Помост

Вопросы веры

Чичагов Леонид Михайлович

Священномученик митрополит Серафим (Чичагов)

Дни памяти: 22 января (Новомуч.), 28 ноября
Священномученик митрополит Серафим (Чичагов)

Святитель Серафим (в миру Леонид Михайлович Чичагов) родился 9 января 1856 года в Санкт-Петербурге, в семье полковника артиллерии Михаила Никифоровича Чичагова и его супруги Марии Николаевны. Семья будущего святителя принадлежала к одному из наиболее знаменитых дворянских родов Костромской губернии. По причине того, что отец будущего святителя полковник М. Н. Чичагов проходил военную службу в Учебной артиллерийской бригаде, младенец Леонид принял Таинство святого крещения 20 января 1856 года в храме Святого Александра Невского при Михайловском артиллерийском училище. То обстоятельство, что местом вхождения будущего святителя Серафима в церковную жизнь стал храм, принадлежавший военному ведомству, оказалось весьма символичным для всей дальнейшей жизни святителя. Действительно, подобно своим предкам святитель Серафим начал свое служение Богу как служение Царю и Отечеству на поле брани, и именно это служение воина стало для него, как и для его предков, первым опытом самоотверженного служения Богу в миру.

Оказавшись участником почти всех основных событий кровопролитной Русско-турецкой войны, произведенный на поле брани в гвардии поручики и отмеченный несколькими боевыми наградами Л. М. Чичагов неоднократно (как это, например имело место при переходе через Балканы и в сражении под Филиппополем) проявлял высокий личный героизм.

Промысл Божий, уберегший поручика Л. М. Чичагова от смерти и ранений на полях брани, привел его вскоре после возвращения в Санкт-Петербург в 1878 году к встрече с великим пастырем Русской Православной Церкви святым праведным Иоанном Кронштадтским, разрешившим многие духовные вопросы молодого офицера и ставшим на все последующие годы непререкаемым духовным авторитетом для будущего святителя, который с этого времени многие свои важнейшие жизненные решения принимал лишь с благословения святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Важным событием, ознаменовавшим дальнейшее духовное становление 23-летнего Л. М. Чичагова, стал заключенный им 8 апреля 1879 года брак с дочерью камергера Двора Его Императорского Величества Наталией Николаевной Дохтуровой. Памятуя о том, что христианский брак есть прежде всего малая Церковь, в которой не угождение друг другу, а тем более предрассудкам, большого света, но угождение Богу является основой семейного счастья, Л. М. Чичагов сумел привнести в уклад своей молодой семьи начала традиционного православного благочестия. Именно эти начала и были положены в основу воспитания четырех дочерей — Веры, Наталии, Леониды и Екатерины, которые родились в семье Чичаговых.

Научившись еще на войне глубоко сопереживать физическим страданиям раненых воинов, Л. М. Чичагов поставил перед собой задачу овладеть медицинскими знаниями, для оказания помощи своим ближним. В дальнейшем значительным итогом многолетних медицинских опытов Л. М. Чичагова стала разработанная им и испытанная на практике система лечения организма лекарствами растительного происхождения, изложение которой заняло два тома фундаментального труда «Медицинские беседы».

В это же время в жизнь Л. М. Чичагова вошли и систематические богословские занятия, в результате которых не получивший даже семинарского образования офицер превратится в энциклопедически образованного богослова, авторитет которого со временем будет признан всей русской Православной Церковью. Промысл Божий неуклонно подводил Л. М. Чичагова к подготовленному всем его предшествующим развитием решению о принятии священного сана.

Но именно накануне этого промыслительно предустановленного решения Л. М. Чичагову пришлось испытать одно из серьезнейших искушений в своей жизни. Его горячо любимая супруга Наталия Николаевна воспротивилась решению своего мужа оставить военную службу и всецело посвятить себя служению Богу в качестве священнослужителя. Причины, подвигнувшие эту весьма благочестивую женщину к противлению благой воле своего супруга, коренились как во всем духовном укладе окружавшего ее высшего петербургского общества, так и в той весьма непростой житейской ситуации, в которой находилась семья Чичаговых в это время. Воспитанная своим супругом в убеждении всегда строго следовать исполнению своего долга перед семьей, Н. Н. Чичагова в какой-то миг противопоставила этот слишком по-человечески понятный ею долг перед семьей Промыслу Божию о призвании своего мужа.

Благословивший Л. М. Чичагова на принятие священного сана святой праведный Иоанн Кронштадтский, понимая всю сложность грядущей жизненной перемены для семьи Чичаговых и очень хорошо представляя всю тяжесть бремени матушки любого настоящего пастыря, счел необходимым в личной беседе с Н.Н. Чичаговой убедить ее не противиться воле Божией и дать согласие на принятие супругом священного сана. Слова мудрого кронштадтского пастыря и данное ей благословение стать матушкой, также верность своему грядущему священническому призванию и глубокая любовь к ней ее мужа помогли Н.Н. Чичаговой преодолеть свои сомнения, и она согласилась разделить с супругом бремя его нового служения.

15 апреля 1890 года Высочайшим приказом Л.М. Чичагов был уволен в отставку, после чего семья Л.М. Чичагова в 1891 году переехала в Москву, и в синодальную эпоху остававшуюся православной столицей России. Именно здесь, под сенью московских святынь, Л. М. Чичагов стал благоговейно готовиться к принятию священного сана. 26 февраля 1893 года в московском синодальном храме Двунадесяти апостолов Л. М. Чичагов был рукоположен в сан диакона. Пресвитерская хиротония последовала через два дня, 28 февраля, в той же церкви.

Испытания первого года священнического служения отца Леонида оказались усугубленными неожиданной тяжелой болезнью супруги, матушки Наталии, которая привела в 1895 году к ее безвременной кончине, лишившей матери четырех дочерей, старшей из которых было 15, а младшей — 9 лет. Отец Леонид привез тело почившей супруги в Дивеево и похоронил на монастырском кладбище. Вскоре над могилой была возведена часовня, и рядом с местом погребения матушки Натальи отец Леонид приготовил место для собственного погребения, которому, впрочем, так и не суждено было принять мощи будущего священномученика.

14 февраля 1896 года священник Леонид Чичагов по распоряжению Протопресвитера военного и морского духовенства был «определен к церкви в г. Москве для частных учреждений и заведений артиллерии Московского военного округа».

Обращенность к молитвенной жизни неизбежно влекла отца Леонида в стены монастыря, тем более, что уже несколько лет одним из важнейших послушаний в своей жизни отец Леонид считал составление «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», открывшей ему не только историю одной из замечательнейших монашеских обителей Русской Православной Церкви, но и монашеские подвиги одного из величайших подвижников Святой Руси — преподобного Серафима Саровского. Рождение замысла о составлении этой летописи, имевшей определяющее значение для всей дальнейшей жизни будущего архипастыря и отмеченной с самого начала чудесными проявлениями Промысла Божия об этом труде, отец Леонид описывал следующим образом. «Когда после довольно долгой государственной службы я сделался священником небольшой церкви за Румянцевским музеем, мне захотелось съездить в Саровскую пустынь, место подвигов преподобного Серафима, тогда еще не прославленного, и когда наступило лето, поехал туда. Саровская пустынь произвела на меня сильное впечатление. Я провел там несколько дней в молитве и посещал все места, где подвизался преподобный Серафим. Оттуда перебрался в Дивеевский монастырь, где мне очень понравилось и многое напоминало о преподобном Серафиме, так заботившемся о дивеевских сестрах. Игумения приняла меня очень приветливо, много со мной беседовала и между прочим сказала, что в монастыре живут три лица, которые помнят преподобного: две старицы-монахини и монахиня Пелагия (в миру Параскева, Паша)… Меня проводили к домику, где жила Паша. Едва я вошел к ней, как Паша, лежавшая в постели (она были очень старая и больная); воскликнула: «Вот хорошо, что ты пришел, я тебя давно поджидаю: преподобный Серафим велел тебе передать, чтобы ты доложил Государю, что наступило время открытия его мощей, прославления». Я ответил Паше, что по своему общественному положению не могу быть принятым Государем и передать ему в уста то, что она мне поручает… На это Паша сказала: «Я ничего не знаю, передала только то, что мне повелел преподобный». В смущении я покинул келью старицы».

Весна 1898 года стала временем принятия отцом Леонидом окончательного решения о своей будущей судьбе. Оставив своих уже несколько повзрослевших после кончины их матери четырех дочерей на попечение нескольких доверенных лиц, призванных следить за получением ими дальнейшего образования и воспитания, отец Леонид 30 апреля 1898 года получил отставку от протопресвитера военного и морского духовенства и летом того же года был зачислен в число братии Свято-Троице-Сергиевой лавры. Особое значение для новопостриженного иеромонаха имело наречение ему при пострижении в мантию 14 августа, 1898 года имени Серафим.

Указом Святейшего Синода 14 августа 1899 года он был назначен настоятелем суздальского Спасо-Евфимиева монастыря с последующим возведением в сан архимандрита.

В 1902 года усилиями архимандрита Серафима была переиздана впервые вышедшая в 1896 года «Летопись Серафимо-Дивеевекого монастыря». Это второе издание «Летописи» имело особое значение для канонизации преподобного Серафима Саровского, открывая перед всей Россией величие благодатных даров преподобного, отозвавшихся чудесным образом в жизни его многочисленных духовных чад.

По настоянию Государя в августе 1902 года комиссией во главе с будущим священномучеником митрополитом Московским Владимиром (Богоявленским), в которую входил и архимандрит Серафим, было осуществлено предварительное освидетельствование мощей преподобного Серафима.

29 января 1903 года произошло событие, которого в это время с нетерпением и надеждой ожидали не только архимандрит Серафим и другие участники торжественного открытия мощей преподобного Серафима Саровского, но и многие верные чада Русской Православной Церкви, которые уже сподобились приобщиться к молитвенному почитанию преподобного, сопровождавшемуся многочисленными чудотворениями. Святейший Синод принял деяние, на основании которого саровский старец Серафим причислялся к лику святых Русской Православной Церкви.

14 февраля 1904 года архимандрит Серафим, был назначен настоятелем одной из семи ставропигиальных обителей Русской Православной Церкви — Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря. Проведя всего лишь год в Воскресенском монастыре, архимандрит Серафим запечатлел свое игуменство реставрацией знаменитого Воскресенского собора.

Однако Промыслом Божиим отцу Серафиму уготовано было новое церковное служение, возможно, самое трудное для священнослужителей Русской Церкви в наступившем в это время и ознаменовавшем свое начало обилием духовных и исторических смут XX столетии. 28 апреля 1905 года в Успенском соборе Московского Кремля будущим священномучеником митрополитом Московским Владимиром (Богоявленским) в сослужении епископов Трифона (Туркестанова) и Серафима (Голубятникова) была совершена хиротония другого будущего священномученика архимандрита Серафима в епископа Сухумского.

Уже первое место епископского служения Сухумского святителя Серафима, древняя православная Иверская земля, стала для него местом испытаний в связи с событиями, которые наступили в результате революционной смуты, разразившейся в России. С этого времени и до конца его дней архиерейское служение оказывалось для святителя Серафима неразрывно связанным с мужественным стоянием за чистоту православной веры и единство Русской Церкви, которое священномученик Серафим, будучи продолжателем воинской славы своих доблестных предков, осуществлял уже в качестве воина Христова на поле духовной брани.

6 февраля 1906 года святитель Серафим был направлен на Орловскую кафедру, где он пришел к ставшему определяющим всю его дальнейшую архипастырскую деятельность убеждению, что полнокровное развитие епархиальной жизни возможно лишь на основе активно действующих приходских общин.

Свидетельством все возраставшего авторитета святителя Серафима в качестве епархиального владыки стало назначение его в 1907 году присутствующим членом Святейшего Синода.

16 сентября 1908 года был принят указ о его назначении на Кишиневскую кафедру. Вновь, как это уже неоднократно бывало в жизни святителя Серафима, успешно начав очередное церковное деяние, он не имел возможности непосредственно участвовать в его завершении.

С глубокой душевной болью покинув Орловскую кафедру, святитель Серафим 28 октября 1908 года прибыл в Кишиневскую епархию, состояние которой превзошло самые худшие ожидания владыки.

Тяжелым испытанием для владыки Серафима вскоре после его переезда в Кишинев стала кончина в декабре 1908 года святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, все эти годы продолжавшего оставаться духовным отцом святителя.

Трехлетняя созидательная деятельность святителя Серафима на Кишиневской кафедре не только привела к подлинному преображению епархии, но и получила самую высокую оценку как в Святейшем Синоде, так и у Государя. И может быть, наилучшей характеристикой содеянного владыкой Серафимом в Кишиневской епархии стал Высочайший указ Государя Святейшему Синоду от 16 мая 1912 года, обращенный к святителю. «Святительское служение ваше, отмеченное ревностью о духовно-нравственном развитии преемственно вверявшихся вам паств, — говорилось в Высочайшем указе, — ознаменовано особыми трудами по благоустроению Кишиневской епархии. Вашими заботами и попечением множатся в сей епархии церковные школы, усиливается проповедническая деятельность духовенства и возвышается религиозное просвещение православного населения Бессарабии… В изъявление Монаршего благоволения к таковым заслугам вашим Я… признал справедливым возвести вас в сан Архиепископа… Николай».

В 1912 году служение архиепископа Серафима на Кишиневской кафедре подходило к концу, и определением Святейшего Синода он был назначен архиепископом Тверским и Кашинским.

Положение в церковной жизни Тверской епархии обстояло значительно лучше, нежели во всех тех епархиях, в которых святителю Серафиму приходилось служить раньше. Поэтому важный опыт возрождения приходской жизни, который владыка приобрел в течение предшествующих лет епископского служения, мог быть реализован в Тверской епархии во всей полноте.

Предвестием испытаний гражданской смуты для святителя, также как и для всей России, стала начавшаяся в 1914 году Первая мировая война, на которую владыка отозвался не только как архипастырь, умевший облегчать скорби людей, пострадавших от войны, но и как бывший русский офицер, хорошо сознававший нужды русских воинов, защищавших свое Отечество в тяжелейших условиях кровопролитнейшей из всех войн, известных тогда человечеству. Взывавшие к стойкости и одновременно к милосердию проповеди и сборы пожертвований для раненых и увечных воинов, вдохновенные молитвы о победе русской армии и участие в мероприятиях по организации помощи беженцам и по оснащению необходимыми средствами госпиталей и санитарных поездов, наконец, призывы к епархиальному клиру вступать в ряды военного духовенства, а приходским причетникам не уклоняться от воинской службы — таков далеко не полный перечень деяний святителя Серафима в течение всего периода войны.

Когда в мартовские дни 1917 года отречение Государя поставило под вопрос само дальнейшее существование монархии, а Святейший Синод счел необходимым поддержать Временное правительство как единственный законный орган верховной власти в стране, святитель Серафим, продолжая подчиняться высшим церковной и государственной властям, не стал скрывать своего отрицательного отношения к происшедшим в России переменам.

Усиление в России революционной смуты осенью 1917 года и захват власти в Петрограде большевиками возымели пагубные последствия и для развития событий в Тверской епархии. Сознавая, что большинство духовенства и мирян епархии продолжало сохранять верность святителю Серафиму, некоторые члены епархиального совета, избранного на сомнительных канонических основаниях еще в апреле 1917 года, решили прибегнуть для изгнания святителя к помощи большевистских властей в Твери, которые в это время открыто выражали свои богоборческие настроения и не скрывали ненависти к владыке Серафиму как «церковному мракобесу и черносотенному монархисту». 28 декабря 1917 года Вероисповедный отдел Тверского губисполкома Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов выдал предписание о высылке архиепископа Серафима из Тверской губернии.

Желая уберечь святителя от бесчинной расправы большевиков, Святейший Патриарх Тихон за несколько дней до разгона Поместного Собора, 17 сентября 1918 года, успел принять на заседании Святейшего Синода решение о назначении владыки Серафима на Варшавскую и Привисленскую кафедру, находившуюся на территории свободной от власти большевиков Польши.

Разраставшаяся гражданская война и начавшаяся затем советско-польская война сделали физически невозможным отъезд владыки Серафима во вверенную ему епархию, и до конца 1920 года святитель оставался за пределами своей епархии, пребывая в Черниговском скиту Свято-Троице-Сергиевой лавры и находя духовную опору в столь созвучной ему и многие годы из-за епископского служения недоступной молитвенно-аскетической жизни монастырского монаха.

В январе 1921 года, вскоре после окончания Советско-польской войны, владыка Серафим получил синодальное предписание о необходимости ускорить возвращение в Варшавскую епархию православного духовенства и церковного имущества в связи с бедственным положением православного населения Польши, лишившегося за время войны многих храмов. Возведенный в это время Святейшим Патриархом Тихоном уже в сан митрополита святитель Серафим обратился в Народный комиссариат иностранных дел, где ему было заявлено, что вопрос о его отъезде в Польшу может быть рассмотрен лишь после прибытия в Москву официального польского представительства. Однако вскоре после переговоров владыки Серафима с прибывшими в Москву польскими дипломатами, весной 1921 года, органами ВЧК у святителя Серафима был произведен обыск, в результате которого у него были изъяты письма главе Римо-католической Церкви в Польше кардиналу Каповскому и представлявшему в Варшаве интересы православного духовенства протоиерею Врублевскому.

В результате 24 июня 1921 года ничего не подозревавшему о надвигавшейся на него опасности святителю Серафиму был вынесен первый в его жизни официальный приговор, принятый на проходившем без присутствия святителя заседании судебной тройки ВЧК и постановивший «заключить гражданина Чичагова в Архангельский концлагерь сроком на два года». Впрочем, находившийся под секретным наблюдением ВЧК владыка Серафим продолжал оставаться на свободе, ожидая разрешения на отъезд в Варшавскую епархию, и был неожиданно для себя арестован 21 сентября 1921 года и помещен в Таганскую тюрьму.

13 января 1922 года начальником секретного отделения ВЧК Рутковским по поручению ВЦИК было составлено новое заключение по «делу» владыки Серафима: «С упрочением положения революционной соввласти в условиях настоящего времени гр. Чичагов бессилен предпринять что-либо ощутительно враждебное против РСФСР. К тому же, принимая во внимание его старческий возраст, 65 лет, полагаю, постановление о высылке на 2 года применить условно, освободив гр. Чичагова Л. М. из-под стражи». 16 января 1922 года по постановлению президиума ВЧК уже тяжело заболевший святитель покинул Таганскую тюрьму.

22 апреля 1922 года в 6-м отделении Секретного отдела ВЧК было подготовлено очередное заключение по так и не прекращенному «делу» митрополита Серафима. На основании этого заключения судебная коллегия ГПУ под председательством Уншлихта 25 апреля приговорила владыку Серафима к ссылке в Архангельскую область.

Проведя около года в архангельской ссылке, святитель Серафим вернулся в Москву. Однако 16 апреля 1924 года владыка вновь был арестован ГПУ, вменявшим ему на этот раз в вину организацию прославления преподобного Серафима Саровского в 1903 году. Следствие над святителем Серафимом, оказавшимся в Бутырской тюрьме, продолжалось уже около месяца, когда в мае 1924 года Святейший Патриарх Тихон подал в ОГПУ ходатайство об освобождении 68-летнего владыки, в котором ручался за его лояльное отношение к существующей государственной власти. Сначала проигнорированное начальником 6-го отделения Секретного отдела ОГПУ Тучковым, это ходатайство через два месяца все же способствовало освобождению святителя Серафима, которому тем не менее по требованию властей вскоре пришлось покинуть Москву.

В это время святителю пришлось пережить новое испытание, обрушившееся на него на этот раз не со стороны гонителей Церкви, но со стороны игумении столь дорогого его сердцу Дивеевского монастыря Александры (Троковской), избранию которой в игумении более 20 лет назад способствовал сам святитель Серафим. После того как изгнанный властями из Москвы владыка обратился к игумении Александре с просьбой дать ему пристанище в Серафимо-Дивеевском монастыре, игумения отказала гонимому исповеднику.

Отвергнутый обителью, около которой святитель уже более 30 лет со времени погребения там его супруги Наталии Николаевны надеялся найти свой последний покой, владыка Серафим вместе с дочерью Натальей (в монашестве Серафима) был принят игуменией Арсенией (Добронравовой) в Воскресенский Феодоровский монастырь, находившийся около Шуи.

В конце 1927 года, трогательно простившись с насельницами Воскресенского Феодоровского монастыря, владыка Серафим навсегда покинул давшую ему гостеприимное прибежище обитель, чтобы принять участие в деятельности Временного Патриаршего Священного Синода. Поддержка столь авторитетного, известного своей твердостью и бескомпромиссностью церковного иерарха, каким являлся святитель Серафим, была чрезвычайно важна для Митрополита Сергия, которого в это время его противники из числа православного епископата все чаще упрекали в недопустимых уступках государственной власти. И весьма показательно, что митрополичья кафедра, на которую был назначен постановлением Заместителя Патриаршего Местоблюстителя Митрополита Сергия и Временного Патриаршего Синода от 23 февраля 1928 года владыка Серафим, находилась в Ленинградской епархии, откуда громче всех раздавались упреки Митрополиту Сергию в этих недопустимых уступках.

Свое пребывание в епархии святитель Серафим ознаменовал тем, что в условиях жестоких и всесторонних стеснений церковной жизни государственными властями он в основу своего архипастырского служения положил благоговейное совершение воскресных и праздничных богослужений и вдохновенное проповедование в городских и пригородных храмах. «Пока совершается Божественная литургия, пока люди приступают к Божественному причащению, дотоле можно быть уверенным, что устоит и победит Православная Церковь, что не погибнут во зле греха, безбожия, злобы, материализма, гордости и нечистоты русские люди, что возродится и спасется Родина наша. Поэтому, — убеждал митрополит Серафим и спасется Родина наша. Поэтому — убеждал митрополит Серафим клириков и паству, — паче всего думайте о хранении, совершении и непрерывном служении (ежедневном, даже многократном на разных престолах) литургии. Будет она — будут и Церковь, и Россия».

В 1933 году отдавший все силы Ленинградской епархии 77-летний святитель Серафим подходил к концу своего архипастырского служения в качестве правящего архиерея. Телесные немощи владыки и все возраставшая ненависть к нему государственной власти в Ленинграде, делавшая весьма вероятным скорый арест святителя Серафима, побудили митрополита Сергия и Временный Патриарший Священный Синод 14 октября 1933 года издать указ о увольнении владыки на покой. Отслужив 24 октября в храме своей юности — Спасо-Преображенском соборе — Божественную литургию, святитель Серафим навсегда покинул свой родной город.

После возвращения в Москву и кратковременного проживания в резиденции Митрополита Сергия в Баумановском переулке, в 1934 году святитель Серафим нашел себе последнее пристанище в двух комнатах загородной дачи, находившейся недалеко от станции Удельная Казанской железной дороги.

Как и для многих других новомучеников Русской Православной Церкви, последнюю черту земного бытия святителя Серафима кроваво очертил 1937 год, ознаменовавший начало пятилетнего периода ни с чем не сравнимого в мировой христианской истории массового уничтожения православных христиан. Однако и в этой чреде многих десятков тысяч мученических смертей кончина владыки Серафима оказалась исполненной особого подвижнического величия и достоинства. Арестованный сотрудниками НКВД в ноябре 1937 года, прикованный к постели 82-летний святитель был вынесен из дома на носилках и доставлен в Таганскую тюрьму, из-за невозможности перевезти его в арестантской машине, в машине «скорой помощи».

7 декабря 1937 года «тройка» НКВД по Московской области, уже вынесшая в этот день несколько десятков смертных приговоров, приняла постановление о расстреле митрополита Серафима. Почти 50 приговоренных к смерти страдальцев расстреливали в течение нескольких дней в находившейся недалеко от Москвы деревне Бутово, в которой обнесенная глухим забором дубовая роща должна была стать безымянным кладбищем многих тысяч жертв коммунистического террора. 11 декабря 1937 года с последней группой приговоренных был расстрелян и священномученик Серафим.

Житие по книге:

Житие священномученика митрополита Серафима (Чичагова).

СПб.: «Сатисъ», 2000. С. 4-108.

священномученик Серафим (Чичагов)

День памяти: 28 ноября (11 декабря)

Святитель Серафим (в миру Чичагов Леонид Михайлович) происходил из известного аристократического рода, прославившегося в Русской истории выдающимися деятелями, в том числе военными, среди которых было два адмирала. Леонид появился на свет 9 января 1856 года, в городе Санкт-Петербурге.

Его отец, Михаил Никифорович, был полковником артиллерии, и по понятным соображениям желал сыну аналогичной карьеры. Между тем, когда Леониду было всего десять лет, отец умер, и все обязанности по содержанию и воспитанию сына (и трех его братьев) взяла на себя мать, Мария Николаевна.

Через какое-то время, движимая желанием устройства военной карьеры для своих сыновей, она определила Леонида и двух его братьев в Пажеский корпус – известное в то время в России военно-воспитательное заведение. За год до окончания обучения в Пажеском Корпусе Леонид получил звание камер-пажа, а окончив его в возрасте 18 лет, поступил в Артиллерийскую академию, после чего отправился на военную службу.

В 1877 году он оказался на Балканах, где участвовал в кровопролитных русско-турецких боях — на Шипкинском перевале, а также во взятии Телеша и Плевны. Мужество и героизм, проявленные Леонидом на войне, были отмечены боевыми наградами. Промысел Божий уберёг его от возможной смерти.

По возвращении с фронта в мирный Петербург он находился под столь сильным впечатлением от пережитого на войне, что написал по этому поводу несколько книг: о героизме русских солдат, о смысле жизни, о смерти. Кроме того, глубоко тронутый виденными им страданиями раненных бойцов, он приступил к изучению медицины, результатом чего явилось двухтомное сочинение «Медицинские беседы».

В 1878 году Л. М. Чичагов имел встречу со святым Праведным Иоанном Кронштадтским, великим светильником Русской земли. Тот разрешил ряд волновавших его жизненных вопросов и с тех пор стал ему духовным наставником.

8 апреля 1879 года, Леонид, будучи в возрасте 23 лет, связал себя брачными узами с Наталией Николаевной Дохтуровой, дочерью камергера. Как и положено православному, Леонид старался выстраивать отношения в семье на основах христианской морали и нравственности, эту же нравственность он стремился привить четырем своим дочерям.

В возрасте тридцати четырех лет, неожиданно для окружающих, он решил оставить воинскую службу и озвучил твёрдое желание посвятить свою дальнейшую жизнь служению Богу, став Православным священником. Эта новость ошеломила родных, не встретила сочувствия в семье. Даже горячо любимая супруга Леонида Михайловича воспротивилась воле мужа. Ей, светской даме, давно уже привыкшей к укладу аристократической жизни, весьма трудно было представить себя в роли какой-то попадьи. Тем более, что отношение аристократии к духовенству нередко выражалось даже и в пренебрежении.

Однако Леонид нашёл верное решение: он обратился за помощью к протоиерею Иоанну Кронштадтскому, который, собственно, и благословил его на подвиг священнического служения. Тогда праведный пастырь лично встретился с Наталией Николаевной и найдя подходящие к её сердцу слова убедил не противиться Промыслу Божию и принять выбор мужа. Наконец, она дала своё согласие.

15 апреля 1890 года Леонид Чичагов был отправлен в отставку, после чего вместе с семьёй перебрался в Москву. В доме на Остроженке, 37, где когда-то жил И. Тургенев, они прожили три года. В это время Леонид занимался серьёзным изучением богословских наук. В 1893 году, 26 февраля, он был рукоположен во диакона, а уже через два дня, 28 февраля, — в сан священника.

Первый год пастырского служения отца Леонида совпал с тяжелой болезнью супруги, в результате которой матушка Наталия умерла. Шёл 1895 год. Отец Леонид перевез её тело в Дивеево, и оно было предано земле на монастырском кладбище.

Через три года, после того как батюшка овдовел, он принял монашество. Тогда же он получил новое имя Серафим, в честь своего покровителя, великого святого земли Русской, Серафима Саровского. К этому времени его дочери повзрослели, старшей было уже 18 лет.

В 1898 году отец Серафим был определен для служения в Свято-Троицкую Лавру в Сергиевом Посаде. Надо сказать, что его отношения с братиями обители складывались не лучшим образом. Недавний аристократ, представитель высшего общества, да к тому же не имевший серьёзного монашеского опыта, вызывал у насельников, многие из которых имели простонародное происхождение, недоверие и казался им юродствующим барином.

Через год, стараниями близких друзей, удалось выхлопотать новое назначение. В результате отец Серафим перешёл в Суздальскую Спасо-Евфимиеву обитель. 14 августа 1899 года указом Святейшего Синода он был назначен её настоятелем, с последующим посвящением в сан архимандрита.

Здесь, помимо исполнения общих монастырских послушаний, по поручению начальства он занимался подготовкой документов, необходимых для канонизации Серафима Саровского, а в 1903 году ему предоставили право разработки церемониала грядущей канонизации с участием августейшей семьи. Надо сказать, что он справился с этой задачей безукоризненно: торжественная церемония прошла без сбоев и происшествий.

14 февраля 1904 года отец Серафим получил назначение на должность настоятеля Воскресенской Ново-Иерусалимской обители. А в апреле 1904 года он был рукоположен во епископа Сухумского.

Шли годы, надвигалось время страшных социальных потрясений, нравственных испытаний и катастроф: приближались революции 1917 года — Февральская и за нею — Октябрьская. В этот период святитель Серафим служил, волей Божьей, последовательно в четырех епархиях, а именно: в Сухуми, Орле, Кишиневе, Твери.

Осуществляя архипастырское служение и стремясь исполнять его с надлежащей ответственностью, отец Серафим открывал приюты, больницы, приходские советы. Одним из важнейших направлений его деятельности была борьба с заблуждениями, ересью, сектантством.

Вместе с тем, как отмечают историки, ему не удалось избежать некоторых острых ошибок. Так, будучи в Кишиневе, отец Серафим, увлекшись жаром политических волнений, проникся идеями сторонников «Союза русского народа» и влился в число его вдохновителей. Между тем это движение, вместо способствования укреплению Российской монархии, дискредитировало её.

Ни Февральская, ни Октябрьская революции не нашли сочувствия в сердце архиерея. Вскоре усилиями враждебно настроенных по отношению к нему представителей духовенства, при посредстве большевистских властей он был изгнан из Тверской губернии.

Стремясь отгородить святителя от вероятной расправы, Святейший Патриарх Тихон провёл на заседании Святейшего Синода решение о его назначении на кафедру Варшавскую и Привисленскую. Однако разгоревшаяся гражданская, а затем и советско-польская война отрезали путь в Польшу фронтами и сделали отъезд святителя к месту его назначения технически невозможным. Он остался в Москве. Здесь его навещали и ободряли родные и близкие.

В 1921 году святитель Серафим был подвергнут аресту и заточен в Таганскую тюрьму, которую покинул лишь в 1922 году. Затем ему опять предъявили обвинение в преступлениях против Советской Власти и приговорили к ссылке в Архангельскую область, где он провел около года.

По возвращении из ссылки архипастырь остановился в Москве. Через непродолжительное время, в апреле 1924 года, его вновь арестовали, обвинив в организации торжеств в честь прославления Серафима Саровского в 1903 году.

Стараниями Патриарха Тихона святитель Серафим был освобожден из-под стражи, но в Москве он оставаться не мог. После того как ему отказали в возможности поселиться в Серафимо-Дивеевском монастыре, он, раздосадованный, уехал в деревню Шуи, где его приняли с радушием в Воскресенский Феодоровский монастырь.

В 1927 году святитель Серафим, сердечно простившись с подвижницами, отправился на новое служение: митрополит Сергий, выступивший с нашумевшей тогда деклараций, частично поддержавшей государственную власть, была необходима помощь соратников. Весной 1928 года, страдалец, уже как митрополит Ленинградский и Гдовский, вернулся в родной ему город.

Достойно признания, что поддерживая митрополита Сергия, он не поддерживал его слепо и всецело, равно как не поддерживал и государственную политику, направленную против Бога и Его Церкви.

Нужно отметить, что святитель Серафим раздражал светские власти не только своим ревностным отношением к Православному богослужению, но и к широкой проповеди, что тогда признавалось за антисоветскую пропаганду. 1932 год ознаменовался массовым арестом священнослужителей, в том числе монашествующих. На фоне общего негативного отношения власти к священству возрастала угроза и в отношении владыки Серафима. К этому времени здоровье его пошатнулось. Все перечисленные факторы вкупе послужили причиной увольнения святителя на покой. Это случилось в октябре 1933 года.

Наступил кровавый 1937-й год. В сентябре владыку арестовали в очередной и последний раз. Не пощадили даже его старость — ему было 82 года. Ввиду того, что арестованный не мог самостоятельно ходить, его вынесли на носилках, а затем, на машине скорой помощи, перевезли в Таганскую тюрьму. 11 декабря, по приговору тройки НКВД, его расстреляли на печально прославившемся Бутовском полигоне.

Утверждают, что день смерти святителя Серафима был предсказан ему святым праведным Иоанном Кронштадтским, в словах: «Помни день трех святителей». Каждый раз в этот день святой Серафим готовился к смерти. Сообщается, что владыка встретил её не только как истинный воин Христов, мученик за веру, но и как подлинный офицер: не преклонив перед палачами главы, не замарав чести христианской и архипастырского достоинства.

Тропарь священномученику Серафиму, глас 5

Воинство Царя Небеснаго / паче земнаго возлюбив, / служитель пламенный Святыя Троицы явился еси, / наставления Кронштадтскаго пастыря в сердце своем слагая, / данная ти от Бога многообразная дарования / к пользе народа Божия приумножил еси, / учитель благочестия / и поборник единства церковнаго быв, / пострадати даже до крове сподобился еси, / священномучениче Серафиме, / моли Христа Бога // спастися душам нашим.

Кондак священномученику Серафиму, глас 6

Саровскому чудотворцу тезоименит быв, / теплую любовь к нему имел еси, / писаньми твоими подвиги и чудеса того миру возвестив, / верныя к его прославлению подвигл еси / и благодарственнаго посещения / самаго преподобнаго сподобился еси. / С нимже ныне, священномучениче Серафиме, / в Небесных чертозех водворяяся, / моли Христа Бога // серафимския радости нам причастником быти.

Митрополит Серафим (Чичагов): из полковников – в священномученики

11 декабря 2012 года исполняется 75 лет со дня мученической кончины святителя Серафима (Чичагова). Офицер царской армии, выдающийся артиллерист, а также врач, композитор, художник… Он оставил мирскую славу ради служения Христу и принял священный сан по послушанию своему духовному отцу — святому Иоанну Кронштадтскому. 11 декабря 1937 года в возрасте 82 лет он был расстрелян на полигоне Бутово под Москвой.

Митрополит Серафим накануне расстрела, фото из архива КГБ. Фото: chichagovs.narod.ru

В тюрьму на носилках

30 ноября 1937 года на территорию поселка Удельная Московской области въехал «черный воронок». Он остановился у дома № 8 по ул. Песочная — небольшой деревянной дачи… Люди в штатском вышли из автомобиля, зашли в дом и стали разыскивать особо опасного преступника. Их взору предстал седовласый старик, больной водянкой. Дедушка лежал на кровати. Увидев непрошеных гостей, он не смог встать. Ему было 82 года, уже несколько лет он не мог самостоятельно передвигаться.

Митрополит Серафим вместе с келейницами и родными на даче в Удельной. 1937 год. Фото: chichagovs.narod.ru

«Гости» предъявили дедушке бумагу и сказали, что он арестован «за контрреволюционную монархическую агитацию». Последовала неловкая пауза — нужно было посадить дедушку в арестантский автомобиль, но непонятно было, как это осуществить технически. Послали за скорой помощью. Прибыли санитары с носилками, арестанта вытащили из кровати и перенесли в карету. Так на подводе с красным крестом лежачего больного доставили в столицу и сдали в Таганскую тюрьму. Там его сфотографировали и начали оформлять следственное дело.

Зачем понадобился органам госбезопасности умирающий старик? Каким образом он мог осуществлять «контреволюционную агитацию»?

На этот счет у чекистов было свое мнение. Обвинение, предъявленное дедушке, было, по меркам советской законности, строго документировано. Представление на арест утвердил комиссар Госбезопасности 1-го ранга Реденс. Справку на арест подписали начальник 8 отдела IV управления Госбезопасности старший лейтенант Булыжников и сотрудник этого же отдела капитан Персиц. В справке говорилось, что обвиняемый ни много, ни мало, а «авторитет православной церкви» и «проводит глубоко законспирированную контрреволюционную деятельность»:

«В 4-й отдел УГБ УНКВД МО поступили сведения о том, что проживающий под Москвой авторитет православной церкви активный деятель «ИПЦ» митрополит Серафим — Чичагов Леонид Михайлович, быв. князь, быв. полковник царской армии, проводит глубоко законспирированную к-р церковную деятельность — дает указания к переходу церкви на нелегальное положение.

Чичагов в своей квартире производит прием своих единомышленников, которых обрабатывает на возобновление к-р церковно-монархической деятельности и организацию последователей «ИПЦ» из числа церковников враждебно настроенных к советской власти.

На основании изложенного прошу Вашей санкции на арест Чичагова Леонида Михайловича — митрополита «Серафима» 1856 г. рождения; проживает: ст. Удельная, Ленинской ж. д.» (орфография и стиль подлинника сохранены).

Икона святителя Серафима (Чичагова). Источник: sedmitza.ru

Итак, 82-летний Леонид Чичагов, он же владыка Серафим, был обвинен по тогдашней статье 58 п. 10 УК, то есть в качестве меры пресечения ему было определено содержание под стражей.

После ареста сотрудник Оперативного отдела УГБ Управления НКВД СССР по Московской области Сенькин провел в доме обыск. У арестанта изъяли «разной переписки на 20 листах и фотокарточек 3 штуки». В акте изъятых вещей от 4 декабря 1937 года, составленном уполномоченным Сенькиным, сообщалось, что помимо переписки и фотокарточек у обвиняемого при обыске были также отобраны каучуковая и медная печати с надписью «митрополит Серафим». Они были «уничтожены как не представляющие никакой ценности для суда и следствия»…

«Тесно связан с царем»

В тюрьме едва живого обвиняемого держали одиннадцать дней. За это время была наскоро собрана «доказательная база». Так, 2 декабря 1937 года следователь Булыжников допросил в качестве свидетеля некоего Павла Андреевича Глазунова, 1879 года рождения, работающего печником. Показания его были следующие:

«Митрополит Серафим Чичагов является крупным авторитетом православной церкви, имеет большое влияние на верующих и духовенство. Чичагов, б. полковник, тесно связан с б. царем по военной и особенно по церковной линии. Чичагов во время моего посещения говорил:

«Православная церковь и духовенство переживают тяжелое время испытаний, кто останется верен до конца апостольской православной церкви, тот спасен будет. Сейчас идет большое искушение верующих и духовенства со стороны власти. Многие, боясь репрессий, отходят от церкви, а другие встали на сторону власти и предают православную церковь и духовенство… Вы из истории хорошо знаете, что и раньше были гонения на христианство, но чем оно кончилось, торжеством христианства, так будет и с этим гонением — оно тоже кончится и православная церковь снова будет восстановлена и православная вера восторжествует… сейчас много народа страдает за веру, но это жемчуг, очищающийся в духовном горниле, и после этого будет много священномучеников за веру Христову, что не запомнит вся история».

От себя Глазунов добавил: «Чичагова многие фанатики-верующие и попы имеют большое желание кононизировать как „святого“ после его смерти».

3 декабря 1937 года, оперуполномоченным Куликовым был допрошен другой свидетель, Толузаков Михаил Михайлович, 1873 года рождения, «служитель культа». Он также подтвердил, что старик, проживавший в доме на Песочной улице, является опасным «антисоветским элементом»:

«Мне известно, что Чичагов — бывший полковник гвардейского полка, командовал гвардейским полком в Петербурге. Был председателем черносотенного салона графини Игнатьевой. Будучи полковником гвардейского полка он как аристократ, с презрением относился к нижним чинам и отличался особенной жестокостью. Родом происходит из старинной дворянской семьи, имел имение, где жестоко расправлялся с крестьянами. Желая сохранить свою жизнь, он бросает военную службу, уходит в монахи. Монашество принял, главным образом, с целью увеличения влияния на массы в монархическом направлении. Пользуясь своими связями с царскими кругами, быстро достиг высшей церковной власти и был назначен Тверским епископом.

Мне известно, что после революции и до последнего момента митрополит Чичагов оставался ярым монархистом, продолжая проводить монархические идеи среди окружающих его лиц. Для более успешной монархической деятельности он стал во главе довольно большой кучки черносотенных архиереев и монахов Даниловского монастыря в Москве, к нему стекались его бывшие друзья: бывш. военные, дворяне, купцы и пр. контрреволюционный элемент, всем им он давал указания, как себя вести на местах.

Митрополит Ленинградский Серафим во время богослужения, 1920-е годы. Фото: chichagovs.narod.ru

Будучи назначенным ленинградским митрополитом он в Ленинграде собрал вокруг себя реакционный контрреволюционный элемент. Среди окружающих лиц говорил, что „сов.власть — это явление временное, скоро сов. власть свергнут и опять будет царь, тогда мы опять заживем по-старому“. И далее он заявлял, что „у меня церковная жизнь поставлена по-старому, хоть сейчас приходи царь-батюшка, я готов его встретить“.

Среди окружающих он говорил также: „Не думайте, что эта власть вечна. И горе тем, кто перешел на сторону сов.власти и поверил большевистским учениям. Русский народ по духу своему — монархический и постоит еще за царя-батюшку“.

Есть свидетельства, согласно которым владыке Серафиму обещали сохранить жизнь, если он публично отречется от веры и снимет сан. Но он не отрекся. Все возведенные на него обвинения он отрицал, во время многочисленных допросов ни разу не оговорил ни одного из своих друзей и знакомых.

7 декабря 1937 года постановлением тройки Управления НКВД по Московской области он был приговорен к „высшей мере наказания“. 11 декабря 1937 года смертельно больной митрополит Серафим был расстрелян в подмосковном Бутово. К месту палачи несли его на носилках…

Служба или служение?

Так кто же был этот человек, и какую опасность он представлял для советской власти?

Леонид Чичагов, выпускник Пажеского корпуса, 1874 года. Фото: chichagovs.narod.ru

Безусловно, по меркам чекистов, митрополит Серафим был самый что ни на есть „антисоветский элемент“. Потомок древнего дворянского рода, потомственный военный, Леонид Михайлович Чичагов родился в Санкт-Петербурге. Отец его, Михаил Никифорович был полковник артиллерии (впоследствии дослужился до звания генерал-майора).

В молодости он был блестящим гвардейским офицером. По окончании Пажеского корпуса в Санкт-Петербурге он поступил на службу в Гвардейскую конную артиллерию и имел все шансы дослужиться до высших чинов. Известно, что в 1877 году во время Русско-Турецкой войны Леонид Чичагов был в составе действующей армии, участвовал в кровопролитных сражениях на Балканах. За отвагу и героизм, проявленные в боях, он был произведен в гвардии поручики и удостоен многочисленных наград (в том числе орденов св. Анны 2-ой, 3-ейи 4-ой степени и орденами св. Станислава 2-ой и 3-ей степени).

Самоотверженность поручика Чичагова была отмечена высшим военным командованием: главнокомандующий генерал Скобелев самолично вручил ему именную саблю с надписью „За храбрость“, а великий князь Николай Николаевич Старший — легендарный Георгиевский крест…

Гвардейский офицер-артиллерист Леонид Чичагов, 1870-е годы. Фото: chichagovs.narod.ru

Военная карьера его продолжала складываться успешно и в мирное время. Получив в 1881 году звание гвардии штабс-капитана, он, как признанный знаток артиллерийского дела, был командирован на маневры французской армии в Париж, где его представляют к награждению одним из высших орденов Франции. Он становится кавалером Ордена почетного легиона.

К началу 1890-х годов он был награжден уже двенадцатью различными орденами России и ряда иностранных государств. Его военная карьера складывалась великолепно, но он оставил ее ради того, чтобы стать священником. В 1891 году, неожиданно для родных и близких, он, состоя адъютантом при великом князе Михаиле Николаевиче, выходит в отставку в чине гвардии штабс-капитана. И готовится к принятию священного сана.

Как это могло произойти?

Интерес к Церкви и духовным вопросам был у Леонида Михайловича с детства. В возрасте десяти лет Леонид потерял отца. Раннее сиротство, по-видимому, оставило глубокий след в душе мальчика, — уже в юности он стал очень религиозным. В Преображенском полку, куда Чичагов поступил по окончании образования, он удивлял сослуживцев, в частности, тем, что соблюдал все посты, хотя в армии, согласно указу Петра I, соблюдение постов не было обязательным.

По-видимому, во время Турецкой войны, наблюдая боль и страдания раненых и умирающих воинов, он почувствовал в себе стремление помогать страждущим. Первоначально оно привело Леонида Михайловича к занятиям медициной.

Много и старательно занимаясь самообразованием, Леонид Михайлович составил собственный лечебник с теоретическим обоснованием гомеопатии и практическими рекомендациями по лечению болезней на основе применения лекарств растительного происхождения. Разработанная им система лечения была подробно изложена в двухтомнике „Медицинские беседы“, а также в книге „Краткое изложение медицинских бесед“, которые не потеряли своего значения и в наши дни.

Глубоко сопереживая всем, кто нуждался в помощи и поддержке, Леонид Михайлович всю жизнь занимался благотворительностью. Ещё находясь на военной службе, он учредил благотворительное общество помощи военным, которые по болезни были вынуждены выйти в отставку до приобретения права на пенсию.

Священник Леонид Чичагов, 1894 год. Фото: chichagovs.narod.ru

Он также заботился о детях-сиротах, родители которых погибли на войне. Во время русско-японской войны он организовывал сборы пожертвований для лечения раненых, участвовал в формировании санитарных поездов.

И все же, в определенный момент он осознал, что всего этого мало, и он хочет целиком, без остатка посвятить свою жизнь Христу. Тогда же, в 1878 году в Петербурге Леонид Михайлович впервые встретился с протоиереем Иоанном Сергиевым.

„Всероссийский батюшка“ разрешил многие духовные вопросы молодого офицера и стал его духовником, с благословения которого он принимал многие жизненные решения во все последующие годы. В дальнейшем по послушанию святому Иоанну Кронштадскому он и станет священнослужителем.

Леонид Михайлович Чичагов с женой Нататьей Николаевной (урожд. Дохтуровой). Фото: chichagovs.narod.ru

Решение о смене рода деятельности для Леонида Михайловича было крайне болезненным. Нужно сказать, что принятию им священного сана, помимо друзей и родственников, всерьез противилась и супруга.

Наталья Николаевна Чичагова, урожденная Дохтурова, никак не мыслила себя в роли матушки. Она, как и сам Леонид Михайлович, происходила из знаменитой аристократической фамилии. Отец ее был камергером Двора Его Императорского Величества, действительным статским советником. Она выросла в среде высшего петербургского общества, и боялась порывать с привычным светским укладом жизни. Однако решающую роль в ее решении сыграл духовник семьи, протоиерей Иоанн Сергиев. Он провел с Натальей Николаевной личную беседу и убедил ее дать согласие на принятие Леонидом Михайловичем священного сана.

Чужой среди своих

С этого момента все в жизни Чичаговых изменилось. В 1891 году они с дочерьми переехали в Москву. Они поселились на Остоженке в доме № 37. Этот особняк с белыми колоннами сохранился и до наших дней. Ранее в нем жил И. С. Тургенев, поэтому сегодня в нем расположен музей писателя.

Москва, дом на Остоженке, 37, где проживала семья Чичаговых (ныне Музей И.С.Тургенева). Фото: mosday.ru

Целых три года Леонид Михайлович готовился к принятию священства: изучал богословские науки, стремится активно участвовать в делах милосердия… И вот в 1893 году вместо гвардии полковника он стал рядовым московским священником. Его рукополагают в сан диакона, а затем священника с определением в собор Двунадесяти Апостолов в Московском Кремле.

В психологическом отношении первые годы священства отца Леонида были для его семьи крайне трудными. Разрыв с привычной военно-аристократической средой, трудное вхождение в незнакомую и непонятную жизнь духовного сословия… Испытания первых лет священнического служения отца Леонида были усугублены тяжелой болезнью его супруги, матушки Наталии, которая умерла в 1895 году в возрасте тридцати шести лет, оставив четырех малолетних дочерей.

Архимандрит Серафим (Чичагов). Фото: chichagovs.narod.ru

После смерти жены Леонид Михайлович принял монашество. 14 августа 1898 года в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре он был пострижен в мантию с именем Серафим.

Потом было одно послушание за другим. Были четыре трудных года (1895–99), когда отцу Леониду поручили окормление военнослужащих-артиллеристов Московского Военного Округа. Направление бывшего артиллерийского офицера в качества военного священника в знакомую ему среду воинов-артиллеристов, казалось бы, было закономерным. Однако в той же степени, в которой он, потомственный аристократ, был чужим для большинства священников-поповичей, он отныне был чужим и для большинства представителей военного сословия, традиционно дистанцировавшихся от активной религиозности…

В 1899 году иеромонах Серафим был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря и благочинным всех монастырей Владимирской епархии. Через 6 лет, в 1904 году последовало новое назначение — архимандрит Серафим стал настоятелем Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря. А менее чем через год, 28 апреля 1905 года в Успенском соборе Московского Кремля состоялась архиерейская хиротония — архимандрит Серафим был хиротонисан во епископа Сухумского. Далее были годы служения епископом Орловским (1906–8), епископом Кишиневским (1908–12), епископом Тверским и Кашинским (1912–17)…

„Генеральски снисходительно“

Архиепископ Серафим (Чичагов), 1912 год. Фото: chichagovs.narod.ru

Как и многие русские епископы, помимо пастырской деятельности, владыка Серафим принимал активное участие в общественно-политической жизни. Он был активным членом Русского Монархического Собрания, участвовал в деятельности интеллектуального штаба монархистов Москвы. В 1907—1909 гг. входил в состав Совета и позднее был избран одним из шести почётных членов этой старейшей национально-патриотической организации. В Орле, а затем в Молдавии он занимал посты почётного председателя местных отделов Союза Русского Народа…

И все же, на фоне традиционного русского епископата владыка Серафим определенно выделялся и своими талантами, и своей военной выправкой. Церковный историк А. Краснов-Левитин дал яркую характеристику владыки Серафима:

„…я ловлю себя на том, что невольно им любуюсь: яркая индивидуальность всегда импонирует. В нем не было ничего искусственного, натянутого, деланного. Он держал себя естественно и просто. Когда его облачали посреди храма, когда он стоял в полном облачении перед престолом, он держался так, как будто был один в комнате, а не перед несколькими тысячами человек, которые не спускали с него глаз. В его молчаливых повелительных жестах чувствовалась привычка командовать; служил он негромким старческим голосом, благословлял слабым движением рук, генеральски снисходительно шутил с духовенством. Также просто он говорил с народом: отчитает, отругает, почему плохо стоят, зачем разговаривают, почему поздно приходят к исповеди. Народ смущённо молчит… Потом: „Ну, ладно. Давайте помиримся“. И начинается проповедь“.

Архиепископ Серафим за фисгармонией и Ю.В. Сергиевский за пианино, Кишенев, 1913 год. Фото: novodev.narod.ru

За „генеральство“ и „черносотенные“ взгляды владыка Серафим не единожды пострадал. Во время революции 1917 года, под предлогом „борьбы с политическим реакционером за обновление общественной и церковной жизни“ большевистские власти выслали архиепископа Серафима из Тверской губернии.

Стремясь уберечь владыку от большевистской расправы, Святейший Патриарх Тихон за несколько дней до разгона Поместного Собора в сентябре 1917 года успел возвести архиепископа Серафима в сан митрополита и принять на заседании Священного Синода решение о назначении его на Варшавскую и Привисленскую кафедру, находившуюся на территории Польши.

„Дружина друзей Иисуса“

Выехать к месту своего назначения митрополиту Серафиму так и не удалось: помешала гражданская война. Да и чекисты не желали отпускать „церковного авторитета“…

Весной 1921 года митрополит Серафим встретился в Москве с польскими дипломатами, чтобы договориться относительно возможности его проезда к месту службы в Варшаву. ВЧК была встревожена этим фактом, у владыки произвели обыск. По итогам обыска у митрополита Серафима были изъяты письма кардиналу Каповскому, главе Римско-Католическoй Церкви в Польше и протоиерею Врублевскому, представлявшему в Варшаве интересы православного духовенства.

Эти письма были положены чекистами в основу немыслимых обвинений в том, что владыка Серафим якобы направляется в Польшу, чтобы „координировать против русских трудящихся масс за границей фронт низвержённых российских помещиков и капиталистов под флагом „дружины друзей Иисуса““.

В итоге 24 июня 1921 года судебная тройка ВЧК заочно осудила митрополита Серафима и приговорила его „к высылке в Архангельский концлагерь сроком на два года“. Владыка не был извещен об обвинении. Остававшийся под негласным наблюдением ВЧК он был арестован 21 сентября 1921 года и помещён в Таганскую тюрьму „для препровождения к месту заключения“.

Узнав об обвинении, дочь владыки Наталья Чичагова обратилась к председателю ВЦИК Калинину с просьбой об освобождении отца «в связи со старческим возрастом и болезненным состоянием». Власти проявили «снисхождение»: 20 марта 1923 года ссылка в Архангельск была заменена ссылкой в Марийскую область сроком на один год.

Отбыв срок ссылки, владыка возвратился в Москву. Он поселился в доме № 6 на Плющихе. С ним вместе жила и его дочь Наталья, которая по возможности всегда старалась быть рядом с ним. Между митрополитом Серафимом и Натальей существовали особо близкие, доверительные отношения. Наталья была близка ему по духу. В годы Первой Мировой она работала сестрой милосердия, позже приняла постриг с именем Серафима в Рижском Свято-Троице-Сергиевом монастыре.

В середине 1920-х годов пожилой владыка отошел от активной церковной деятельности. Высшее церковное управление было захвачено представителями обновленческой «Живой церкви». Владыка дистанцировался от раскольников и поддерживал общение лишь с духовенством и братией Свято-Данилова монастыря, главного оплота тогдашних «староцерковников»…

Старец Серафим, молящийся на камне — образ письма архимандрита Серафима (Чичагова). Источник: chichagovs.narod.ru

Владыка Серафим хотел поселиться в любимом его сердцу Серафимо-Дивеевском монастыре, на территории которого была погребена его супруга. Именно в Дивеево сам он в случае своей кончины намеревался обрести вечный покой. Однако настоятельница монастыря игуменья Александра отказала дать пристанище владыке Серафиму в обители.
Поводом для такого отказа, видимо, послужил не забытый игуменьей давний ее конфликт с владыкой Серафимом по вопросу о месте закладки нового храма (считается, что игуменья Александра распорядилась построить храм там, где она сама пожелала, игнорируя благословение преподобного Серафима Саровского, что осудил митрополит Серафим).

Получив отказ от Дивеево, владыка в 1924 году переехал на жительство в Сергиевский женский монастырь под городом Шуя Владимирской области.

«Человек порядка»

В 1927 году владыка, в отличие от многих других русских епископов, прославленных в лике новомучеников Российских, поддержал известную «Декларацию» митрополита Сергия Страгородского. «Человек порядка, привыкший мыслить категориями строгой иерархии, он считал восстановление централизованной церковной власти наиболее важным делом», — гласит житие владыки Серафима…

Митрополит Серафим в своём кабинете в Ленинграде на фоне написанной им иконы «Спаситель в белом хитоне». Фото: chichagovs.narod.ru

Один из немногих преданных митрополиту Сергию архиеереев, в 1928 году владыка Серафим назначается на Ленинградскую кафедру. Основная задача, которую поставил перед ним митрополит Сергий, заключалась в урегулировании конфликта с иосифлянами (так называемой «Истинно-Православной Церковью», возглавляемой запрещенным в служении митрополитом Иосифом (Петровых)).

Убежденный сторонник церковного единства, владыка Серафим сумел убедить многих иосифлян воссоединиться с митрополитом Сергием. В 1933 году, последнем году пребывания владыки Серафима на ленинградской кафедре, в епархии оставалось лишь два официально зарегистрированных «иосифлянских» приходских храма.

Видя, что свою миссию владыка Серафим уже выполнил и опасаясь за его здоровье и судьбу, митрополит Сергий и Временный Патриарший Синод благословили владыке уйти на покой. Отслужив 24 октября 1933 года в храме своей юности — Спасо-Преображенском соборе — Божественную литургию, владыка Серафим навсегда покинул свой родной город, передав свою паству митрополиту Алексию (Симанскому), ставшему впоследствии Святейшим Патриархом всея Руси Алексием I.

Владыка снова переехал в Москву. Подыскивая себе жилье, он временно остановился в резиденции митрополита Сергия (Страгородского), находившейся недалеко от Елоховского Богоявленского кафедрального собора. Затем, в начале 1934 года он поселился в дачной местности под Москвой в поселке Малаховка, а позже арендовал полдома на станции Удельная Казанской железной дороги.

Его жилище представляло собой две небольшие комнаты с кухней. Жил он тихо, молился, много читал, сочинял церковную музыку, никогда не расставался со своей фисгармонией.

Владыка страдал гипертонией, одышкой, с трудом передвигался, из дома практически не выходил. Но одинок владыка не был. Практически все время рядом с ним находились две его верные келейницы монахини Воскресенского Феодоровского монастыря Вера и Севастиана, сопровождавшие его по благословению своей игумении Арсении более семи лет вплоть до его третьего по счёту, последнего ареста. Нередко владыку Серафима посещали представители церковной иерархии, в частности, митрополит Алексий (Симанский). Он встречался также со своими друзьями, духовными детьми и родственниками.

Семья Серафимов

В 1936–1937 годах у владыки в Удельной жила также его внучка Варвара, крестным отцом которой он был. В момент ареста деда она находилась у матери в Москве.

Внучка митрополита Серафима, Варя Чичагова, студентка техникума, 1930-е годы. Фото: chichagovs.narod.ru

«Я тогда была студенткой вечернего факультета Института тонкой химической технологии и работала в Институте органической химии Академии наук лаборанткой. В 1936–1937 годах я практически жила с дедушкой, — вспоминала Варвара, — Мой день начинался в шесть часов утра и заканчивался около полуночи.
Утром, естественно, дедушка еще спал, но вечером — уже в кровати — всегда ждал меня, рассказывал что-либо интересное, происшедшее за день, благословлял меня, и я шла к матушкам ужинать, засиживаясь подолгу за интересными разговорами. Обстановка и дух этого дома действовали на меня умиротворяюще.

Сойдя с электрички и приближаясь к даче, я представляла, как, войдя, встречу любовь и ласку, — и спадало напряжение после насыщенного дня, проведенного в „суете сует“. На даче было две комнаты и большая кухня. Одна комната — дедушкина спальня с большим количеством икон, книг и рабочим письменным столом, другая — столовая-гостиная, где стояли обеденный стол, фисгармония и диван, на котором я спала, а на стене висел большой образ Спасителя в белом хитоне, написанный дедом.

По воскресеньям я ходила к обедне в Удельнинский храм, а вернувшись, находила дедушку уже „на ногах“, и мы садились завтракать. Часто в это время к нему кто-либо приезжал… Вечером, когда все уезжали, дедушка садился за фисгармонию — с ней он никогда не расставался — и играл или сочинял духовную музыку, а я сидела на диване, смотрела на него или читала и ощущала благодать, от него исходившую…».

В ноябре 1937 года несмотря на заступничество митрополита Сергия владыку Серафима арестовали. По рассказам самого владыки Серафима, день его кончины был предсказан отцом Иоанном Кронштадским, который неоднократно повторял: «Помни день Трёх Святителей». Владыка каждый год готовился к смерти в этот день.

Об аресте деда внучке Варе сообщили на следующий день. Стараясь узнать, куда увезли дедушку, Варя в отчаянии обошла все известные ей тюрьмы — Лубянскую, Таганскую, Лефортовскую… Но везде был один ответ: Чичагова Леонида Михайловича нет.

Через несколько дней арестовали келейниц владыки — монахинь Веру и Севастиану. Удивительна судьба неразлучных сестер: ордер был выдан только на монахиню Веру, но мать Севастиана добровольно последовала вместе с ней. В лагере в 1938 году она умерла, а мать Вера, отбыв в заключении пять лет, вышла на свободу и скончалась в 1961 году. В 2005 году монахиня Севастиана была прославлена в сонме новомучеников и исповедников Российских († 1938; память 28 июня).

Дочери владыки Серафима Вера, Наталия и Леонида пошли впоследствии по стопам отца и посвятили себя служению Богу. Наталия и Леонида приняли монашество с именем Серафима, а Вера — с именем Вероника. Младшая дочь Екатерина пожертвовала своим дарованием и отказалась от профессии певицы ради благополучия своей семьи, отдав себя целиком воспитанию своих детей.

Игумения Серафима, внучка святителя Серафима (Чичагова). Фото: chichagovs.narod.ru

Примеру дедушки и своей матери Леониды последовала и Варвара Васильевна Черная, внучка владыки. Известный ученый-химик, она много сделала для сохранения памяти о митрополите Серафиме. Ее усилиями спустя пятьдесят лет после расстрела, 10 ноября 1987 года Леонид Михайлович Чичагов был полностью реабилитирован государственной властью и признан невиновным. А в 1997 году Архиерейским собором Русской Православной Церкви митрополит Серафим был прославлен новомученик. Незадолго до смерти Варвара Васильевна также приняла монашеский постриг под именем Серафимы (ум.1999).

Наследие митрополита Серафима — военного историка, художника, богослова, композитора, — огромно. В московском храме во имя пророка Божия Илии в Обыденном переулке есть образ Спасителя в белом хитоне и образ преподобного Серафима, молящегося на камне, написанные им. Главное творение врача Леонида Чичагова — книга «Медицинские беседы» — до сих пор пользуется авторитетом у гомеопатов, она была переиздана издательством «Аванти» в 1999 году. Духовная музыка, написанная митрополитом Серафимом, в наши дни регулярно исполняется в храмах и филармониях.

В Тверской епархии, в деревне Дубровка Бологовского района Тверской области, в память священномученика митрополита Серафима Чичагова в 1999 году сооружена часовня.

Часовня святителя Серафима (Чичагова) и св. Параскевы Пятницы, дер. Дубровка Бологовского района Тверской области. Фото: Геннадий Харченко, sobory.ru

При подготовке текста использованы материалы книги «Да будет воля Твоя. Житие и труды священномученика Серафима (Чичагова)» (М.: Изд-е Сретенского монастыря, 2003), а также официального сайта Благотворительного фонда дворянского рода Чичаговых.

6 фактов о митрополите Серафиме (Чичагове)

«…мало кто знает, что владыка Серафим имел медицинское образование и был практикующим врачом… В то время, когда он учился в семинарии, разрешалось иметь второе образование, и отец Серафим как вольнослушатель посещал медицинский институт, где параллельно с духовным получал медицинское образование» – сообщает нам книжонка в мягкой обложке, отпечатанная на тонкой серой бумаге. Называется книжонка «Оздоровление организма по методу священномученика Серафима (Чичагова)».

Из каких еще удивительных фактов состояла жизнь новомученика митрополита Серафима?

1. Мало кто знает… точнее, никто не знает о медицинском образовании митрополита
Серафима.

Первый том труда Л. М. Чичагова. 1891

А все потому, что медицинского образования владыка не имел. В это нелегко поверить, когда берешь в руки два увесистых тома его «Медицинских бесед» – обстоятельнейшей книги с изложением оригинальной системы лечения болезней человека (не имеющей, к слову, ничего общего с содержимым книжонки в мягкой обложке). Удивительно, как человек, освоивший медицину самоучкой, смог прочесть и проработать горы специальной литературы – от античных трактатов и рукописных народных лечебников до новейших монографий зарубежных профессоров! И, тем не менее, во время учебы в семинарии будущий владыка не получал никакого второго образования. И не мог получить. Потому что этот выдающийся церковный деятель и энциклопедически образованный богослов… никогда не учился в семинарии.

2. Потомственный военный и подлинный аристократ, Леонид Михайлович Чичагов закончил элитное учебное заведение – Императорский Пажеский корпус.

Леонид Чичагов — офицер. Фото до 1890 г.

И в молодости сделал блестящую военную карьеру, достойную своих именитых предков – адмиралов и министров. Впрочем, сам Леонид Михайлович воспринимал это поприще как стезю испытаний и скорбей. Впоследствии он говорил, что именно скорби убедили его в необходимости «проложить себе жизненный путь собственным трудом и многолетним учением». Сила этого убеждения и незаурядные дарования молодого офицера определили необычную разносторонность его интересов. К 35 годам он полковник артиллерии, кавалер 12 российских и иностранных орденов, автор нескольких военно-исторических произведений (книга «Дневник пребывания Царя-Освободителя в Дунайской армии в 1877 г.» выдерживает три издания)… и – что было уж совсем необычным в конце просвещенного XIX века – состоявшийся врач-самоучка с обширной медицинской практикой. И вот, неожиданно для своих близких он выходит в отставку и начинает самостоятельное изучение богословских наук для подготовки к принятию священства.

3. Несомненно, большинство из нас наслышано о выдающемся вкладе святителя в дело церковного прославления его любимого святого – преподобного Серафима Саровского.

Митрополит Серафим в своем кабинете в Воскресенском Новодевичьем монастыре. Ленинград, начало 1930-х гг.

Многие читали самое значительное литературное произведение Серафима (Чичагова) – «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». Но не многие помнят, что многолетняя работа над «Летописью» и труды по организации торжеств прославления преподобного осуществлялись в «свободное время» от основных церковных послушаний иерея Леонида – впоследствии архимандрита Серафима. Мало кто знает, сколько сил положил будущий святитель на восстановление обветшавших храмов и обителей, на наведение образцового порядка во всех местах своего служения. На стенах Храма Святителя Николая в Старом Ваганькове (одного из московских храмов, отреставрированных на личные средства настоятеля иерея Леонида Чичагова) до наших дней сохранились изображения евангелистов, написанные лично отцом Леонидом. Да, будущий святитель был еще и прекрасным иконописцем; в московском храме Илии Обыденного можно увидеть два замечательных образа его письма.

4. Возможно, кто-то вспомнит, что епископ (а затем – архиепископ) Серафим Чичагов был одним из самых ревностных энтузиастов возрождения жизни приходов Российской Церкви.

Митрополит Серафим с духовенством и прихожанами Троицкого прихода. Конец 1920-ых годов

«Бью набат, стремясь к скорейшему возрождению приходской жизни… Трудно поднимать духовенство, но мир поможет, если епископы будут жертвовать собой» – писал владыка Серафим. Заслуживает самого пристального внимания его «Обращение к духовенству Тверской епархии по вопросу о возрождении приходской жизни» – обстоятельный программный документ, актуальность которого лишь возросла в наши дни. Немногие слышали о том, как своеобразно «отблагодарила» святителя за труды его паства. Весной 1917 года по России прошла волна епархиальных съездов духовенства и мирян; в Твери такой съезд предпринял попытку радикального переустройства епархиального управления… и отстранил от власти преосвященного Серафима, не скрывавшего своего отрицательного отношения к произошедшим в стране переменам и пользовавшегося прочной репутацией монархиста и «черносотенца». Кстати, вполне заслуженной репутацией – в предреволюционные годы владыка искренне участвовал в деятельности национально-патриотических организаций. Вот как сам он формулировал смысл этой деятельности, обращаясь к членам «Союза русского народа»: «…Сзывайте же народ на мирную борьбу с распространившемся злом в Отечестве, на защиту веры православной, для объединения под сенью храмов, и тогда он на своих могучих плечах высоко поднимет Помазанника Божия, Русского Царя, и снова воссияет сила русская, создавшая великое государство не многочисленным войском, не золотом, а единственно крепкой верой в Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа».

5. Думается, у многих на слуху последний «титул» владыки Серафима – митрополит Ленинградский.

Митрополит Серафим (Чичагов). Фото 1925 г.

А многие ли хоть раз задумались о вопиющем внутреннем противоречии этого словосочетания – соединения имени святителя Серафима с названием города Ленина? Мало кто знает, что 72-летний митрополит, живший на покое после череды арестов и ссылок, был вновь призван к архиерейскому служению в условиях серьезного кризиса центральной церковной власти, когда большинство ленинградских приходов вышло из подчинения Заместителю патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию. Принимая назначение на ленинградскую кафедру, святитель мог бы, наверное, повторить слова, сказанные им почти четверть века назад при епископской хиротонии: «Когда… во мне открылось сознание, что Сам Господь требует от меня такой перемены в пути ради Его Божественных целей, что это необходимо для всей моей будущей жизни, для предназначенных мне еще испытаний и скорбей, для моего сораспятия Христу, – то несмотря ни на какие препятствия, поставленные мне миром, я исполнил святое послушание». Годы служения святителя на Ленинградской кафедре совпали с началом разгрома Православной Церкви в Советском Союзе. При преосвященном Серафиме прошла первая волна массового закрытия приходских храмов Ленинграда и была фактически ликвидирована монашеская жизнь в городе.

6. Многие слышали о мученической кончине святителя на полигоне НКВД в Бутово.

Последняя фотография митрополита Серафима. Таганская тюрьма, 1937

Но можно ли объяснить смысл ареста тяжело больного и почти обездвиженного старика, для доставки которого в Таганскую тюрьму потребовались носилки и машина «скорой помощи»? Не признавший своей вины, не назвавший на допросах ни одного имени, митрополит был расстрелян 11 декабря 1937 года. Ближайшие родственники так и не узнали дату его смерти и место захоронения. Но, говорят, что они верили в связь мученической кончины владыки с одним чудесным событием, произошедшим в 1902 году. Святитель сам описал это событие в частном письме: «…я сидел в своей комнате в одном из дивеевских корпусов и радовался, что закончил, наконец, труднейший период собирания и написания материала о преподобном Серафиме, и увидел его как живого. У меня ни на минуту не мелькнуло мысли, что это видение – так все было просто и реально. Но каково же было мое удивление, когда батюшка Серафим поклонился мне в пояс и сказал: «Спасибо тебе за летопись. Проси у меня все, что хочешь за нее». С этими словами он подошел ко мне вплотную и положил свою руку мне на плечо. Я прижался к нему и говорю: «Батюшка, дорогой, мне так радостно сейчас, что я ничего другого не хочу, как только всегда быть около Вас». Батюшка Серафим улыбнулся в знак согласия и стал невидим».

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх