Помост

Вопросы веры

Что такое скит?

Скит

Силу не всегда надо побеждать силой. В скиту женского Покровского Тервинического монастыря недалеко от городка Лодейное Поле три немолодые уже монахини помогают двадцати наркоманам спастись от зависимости. Самой старшей сестре, матери Марии, уже за 90. Самая младшая из них — самая главная в скиту, матушка Силуана, ей 62 года. Какой секрет есть у этой женщины, благодаря которому она умудряется держать в трезвости и в относительной дисциплине двадцать здоровых татуированных мужиков?

Матушка Силуана, скитоначальница. Она хотела, что бы о ней меньше говорили. Но сами ребята говорили все больше о ней

Бывшие и прошлые наркоманы, насельники скита, никогда не называют его «реабилитационный центр». Для них это именно монастырский скит, место, где молятся и работают. Сам женский монастырь, расположенный в двадцати километрах от скита, образовался из общины и сестричества при храме святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии в Санкт-Петербурге. Это было в начале девяностых. Настоятель храма, иеромонах Лукиан Куценко, нынешний епископ Благовещенский и Тындинский, благословил искать место для монастыря. Такое место нашлось над озером около карельского села Тервеничи. О появлении на попечении монастыря и скита проблемных насельников матушка Силуана рассказывает так: «Как-то так само получилось. Когда монастырь стал расти, из города просили брать людей с зависимостью. Потом решили не бросать это дело, но отнести его в скиток». Рядом, в деревне Пирозеро когда-то тоже был храм, там и устроили скит. Деревянный храм скита восстановили общими силами в 1997 году и освятили его в честь иконы Божией Матери «Неупиваемая чаша». В 2000 году реабилитационный скит заработал во всю мощь. Приезжавшие наркозависимые строили и обустраивали все сами. Так появились часовня в честь образа Божией Матери «Прибавление ума», трапезная, баня и мечта матушки – настоящий дом-гостиница. Большое строительство требует больших затрат. Казалось бы, откуда средства?

Первый

«Я совершенно не представляла кто они, эти наркоманы, что они могут быть неуправляемы — рассказывает матушка. — Первого привели в храм во время службы. Я как раз должна была подавать кадило. Смотрю, а в дверях стоит такой амбал ростом под два метра, смотрит на меня. Я думаю, а вдруг и правда неуправляемый! Испугалась так, что и про кадило забыла». Этот самый амбал уже двенадцать лет не употребляет наркотики, у него жена, дети и свой бизнес, который позволяет ему обеспечивать скит, свою вторую семью. Матушка не простит у него, как у спонсора. Просит, как сына: «Солнышко, нам машинка нужна». «Приезжайте», — с радостью отвечает тот. Так в скиту появляется новый джип — «Патриот». Те, кто обрел в скиту возможность второй жизни, всегда будет благодарен. Матушке бывшие наркозависимые никогда не отказывают в помощи: стройматериалы, деньги, забота. Оказывается любовь может дать не только духовные, но и вполне материальны

Художник. Только картин не видно. Он их все раздаривает. Когда мы говорили о чем кто мечтает, он сказал, что уже не мечтает: «Намечтался. Вон куда меня мечты завели»

Уходы

Дима исполняет послушание личного водителя матушки, хотя она и сама умеет водить. Эта «должность» обязывает быть в гуще событий епархиального масштаба. Но и подчиняться матушке приходится беспрекословно, а для свободолюбивого мужика это тяжело. Матушка с любовью отмечает Димину целеустремленность. У нее давно уже свой индивидуальный подход ко всем: «Все надо учитывать. Кто на героине сидел, того надо тормошить, а кто на амфетамине, того наоборот, сдерживать». Так вот, Димка сидел на амфетамине. Едем по трассе в два ряда. Дорога хорошая. Сплошная полоса. Впереди медленный грузовик. Молчим. Вдруг матушка отрывисто: «Дима, нет!» Я не сразу поняла, что «нет», а когда поняла, не удержалась и спросила, заглядывая Диме через плечо: «А что, хочется?». «Очень!», — азартно выпаливает он, и по тону понятно, каким усилием он заставил себя ехать за злополучным грузовиком. Дорога уходит вправо и из-за поворота по встречной полосе вылетает «девятка».

Диму матушка специально держит около себя, как еще не умеющего ходить ребенка, хотя он в скиту два года с перерывами, потому что иногда не выдерживал и уходил. «Конечно, бывает и такое, проживут месяц, а потом говорят «я все понял, я пошел» – рассказывает матушка. — Я уговариваю, но никогда не удерживаю: «Солнышко! Хочешь уехать – уезжай». Переживаю, конечно. Но что поделать, видать свое он еще не доел. Мы с ребятами молимся, строим храм, украшаем его, вот и все. Те, кто формально к этому относятся, уходят в мир. Иногда в мир иной». Каждый год из тех, кто побывал в скиту, умирает по одному человеку. Есть и победы. Есть пары, которые обвенчались и уже 12, 8, 6 лет не употребляют наркотики. Всего через скит прошло около двухсот человек за десять лет. Около сорока из них не употребляют наркотики больше шести лет. Но даже день трезвости — это уже победа. Как известно, «героин умеет ждать» и для того, чтобы найти смысл жизни, как реальность, которая может бороться с ним и другими монстрами, каждому нужен свой срок.

Работа в столярке

Молитва

Срок в скиту учит молитве. Утреннее правило — для всех в скитском храме. Обязательно читают акафист иконе Божией Матери «Неупиваемая чаша». Замусоленные книжечки сами за ребят говорят об их усердии. «Отче наш» перед едой, вечером — вечернее правило в часовне «Умножение ума». После правила чин прощения перед сном, в котором есть такая тайна, что сторонний наблюдатель почувствует себя лишним. «Ну, уйдет человек. Волю человека господь свободной сделал. Был один парень. Так он ушел, а через некоторое время умер от передоза. Никто не знает суда Божьего, а я рада, что в скиту он хотя бы Отче Наш выучил», — говорит матушка.

Монастырь, которому принадлежит скит, один из самых молодых в России. Монастырский храм над озером

Работа

«Так. Что мы сегодня делаем. Леша – ты с матушкой. Дима, во сколько нам выезжать нужно, что бы к десяти в Лодейке быть?»– Утром у матушки настроение рабочее. За завтраком идет «планерка» или раздача послушаний. Работают в скиту все. Даже престарелая мать Мария вяжет носки. Если работы нет, некоторые ее придумывают. Как например Вася. На Васином тракторе намотаны различные по толщине и фактуре тросы. «Вась, а зачем все эти тросы?» — Я пытаюсь его разговорить. У Васи сегодня праздник, выезд в лес. Там еще неделю назад застряли охотники. Вася все просил, просил матушку отпустить его на тракторе их вытащить, и вот только сегодня она разрешила. Видать без помощи скитского трактора уже не вытащили бы. «Да вот надо было себя занять, я и намотал. Вдруг пригодятся», — отвечает Вася, предвкушающий вылазку в неведомый лесной мир. Зимой работы мало, поэтому особенно тяжело. Только снег чистить да за отоплением смотреть. А сейчас, осенью, хоть отбавляй. Например, достроить новый просторный каменный гараж, вместо старого деревянного. На работу выползают даже те, кто в ломке.

Рабочая встреча на мосту

Ломка

Через ломку проходят все. «У всех она проходит по-разному. – Рассказывает матушка, уже большой спец в этом деле. – Кто-то так перемогается и все, а кто-то очень болеет. Но, в общем, не понимаю, что с ней так носятся. Болезнь как болезнь. У нас все ребята «на сухую» ломаются и ничего. Мы же поддерживаем в этот момент. Он чувствует, что не одинок. Его навещают, пытаются как-то поднять с кровати. Говорят «давай, пойди чуть-чуть поработай, разомнись, легче станет». Все знают, как это бывает, что если молиться, то легче, а если все молятся за одного, то он вообще ломку может проболеть, как насморк. А вот через неделю после ломки становится ясно, что это только начало, что впереди сопротивление психологической тяге. Тянет наркота крепко, унынием, опустошенностью, злостью. И вот с этим справиться гораздо тяжелее. Тогда и уходят».

У монастырской купальни

Свобода

Матушка считает, что свободу человека другой человек ущемить не имеет права: «Я им говорю все время: «вы взрослые мужчины, давайте жить и отвечать за свои поступки». Уйти из зимнего, надоевшего своим однообразием скита, с первыми весенними проталинами может каждый. В скиту нет высоких заборов и наручников, можно смотреть фильмы, разговаривать по телефону, получать посылки, принимать гостей, летом все ездят на шашлыки на ближайшее озеро, прыгают с моста в воду, веселятся от души. Да и вообще — свобода. Даже курить в специальных местах можно. Матушка, как мудрая женщина, этих монстров укрощает по-своему. «Дим, ты пирожком бы закусил хоть» – говорит она, демонстративно морщась от табачного перегара, который вместе с только что покурившим Димкой, влетает салон машины. Вроде и разрешает, но показывает, как ей это огорчительно. И так во всем. Без дисциплины не обойтись с такими личностями, но почему-то складывается впечатление, что эти бывалые парни стараются быть послушными только чтобы свою «матусю», как они ее называют между собой, не огорчить. Ну как можно обидеть слабую женщину! А уж матушка вьет из них веревки. Если провинился, может фильмы запретить смотреть и сладкого не давать, и переделывать тяжелую работу легко заставит. Но предоставленная свобода, за которую приходится отвечать, чудесным образом помогает им увидеть свою душу в самом настоящем плену. И тогда тот, кто хочет действительно быть свободным, пытается найти выход. Но не сразу душа начинает разбираться, где настоящая дверь. «Весной встану на ход, поеду в Вологду, – говорит один, – там ребята помогут, и наркотиков нет». Но тому, у кого против самой тяги к наркоте нет никакой противотяги, все равно куда ехать, хоть на Сахалин — везде одна мука. От себя уйти не получается, вот и будет он возвращаться в скит до тех пор, пока в душе не обретет то, ради чего стоит быть трезвым в любом месте. А иначе получится так, как рассказывает Димка об одном из своих уходов: «Там я в метро захожу и вижу «пластмассовую толпу», а я совершенно чужой. И так одиноко… Понимаешь, я как бы не «торчу», но и не с ними».

Матуся

Хмурое утро. Поездка в город за тазиками на кухню и камерой для колеса. Еще мы должны отвезти, а потом забрать от зубного врача насельницу скита Олю. Когда-то в скиту жили и девушки-наркоманки, но, по словам парней, «такой «Дом 2″ начался», что матушка была вынуждена принимать только ребят. Оля — редкое исключение, потому что она «живет спокойно» и никуда не вмешивается. Матушка просит Диму высадить ее по дороге у типично провинциального магазина, где продается одновременно все, рядом с кафе. Она идет через лужи, подбирая подрясник, черные ленточки апостольника рвет карельский ветер. Я спрашиваю Диму: «Матушка что, покушать пошла?» «Да нет. Она в магазин… Ну там … Палочки для ушей… Ну всякое такое, — мнется он, но быстро находит нужные слова и расплывается в улыбке. – Она же женщина!» Не только Дима, но и многие парни, когда говорят о своей матушке, в первую очередь говорят слово «мудрая»: «Она такая мудрая женщина». По образованию матушка — технолог. Она лихо управляется с любой строительной задачей. Иногда спонтанно, как и любая женщина, в корне может изменить строительные планы, но эта черта только прибавляет ей «очки» в глазах парней, как бы позволяя им тоже иметь возможность снисходить к ее немощи и называть ее за глаза ласковым словом «матуся».

Копия статуи Богоматери «Прибавление ума» из итальянского города Лорето был подарен скиту. В часовне в честь этого образа обычно совершается вечернее правило

/p>

Мы с матушкой сидим в машине ждем Олю из стоматологии. Рома метнулся покурить. В машине негромко напевает радио. Матушка рассказывает о своих подопечных, о трудностях с ними. «А как они врут! – говорит она с придыханием от неподдельной к ним нежности. — Сами начинают верить в свое вранье! Я помню первый случай. Он мне говорит: «Матушка! Как Вы можете подумать, что я такое сделал!». Я давай себя ругать: «Действительно, вот ты какая. Готова на человека тут же напраслину взвалить». А потом выясняется, что я о нем еще хорошо подумала! Они же каждый — «звезда», формально ни к кому не подойдешь, сразу почувствуют. От многих из них даже родители оказались, — матушка сидит на переднем сиденье вполоборота ко мне. Но тут она поворачивается резко, всем корпусом, как бы стараясь надавить на свои слова сильнее, сделать их еще более звучными, значимыми. – Любовь это не «сюсю-мусю» знаете ли. А человек все равно почувствует, если ему всем сердцем помочь хотят. Ой, простите! – без всякого перехода добавляет она. — Любимая моя песня, — И делает звук громче. Из колонок несется: «Мне снился сон, короткий сон длиною в жизнь. Земля в цветах, земля в огнях, земля в тиши. Спасибо, жизнь, за праздник твой, короткое свидание с землей». Когда песня кончается, я спрашиваю матушку: «Кого вы в скит берете?» «Я беру того, кого Господь прислал», — говорит она. Вот ей и приходится справляться с теми и любить тех, кого Господь прислал, не давая им оценки, просто так, как любит их

Осеннее утро темное. Сейчас завтрак и за работу. Надо провести еще один день без наркотиков

Слово «скит» считается заимствованным в словесность русскую, но… так ли это? Вот что обнаружено по этому поводу.
Скит (от др.-русс. скитъ, греч. Σκήτη) — отшельническое поселение вдали от больших селений, цивилизации и индустриальных городов беженцев от светской и церковной власти, а также — скитальцев и ищущих уединения от мирской жизни среди тихой пустоши и естественной природы.
С развитием церковной власти средних веков и нового исторического возрождения российской религиозной элиты, скиты стали частью церковно-административного деления и вошли в подчинение настоятеля монастыря, хотя и продолжали организовываться в отдалении от монастырских земель и на окраинах пустующих угодий, в виде небольших монашеских келий для отшельников. Монахи, живущие в скиту, принимают дополнительные обеты строгого поста, усиленной молитвы, затворничества и иные типы обязанностей и обязательств пред самими собой и Всевышним.
В основе своей, скиты являются условно закрытыми поселениями для посещения посторонними лицами. В старообрядчестве скитом назывался и называется любой монастырь и поселение монастырского типа.
Некоторые современные религиозные источники предполагают, что слово «скит» произошло от названия местности в Египте, в котором в IV—V вв. были уединенные поселения монахов — Скитской пусты́ни.
Из истории
На территории современной Руси — в древности, скиты существовали в виде поселений вдали от больших и малых населённых пунктов, в непроходимых лесах и болотистых местностях, которые обустраивались скитающимися отшельниками и бродячими беглыми, протестующими засилиям светской и реформаторам религиозных властей «староверами», раскольниками и беженцами от погромов и воин ещё задолго до времён крещения Руси; никакого отношения к церковно-административной власти они не имели и были самостоятельными образованиями в дремучих и непроходимых местах.
Скиты, состоящие из нескольких келий и/или небольших деревянных домиков, огораживались частоколом и были недоступны. Строились скиты втихомолку, исподволь, и состояли из добротных, хорошо обустроенных отдельных изб с множественными покоями и переходами, выходами во все стороны, с тайниками и чердачками, чуланчиками и жилыми подпольями — нередко связанными между собою под землей. Некоторые из скитских мест были не только благочестивыми поселениями, но и вертепами разврата, а также — притонами бандитов и бродяг. Со временем, при увеличении количества жителей, подобные поселения разрастались в небольшие монастыри, обрастали деревеньками и превращались в сёла.
Подобные скитальческие поселения Евразии были не редкостью: образовывались беженцами от хозяев и фанатично-убеждёнными верующими людьми, уходящими от насильственного и наглого насаждения новой религии и новой власти, а уже обустроенные и давно существующие — принимали обиженных и оскорблённых путников. Наиболее часто скиты возникали при изменениях религиозно-политической системы и власти, которые покоряли и уничтожали «Крестовыми походами» и «Святой Инквизицией» в борьбе с «язычеством» и старообрядством. Во времена длительного периода «крещения Руси», начиная с 988 года князем Владимиром, было множество несогласных с новыми порядками и насильственным насаждением иных традиций. Часть из нежелающих перемен и ища помощи у соседей, бежало в близлежащие страны и государства — чужеземные города и селения, а многие из выживших превращались в отшельников и уходили в пустошь, создавая свои небольшие скиты. Создавались скиты как задолго до «Крещения Руси», так и при Иване «Грозном», и при Петре I… Даже во время русской революции 1917 года и во время первых лет Советской Власти было образовано несколько скитов в Сибири и на Дальнем Востоке.
Этимология и толкование
Скит в праслав. и др.-рус. «скитъ» — поселение скитальцев от веры и старых традиций, но в некоторых источниках существует ошибочное предположение, что слово происходит от греч. «asketos» — аскет, подвижник и более позднее греч. Σκήτη, от копт. «schiet», или от названия поселения в Египте.
Рассматривая происхождение наименования «Скит» необходимо заметить, — сообщает писатель и доктор наук А.Н. Погребной-Александров, — что у различных народов есть слова сходные по звучанию и близкие по образной составляющей в значении. В англосакском, это англ. «Scythe» — коса для сенокоса, в германском нем. «Skythen» — скиф(ы) — многоязычный кочевой народ Евразии, в составе которых были и «русские» (различные разбросанные племена, коганы и селения со схожей словесностью (подобно ру́сам, уру́сам, ро́сам, у́рсам, древля́нам, ма́нси, о́русам, у́грам, ха́нтам и т. д.) ставшим впоследствии россиянами), в греческом похожий корень слова греч. «asketos» — аскет, в коптском копт. «schiet»; в египетском наречии — название поселения, и т. п. Но эти примеры, которые приводят некоторые лингвисты, лишь отдалённый намёк на сходство и относительность, касательная единства каких-то племён и их народов, постоянно переплетаемых временем в истории прошлого.
Словарные пояснения трактуют:
* Новый толково-словообразовательный словарь русского языка. Автор Т. Ф. Ефремоваскит м. 1) Небольшое жилище для монахов-отшельников, устраивающееся в отдалении от основных построек (в православных монастырях). 2) Старообрядческий монастырь или поселок монастырского типа в глухой пустынной местности.
* Орфографический словарьскит скит, -`а, предл. в скит`у (монастырь)
* Толковый словарь под ред. C. И. Ожегова и Н. Ю. ШведовойСКИТ, -а, о ските, р скиту, м. 1. Небольшой поселок монахов-отшельников в отдалении от монастыря; жилище монаха-отшельника. 2. Небольшой отдельный, чаще старообрядческий, монастырь в глухой местности. II прил. скитский, -ая,-ое.
* Толковый словарь В. И. ДаляСКИТ, скиток м. пустынь, общая обитель отшельников, братское, уединенное сожительство в глуши, с отдельными кельями. Раскольничьи монастыри зовутся скитами; строились втихомолку, исподволь, и состоят из хороших, отдельных изб, о многих покоях, с переходами, выходами во все стороны, с тайниками, чердачками, чуланчиками и жилыми подпольями, также нередко между собою связанными под землей; это вертепы разврата и притоны бродяг. (Скит, греч., но приноровлено ко глаг. скитаться). Скитник, -ница, скитяник, скитарь, пустынножитель, обитатель, -ница скита; | это общее название тайных раскольничьих отшельников.
* Толковый словарь русского языка под ред. Д. Н. УшаковаСКИТ скита, о ските, в скиту, м. (греч. sketos) (церк.). В православных монастырях — небольшое общежитие из нескольких келий, устраивавшееся в отдалении от монастыря для монахов-отшельников. || Небольшой поселок монастырского типа, устраивавшийся в глухих местностях бежавшими от преследования старообрядцев (дореволюц.). Керженские скиты. В скитах селились старообрядцы разного звания. Мельников-Печерский.
* Cловарь синонимов Н. АбрамоваМонастырь, лавра, обитель, общежитие, пустынь, скит. См. убежище
Современное значение
Многие староверческие скиты и древние поселения были уничтожены в XVII—XVIII вв. новой религиозной властью, подчинившей и преобразовавшей наиболее значимые и известные из них в собственные монастыри и монастырские угодья. В XX веке, в период Советской власти и борьбы с «мракобесием» часть строений было преобразовано в музеи, склады и архивы, а большая — заброшенная часть, пришла в запустение и разрушена при разграблении «народной властью». После падения коммунистического строя и развала СССР, отношение к религиозно-культовым учреждениям изменилось. В настоящее время скиты имеют огромное культурно-историческое значение, как памятники старины и нелёгкого противоречивого прошлого и настоящего современной России.
В конце XX начале XXI веков Русской православной церковью и отдельными сообществами граждан начали зарождаться новые и возрождаться старые скитские поселения на территории Российской федерации, но их современный характер носит не религиозно-политическое — как в далёком прошлом, а культурно-историческое и экономическое значение.
У кого-то есть дополнения?

Текст книги «Монашеский Скит»

Хлопецкий Анатолий Петрович
Монашеский Скит

Выражаю признательность людям, которые были рядом со мной, поддерживали и помогали в написании этой книги.

Спасибо Надежде Зверевой; конечно же, моей семье – жене Алёне, детям Саше, Вове, Владу, Анастасии и Анфисе за комфорт и веру.

Спасибо афонским братьям, живущим на Святой горе Афон и в миру, днём и ночью возносящим молитвы за мир и духовное просветление всего человечества.

От автора

Оглядываясь назад, на то время, когда замысел книги только зрел в голове, я понимаю, какой длинный путь прошел.

Мой герой – совершенно обычный человек, он не вершитель судеб, не наделен набором исключительных положительных качеств. Он – как вы, как я – имеет недостатки, загружен заботами.

Но в один миг весь привычный уклад жизни этого человека рушится, разлетается на мелкие осколки – больше нет работы, семьи, друзей. Нет дома! Память – словно не тронутый чернилами лист, а вокруг – монастырские стены и монахи в черных одеяниях со своим неприхотливым укладом жизни…

Я намеренно поставил героя в такие условия – отправил его практически в другую реальность, заново учиться обыденным вещам, заново познавать жизнь. Мне было важно понять: как под бременем обстоятельств начнет меняться человек? О чем он будет думать, какие сомнения станут его одолевать, в конце концов, сумеет ли он впустить в свое сердце Бога? А затем, вернувшись в социум, в обыденной обстановке, не забудет ли он полученные знания, не откажется от них как от лишнего груза за плечами?

Жизнь моего героя, пропустившего через свое сердце Божественные истины, не была легкой и беззаботной: каждый день преподносил новые трудности, соблазны сыпались на его голову крупным градом. Не скрою, в некоторые моменты человек был готов поддаться обстоятельствам, был близок к полнейшему отчаянию, мог замкнуться в себе, сбиться с пути.

Но не сделал этого, не отказался от духовных благ в пользу материального великолепия.

Мог ли он избрать другой путь?

Теперь, когда в повествовании поставлена точка, я смело могу сказать, что иначе произойти не могло. Поколебать мою уверенность невозможно – человек, открывшийся Богу, приобретает неимоверно ценный дар. Стойкость – то редкое качество, когда невзгоды не могут тебя огорошить, ввести в заблуждение или депрессию. Ибо внутри нет смятения – ты знаешь, в каком направлении следует идти, и готов дать ответ на самый каверзный вопрос!

Многие люди недовольны своим положением. Они пребывают в постоянном поиске, всегда в движении и никак не могут остановиться, осмыслить происходящее. Ловцы удачи – так они называют себя. Таким «ловцом» был мой герой, пока в его жизни не произошли кардинальные перемены.

Но сперва был сильный толчок – потеря памяти и последующее пробуждение на святой земле. Так случилось на страницах книги, так подчас происходит в жизни: человек, оказавшийся в неожиданной ситуации, под давлением нового ищет опору.

Такой опорой и является вера, которая пронзает сердце насквозь, открывает человека с ранее неведомых сторон.

У каждого есть свое мнение, своя точка зрения.

Но откройте следующую страницу, начните читать!

Эта книга – как возможность сделать паузу, вырваться из суеты будней, заглянуть за горизонт, где есть жизнь другая, – вроде бы смутно знакомая, но все-таки совершенно другая.

Жизнь с Богом.

О замысле

Обратился я Сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и разум и познать нечестие глупости, невежества и безумия…

Екк, 7, 25

Мне кажется, ни один автор, будучи честным и искренним перед собой и читателями, не сможет сказать, когда у него окончательно оформился замысел новой книги…

Стремительно кружатся мысли, являются новые идеи. Они сменяют друг друга с головокружительной скоростью, удержать их невозможно. Нужно наловчиться вовремя переносить их на бумагу, иначе – забудутся. Или сесть за работу – написать несколько слов, предложений, страниц, и тогда бушующий поток мыслей удивительным образом выстроится в нечто связное, целостное.

Можно определить событие, подтолкнувшее автора взяться за работу над задумкой, которая овладела всеми помыслами. Чаще всего такой толчок и называют люди пишущие замыслом новой книги.

Меня подтолкнула встреча. Именно она положила начало работе над книгой. Встреча с будущим героем повествования…

Время переосмыслений прошлого и размышлений о жизни будущей неожиданно. Оно не высылает предварительных уведомлений, не стучится в дверь. Просто обрушивается устрашающей лавиной, за несколько секунд уничтожая годами выстраиваемый уклад привычного бытия. Приходит пора отвечать на вопросы, по большому счету ответов не имеющие. «Правильно ли ты живешь? Как жить дальше?» – неустанно вопрошает голос внутренний, донельзя правильный, справедливый и совестливый…

В поисках ответов я добрался до места, куда с насущными вопросами приходили и будут приходить десятки, быть может, сотни тысяч паломников – на Святую Афонскую гору. Для христианского мира Святая гора Афон имеет исключительное значение: она находится под особым попечением Пречистой Божией Матери, просветившей когда-то языческий край Христовой Истиной…

И воздух там иной, сладостный и успокаивающий, словно пропитанный целительным раствором. И люди там иные, открытые и радушные, сумевшие освободиться от тяжеленных, сплетающих по рукам и ногам оков. И думы там иные, желанные и безмятежные, словно прошедшие тщательный отсев.

На Святой горе Афон находили пристанище люди, стремящиеся путем молитвы и поста, вдали от мирских искушений, достигнуть нравственного совершенства. На Афоне забывались невзгоды и бедствия, рождалась любовь к Богу и ближним своим. Многие сотни лет обитали на Святой горе тысячи православных иноков-отшельников. Отличаласиь они ясностьью ума и особой духовностью. И поныне среди иноков можно встретить выдающихся подвижников Божиих, одна встреча с которыми способна изменить к лучшему все течение жизни погрязшего в мирской суете человека…

Он говорит что-то здравое, полезное. Внимательно вслушиваешься в его речи, стараешься не пропустить самое важное, моргнуть остерегаешься. И вдруг озарение – ничего нового он не скажет, не раскроет тайну всего сущего. Тем не менее внутри все переворачивается, рвется в клочья, тоска штурмует сердце. И наконец понимаешь: ведь могла иначе жизнь сложиться, не пропустил бы нужный поворот, не переступил бы через ступеньку…

Я искал перемен. Именно поэтому встреча с афонским старцем, отцом Дорофеем, действительно имела столь большое значение для всей моей дальнейшей жизни.

Никогда не забыть мне первого впечатления. Спокойный, вдумчивый, сухощавый, с худым аскетическим лицом, обрамленным белыми, как лунь, волосами и такой же белой бородой. На строгом лице – лучистые, ясные, голубые глаза. Он взглянул на меня, его лицо озарила ласковая улыбка, и моя невольная робость тут же исчезла, появилось чувство безграничного доверия.

Вскоре я убедился в необыкновенности отца Дорофея. Душевная чистота, непоколебимая, горячая вера в Господа сочетались в нем с подлинной добротой и любовью к людям. При всей строгости к себе он, обладая огромной силой нравственного влияния, был снисходителен и терпелив к окружающим. Он привлекал людей своими душевными качествами – неизменной уравновешенностью, сияющей ясностью духа, кротостью и терпением. При встрече с отцом Дорофеем вспоминались слова преподобного Серафима Саровского:

«Стяжи мир своей душе, и вокруг тебя спасутся тысячи».

Отец Дорофей стал на Афоне моим духовным наставником. Я бывал в его келье, радовался возможности беседовать с ним о духовных вопросах, частенько казавшихся неразрешимыми…

Разговоры обо всем на свете. О вещах обыденных, кажущихся элементарными и одновременно сложными. Разговоры спасительные. Их ищут души заблудшие, утратившие всяческие ориентиры. Разговоры воскрешающие. И заблещет огонек, и вернется смысл, и распрямятся плечи…

Однажды, когда я неспешно прогуливался по монастырскому двору, из кельи отца Дорофея вышел человек, видимо, только что исповедовавшийся старцу. По поникшему, растерянному выражению его лица я понял, что душа человека сильно потрясена. Он ищет собеседника, желает поделиться своими сомнениями и раздумьями.

Мы познакомились, заговорили. Сначала на темы нейтральные, как всегда это бывает при первом знакомстве. Оказалось, он приехал из России, а пожаловал к отцу Дорофею с намерением посвятить себя монашескому служению.

– Чувствую, что все пережитое подготовило меня к уходу от мира, – поведал он. – Да вот отец Дорофей не дает своего благословения. Знаете, что он сказал: «Удалившись от мира и покинув семью, человек далеко не всегда находит покой душе своей. Взятые на себя исключительно по собственной воле и разумению, а не по велению Господа нищета и самоотвержение могут привести человека к гордыне, осуждению людей, живущих по-иному. Такие чувства только отдаляют от Бога… Вернитесь в дом свой, помогайте по усердию бедным, соблюдайте заповеди Господни – и получите желанный мир душе…»

Бегство из рушащегося мирка. Трусливо ли, постыдно ли? Каждый решает самостоятельно. Его выбор – его ноша. Но человек, решивший убежать от одиночества, мыслей, страха, общества, выбирает путь наилегчайший. Спрятаться, закрыться в раковине, лишь изредка выглядывая на свет солнечный, веря в предначертание и собственную избранность. Достойная ли доля?

Я внимательнее присмотрелся к собеседнику – ничто не выдавало в нем аскета, каким, по искреннему моему разумению, должен быть монах. Спортивного вида мужчина, твердая походка, энергичная манера речи. Такие не только стальными нервами обладают, но и разговоров «по душам» не приемлют.

Между тем он явно мучился – что-то точило его, не давало спокойно сидеть на месте. Вероятно, отказ отца Дорофея стал неожиданностью, разрушил заранее выстроенные планы. Я посочувствовал ему. Внезапно вспомнилась недавно услышанная здесь, на Афоне, фраза: «Если хочешь рассмешить Бога, поделись с Ним своими планами…»

Страшно начинать жить сызнова. Нужно вновь возводить крепость, собирать верных соратников, отправляться в походы. Вдруг ничего не удастся? И сметет все старания порыв безжалостного ветра. Как тогда быть? Начинать жить сызнова! И снова будет страшно, но ты изменился, и крепость выстроишь совершенно другую, и соратников подберешь других, и смысл… Стоит лишь взяться за работу, заложить фундамент. Тогда только и осознаешь всю разницу.

Людям в таком состоянии становится значительно легче, если удается выговориться перед совершенно незнакомым человеком. С близкими или с друзьями говорить гораздо тяжелее. С незнакомцем – как с самим собой. Он не держит в голове корыстных мыслей, не желает так или иначе воспользоваться твоей откровенностью – ведь, скорее всего, вы никогда больше не встретитесь…

Конечно, бывают исключения. Жизнь полна исключений!

Но на Святой горе Афон люди придерживаются правил особых – истинно человеческих.

Случайный знакомец стал моим спутником и собеседником на время пребывания в святых местах. Я с вниманием и сочувствием слушал его рассказы о себе и о людях, с которыми ему довелось встретиться, тех, кто оставил след в душе. Он, в благодарность за мое внимание, разрешил воспользоваться историей своей жизни, положить ее в основу книги. Только имя и некоторые события попросил изменить…

Долго примерялся я к сюжету будущего повествования, пытался выстроить его, и вот решение нашлось. Пусть герои говорят сами за себя, я же буду приноравливаться к их манере, лишь иногда дополняя речи комментариями людей, для которых христианский образ жизни стал призванием и служением, – монахов и иерархов Церкви, обычных верующих людей.

Так предоставим же слово герою, устроившемуся на каменной скамье под великовозрастным масличным деревом, разросшимся неподалеку от входа в монастырскую гостиницу.

Он рассказал мне о загадочных, невероятных событиях.

Не ведаю ни дня, ни часа…

Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

икк. 1, 11

Едва проснувшись, не успев толком разомкнуть глаз, я почувствовал запах дыма. Быть может, именно этот запах и разбудил меня. Где-то горело, однако дым не вызывал чувства тревоги. Странно, но запах казался мне смутно знакомым. Жгли что-то смолистое, но не хвою или можжевельник.

Стоило открыть глаза и посмотреть, что происходит вокруг, но я отчего-то медлил. Вдруг я услышал звук неторопливых и, как показалось, осторожных шагов. Они удалялись, пока совсем не стихли вдали. В тот миг я ощутил, что и озадачивший меня запах заметно ослабел, хотя все еще потягивало дымком.

Наконец, я чуть-чуть приоткрыл веки. Полумрак окутывал помещение, и только впереди светилась узкая яркая полоса солнечного света. Я лежал на чем-то жестком. Пошевелив пальцами, нащупал завитки шерсти и догадался, что подо мной шкура неведомого животного. Никакой одежды на мне не было. Лишь грубая, похожая на мешковину ткань по пояс укрывала меня.

Окончательно открыв глаза, с трудом совладавшие с хозяйничающим сумраком, я разгядел нависавший над ложем каменистый свод. Такими же были и стены, видимо, образованные в скале самой природой. Окна отсутствовали. Полоска света падала из единственного проема, почти полностью занавешенного. В противоположном углу на небольшом возвышении было установлено еще одно ложе. В его изголовье – мерцающая лампадка слабо освещала потемневший лик неизвестной иконы. В центре столь странного обиталища находилось подобие очага, сложенного из дикого камня. Но огонь в нем не горел.

Проведя языком по пересохшим губам, я почувствовал жажду. Повернул голову и разглядел возле постели на плоском валуне кувшин и деревянную чашу с водой. Дотянуться до нее оказалось непросто, но, расплескав немало холодной влаги, я все-таки донес чашу до рта и сделал глоток. Вода горчила, но освежала: скорее всего, была настояна на каких-то травах – я смутно уловил полынный и мятный привкус.

Утолив жажду, я решил тщательно обследовать помещение. Но попытка приподняться повергла меня в замешательство – тело незамедлительно откликнулось жестокой болью. Она захватила каждую клеточку тела!

Свод, стены и полоса света завертелись перед глазами, затуманились, стали растворяться…

Чуть позже, оклемавшись, я принялся рассуждать. Что произошло? Где я и сколько времени провел здесь? Что это, в конце концов, за странное место? Какой сейчас день, месяц, год?

Но вопросов было больше, чем ответов.

А самое ужасное заключалась в том, что я не знал ответа на самый главный вопрос…

Кто я, собственно, такой?!

Сознание категорически отказывалось подчиняться мне, пролить свет на цепочку событий, предшествовавших моему пробуждению. Впрочем, я сохранил понимание, что камень – это именно камень, что вода называется водой, а свет – светом.

Но ни одно событие, ни одно лицо, ни одно человеческое имя не сохранились в моей голове.

Бездействовавшая память не желала сообщать ни моего имени, ни возраста, ни места рождения. Приступ паники охватил меня, но я подавил его усилием воли. «Нужно рассуждать спокойно. Кто-то ведь поместил меня сюда. Кто-то позаботился, чтобы я не страдал от холода и жажды, и даже присматривал за мной в пору беспамятства. Значит, необходимо набраться терпения и ждать, пока он вновь появится. Не бросит же он беспомощного, после стольких хлопот, на произвол судьбы…» – рассуждал я.

Убедив себя таким нехитрым образом и поселив в сердце подобие надежды, я успокоился и снова погрузился в полудрему.

Логическое заключение оказалось правильным: спустя некоторое время мое терпеливое ожидание было вознаграждено. Послышались мягкие неторопливые шаги, потянуло ароматным дымком. Чья-то рука откинула завесу у входа, и в ярком проеме возникла фигура, которую я сначала (по одежде) принял за женскую.

Прикрыв глаза, я наблюдал сквозь ресницы. Когда дневной свет растворился и глаза вновь приноровились к полумраку, мне удалось разглядеть черное монашеское одеяние, бороду с проседью и длинные волосы, выбивавшиеся из-под скуфьи. Ко мне приближался монах, и тайна разбудившего меня дыма была мгновенно раскрыта – это был тлевший в кадильнице ладан. Вот почему запах показался мне знакомым: я, кажется, уже вдыхал этот аромат, но не помню, где и когда. Похоже, давным-давно, в незапамятные времена…

Прекратив изводить себя бесполезными попытками что-то вспомнить, я продолжил наблюдать за вошедшим старцем. Он поставил у двери принесенную с собой корзину, перекрестился на икону, помахал кадилом, окуривая помещение, и направился ко мне. Затаив дыхание, я зажмурился. По доносившимся звукам было понятно, что монах поднял и снова поставил чашу, из которой я пил. Затем теплая сухая ладонь легла мне на лоб.

Внезапно старец рассмеялся и произнес что-то на незнакомом языке. Я не понял ни слова, но смысл сказанного был предельно ясен: «Перестань притворяться». Мой обманный маневр был раскрыт. Тогда я открыл глаза и постарался изобразить улыбку. В ответ он осенил меня крестным знамением. Но с дальнейшим общением дело обстояло хуже: нас одолевала масса вопросов друг к другу, и мы в стремительном ритме их выложили – каждый на своем языке. Перебивая один другого, помогая себе жестами, но абсолютно ничего не понимая…

Монах оказался мудрее: замолчал, положил ладонь мне на губы, призывая остановиться. Приложив палец к своей груди, он произнес:

– Амвросий.

Затем его палец приблизился к моей груди, а в глазах появились вопрошающие нотки. Разведя руки в стороны и коснувшись собственного лба, я сокрушенно помотал головой.

Он понимающе кивнул.

Сходил за оставленной у входа корзиной и жестами предложил мне еду. Я отказался от пищи, но пару глотков из чаши все-таки сделал…

Старец внимательно наблюдал за мной. Я в свою очередь искоса посматривал на него, пытаясь понять, какой он человек. На меня были устремлены живые и в то же время спокойные черные глаза, доброжелательные, но без тени улыбки. Высокий смуглый лоб избороздили глубокие морщины. Длинные полуседые волосы слегка курчавились на концах, но я не решился бы определить возраст этого человека. Тем временем, выждав, пока я утолю жажду, он снова неторопливо заговорил, указывая на предметы и несколько раз повторяя их названия.

Вскоре я усвоил, как на его языке будет «вода», «сухарь», «сыр»; уяснил, как можно договориться о еде, питье и прочих неотложных естественных надобностях. Первый урок с Амвросием несказанно меня утомил, и монах это заметил. Он прекратил нашу беседу и легким движением руки прикрыл мне глаза. Затем произнес короткое слово, которое я истолковал, как указание спать, и неспешно удалился.

Мое ослабленное тело жаждало сна, а мозг, взбудораженный всем произошедшим, решительно протестовал. Встреча с монахом не предоставила ответов ни на один насущный вопрос и ничего не прояснила.

Однако питье в чаше не только утоляло жажду, но и обладало неким успокаивающим эффектом: вскоре я провалился в живительную пучину сновидений…

Потянулись дни, которые, едва отличаясь друг от друга, проходили в неведомом для меня месяце, в неизвестном году, в месте, о котором я по-прежнему не знал решительно ничего. Впрочем, нетрудно было догадаться, что снаружи властвовало лето, но было ли оно в этих краях вечным временем года?

За пределами моего крова пели птицы, пахло неведомыми травами и цветами, изредка грохотали короткие, но сильные грозы, и тогда камни у входа становились мокрыми от залетавших внутрь капель дождя.

Порой до меня доносился неумолкающий мерный рокот, словно дышал кто-то очень большой и сильный. Звук был смутно знакомым, но мое сознание отказывалось определить и назвать источник.

Кроме Амвросия, в мое обиталище никто не наведывался.

Странно складывались наши отношения: он приходил, ночевал в пещере, ранним утром просыпался, молился перед образом, иногда окуривал наше обиталище то ладаном, то смесью ароматических масел или смол.

И уходил.

Возвращаясь, монах приносил в плетенке еду и воду в глиняном кувшине. Он продолжал лечить меня травами, настои которых готовил тут же, разложив маленький костерок в очаге; поил медом, терпким, но легким вином; подолгу разминал мои мышцы худыми, но сильными пальцами, втирал в кожу настойки, пахнущие травами. Затем растирал меня жесткой губкой, смоченной душистым маслом.

Силы понемногу возвращались ко мне, но Амвросий не разрешал покидать лежбище. Признаться, я и сам не очень-то рвался повторять свою первую попытку подняться. Но однажды монах принес одежду – холщовые штаны и рубаху и сложил их в изголовье моей постели.

Теперь, когда я стал лучше чувствовать себя, но еще не был готов к деятельной жизни, мне оставалось заниматься исключительно раздумьями. Я перестал мучить себя бесплодными попытками что-либо вспомнить, вот только внезапно ко мне явилась мысль, захватившая меня своей неожиданностью: «Если я не знаю, кто я, значит, моя личность, мое «я» складывается из того, что я знаю и помню о себе? Я не знаю и не помню сейчас ничего – значит, мне не о чем сожалеть, не о ком скучать и не в чем раскаиваться? Все обретения и потери ждут меня впереди…»

Поначалу такой вывод казался настоящим благом – жизнь начиналась прямо сейчас, с чистого листа, заново.

Многие мечтают об этом – мне же это дано!

Но тут же странное беспокойство охватило меня – никто не ведает, что я оставил за порогом беспамятства. Может быть, нечто невосполнимо дорогое, ценное, неповторимое?

И теперь оно безвозвратно потеряно!

Чем я занимался в прежней, ныне утраченной жизни? Вдруг я был знаменитым, уважаемым человеком, автором книг или изобретений, ученым или артистом? Возможно, у меня была семья или любимая девушка, близкие люди, и теперь они не знают, что произошло со мной, или вовсе считают погибшим…

Я опечалился, но затем поймал себя еще на одной мысли: быть может, в прошлом я творил зло, и мое беспамятство послано свыше за поступки, совершенные в жизни минувшей? Не исключено, что я содеял преступление, пытался скрыться, и меня разыскивают…

Тогда все произошедшее со мной к лучшему?

Я затерялся в глухом, неведомом месте. Здесь меня никто не выдаст – ведь никому не известно, кто я такой.

Так чем является мое беспамятство? Избавлением от страшной кары, от мук совести или наказанием – вынужденным прозябанием в муках неизвестности?.. Кто я – счастливый «младенец», начинающий жизнь заново, или живой мертвец, которого не похоронили только по чьей-то доброте?

Мне необходимо было поговорить обо всем этом!

Но с кем?

Единственным возможным собеседником оставался Амвросий, с которым мы в прямом смысле не могли найти общего языка.

К тому же Амвросий являлся для меня загадкой. Кто он – мудрец, познавший всю суетность жизни и удалившийся в пещеру, желая оказаться ближе к природе? Простой крестьянин, пастух, нашедший в монашестве прибежище от повседневных тяжких забот о хлебе насущном? Грешник, замаливающий вдали от людей свои проступки, а может, и преступления? Способен ли он понять, что меня мучает?

Я не ведал, как можно объясниться с Амвросием, как начать разговор с ним и вывести беседу за пределы бытовой житейской болтовни. Да и слов, необходимых для подобного разговора, у нас не было.

скит

Смотреть что такое «скит» в других словарях:

  • СКИТ — СКИТ суперкомпьютерный вычислительный комплекс Института кибернетики им. В. М. Глушкова НАН Украины. Проект первого суперкомпьютера СКИТ был разработан в 2002 году совместно с компанией «Юстар». Суперкомпьютер СКИТ состоит из трёх … Википедия

  • СКИТ — СКИТ, скиток муж. пустынь, общая обитель отшельников, братское, уединенное сожительство в глуши, с отдельными кельями. Раскольничьи монастыри зовутся скитами; строились втихомолку, исподволь, и состоят из хороших, отдельных изб, о многих покоях,… … Толковый словарь Даля

  • СКИТ — (вероятно от греч. skytos кожа, потому что первоначально подвижники не имели домов, а жили под кожаными прикрытиями из шкур диких зверей). Отдаленные келии для одиноких отшельников при больш. монастырях. Словарь иностранных слов, вошедших в… … Словарь иностранных слов русского языка

  • скит — а; предл. о ските, в скиту; м. 1. В православных монастырях: жилище монаха отшельника, расположенное в некотором отдалении от монастыря. Подземные скиты. Скиты монахов отшельников. Монахи жили в скитах. 2. Старообрядческий монастырь или поселение … Энциклопедический словарь

  • СКИТ — (от греческого asketes аскет, подвижник), в христианстве жилище отшельника, самостоятельное или выделенное в монастыре уединенное жилище. Скит обычно закрыт для посещения посторонних. В старообрядчестве скитом называется любой монастырь и… … Современная энциклопедия

  • СКИТ — СКИТ, скита, о ските, в скиту, муж. (греч. sketos) (церк.). В православных монастырях небольшое общежитие из нескольких келий, устраивавшееся в отдалении от монастыря для монахов отшельников. || Небольшой поселок монастырского типа,… … Толковый словарь Ушакова

  • СКИТ — СКИТ, а, о ските, в скиту, муж. 1. Небольшой посёлок монахов отшельников в отдалении от монастыря; жилище монаха отшельника. 2. Небольшой отдельный, чаще старообрядческий, монастырь в глухой местности. | прил. скитский, ая, ое. Толковый словарь… … Толковый словарь Ожегова

  • скит — общежитие, монастырь, келья Словарь русских синонимов. скит сущ., кол во синонимов: 5 • келья (4) • монастырь … Словарь синонимов

  • скит — скит, а, предл. п. в скит у (монастырь) … Русский орфографический словарь

  • скит — СКИТ, пустынь … Словарь-тезаурус синонимов русской речи

  • Скит — (от греческого asketes – аскет, подвижник), в христианстве жилище отшельника, самостоятельное или выделенное в монастыре уединенное жилище. Скит обычно закрыт для посещения посторонних. В старообрядчестве скитом называется любой монастырь и… … Иллюстрированный энциклопедический словарь

Сообщества ›
Это интересно знать… ›
Блог ›
Атомный ледокол Арктика

Атомный ледокол Арктика, проекта 22220 получил свое название в честь легендарного предшественника, так же атомного ледокола.

Ледокол Арктика 1975 года

Предшественник с одноименным названием был спущен на воду 26 декабря 1972 года, а введен в эксплуатацию 25 апреля 1975 года, выведен из эксплуатации в 2008 году. Ледокол проработал более 30 лет.

Ледокол Арктика 1975 года

Технические характеристики ледокола Арктика 1975 года:

Водоизмещение: 23460 тонн
Длина: 147,9 метров
Ширина: 29,9 метров
Осадка: 11 метров
Мощность: 75 000 лошадиных сил
Движитель: 3 винта фиксированного шага
Скорость хода: 20,8 узлов (38,5 км/ч)
Автономность плавания: 7,5 месяцев
Экипаж: 150 человек

На счету ледокола следующие уникальные достижения:

17 августа 1977 года советский атомный ледокол «Арктика» впервые в истории мореплавания достиг Северного полюса.

В 1983 году ледокол участвовал в операции по освобождению 57 судов из ледяного плена, в том числе и атомного ледокола Ленин.

В 1999 году ледокол прошел 1 000 000 миль.

Не заходя в порт г. Мурманск, ледокол «Арктика» ровно 365 суток, с 4 мая 1999 года по 4 мая 2000 года работал в морях Северного Ледовитого Океана, занимаясь проводкой судов на трассах Севморпути (проведено 110 судов), и добавила к своему богатому послужному списку 50 тысяч пройденных миль, из них 32 тысячи во льдах без единой поломки узлов и механизмов ледокола.

В 2011 году экипаж с ледокола снят, ледокол выведен в «холодный » отстой в г. Мурманск в ожидании утилизации.

Ледоколы типа Арктика могли обеспечить навигацию по СМП только 7 месяцев. Для зимних месяцев требовался более мощный ледокол.

Ледокол Арктика, проекта 22220

Главной особенностью проекта является возможность работы на мелкой воде. Ледокол может менять свою осадку. Уменьшение осадки позволяет работать на мелководье – в заливах и устьях рек, увеличенная осадка нужна для работы в океанских льдах.

Спуск на воду состоялся 16 июня 2016 года. Ледокол спущен на воду без секции надстройки.

Собственно надстройка изготавливается отдельно, ее вес составляет порядка 2400 тонн.

Надстройка по технологии устанавливается на спущенный, на воду ледокол.

Еще одной особенностью является возможность проходить лед толщиной 2,9 метра. Старый ледокол Арктика по техническим характеристикам мог проходить лед толщиной 2,25 метра.

Современная автоматическая система управления ледоколом позволила вдвое сократить численность экипажа.

Технические характеристики ледокола Арктика проекта 22220

Атомный ледокол Арктика, проекта 22220 после ввода в эксплуатацию (2018-2019 год) станет самым большим ледоколом в мире по мощности силовых установок, по размерам, по высоте льда, в котором осуществляется проход.

Спуск на воду корпуса атомного ледокола «Арктика», 16 июня 2016 года:

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх