Помост

Вопросы веры

Дар случайный Пушкин

К литературной переписке митрополита Филарета и А. С. Пушкина

Александр Пушкин Любителям русской поэзии известен стихотворный ответ приснопамятного Московского святителя, митрополита Филарета А. С. Пушкину на его, по выражению самого Пушкина «скептические куплеты».

Приведем тексты и попытаемся определить источники, послужившие для их написания. Вот что написал поэт:

26 мая 1828

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский. А вот ответ митрополита Московского и Коломенского Филарета (Дроздова):

Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога нам дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.

Вспомнись мне, забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум, –
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светел ум.

Пушкин, продолжая тему, пишет своего рода исповедь:

В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.

Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.

Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.

И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.

Твоим огнем душа согрета
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Филарета
В священном ужасе поэт.

(В другой редакции:

Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе серафима
В священном ужасе поэт.)

19 января 1830

Первое стихотворение, побудившее владыку Филарета взяться за перо, было написано в 1828 году и помечено днем рождения поэта. Эта дата усугубляет тяжесть настроения, выраженного в стихотворении.. Кажется, именно эта тяжесть и подвигла чрезвычайно занятого митрополита, постоянного члена Святейшего Синода, протянуть «руку общения» (Гал. 2: 9) талантливому поэту в трудные минуты его жизни.

1828 год был для А. С. Пушкина годом решения одного из тяжелейших вопросов его нравственной и творческой жизни и во многом определил общественную позицию Пушкина 30-х годов. Известно, что примерно с июня 1828 года, то есть почти сразу после дня рождения поэта, начинает работу комиссия по делу о «Гаврилиаде». Пушкин внешне с иронией, но внутренне тяжело переживал события этих дней. Его самого коснулось теперь то. что он писал двумя годами раньше в «Записке о народном воспитании»: «Должно обратить строгое внимание на рукописи, ходящие между воспитанниками. За найденную похабную рукопись положить тягчайшее наказание, за возмутительную – исключение из училища, но без дальнейшего гонения по службе: наказывать юношу или взрослого человека за вину отрока есть дело ужасное и, к несчастью, слишком у нас обыкновенное».

Возможно, что стихотворение «Дар напрасный…» родилось именно в тревожные для него дни, а дата, подчеркивающая тщетность его рождения и предназначения, поставлена в отчаянии. (Пушкин иногда ставил фиктивные, но значимые для него даты под своими произведениями.) Известно, что работа комиссии закончилась закрытием темы и прощением поэта, приуроченным – случайно или нет – к 19 октября того же года (дню лицейской годовщины). Под этим числом читаем у Пушкина:

Усердно помолившись Богу,
Лицею прокричав ура,
Прощайте, братцы: мне в дорогу,
А вам в постель уже пора.

В самом деле, 19 октября датируется подорожная: поэт ехал в тверскую деревню Малинники.

Митрополит Филарет, отвечая на вопрос, зачем человеку дана жизнь и зачем она «на казнь осуждена», пишет: «Не без воли Бога тайной», то есть таинственной, сие совершается. Другими словами, Господь наш, желая «всем спастись и придти в познание (разум – в славянском тексте) истины» (1 Тим. 2: 4), по Своему милосердию наказывает человека, то есть ограничивает его возможности, которые человек использует для удовлетворения своих похотей (см.: Иак. 4: 1–5). Поэтому-то Господь наказывает человека, воспитывая его с отцовской строгостью (см.: Рим. 11: 22; Евр. 12: 1–29) и заботясь о нем как о сыне, чтобы человек не погиб и не подпал под суд вместе с погибающим в растлении, не верующим в своего Создателя миром (1 Кор. 11: 32). Святой апостол Павел, объясняя наши временные страдания здесь, на земле, пишет: «Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли такой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы – незаконные дети, а не сыны» (Евр. 12: 7–11). В другом месте читаем: «Если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1 Кор. 11: 31–32), ибо Бог посылает наказание, «чтобы нам иметь участие в святости Его» (Евр. 12: 10). И воля Божия о нас, по словам апостола Павла, освящение наше, «чтобы мы воздерживались от блуда; чтобы каждый из нас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как язычники, не знающие Бога» (1 Фес. 4: 3–5). Отвечая Пушкину, митрополит Филарет имел в виду, конечно же, эти строки Священного Писания, говоря о таинственной силе Божией, пресекающей греховный путь грешника и привлекающей его к участию в святости Бога.

Что А. С. Пушкин в своей юности правильно понимал и чувствовал богообщение, митрополит, как тонкий психолог и педагог, мог заметить во время посещений лицея. У самого Пушкина в стихотворении «Безверие» (1817) читаем о том, что к неверующему в Бога «не простирается из-за пределов мира… мощная рука… с дарами мира», причем мира духовного (согласно старой орфографии, это слово – мир – и написано через и-восьмеричное). Как просвещенный человек и поэт, владыка Филарет, конечно, знал это стихотворение лицеиста, тем более, что оно было опубликовано В. Л. Пушкиным в «Трудах Общества любителей российской словесности Московского университета» (1818, ч. XII). В этом стихотворении есть и такие строки, обращенные к праведникам, считающим «мрачное безверие пороком»:

Смирите гордости жестокой исступленье:
Имеет он права на наше снисхожденье,
На слезы жалости; внемлите брата стон,
Несчастный он злодей, собою страждет он.

Не потому ли взялся за перо владыка Филарет, исполняя свой долг архипастыря и учителя? Он, мудро руководя поэтом в поисках виновника его душевных и умственных терзаний, указывает ему: ведь ты сам писал некогда, что не имеющий общения с Богом и Творцом своим «страждет собою»:

Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.

Зная, что юный Пушкин мог видеть «мощную руку» Божию, простирающуюся «из-за пределов мира с дарами мира» духовного, владыка Филарет так и напоминает ему о Боге:

Вспомнись мне, забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум…

Участие столь знаменитого церковного и государственного деятеля не оставило поэта равнодушным. Узнав о стихотворении владыки от Е. М. Хитрово и еще не прочитав его, Пушкин пишет ей, что это «большая удача». Свое стихотворение «Дар напрасный…» здесь он называет «скептическими куплетами»: состояние души поэта в эту минуту понятно – острота ощущений, вызвавших «скептические куплеты», прошла. Полтора года миновало со времени их написания, и теперь нужно признать, что стихи рождены не разочарованием в жизни, а скептическим настроением. Существующее мнение о «ёрническом» тоне фразы в письме к Е. М. Хитрово вряд ли приемлемо. Слова поэта: «стихи христианина, русского епископа в ответ на скептические куплеты» (пер. с фр.) – свидетельствуют лишь о его терминологической точности. Даже если бы Пушкин не написал в ответ владыке своего прекрасного стихотворения, он знал, когда писал Хитрово, что его слова станут известны митрополиту.

Прочитав же стихотворное наставление владыки Филарета, поэт пишет с благодарностью: «Твоих речей благоуханных отраден чистый был елей». Он исповедует и признает, что иногда «бывало», своей лире с забавой ли или от праздности «вверял изнеженные звуки безумства (ср.: «Рече безумец в сердце своем: несть Бог». – Пс. 13: 1), лени и страстей».

Думается, что отвечая на наставления архипастыря, и сам Пушкин вспонил свое юношеское «Безверие»:

Во храм ли Вышнего с толпой он молча входит,
Там умножает лишь тоску души соей,
При пышном торжестве старинных алтарей,
При гласе пастыря, при сладком хоров пене,
Тревожится его безверия мученье.

Ср. в ответе митрополиту Филарету:

…твой голос величавый
Меня внезапно поражал.

Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.

Человек, не верующий в Бога, даже если и плачет, то

…не те потоки слез лиются,
Которы сладостны для страждущих очей
И сердцу дороги свободою своей…

И словно вспоминая о Держащем дланию весь мир и простирающем руку помощи верующим в Него, своего Создателя и Господа, Пушкин адресует митрополиту, как он выразился, «русскому епископу», слова:

И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.

Эта строфа очень глубока и объемна по своему содержанию. Если Пушкин в самом деле использовал стихотворение «Безверие», то, возможно, эти слова обращены к Богу Вседержителю, простирающему мощную руку Свою с «дарами мира». Не потому ли ответ Филарету был оставлен без надписания, без заглавия, что контекст данного стихотворения гораздо шире? Если же эти слова – «и ныне с высоты» – относятся к владыке Филарету, то тем самым Пушкин, обращаясь к архипастырю, возносит епископский сан его на подобающую высоту, ибо, по учению Церкви, епископ олицетворяет образ Христа (см. послания святителя Игнатия Богоносца к ефесянам, гл. 3, 6 и к траллийцам, гл. 3: «на епископа должно смотреть, как на Самого Господа»; «все почитайте… епископа, как Иисуса Христа, Сына Бога Отца, пресвитеров же, как собрание Божие, как сонм апостолов. Без них нет Церкви»). И по учению святого апостола Павла, «начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении» (1 Тим. 5: 17).

Ответ митрополита Филарета есть напоминание о Боге и вразумление человеку, впадающему в грех отчаяния.

Еще одну параллель теме пушкинского ответа находим в Послании апостола Павла к галатам: «Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости… Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6: 1–2). Ср. у Пушкина:

И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.

Именно этот фрагмент из послания апостола Павла всегда читается на литургии в дни памяти святого благоверного князя Александра Невского. Поэтому Пушкин слышал эти слова и в день своих именин, и присутствуя на торжественных литургиях и молебнах в день ангела императора Александра I. Его, как одухотворенного человека, не мог не интересовать вопрос: как можно «исполнить закон Христов»?

И еще один момент. Человек, знакомый с православной гимнографией, обратит внимание на знакомое словосочетание: «с высоты… силой». 26 мая – день рождения поэта – иногда попадает в период празднования и попразднства Пятидесятницы – дня Святой Троицы. В одном из песнопений на этот двунадесятый праздник есть слова: «С высоты силою учеником, Христе, дондеже облечетеся рекл еси…» (ирмос 3-й песни канона). Пушкин чтил «обычи родной старины», в которые входило посещение храма по великим праздникам. Кроме того, известно, что он самостоятельно изучал Священное Писание. Таким образом, отвечая митрополиту Филарету и используя слова общего для них лексикона, Пушкин не только выражает благодарность за внимание к его духовным и душевным терзаниям, но и показывает, что он не чуждое чадо для Церкви Христовой.

Поэт и Митрополит. Переписка Пушкина и Филарета

Поэтическая переписка А.С. Пушкина с Филаретом (Дроздовым) – митрополитом Московским.
С какой трагической силой поставил этот вопрос Пушкин:
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.
Велик талант Пушкина. Но к сожалению, он только может поставить вопросы, и не может дать на них ответы. Талант лишь по форме, не по смыслу.
Глубоко и столь же поэтически зрело ответил Пушкину Филарет (Дроздов) – митрополит Московский (+1867), уже при жизни названный мудрым, а ныне причисленный Церковью к лику святых:
Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без правды Им же тайно
На печаль осуждена.
Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.
Вспомнись мне, Забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум —
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светлый ум.
Ищущую душу поэта глубоко потряс этот неожиданно обращенный к ней голос знаменитого иерарха. Пушкин пишет митрополиту послание, в котором звучит неподдельное чувство благодарности и покаяния:
В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.
Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.
Я лил потоки слёз нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.
И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнём душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе серафима
В священном ужасе поэт.
Наш великий русский гений нашел ответ на самый жгучий вопрос. Он понял, почувствовал всей своей душой бессмыслицу, отчаяние греховной суетной жизни, неминуемо отнимаемой неумолимой смертью. Но он пережил и другое – радость осознания того, что человека ожидает не тупик смерти, а бесконечная перспектива жизни, наполненной Богом-Любовью. И, как известно, с Его именем на устах он перешел в тот мир.

Святитель Филарет и Пушкин

2 декабря — день памяти святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского и Коломенского Александр Сегень 02.12.2010

Единственная икона, на которой изображён Пушкин, это миниатюра работы известного современного изографа Зенона. Разумеется, Александр Сергеевич фигурирует на ней не в качестве святого, но в пропорциях, равных святому Филарету Московскому. Они изображены сидящими рядом, митрополит — справа, поэт — слева. У митрополита на левом колене Библия, у поэта на левом колене лира. Та самая, которой он «вверял изнеженные звуки безумства, лени и страстей». Филарет изображен в церковном облачении и епитрахили, над головой у него нимб святого. Пушкин — в поэтической тоге и вместо нимба у него на голове лавровый венец.

Десница Филарета приподнята с указующим перстом. Он только что дал наставление. Десница Пушкина опрокинута ладонью к зрителю, это означает, что, пораженный величавым голосом проповедника, он внезапно прервал «звон струны лукавой».

Когда говорят о рождении нового русского литературного языка XIX века, сами собой звучат два звонких имени — Карамзина и Пушкина. А ведь имен должно быть три — Дроздов, Карамзин и Пушкин. В 1806 году Карамзин, запершись в своем кабинете, создавал первые тома «Истории государства Российского»; Пушкину еще только семь лет, и он даже не лицеист; а в проповедях Василия Дроздова уже звенит та искра будущего великого и могучего языка нашего!..

Все мы прекрасно помним картину Репина «Пушкин читает стихи на экзамене 8 января 1815 года». Любой из нас скажет, что на ней изображен юный лицеист, вдохновенно вспорхнувший одним крылом, и старый Державин, радостно приподнявшийся из-за стола и вытянувшийся в сторону молодого дарования, чтобы получше слышать читаемое им. Но не всякий вспомнит сразу, кто еще изображен на этом знаменитом полотне. А между тем, справа от Державина Репин изобразил архимандрита Филарета, лицо которого обращено не к Пушкину, а к зрителю, и лицо это выражает некое недоумение — мол, чему так восхищаются Державин и сидящий справа от Филарета министр народного просвещения Разумовский — Алексей Кириллович, который вместе со Сперанским подал в свое время мысль о создании Царскосельского лицея.

Репин мастерски работал на контрасте: радуется Разумовский, ликует Державин, вдохновенно читает свои дивные строки Пушкин… А вот зловредному монаху все сие зело не по душе. Внутри он так и скрежещет, вознепщеваху и вознегодоваху. Аж позеленел от злости.

На самом деле, нам остается только гадать о том, что испытывал Филарет, слушая стихи Пушкина.

Лицеисты первого набора сдавали экзамены для перехода на второй курс. В числе прочих дисциплин, само собой разумеется, был Закон Божий. Его преподавал пресвитер Н.В. Музовский, но поскольку императорский лицей являлся привилегированным учебным заведением, то на экзамен по Закону Божьему пригласили ректора Петербургской духовной академии. Филарет принимал его 4 января, а 8 января он присутствовал на экзамене по российской словесности. Но не в качестве экзаменатора, а в качестве почетного гостя.

Пушкин читал свои «Воспоминания в Царском Селе». Слушателей не могла не поразить величавость стихов, сочиненных столь юным дарованием. Что могло не нравиться Филарету? Изобилие античного язычества. Тут и наяды плескаются, и Элизиум полнощный, и росская Минерва, и Зевс со своим перуном, и чада Беллоны… Филарет в своих проповедях говорил о том, что Спаситель вел русские полки на врагов, а у Пушкина «потомки грозные славян перуном Зевсовым победу похищали».

Но его не могло не восхищать все остальное.

Страшись, о рать иноплеменных!
России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных,
Сердца их мщеньем зажжены.
Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!
Ты в каждом ратнике узришь богатыря,
Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья
За Русь, за святость алтаря.

Вот, и про святой алтарь, слава Богу, сказано. А дальше и о небесном Вседержителе:

Сразились. — Русский победитель!
И вспять бежит надменный галл;
Но сильного в боях небесный Вседержитель
Лучом последним увенчал.
А каков финал дивного стихотворения! Чудо! Как могло это не нравиться?
В Париже росс! — где факел мщенья?
Поникни, Галлия, главой.
Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья
Грядет с оливою златой.
Еще военный гром грохочет в отдаленье,
Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
А он — несет врагу не гибель, но спасенье
И благотворный мир земле.

Трудно себе представить, чтобы Филарет, сам вдохновенный, сам пылающий, сам — весь поэзия, невзлюбил стихов гениального лицеиста! Согрешил Илья Ефимыч, показывая его зеленым от злости, как и во многих своих иных полотнах согрешил великий русский художник!

Смею предположить, что Филарет тогда взял талантливого юношу на заметку. А что? Вырастет, повзрослеет, сделается мудрее и продолжит дело перевода священных текстов на современный русский язык. Голова кружится от одной только мысли, что если бы Пушкин не погиб в 1837 году, если бы он дожил до преклонных лет, и в сии мудрые годы взялся бы за переложение Библии, какой бы перевод мы получили!..

Другая встреча Филарета с Пушкиным состоялась зимой 1830 года, и была она эпистолярной. Генеральша Хитрово привезла в дом на Волхонке, принадлежавший другу святителя Филарета Сергею Михайловичу Голицыну, свежий номер «Северных цветов» с новыми стихами Пушкина. Раскрыв альманах, она с восторгом стала читать гостям Голицына:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

Эти стихи были написаны Александром Сергеевичем в день его рождения в 1828 году, но лишь теперь вышли в свет. Слушая горестные строки, Филарет ужаснулся бездонной глубине отчаяния и безверия, распахнувшейся пред ним. Он приехал вечером к себе на Троицкое подворье и тотчас сел за перо. Привыкший проповедями исправлять людей, святитель принялся исправлять поэзию Пушкина:

Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана;
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.
Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал;
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.
Вспомнись мне, забытый мною!
Просияй сквозь сумрак дум,
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светел ум.

Вскоре стихотворный ответ Московского митрополита полетел на берега Невы. Филарет мог лично привезти его в Петербург, отправившись на зимнюю сессию Святейшего Синода. Но он поручил это сделать все той же Хитрово.

Стихотворение «Не напрасно, не случайно…» получил не тот Пушкин, который писал «Дар напрасный». Тогда, в конце двадцатых годов, возвращенный из ссылки Николаем I, он оказался в петербургском свете, окунулся в его суету и ужаснулся не только самой этой суете, но и своей собственной сопричастности ей. Прошло время, Александр Сергеевич впервые по-настоящему полюбил, душа его открылась и засияла по-новому. Он побывал в действующей армии, увидел победоносную доблесть русского солдата, сам рвался в бой и осознавал его упоение. В наступившем 1830 году он готовился к свадьбе с Натальей Николаевной Гончаровой. Сей год станет годом Болдинской осени, но уже сейчас, в январе, из-под пера гения одно за другим выходили стихи, свидетельствующие о новом великом приливе его творчества. Он пишет:

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом…

Он пишет:

Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем…

Он пишет:

Пора! в Москву, в Москву сейчас!
Здесь город чопорный, унылый.
Здесь речи — лед, сердца — гранит…

И вот из этой самой Москвы, куда душа его летит, ему весточка. Да от кого! От самого владыки Московского!

Если бы он получил письмо Филарета в ту пору, когда сочинял «Гаврилиаду», можно только с ужасом вообразить, какая усмешка, какая гримаса исказила бы его лицо.

Но сейчас это и впрямь уже «умнейший человек России». Он потрясен ответом святителя Филарета.

Быть может, он даже целует бумагу, на которой светятся начертанные владыкой буквы. И в воскресенье 19 января 1830 года он садится писать ответное стихотворение:

В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.
Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.
Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.
И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнем душа согрета
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Филарета
В священном ужасе поэт.

Свое творчество он назвал лирой, Филаретово — арфой!

Позднее, публикуя эти стансы 12 февраля в «Литературной газете», Пушкин переделает последнюю строку, уйдя от определенного образа митрополита Филарета к обобщенному образу некоего серафима, с маленькой буквы:

Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе серафима
В священном ужасе поэт.

Но в тот воскресный день он писал именному адресату — Филарету Московскому. И главное, в чем признается царь русской поэзии, что его душа «отвергла мрак земных сует».

С этой очищенной душой он в марте отправится в Москву. 6 мая состоялась его помолвка с Натальей Николаевной, которой он пишет в это время:

Прилежно в памяти храня
Измен печальные преданья,
Ты без участья и вниманья
Уныло слушаешь меня…
Кляну коварные старанья
Преступной юности моей,
И встреч условных ожиданья
В садах, в безмолвии ночей.

В своем духовном прозрении Пушкин расстается с грешным прошлым. Он мечтает впредь сделаться верным мужем, избавиться от пагубного донжуанства. Не менее важно и то, что он вскоре произносит анафему безбожной толпе, анафему гордыне, анафему жажде славы. Эта анафема — в одном из самых лучших и главных его стихотворений:

Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.
Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум,
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.
Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?
Доволен? Так пускай толпа его бранит
И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
И в детской резвости колеблет твой треножник.

Пушкин в Петербурге, Филарет в Москве. Филарет приехал в Петербург, Пушкин уехал в Москву. Филарет вернулся в Москву, Пушкин вернулся в Петербург. Будто судьба нарочно разводит их друг с другом. Но в сей год между ними — тесная духовная связь. «Твоим огнем душа согрета…» Московский Златоуст вдохнул в душу царя поэтов новую жизнь.

Свадьба состоялась 18 февраля 1831 года в храме Большого Вознесения у Никитских ворот. Митрополит Филарет находился в Петербурге на очередной сессии Святейшего Синода. Да и мог ли он венчать Пушкина? Хочется думать, что да, будь он в Москве, не кто иной, как он совершил бы таинство венчания. Было бы хуже знать, что Филарет находился в Москве и не присутствовал на столь важном событии в жизни столь важного человека России.

Впрочем, некое касательство к этому венчанию имел и Филарет. Известно, что он запретил совершать таинство венчания Пушкина и Гончаровой в домовой церкви князя Сергея Михайловича Голицына и настоял, чтобы это произошло в храме Большого Вознесения у Никитских ворот.

Сам Пушкин потом отметил в этом руку Провидения — ведь он сам родился в день праздника Вознесения Господня.

Пушкин тридцатых годов это тот, чья «душа согрета огнем Филарета». Он уже семьянин, у него один за другим рождаются дети, и он поступает на службу. Он знакомится с министром народного просвещения и президентом Петербургской академии наук графом Сергеем Семеновичем Уваровым, автором знаменитой триады «православие — самодержавие — народность», ставшей девизом всей николаевской эпохи. Пушкин открыто заявляет о себе как о русском патриоте стихотворением 1831 года «Клеветникам России»:

Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..

Пушкин пишет свою величественную «Осень». Он создает «Историю пугачевского бунта», отнюдь не такую, какую можно было потом учить в школах по советским учебникам. Он творит удивительные по силе народного звучания свои пушкинские русские сказки и дает «Песни западных славян», якобы перевод Мериме, но на самом деле настоящее славянское произведение.

И вот наступает год 1836-й, предсказанный как конец света… Вокруг Пушкина сгущаются тучи. Царь хочет его гибели? Увольте! Не хотят видеть его жизнь и дальнейшее взросление те, кого он именовал клеветниками России. Им не может нравиться то, как он с иронией отзывается о «правах человека», за которые они другим готовы рвать глотки — «Не дорого ценю я громкие права…»

Пушкин ходит в церковь! «Во дни печальные Великого поста» он восторгается каноном Андрея Критского:

Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.

Он начинает печатать свой журнал «Современник», коего успеет издать лишь четыре тома, пятый будет выпущен его друзьями в качестве посвящения погибшему поэту. Он заканчивает «Капитанскую дочку», свое последнее крупное произведение. Пушкин не собирается умирать:

О нет, мне жизнь не надоела,
Я жить люблю, я жить хочу…

Он затеял величественный труд «Историю Петра Великого». Но конец света все ближе и ближе. Он наступит не в 1836 году, а 27 января 1837-го, в день святителя Иоанна Златоуста, на Черной речке…

Умирающему Пушкину император написал: «Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки». Государево прощение — за государственное преступление, именно так тогда квалифицировалась дуэль. Николай I не только простил Пушкина за поединок, но и постановил после кончины поэта: «1. Заплатить долги. 2. Заложенное имение отца очистить от долга. 3. Вдове пенсион и дочери по замужество. 4. Сыновей в пажи и по 1 500 рублей на воспитание каждого по вступление на службу. 5. Сочинения издать на казенный счет в пользу вдовы и детей. 6. Единовременно 10 000 рублей».

Дуэль признавалась не только государственным, но и православным преступлением. В отношении дуэлянтов не существовало особых постановлений, они попросту приравнивались к самоубийцам, коих нельзя было отпевать в храме, хоронить внутри церковной ограды и поминать вкупе со всеми христианами. На исполнении этой строгости в отношении Пушкина настаивал Петербургский митрополит Серафим. Переменить его твердую точку зрения взялся Московский митрополит.

Возможно, Филарету в числе других, а возможно, лишь одному Филарету мы обязаны тем, что Александр Сергеевич удостоился христианского упокоения.

Иначе каков был бы соблазн для тех, кто обожает Пушкина и не слишком тверд в вере, обидеться на Церковь и отойти от нее! Только представить себе, как благодаря подобной твердости Серафима (Глаголевского), радовался бы весь антиправославный мир, если таким образом ему бы «подарили» Пушкина! А при безбожной власти большевиков Александра Сергеевича и вовсе превратили бы в образец деятеля антихристианского сопротивления! Ведь, как и на могиле Льва Толстого, на могиле Пушкина не стоял бы крест.

А сейчас? Тоже страшно представить. Скольких нынешних православных священников посмертное отлучение Пушкина ввело бы в соблазн проповедовать, что читать творения русского гения грешно!

Конечно, утверждать, что посмертным спасением великого поэта мы обязаны Филарету, преувеличение. Здесь, прежде всего, во многом сыграло свою роль доброе отношение государя императора. Вот если бы Николай Павлович уперся в букву гражданского и религиозного закона, тогда дело плохо. Но и мнение Филарета внесло свою важную лепту. И слава Богу, что он в то время оказался в Петербурге!

Когда пишут о кончине и погребении Пушкина, постоянно укоряют, а то и проклинают власти за то, что не устроили пышных похорон. Но устроить такие значило отменить строгое отношение к дуэлянтам. Митрополит Серафим запретил отпевать Александра Сергеевича в Исаакиевском соборе, и отпевание проходило в церкви, которую всегда обозначают как «Конюшенная», дабы подчеркнуть, что гения русской словесности отпевали чуть ли не на конюшне. На самом деле это храм Спаса Нерукотворного Образа, расположенный неподалеку от Мойки на Конюшенной площади внутри довольно величественного здания Конюшенного двора. Пишут, что это очень тесный храм. На самом деле храм довольно просторный, в чем нетрудно сейчас убедиться, поскольку он восстановлен. При советской власти в нем размещался целый институт гидропроекта.

Когда говорят, что царь запретил отпевание в Исаакиевском соборе, невольно возникает мысль о шедевре Монферрана. Но в 1837 году нынешний главный собор Петербурга еще только строился, заканчивалось возведение купола. И это был четвертый Исаакиевский храм города.

Исаакий Далматский — святой, память которого совершается 30 мая (12 июня), а это день рождения Александра Невского и Петра Первого. Вот почему главным храмом северной столицы должен был стать именно собор во имя Исаакия. Ведь Петр построил свой град в тех местах, где Александр разгромил на Неве шведов.

Первая церковь во имя святого Исаакия Далматского, деревянная, маленькая, появилась возле Адмиралтейства на месте, где сейчас высится Медный всадник еще при Петре. Вторая, каменная, была возведена на ее месте, в 1735 году она сгорела, и ее разобрали. Третий Исаакиевский собор строился там же при Екатерине II, закончен был при Павле I, а освящен при Александре I. По проекту архитектора Ринальдини это должно было быть высокое строение из мрамора, на мраморном основании, но император Павел пустил мрамор на строительство Михайловского замка, и на мраморном основании был возведен нелепый кирпичный собор, который довольно быстро стал ветшать и разрушаться. Судя по всему, в 1837 году именно в этом разрушающемся соборе хотели отпевать Пушкина. Но император повелел перенести отпевание в храм Спаса Нерукотворного Образа, являвшийся придворным храмом.

Тем самым государь подчеркивал, что Россия прощается не только с великим поэтом, но и с государственным деятелем.

Отпевание совершали архимандрит и шестеро священников. Пришли лучшие поэты, гроб несли Крылов, Вяземский, Жуковский. Присутствовали высшие чины, среди которых был и министр народного просвещения Уваров. Ну, а то, что ни один из архиереев, включая Филарета, не почтил своим посещением сего отпевания… Следует, повторяю, учитывать, что отпевали дуэлянта, по церковным понятиям — самоубийцу, впрочем, успевшего покаяться перед смертью настоятелю храма Спаса Нерукотворного Образа, протоиерею Петру Песоцкому.

Главное то, что снова Филарет спас Пушкина. В первый раз это было в 1830 году, когда он озарил душу поэта своим посланием. Второй раз — после смерти, когда он настоял на христианском погребении гения русской словесности.

Александр Сергеевич Пушкин — «нелегал» в православии

Пушкина не должны были хоронить по христианскому обычаю, и уж точно он не мог оказаться на иконе.
Но похоронили – и оказался…!

Беседа Пушкина и митрополита Филарета. Архимандрит Зинон (Теодор)

Ф. Филарет Московский, святитель
Один из величайших русских святых XIX века, крупный богослов и общественный деятель, один из авторов Манифеста об отмене крепостного права 1861 года. Известен как поэтический собеседник Пушкина.

В биографии Пушкина немало памятных дат, но событие 1828 года к ним относят редко. Между тем духовный переворот, начавшийся у Пушкина в это время, можно с полным правом назвать вторым рождением поэта. Это событие стало сюжетом для миниатюры современного иконописца архимандрита Зенона, известной в широких массах как «икона с Пушкиным». На иконе вместе со святителем Филаретом (Дроздовым) поэт появляется не случайно.

Беседа Пушкина и Филарета Дроздова

В одной из комнат Пушкинского домика в Гурзуфе можно увидеть необычное изображение, похожее на икону, где представлен православный святой Филарет Дроздов (предок известного биолога-телеведущего), беседующий с «солнцем русской поэзии». Этот диалог хорошо известен любителям русской словесности.

Что именно происходит в душе Пушкина в этот период – загадка, но очевидно одно: писать он начинает по-другому.

Произведения Пушкина после 1828 года представляют особый интерес для христиан. Духовный накал ветхозаветного пророчества в «Маленьких трагедиях» (1830) сменяется уже абсолютно евангельским решением непримиримых социальных противоречий в «Капитанской дочке» (1836).

Меняется и взгляд поэта на историю. Фигура Петра I, выписанная с явным восхищением в незаконченном «Арапе Петра Великого» (1827), в «Медном всаднике» (1833) приобретает уже зловещие черты: теперь это «горделивый истукан», чьей «волей роковой под морем город основался».
И если стихотворение «Пророк» (1826) ещё можно было принять за красивую метафору на библейском материале – о том, как высоко предназначение поэта, то в 1836 году в «Памятнике» Пушкин сам истолковывает эту метафору совершенно буквально: «Веленью божию, о муза, будь послушна».

Поэтическая переписка Пушкина с митрополитом Филаретом, послужившая поводом для написания иконы, – уникальное свидетельство совершившегося в нём духовного переворот

Поэтическая переписка Пушкина с митрополитом Филаретом, послужившая поводом для написания иконы, – уникальное свидетельство совершившегося в нём духовного переворота. Не будь её, о границах между «прежним» и «новым» Пушкиным можно было бы спорить.

В 1828 году поэт переживает серьёзный духовный кризис

Его лучшие друзья в Сибири, в стране жесткая цензура, отлов неблагонамеренных, доносы, страх и верноподданнические настроения. Для кого писать? К кому обращаться? Чьи сердца «глаголом жечь»? Николай I становится личным цензором Пушкина.

Можно себе представить внутреннее состояние свободолюбивого и когда-то дерзкого поэта.

Именно в 1828 году (по доносу) Пушкин едва не поплатился за свою юношескую дерзость – кощунственную поэму «Гаврилиада», написанную им в порыве атеизма 7 лет назад.

И вот 26 мая 1828 года, в день своего рождения, Пушкин пишет своё самое пессимистическое стихотворение:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

Опубликовано оно было только полтора года спустя– в начале 1830 года в альманахе «Северные цветы».
Митрополит Филарет, не знавший Пушкина лично, тем не менее принял эти стихи близко к сердцу и посчитал своим долгом дать ему на это свой пастырский ответ. Это было большое дерзновение, ведь ни духовником, ни пастырем для поэта Филарет не был, несмотря на свой высокий сан.
Своего «аминь» на поучения и наставления Пушкин ему не давал. Не исключалась возможность и едкую эпиграмму схлопотать – на это Пушкин был мастер.

Но Филарет не боится и пишет ему ответ тем же стихотворным размером и частично теми же словами. И, что самое интересное, от лица самого Пушкина. Это как бы исправленный вариант пушкинского стихотворения 1828 года:

РЕКЛАМА

Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана;
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал;
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.

Вспомнись мне, забытый мною!
Просияй сквозь сумрак дум,
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светел ум.

Передать этот ответ поэту митрополит попросил свою знакомую генеральшу Елизавету Михайловну Хитрово. Наставление Филарета получает уже не тот Пушкин, который в 1828 году писал в отчаянии «Дар напрасный…».

За минувшие полтора года цензура не ослабла, доносов меньше не стало, но в его жизни появилась Наталья Николаевна, и мир вокруг заиграл новыми красками. Пушкин готовится второй раз свататься к 17-летней Гончаровой (год назад он уже получил отказ от её матери).

И вот теперь, полный новых надежд и страхов, поэт получает весточку, откуда не ожидал.

«Стихи христианина, русского епископа, в ответ на скептические куплеты! Да ведь это в самом деле находка», – пишет Пушкин Хитрово он, как бы ставит «точку» в этом беспрецедентном в русской светской литературе XIX веке «диспуте» и не медля отвечает самому Филарету:

В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.

Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.

Я лил потоки слёз нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.

И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.

Твоим огнём душа согрета
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Филарета
В священном ужасе поэт.

Позднее, редактируя стихотворение для публикации в «Литературной газете», Пушкин переписывает последнюю строфу и убирает из нее имя Филарета. В итоговой редакции концовка выглядит так:

Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе серафима
В священном ужасе поэт.

Этот заочный диалог поэта с митрополитом и передал на своей иконе архимандрит Зенон. Пушкин, в отличие от святителя Филарета, изображён без нимба (поскольку не канонизирован), но в остальном он равен своему собеседнику:

в иконографии эти вещи передаются размером и положением фигур. Филарет держит в руках книгу, Пушкин – лиру. Евангелие в руках – стандартный приём в изображении святителей, но в случае с Филаретом Московским имеет особое значение: создание Синодального перевода Священного писания на русский язык – труд всей его жизни. Пушкинская лира, «веленью божьему послушная», в этом смысле симметрична филаретовской Библии.

В 1837 году митрополит Филарет лично настоит на том, чтобы убитого на дуэли Пушкина похоронили по христианскому обычаю.
По существовавшим тогда правилам, дуэлянтов нельзя было отпевать в храме, хоронить внутри церковной ограды и поминать в числе усопших христиан.

Материал, картинки и иконы: из свободного доступа в интернете.

Клин православный

Наталья Маценова

Имя Александра Сергеевича Пушкина знакомо каждому русскому человеку. Имя же святителя Филарета (Дроздова), причисленного Русской Православной Церковью в 1994 году к лику святых, известно больше людям православным. Великий архипастырь, крупнейший богослов, непререкаемый авторитет во всех церковно-государственных делах, митрополит Филарет был фактически главой Русской Церкви в XIX веке в период отсутствия Патриаршества, отмененного Петром I.

Имя святителя связано и с историей нашего города. Именно им на Соборной площади Клина был освящен Троицкий собор, строившийся в 1802-1836 гг. на добровольные пожертвования клинчан и в годы советской власти отобранный у верующих. Ныне собор возвращен Русской Православной Церкви. Это, несомненно, знак возвращения нашего народа к своим национальным и духовным корням.

Ну а теперь о том, как пересеклись судьбы двух великих людей России…


Митрополит Филарет Московский

www.art-catalog.ru

В творческой и духовной биографии Александра Сергеевича Пушкина, пожалуй, самого глубокого выразителя русского национального самосознания, создателя русского литературного языка, есть очень интересный и важный эпизод.

Идет 1828-й год. Пушкину 29 лет. Он уже творчески зрелый человек, приближающийся к определенному рубежу своей жизни. Далеко позади учеба в Лицее, позади — ссылка на юг, ссылка в Михайловское, восстание декабристов 1825 года и все трагические события, с ним связанные. Уже написаны южные поэмы, трагедия «Борис Годунов» (1825 г.), знаменитый «Пророк» (1826-й г.). Еще впереди — любовь к Н. Н. Гончаровой, семейная жизнь, рождение детей. Впереди плодотворнейшая болдинская осень 1830-го года, «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», две последние главы «Евгения Онеги-на», «Капитанская дочка», законченная за сто дней до смерти.

Вся пушкинская поэзия конца 20-х годов полна довольно мрачными образами, — видимо, поэт находился в духовном кризисе.

В 1928-м г., в день своего рождения, Пушкин пишет гениальное стихотворение «Дар напрасный, дар случайный…»:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.

Как мы видим, настроение лирического героя стихотворения — унылое и мрачное. Жизнь кажется ему «напрасным», то есть ненужным даром жестокого Творца. Существование героя зависит от «тайной судьбы», неизвестной, и от этого страшной и угрожающей. Эта судьба безлична, и поэтому с ней нельзя вступить в контакт, на нее нельзя повлиять.

А во втором четверостишии речь идет уже о Личности, о Боге. Но власть Творца «враждебна» человеку. Более того, именно Его обвиняет лирический герой в собственной страстности, итог которой — отсутствие цели жизни и внутренняя пустота. Как говорят — «жить нечем». Окружающий мир стал бесцветным, блеклым, однозвучным… Такое состояние человеческой души свидетельствует о пленении ее страшными грехами — унынием и неблагодарностью.

Стихотворение Пушкина появилось в печати лишь через полтора года после написания, в конце 1829 г. в «Северных цветах». И на это стихотворение последовал отклик, и не кого-нибудь, а фактически — главы Русской Православной Церкви, митрополита Московского Филарета (Дроздова).

Родился будущий святитель в 1782 году в семье дьякона в Коломне. При крещении получил имя в честь святителя Василия Великого. Свою жизнь решил посвятить служению Церкви и людям. Главным его наставником в юности был отец, ставший к тому времени уже священником. Обучался сначала в Коломенской, затем — в Свято-Троицкой Духовной семинарии. Почти полвека его служение проходило в Москве, на Московской кафедре (с 1821-го по 1867 г.) Уже в молодости стал известен своими замечательными проповедями. Делом своей жизни считал перевод Священного Писания на русский язык. «Краткая Священная история» и «Катехизис», составленные митрополитом Филаретом, выдержали до революции более ста изданий. Целая эпоха в истории Русской Церкви называется «филаретовской».

Самым же интересным фактом с точки зрения нашего сюжета является то, что в пору Пушкина-лицеиста архимандрит Филарет был ректором Санкт-Петербургской Духовной Академии (с 1812 по 1819 гг.). 9 января 1815 года архимандрит Филарет присутствовал на публичном экзамене лицеистов. Именно тогда и мог видеть его юный Пушкин. Александру было 16 лет, архимандриту Филарету — 33 года.

Более того, существует знаменитая картина «Пушкин на публичном экзамене в Лицее 8 января 1815 года», написанная И. Е. Репиным в 1911 году. Многие должны помнить ее по курсу средней школы.

Сюжет этого полотна во многом собирательный. Так, рядом с Державиным, великим поэтом века 18-го, преемником которого и стал Пушкин, сидит именно архимандрит Филарет, который на самом деле в этот день в Лицее не был. Видимо, не случайно (случайностей в Божьем мире вообще не бывает) именно святитель Филарет представлен на картине — тот человек, которого Промысел Божий сведет с уже повзрослевшим Пушкиным в трудный момент творческой и духовной биографии поэта.

Теперь, в 1828 г., гениальному поэту 29 лет, святителю — 45. Пушкин получил стихотворный отклик святителя через Е. М. Хитрово. Вот это стихотворение:

Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.
Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.
Вспомнись мне, Забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум —
И созиждится Тобою
Сердце чисто, светел ум!

Этот ответ вовсе не является поучением, но как будто звучит от лица самого Пушкина. Святитель Филарет избирает ту же самую стихотворную форму, что и Пушкин. Тот же стихотворный размер, те же три строфы из четырех строк, та же самая лексика присутствуют в этом ответе. Пушкинскому тезису он противопоставляет свой антитезис. Можно говорить об антиномичности этих двух стихотворений. Святитель подводит поэта к неизбежному выводу, единственно возможному в этой ситуации, — лирический герой должен направить свой взор в глубину собственной души.

Пушкин откликнулся это на послание святителя Филарета стихотворением «Стансы» 19 января 1830 г.:

В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.
Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал,
Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.
И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Серафима
В священном ужасе поэт.

Пушкин прекрасно понял Святителя Филарета и по достоинству оценил его послание. В нем он увидел посланника Божия, а не просто иерарха, наставляющего заблудшего поэта. Отвечая святителю, поэт обращается к Тому, против Кого он взбунтовался в своем стихотворении больше года назад и Кто внушил Святителю его тихое увещание. И «голос величавый», в конечном счете, — «Бога глас» (мотив «Пророка»), который внезапно не раз поражал Пушкина в разные моменты его жизни.

Александр Сергеевич никогда не был атеистом — человеком, который считает, что Бога вообще нет. Все исследователи говорят о религиозности его поэзии. Кроме того, и на бытовом, «обывательском» уровне поэт был человеком православным и умер как христианин — это факт его биографии. Поэтому герой гениального пушкинского стихотворения именно «забыл» о Боге. (Еще в 1817-м году юный лицеист Пушкин прекрасно справляется с заданием описать состояние души человека, потерявшего веру, в стихотворении «Безверие»).

В жизни каждого человека бывают такие моменты или даже целые периоды, когда подступает и захватывает эта «тоска» безверия, когда теряется смысл жизни и кажется, что жить незачем. И только осуждением греха в собственной душе и восстановлением связи с Источником жизни и света можно обрести утраченную радость бытия.

Ссылки по теме:
Стихотворный диалог святителя Филарета и А. С. Пушкина (в начало страницы)
Жизненный путь святителя Филарета, митрополита Московского и Коломенского
Информация об истории храма святителя Филарета Московского, пос. Малеевка

Перепечатка в Интернете разрешена только при наличии активной ссылки на сайт «КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ».
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при указании источника и автора публикации.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх