понятия Б. принадлежит Вл. С. Соловьёву, представившему в «Оправдании добра» целостную систему истолкования человеческой нравственности, возводящую последнюю к 3 взаимосвязанным истокам: чувствам стыда, жалости и Б. При этом чувство стыда, согласно Соловьёву, выражает этическое отношение человека к низшей природе, жалость — к подобным ему живым существам, Б., или благочестие, определяет «должное отношение человека к высшему началу» и составляет т. о. «индивидуально-душевный корень религии» (Соловьев. С. 52). Поскольку указанные начала нравственности, при всей самобытности каждого из них, сохраняют между собой и нек-рую преемственность, в Б., как его понимает и описывает Соловьёв, есть нечто и от стыда, и от жалости — в частности, активный нравственный протест против недолжного и недостойного, не подобающего высшему призванию человека. Так же, как чувство стыда восстает против наших уступок низменным влечениям и как человеческая совесть протестует против всяческой несправедливости и неправды, и нарушение религ. обязанности, свидетельствующее об отдалении человека от «абсолютного центра вселенной», вызывает «могущественное противодействие нашей сокровенной целости» (Там же. С. 233) — противодействие, вынуждающее, как замечает Соловьёв, говорить уже «не «стыдно» и не «совестно», а «страшно» (Там же). Необходимым коррелятом Б., формирующим «отрицательную сторону благочестия», предстает, т. о., страх Божий — «чувство действительного несоответствия нашего абсолютному Добру, или совершенству» (Там же). Б. в его положительном выражении, согласно Соловьёву, «сводится окончательно к радостному ощущению, что есть существо бесконечно лучшее, чем мы сами, и что наша жизнь и судьба, как и все существующее, зависит именно от него,- не от чего-то бессмысленно-рокового, а от действительного и совершенного Добра — единого, заключающего в себе все» (Там же. С. 248). Несмотря на такое радостно-возвышенное завершение, чувство Б. выдвигает перед человеком настоятельную нравственную задачу. Оно властно побуждает его преодолевать собственную немощь, стремиться к совершенству, соответствующему Божию замыслу о нем. Развитие вытекающих отсюда императивов выстраивалось Соловьёвым в перспективе проповедуемого им «теургического делания», имеющего своей целью избавление человечества и мира от разрушительного воздействия времени и смерти (Там же. С. 236, 254 и др.).

Значимую для современности концепцию Б. представляет этика «благоговения перед жизнью» (die Ehrfurcht vor dem Leben) протестант. теолога и гуманиста-подвижника А. Швейцера. Он считал, что универсализация идеи жизни как высшей ценности является единственным способом утвердить созидательную силу и полемическую мощь христианства в драматических условиях XX в. По его мнению, «принцип нравственного» состоит в том, что человек способен испытывать равное Б. перед жизнью как по отношению к своей воле к жизни, так и по отношению к любой др.: «Этика есть безграничная ответственность за все, что живет…» (Швейцер. С. 218). Однако, с христ. т. зр., нравственный императив не есть лишь плод интуиции ценности жизни, но заповедь, данная человеку Творцом. Тем не менее Швейцер внес несомненный вклад в сохранение и актуализацию понятия Б. для светского европ. сознания, интерпретируя жизнь во всем многообразии ее проявлений как предмет этического Б.

В. А. Малахов

Православная энциклопедия. — М.: Церковно-научный центр «Православная Энциклопедия». 2014.

Благоговение — основа сердечной любви

Такому чувству, как благоговение, редко уделяется внимание в проповедях, книгах для современных христиан. Возможно, потому, что объяснить его обратившемуся от нецерковной жизни человеку очень трудно: не принято в нынешнем мире перед чем-либо благоговеть, не учат этому с детства. Поэтому нередко под благоговением понимают всего лишь правильное, каноничное отношение к священным предметам, тогда как на самом деле смысл этого понятия намного глубже. О том, как приобрести благоговейное чувство к Богу и чем опасно его отсутствие, мы говорим с игуменом Нектарием (Морозовым).

В центре мира

— Батюшка, понять, что такое благоговение, можно, наверное, только из собственного опыта: страх, уважение, трепет, почтение — ни одно из этих слов не раскрывает это понятие в верном ключе. А как нужно этот опыт приобретать, с чего начинать?

— Наверное, начинать нужно с самого простого: когда человек приходит в храм, который является местом особого Божественного присутствия, ему нужно всегда помнить, что он заходит не просто в какое-то здание, не в чью-то квартиру, а туда, где большее, нежели обычно, значение приобретает все, что он думает, что он говорит и делает. Конечно, каждый из нас в течение всей жизни находится перед взором Бога, но в храме — особенно. Мне неоднократно приходилось наблюдать, как люди нецерковные, едва-едва верующие, входя в храм, замирали буквально как дети, испытывая те самые священный трепет и благоговение, о которых мы говорим. Им никто никогда не объяснял, что здесь нужно так себя вести, так себя чувствовать,— это идет изнутри, из глубины. То есть вообще человеку, в храм приходящему, это чувство бывает присуще. То же самое происходит со священником по рукоположении: когда он сам становится перед престолом и начинает совершать Евхаристию, то испытывает те же самые непередаваемые чувства. Но потом постепенно может наступить то, что именуется привыканием к святыне. Как это происходит? Скажем, человек в храме делает что-то не так — и видит, что гром не гремит, молния в него не бьет, какая-то неисцелимая болезнь тотчас же его не поражает. И он начинает себя чувствовать как-то спокойнее и прохладнее. Если раньше он, образно говоря, открывал дверь храма с некой боязнью, то теперь может и ногой подтолкнуть. Все то же самое происходит и в отношении молитвы: первоначально, вставая молиться, человек ощущает нечто необычное для себя, ведь обыкновенно он с людьми разговаривает, а здесь ему предстоит беседовать с Богом. И вначале опять-таки бывают какие-то особые переживания в связи с этим, а потом, по мере привыкания, благоговение постепенно утрачивается.

— Что может человека от этой утраты хотя бы отчасти сохранить и что, наоборот, ускоряет этот процесс?

— Считается — и у многих святых отцов мы можем это найти — что одним из самых гибельных для человека внутренних проявлений является дерзость. Это некое состояние, под влиянием которого человек ведет себя так, как если бы никто не видел и не оценивал его слов и действий. Мы знаем, как проявляется дерзость в общении с людьми: человек кого-то хлопает по плечу, или называет, так сказать, в шутку каким-то словом на грани бранного, или перебивает, кричит. Мы также знаем, как проявляется дерзость на дорогах — как человек может дерзко себя вести, находясь за рулем. И точно так же дерзость может проявляться и в отношениях с Богом, когда человек наедине с Ним и с самим собой. И вот от такого поведения сердце человека может стать настолько сухим, что он и Бога перестает чувствовать: святые отцы уподобляли дерзость жгучему ветру из пустыни, который выдувает из души все живое, иссушивает всю живительную влагу. Конечно же, благоговение из подобным образом расположенного сердца уходит.

Очевидно, что для того, чтобы этого избежать, человек должен все время жить с ощущением того, что Господь его видит. Нужно постоянно задавать себе вопрос: а как Господь оценит мое слово, действие? Таким образом мы даже не то что работаем над собой — мы, скорее, просто осознаем реальность, потому что Господь действительно в каждое мгновение нашей жизни нас видит. Если это побуждает человека быть осмотрительнее, дисциплинирует его, он будет сохранять благоговение — может быть, даже как-то дополнительно в этом преуспевать. Если же это вызывает только панический страх или подавленность, если человек не заботится о том, чтобы быть внимательнее к себе, то, безусловно, благоговейное чувство ему сохранить не удастся.

— Как не утратить благоговейное чувство в храме тем, кто в нем работает, для кого это место не только молитвы, но и каких-то дел, причем повседневное?

— Иногда приходится наблюдать, как человек зашел в храм — ему что-то нужно сделать, к кому-то подойти — повесил одежду на крючок и тут же куда-то побежал. Конечно, должно происходить все совершенно иначе: человек зашел в храм, остановился, подумал о том, где он находится — по большому счету, в центре всего мира, потому что центр мира — там, где совершается Евхаристия. Во многих молитвословах, особенно старого издания, писалось: не приступай к молитве тотчас, но постой, дондеже утишатся твои чувства. И здесь точно так же — надо остановиться и подождать, пока утишатся чувства,— понять, где ты, перед Кем ты, с чем ты сюда пришел и опять-таки в каком состоянии ты находишься. Если все это постоянно пропускать и пробегать, то от благоговения и следа не останется у человека.

Основа богопознания

— Мне как-то встретилась цитата святителя Афанасия Великого, где он говорит о благоговении как о состоянии, необходимом для богопознания. То есть без этого чувства, собственно, человек и Бога познать не в состоянии?

— Это действительно так. Молитва, в собственном смысле, возможна только тогда, когда человек, с одной стороны, ощущает бездну, разделяющую его и Бога, а с другой стороны — ощущает, что Господь очень близко и слышит его. И благоговение как раз таки поставляет человека в то положение, из которого можно молиться, а без благоговения молитва для него превращается всего лишь в некий набор информации, которую он озвучивает. Человек начинает пытаться разговаривать с Господом на равных, а это невозможно, потому что не равен человек Богу. И то, о чем пишет святитель Афанасий Великий, другими словами выражает преподобный Исаак Сирин, который говорит о том, что смирением открывается таинство — таинство Божественной жизни. Смирение и благоговейное чувство — это вещи неразрывно связанные. Смиренный человек благоговеет, благоговейный — смиряется. У пророка Исайи есть такие слова: на кого воззрю, токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих (Ис. 66, 2). Если человек в таком состоянии находится, то Господь милостиво взирает на него, если он это состояние разрушает, то в другом совершенно положении по отношению к Богу оказывается. Так что здесь есть такой очень сильный стимул: если ты хочешь, чтобы Господь милостиво взирал на тебя, будь кротким, смиренным, трепещущим словес Божиих, то есть благоговейным.

— Как прививать благоговение детям? Наверняка этот вопрос многих интересует…

— Благоговение невозможно «прививать» в отрыве от собственно жизни религиозной. Когда родители молятся сами и для них естественно то, что мы называем богобоязненностью, они и ребенку с самого раннего возраста дадут здравое понимание того, Кто есть Господь и в каких отношениях находится с Ним человек. И безусловно, воспитание благоговения — это не внушение ребенку того, что если он будет плохо себя вести, то Бог его накажет. Благоговение входит в жизнь ребенка, когда он видит благоговеющими своих родителей. Тогда он и сам будет таким.

— Каким образом против благоговения работает враг?

— Как я уже сказал, когда мы куда-то спешим и таким образом какие-то очень важные для себя вещи не продумываем глубоко, благоговейное чувство теряется. Вот это состояние — смятения, спешки — и старается всячески усилить враг. Преподобный Исаак Сирин называет смятение колесницей диавола, на которой он въезжает в душу человека со всеми мыслимыми и немыслимыми страстями. Когда же у человека упорядоченный внутренний мир, он очень многих ошибок не совершает, и разрушить его благоговейное чувство врагу не удается.

— А если все-таки разрушение произошло и сердце, захваченное суетой, не испытывает ни трепета, ни умиления?

— Есть такой момент, не все о нем знают: ум человека устроен таким образом, что стоит замедлить в какой-то мысли, начать всматриваться во что-то, и это проявляется, становится актуальным в сознании. К примеру, человек знает, что есть смерть, что она его настигнет. И бежит дальше как ни в чем не бывало. Но достаточно бывает сказать себе: «Нет, остановись на этой мысли» и всерьез себе это представить, как сердце уже начинает откликаться. Это подобно тому, как кусок фотобумаги нужно сначала положить под фотоувеличитель, а потом в проявитель — и там, в проявителе, какое-то время подержать. И потом вдруг это явление, эта реальность духовная, о которой мы размышляем, с полной ясностью входит в нашу жизнь, и мы ощущаем силу мысли об этом. Вот то же самое и здесь. Нужно жить с осознанием того, что Господь тебя сейчас видит? Остановись, скажи себе это. Замедли в этой мысли — на десять секунд, минуту, две минуты. И постепенно, раз за разом, ты будешь чувствовать, как происходят изменения.

Газета «Петропавловский листок» № 01, январь 2016 г.

Благоговение как качество личности – способность испытывать глубочайшую уважительность и почтение к кому-либо, чему-либо; с трепетом преклоняться перед кем-либо, чем-либо.

Однажды Мастера спросили, по какому критерию он отбирает себе учеников. Он ответил: — Я веду себя скромно и смиренно. Тех, кто в ответ на мою скромность ведёт себя вызывающе, я отвергаю немедленно. Тех, кто проявляет благоговение перед моей смиренностью, я отвергаю не менее решительно.

Истинное благоговение идет от любви, от глубокого почитания, трепета и смирения, от полного подчинения и преклонения перед кем-то или чем-то высшим, что, по мнению человека, значительно превосходит его. Во всех духовных традициях причиной благоговения является «страх Божий». Страх Божий не имеет ничего общего с животным страхом, который вынуждает человека обманывать, хитрить, или, например, льстить в глаза, а внутренне ненавидеть. Страх Божий, напротив, подталкивает человека к открытости, искренности, мужественности и правдивости вне зависимости от каких бы то ни было обстоятельств.

Следствием благоговения является ощущение скромности, смирения, чуткости и необъятной уважительности к объекту или субъекту преклонения. Михаил Шолохов в «Судьбе человека» приводит такой эпизод войны: фашисты загоняют наших пленных солдат на ночь в церковь. «И, как на грех, приспичило одному богомольному из наших выйти по нужде. Крепился-крепился он, а потом заплакал: – Не могу, — говорит, — осквернять святой храм. Его и ругали, и смеялись над ним, а он бросился на дверь, стал стучать. А фашист-часовой, недолго думая, прошил дверь автоматной очередью и убил его».

В конечном итоге благоговение приносит в сердце человека не страдания, а радость. Нужно помнить, что раскаяние и покаяние начинаются с благоговения. Перепрыгивание этой стадии отношений с Богом недопустимо. Русский философы И.А. Ильин определял благоговение как «страх Божий, преодоленный и преображенный любовью», а его коллега В.С. Соловьев как «ощущение вечного идеала как истинно сущего, вызывающего стремление к действительной перемене себя в смысле приближения к высшему совершенству».

Человек может благоговеть перед Богом, жизнью, всем живым, перед другим человеком, родителями, женой или мужем, искусством, наукой, истиной. Словом, спектр благоговения человека необычайно широк, как широки его духовные запросы, интересы и кругозор личности. Например, объектом благоговейного отношения может стать семья. При завоевании Вейнсберга в 1140 году король Германии Конрад III позволил покинуть разрушенный город детям и женщинам и унести в руках то, что они захотят и смогут унести. Женщины вынесли на плечах своих мужей. После взятия Трои захватчики разрешили каждому свободнорожденному, покидая город, взять с собой что-то одно из принадлежащего им добра. Эней пожелал взять кумиров (статуи) отчих богов. Тогда эллины, восхищенные его благочестием, позволили ему взять еще что-нибудь. Эней вынес на плечах своего престарелого отца. Победители были поражены и подарили ему всё его имущество, подтверждая этим, что к благочестивым людям, чтущим своих родителей, сострадательны даже враги.

Окунемся в историю и посмотрим, в какой связи находились имя российского императора Николая I и благоговение к нему его подданных. В своей знаменитой книге о России маркиз де Кюстин писал: «И как помещик распоряжался и жизнью, и желаниями крепостных, так и царь здесь распоряжается всеми подданными. Он одарил вниманием не только всех юных красавиц при дворе — фрейлин и дам, но к тому же девиц, случайно встреченных во время прогулки. Если кто-то ему понравился на прогулке или в театре, он говорит дежурному адъютанту. И она подпадает под надзор. Если за ней не числилось ничего предосудительного, предупреждали мужа (коли замужем) или родителей (коли девица) о чести, которая им выпала… И царь никогда не встречал сопротивления своей прихоти… В этой странной стране переспать с императором считалось честью… для родителей и даже для мужей…»

Об этом хорошо знали в Петербурге, и это был «обыкновенный порядок». И наш знаменитый критик Добролюбов писал: «Обыкновенный порядок был такой: девушку из знатной фамилии брали во фрейлины и употребляли ее для услуги благочестивейшего, самодержавнейшего нашего Государя».

Эдвард Радзинский в книге «Александр II. Жизнь и смерть» не согласен с маркизом де Кюстин, ибо путешествовавший по России Кюстин так и не понял, кем был для подданных царь. «Самодержавнейший государь» Николай I — это не «помещик, распоряжавшийся крепостными», но грозный бог, спустившийся с Олимпа.

«Я выросла с чувством не только любви, но и благоговения… на Царя смотрела, как на нашего земного бога, поэтому не удивительно, что к этому чувству примешивался ничем необъяснимый страх… — пишет 19-летняя красотка Мария Паткуль. Распахнулась дверь красного кабинета императрицы, вышли Их Величества. Бог мой, как затрепетало у меня сердце. Я чувствовала, что ноги подкашиваются, прислонилась к бильярду и, опустив глаза и наклонив голову, сделала низкий поклон. Подняв глаза, я увидела, что Их Величества направляются прямо ко мне. Когда они подошли, я еще раз присела, а Императрица, обратясь к Государю, сказала: “Дорогой друг, я представляю тебе жену Паткуля”. На это Государь, протягивая мне свою державную руку, поклонился со словами: “Прошу любить и жаловать”. Я была так поражена этим неожиданным и столь милостивым приветствием, что не могла ответить ни слова, покраснела и в первую минуту не могла сообразить, приснились ли мне эти слова Царя и действительно ли это было наяву… Могла ли я допустить когда-нибудь возможность, что Государь, этот колосс Русской земли, обратится к 19-летней бабенке со словами: “Прошу любить и жаловать”».

И быстротечное внимание императора, которым он мог осчастливить красотку, не было «прихотью помещика», но даром самого Зевса. Но все похождения Зевса окружены непроницаемой тайной. «Все это, — писала впоследствии фрейлина Мария Фредерикс, — делалось так скрытно, так порядочно… никому и в голову не приходило обращать на это внимание». Попробовали бы «обратить внимание» эти придворные рабы, вымуштрованные Николаем холопы!

Взгляд императора мог запечатлеться в памяти. Немногие могли его выдержать. Дочь царя – Ольга Николаевна не обошла вниманием этот момент: “Уважение внушаемое им, исходило главным образом от его взгляда, который могли выдержать только люди с чистой совестью; всё искусственное, всё наигранное рушилось, и всегда удавалось этому взгляду торжествовать, надо всем ему враждебным”.

После подавления восстания декабристов никто не мог ослушаться императорского приказа. Теперь муха не могла пролететь без его на то повеления. В Летнем саду, на середине лужайки стоял караульный — гвардеец с ружьем И Николай однажды поинтересовался: «Зачем он тут стоит и что он тут охраняет?». Никто не мог ответить. Наконец нашелся старик — генерал-адъютант свиты. Он и вспомнил рассказ своего отца. Однажды Великая Екатерина прогуливалась по Летнему саду и увидела первый подснежник, пробившийся из-под снега. Она попросила, чтоб цветок охраняли, пока она продолжит прогулку. И так как императрица приказа не отменила, на этом месте полстолетия ставили часового.

Николаю рассказ очень понравился. И он пересказал эту историю тогдашнему послу в России Бисмарку. Добавив, что в дни великого наводнения в Петербурге часовые, которых не сняли с постов, безропотно тонули в наступавшей стихии. Приказ русского самодержца — приказ навсегда. И это должны были теперь понимать не только простые солдаты, но и вся страна. И Бисмарку эта история тоже очень понравилась. Таков был человек, под властью которого России предстояло прожить тридцать лет.

«благоговея» — морфемный разбор слова, разбор по составу (корень суффикс, приставка, окончание)

Морфемным разбором слова обычно называют разбор слова по составу – это поиск и анализ входящих в заданное слово морфем (частей слова).

Морфемный разбор слова благоговея делается очень просто. Для этого достаточно соблюсти все правила и порядок разбора.

Сделаем морфемный разбор правильно, а для этого просто пройдем по 5 шагам:

  • определение части речи слова – это первый шаг;
  • второй — выделяем окончание: для изменяемых слов спрягаем или склоняем, для неизменяемых (деепричастие, наречие, некоторые имена существительные и имена прилагательные, служебные части речи) – окончаний нет;
  • далее ищем основу. Это самая легкая часть, потому что для определения основы нужно просто отсечь окончание. Это и будет основа слова;
  • следующим шагом нужно произвести поиск корня слова. Подбираем родственные слова для благоговея (еще их называют однокоренными), тогда корень слова будет очевиден;
  • Находим остальные морфемы путем подбора других слов, которые образованы таким же способом.

Как вы видите, морфемный разбор делается просто. Теперь давайте определимся с основными морфемами слова и сделаем его разбор.

благоговейный трепет

Смотреть что такое «благоговейный трепет» в других словарях:

  • трепет — О внешнем проявлении трепета. Живой, заметный, легкий, лихорадочный, мелкий, незаметный, нервный, сильный, слабый, судорожный. О внутреннем проявлении трепета; о характере волнения, переживаний. Безотчетный, благоговейный, блаженный (устар.),… … Словарь эпитетов

  • благоговейный — ая, ое. Книжн. Проникнутый благоговением; выражающий его. Б ое чувство. Б. страх, трепет. Б ое молчание. Б ая любовь. Б ые отношения. Б. взгляд. ◁ Благоговейно, нареч. Б. внимать кому л. Б. относиться к кому , чему л … Энциклопедический словарь

  • благоговейный — ая, ое.; книжн. см. тж. благоговейно Проникнутый благоговением; выражающий его. Б ое чувство. Благогове/йный страх, трепет. Б ое молчание. Б ая любовь. Б ые отношения … Словарь многих выражений

  • священный трепет — благоговейный трепет, благоговение, преклонение Словарь русских синонимов. священный трепет сущ., кол во синонимов: 3 • благоговейный трепет (3) … Словарь синонимов

  • благоговение — См. подчиняться… Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. благоговение культ, поклонение, обожествление, почитание, фетишизация, преклонение, почтение; благоговейный трепет,… … Словарь синонимов

  • преклонение — См … Словарь синонимов

  • фриссон — а, м. frisson m. Трепет, дрожь. Лыжин .. только нервничает, фыркает, умильно поглядывая на красивые глаза, сочныя губы и белую с завитушками шею Антонины Борисовны, испытывая при этом frisson, хотя и сознает что она ему не ко двору. РВ 1895 2 309 … Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • БАХ — крупнейшая немецкая музыкальная династия. Иоганн Себастьян Бах величайший, но отнюдь не последний ее представитель. Благодаря родословной, составленной Иоганном Себастьяном, история семьи, жившей в Центральной Германии, может быть прослежена до… … Энциклопедия Кольера

  • Закон, законодатель, законодательство — I. ЗАКОН А. В общепринятом смысле З. это обязат. для исполнения правило, к рое общество устанавливает для своих членов. Законодатель выражает свою волю в З., регламентирующем отношения между двумя сторонами властелином и подданным (Быт 47:26; Езд … Библейская энциклопедия Брокгауза

  • Игра в бисер — Профетически утопическая модель элитарной культуры будущего, созданная Г.Гессе в одноименном романе. Вслед за многими крупнейшими мыслителями первой пол. XX в. ощущая реально вершащийся кризис культуры, размышляя о возможных направлениях выхода… … Энциклопедия культурологии

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх