Помост

Вопросы веры

Ферраро флорентийская уния

Споры о Чистилище на Ферраро-Флорентийском соборе

Сегодня, в день памяти святителя Марка Эфесского (†1445), последнего великого богослова Византийской империи, главного участника и апологета Православия на печально знаменитом Ферраро-Флорентийском соборе (1438-1439), мы публикуем небольшой очерк, вводящий в проблематику православно-латинских споров о Чистилище и загробной жизни, разгоревшихся в 1438 году в итальянском городе Феррара.

Чистилище. Латинский горельеф

Purgatorium: от «очистительного огня» к месту мучений

Слово «чистилище» давным-давно вошло в наш лексикон: со школьной скамьи мы помним «Божественную комедию» Данте, вторая часть которой посвящена скрупулезному, почти что географическому описанию Чистилища. В той или иной форме упоминание о Чистилище можно найти не только у западных, но даже у наших классиков — Жуковского, Гоголя, Лермонтова, Достоевского, Чехова и даже Маяковского. Причем, если у литераторов это слово используется подчас в юмористическом или мифологическом смысле, то для славянских народов, населявших западные рубежи Российской Империи, оно получило вполне конкретное религиозное наполнение уже в Синодальный период.

Однако, несмотря на столь широкое проникновение понятия «чистилища» в нашу речь и современную культуру, Православная Церковь принципиально отвергает существование особого промежуточного между Адом и Раем места, в котором души умерших «средних» христиан временно мучаются в т.н. «очистительном огне».

Интересно, что сам латинский термин «Purgatorium» («Чистилище»), несмотря на декларируемую католиками древность, появился не ранее конца XII века. До этого, по мнению известного историка Средневековья Жака ЛеГоффа, слово «Purgatorium» вообще отсутствовало в латинском языке как существительное и употреблялось исключительно в качестве прилагательного в связке со словом «ignis» («огонь» — лат.), так что понятие «очистительного огня» (ignis purgatorius) во всех смыслах первично по отношению к понятию «Чистилища» (Purgatorium) как места мучений. Лишь в 1254 году особой буллой папы Иннокентия IV «Чистилище» было официально признано. А через 20 лет, на печально известном Лионском соборе, богословие Чистилища, хоть и в расплывчатых формулировках, было закреплено соборно — правда, более для самих латинян, нежели для греков, которые отвергли этот лжесобор при первой возможности.

В этом смысле первое по-настоящему обстоятельное и честное обсуждение данной латинской доктрины состоялось лишь в 1438 году на Ферраро-Флорентийском соборе, призванном уврачевать многовековую рану разделения западных и восточных христиан. К сожалению, данная попытка провалилась, поскольку главные идеологи собора — Византийский Император Иоанн VIII и Римский папа Евгений IV — преследовали совсем другие, а именно политические цели.

Ферраро-Флорентийский собор: политика превыше всего

Император Ромеев Иоанн VIII. Фреска Беноццо Гоццоли в Капелле Волхвов, Флоренция

К началу XV века некогда огромная Византийская империя съёжилась до размеров Константинополя, нескольких островов в Эгейском море и Морейского деспотата. Почти все земли Империи была завоеваны ее могущественными соседями-османами. Западный мир не спешил помогать «восточным схизматикам» в решении их государственных проблем. И последние Палеологи прекрасно понимали, что рассчитывать на подобную помощь они могут лишь в том случае, если достигнут единения в вере с Римским папой и западными королями. Напомним, что евхаристическое общение Рима и Константинополя прекратилось ещё в XI веке: в самом его начале римские папы добавили Filioque в Символ веры, а в 1054 году разразилась «Великая схизма». Простой народ вполне оправданно не доверял латинянам — ведь именно они нанесли решающий удар в спину Империи, когда участники благословленного Римским папой IV Крестового похода вместо Святой Земли отправились к берегам Босфора и штурмом взяли, а затем и начисто разграбили Константинополь. Михаил Палеолог, чудом отвоевавший Царьград в 1261 году, уже в 1274 году сделал всё для того, чтобы ромеи вошли в евхаристическое общение с Римом. Именно тогда в Лионе была заключена вышеупомянутая позорная уния, с противниками которой Император Михаил расправился особенно жестоко. Так что именно с XIII века у духовенства и мирян появилось чёткое представление о том, чем на деле оборачивается военная помощь «западных братьев», равно как и богословские диспуты с ними.

В XV веке у пап в Риме дела шли также не самым лучшим образом: латинские епископы, оппозиционно настроенные по отношению к папству, собрали собор в Базеле, который провозгласили Вселенским и более авторитетным, чем папский. Тогдашний Римский понтифик Евгений IV попытался его закрыть, но на стороне отцов Базельского собора оказалось большинство европейских монархов, включая немецкого императора Сигизмунда. В 1433 году базельские послы начали переговоры с греками об участии последних в своем соборе, пообещав помощь западных государей, и папа Евгений, также желавший проведения совместного с греками собора, но у себя, а не в Базеле, пошёл на известные уступки.

После долгих колебаний Император Иоанн VIII склонился на сторону папы и с многочисленной делегацией отправился в Италию. Более подробно обо всех перипетиях злосчастного собора и царивших на нем интригах можно прочитать в воспоминаниях непосредственного участника собора архидиакона Сильвестра Сиропула.

Доводы латинян к существованию очистительного огня и Чистилища

Данте Алигьери на фоне Чистилища. Фреска

Целых 4 месяца после приезда в Феррару греки не могли договориться о том, какой пункт разделения с латинянами обсудить вначале. Иоанн VIII желал заключения Унии в туманных формулировках и потому как огня боялся дискуссий о Filioque и папском примате. Латинское учение о Чистилище было практически незнакомо ромеям. Рассудив, что этот вопрос «наиболее легок», Император благословил начать споры именно с него. На 4-м заседании смешанной комиссии святитель Марк попросил латинян изложить их учение о Чистилище, и уже на следующем заседании кардинал Джулиано Цезарини прочитал доклад о загробной участи «средних». Вкратце учение латинян о Чистилище и загробной жизни сводится к следующему:

  • Души грешников, умерших в смертном или хотя бы прародительском грехе, немедленно идут в ад, откуда невозможно выбраться.
  • Души праведников по смерти немедленно восхищаются на небо, где находятся с теми, кто очистился, «или еще пребывая в своих телах, или совлекшись их».
  • «Средние», т.е. те, кто не успел при жизни очиститься от незначительных грехов, очищаются от них после смерти и через какое-то время восходят на небо: «Если истинно кающиеся отошли из этой жизни в любви к Богу, прежде чем успели достойными плодами удовлетворить за свои согрешения или проступки, их души очищаются после смерти (post mortem purgantur) очистительными страданиями. Но для освобождения их от этих страданий способствует им та помощь, которая оказывается им со стороны верных живых, как-то: молитвы, литургии, милостыня и прочие дела благочестия».

Обосновать латинское учение Цезарини пытался следующими положениями:

1. Церковь всегда молилась и молится за усопших. Священное Писание свидетельствует о том, что эта молитва не может быть напрасной. Так, во 2-й Маккавейской книге рассказано, как Иуда Маккавей «принёс за умерших умилостивительную жертву», чтобы те «разрешились от греха» (2Макк., 12:45). И, говоря о грехе хулы на Духа Святого, Спаситель засвидетельствовал, что «если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф., 12:32). А значит, есть такие грехи, которые могут быть разрешены и после смерти. При этом, по мысли латинян, «нет нужды молиться за тех, которые находятся в раю, ибо они не имеют никакой нужды в этом, ни за тех, которые в аду, так как они не могут освободиться или очиститься от грехов». Следовательно, должно существовать некое отличное от Рая и Ада место, где молитвы Церкви имеют силу.

2. В этом месте действует вещественный очистительный огонь, о котором якобы пишет апостол Павел: «Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, — каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня» (1Кор., 3:12–15).

3. То, что речь идёт именно об очистительном огне, подтверждается авторитетом ряда отцов, и в первую очередь, блаженного Августина: «Прохождением через тот огонь, о котором говорит Апостол: “спасется, но так, как бы из огня”, не тягчайшие, но меньшие грехи очищаются». А также святителя Григория Нисского, пишущего, вообще говоря, об апокатастасисе: «И как те, которые огнем очищают золото от примешавшегося к нему материала, растапливают огнем не только поддельные элементы, не по необходимости расплавляют и чистое вместе с негодным, и когда то истребится, остается золото; и, как очистительным огнем уничтожается негодная материя, так точно необходимо, чтобы и душа, которая соединилась со скверной, была бы в огне до тех пор, пока совершенно не истребятся огнем внесенная скверна, нечистота и негодность».

4. В существование чистилища Римская Церковь верила чуть ли не с апостольских времён: «эту веру (в существование чистилища — Прим. А.П.) непоколебленной от самых начал и до сего дня всегда она (Римская Церковь — Прим. А.П.) возвещала и учила», причем Восточная Церковь этой вере якобы никогда не противилась.

Опровержение латинской доктрины святителем Марком Эфесским

Cвятитель Марк Эфесский

В ответ на доклад латинян святитель Марк Эфесский — и по авторитету, и по занимаемой им кафедре являвшийся главой греческих богословов — подготовил свое «Первое слово об очистительном огне», которое вместе с записями митрополита Виссариона Никейского легло в основу ответного доклада греков, прочитанного Никейским митрополитом 14 июня 1438 года.

Заметим, что первые богословские споры в Ферраре проходили в весьма дружелюбной обстановке. Греки не испытывали давления ни со стороны католиков, ни со стороны собственного Императора, милостиво разрешившего спорить с латинянами «в полемическом ключе».

Тезисно ответы святителя Марка на доводы латинян можно представить следующим образом:

1. Православная Церковь действительно всегда молилась и молится об упокоении душ усопших христиан. Но действие церковных молитв, милостынь и литургий за умерших состоит в том, чтобы ослабить вечные муки либо целиком вывести душу из ада, как и говорится в каноне об усопших прп. Феодора Студита: «Огня приснопалящаго и тьмы несветимыя, скрежета зубнаго и червия безконечно мучащаго и всякаго мучения избави, Спасе наш, вся верно умершия». Более того, молитвы Церкви могут принести пользу и приносят её даже умершим в смертных грехах, чему доказательством многочисленные случаи, описанные в патериках, как например, известная история о преподобном Макарии Великом и черепе мучимого в аду египетского жреца, который по молитвам святого имел послабление в мучении.

Если говорить о жертвоприношении Иуды Маккавея (См.: 2Макк., 12), то оно, с точки зрения латинян, должно было быть совершенно бессмысленным, т.к. Иуда молился за тех, кто по смерти был уличён в идолопоклонстве — смертном грехе, низводящем душу в ад, но никак не в Чистилище. А, значит, либо действенны молитвы Церкви для находящихся в аду (что согласно православному и противно латинскому учению), либо в Чистилище могут оказаться те, кто имел нераскаянные смертные грехи, что также противно латинскому учению, ибо в соответствии с ним таковые по смерти идут в ад.

2. Что подразумевает святой Павел под огнём, который «испытает дело каждого, каково оно есть»? Апостол «назвал его не очистительным, а испытательным. Затем, он возвестил, что через него должны пройти также добрые и честные дела, а таковые, ясно, что не нуждаются ни в каком очищении». Само испытание этим огнём произойдёт в день Страшного Суда, после которого места очищению, очевидно, не будет. Вообще 1-е послание к Коринфянам посвящено согрешившему христианскому учителю, который вступил в противоестественную связь со своей мачехой. Следовательно, те дела, о которых писал апостол Павел и которым надлежало сгореть в том огне, — вовсе не легкие и малейшие, но относящиеся к смертным грехам, а значит, приводящие совершившего их человека в ад, но никак не в Чистилище. По Златоусту, истинный смысл апостольского изречения состоит в том, что в испытательном огне сгорят все злые дела грешников, но сами они не будут уничтожены, как их дела, т.е. сохранятся и выживут для худшего — вечного огня: «Выражение, что грешник “спасется якоже огнем”, означает, что он пребудет мучимый в огне и не уничтожится вместе со своими злыми делами и душевным злым устроением». Важно отметить, что Златоуст, названный святым Марком «Павловыми устами», как никто другой проник в смысл писаний апостола, ибо, согласно известному видению святого Прокла, сам Павел внушил ему толкования на свои послания. А значит,

3. Авторитет блаженного Августина в толковании Павловых посланий менее значим, чем авторитет святителя Иоанна Златоуста: «Видите ли, как поверхностно касаются смысла ваши учители, и как они не вникают в смысл его, как вникают, например, Златоязычный Иоанн и тот Богослов и прочие всемирные светила Церкви». И действительно: с сожалением приходится признать, что многие заблуждения и даже ереси Римской церкви проистекают из теологуменов западных отцов — и в первую очередь, блаженного Августина.

Приведённые слова святого Григория Нисского относятся и вовсе к апокатастасису: «Что же касается приведённых после сего слов блаженного Григория Нисского, то лучше было бы предать их молчанию и отнюдь не принуждать нас, ради своей защиты, явно выносить их в середину. Ибо учитель этот видится явно соглашающимся с догматами оригенистов». Лишь после настойчивых просьб латинян святому Марку пришлось весьма тактично «приоткрыть грех отца», ведь в своем «Катехизическом слове» святитель Григорий ясно пишет о конце мучений: «Когда после долгого периода времени зло будет отделено от естества, с которым ныне смешано и вместе возросло, и когда произойдет восстановление в древнее состояние тех, которые ныне погрязли во зле, тогда будет единогласное благодарение от всей твари, как от тех, которые страдали в очищении, так и от тех, которые отнюдь не нуждались в очищении».

4. Догмат о чистилище был нов даже для самих католиков, поэтому Православная Церковь ничего о нём не говорила.

Архимандрит Амвросий (Погодин) замечает, что «учение о чистилище является весьма поздним, принадлежащим преимущественно Фоме Аквинату и Бонавентуре… По признанию латинских богословов, оно было сформулировано как официальное учение Римской церкви только на Флорентийском и Тридентском соборах, причём последний, хотя и утвердил догмат о чистилище, однако дал распоряжение, чтобы в проповедях об этом догмате говорилось лишь в общих чертах, не входя ни в коем случае в детали, — настолько этот догмат был зыбким». Иными словами, ни о какой «древности» на тот момент этого догмата, тем более, о том, что он «подтверждается авторитетом святой Римской Церкви, наученной и наставленной блаженными апостолами Петром и Павлом и прочими преподобными иерархами», не могло быть и речи. Заметим, что в современной «New Catholic encyclopedia» авторитет чистилища утверждается униональными соборами в Лионе (1274) и Флоренции, причём говорится о том, что оба они выразили общую веру Востока и Запада. Иными словами, получается порочный логический круг: древность веры в чистилище подтверждается оросами соборов, которые должны были эту веру доказать.

Другие аргументы против «очистительного огня»

Вскоре после прочитанного Виссарионом доклада кардинал Торквемада подготовил свои «Ответные тезисы». Не сумев возразить ни по одному из приведенных греками пунктов, испанец наполнил своё выступление эмоциональными репликами и не относящимися к делу философическими рассуждениями. Ни одного нового аргумента в пользу существования Чистилища им приведено не было. В ответ святитель Марк написал «Второе слово об очистительном огне», а спустя некоторое время «Ответ на последующие вопросы латинян» и «10 аргументов против существования чистилищного огня», в которых не только ответил на латинские умопостроения, но и по возможности чётко сформулировал учение Православной Церкви о загробной жизни, рассказав о неполноте блаженства святых до Страшного Суда, участи нераскаянных грешников, епитимьях и многом-многом другом.

Полный перечень аргументов святителя Марка слишком обширен для данной работы, и потому мы приводим лишь наиболее интересные из них:

  • Бесплотные души не могут быть палимы вещественным огнём;
  • Если бы все проходили сквозь очистительный огонь, то и очищались бы в равной мере, а значит, и наследовали одни и те же райские обители, против чего свидетельствует Священное Писание.
  • «Малое зло в тех, которые были праведными в великих делах, не приведет к навлечению наказания благодаря тому, что лучшие дела побеждают».
  • «Назвавшего брата “рака” (т.е. безумцем) Господь в Евангелии отсылает не в чистилище, но в геенну, и учит, что даже за праздное слово мы будем должны дать ответ во время Суда, а не очищаться огнём».

Учение святителя Марка о загробной жизни

Страшный Суд. Икона Наконец остановимся на положительном учении святителя Марка, в котором он раскрывает воззрения Церкви на загробную жизнь, блаженства праведников и мучения грешников.

В финальном Акте Унии отражена вера латинян в то, что праведники уже сейчас в полноте наслаждаются благами Небесного Царства и, более того, «ясно созерцают Бога в Трех Лицах, созерцают Таким, Какой Он есть», что, заметим, представляется совершенно невозможным с точки зрения православного учения о различении Божественной сущности и энергии. Святитель Марк писал: «Ни праведные еще не восприняли полностью свой удел и оное блаженное состояние, к которому они себя здесь уготовали через дела, ни грешные после смерти не были отведены в вечное наказание, в котором будут вечно мучиться; но и то и другое необходимо должно быть после последнего того Дня Суда и воскресения всех». При этом праведники «пребывают во всякой радости и веселии, ожидая уже и только лишь не имея еще в руках обетованное им Царство и неизреченные блага; а вторые, напротив, пребывают во всякой тесноте и безутешном страдании, как некие осужденные, ожидающие приговора Судьи и предвидящие оные мучения. И ни первые не восприняли еще наследие Царства и тех благ, “ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша” (1Кор., 2:9), ни вторые еще не преданы вечным мукам и горению в негаснущем огне».

Объясняется это тем, что лишь с телом возможно полное блаженство или мучение: «Ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить , что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2Кор., 5:10), поскольку до воскресения праведники и грешники «как бы рассечены на две части и не имеют тела».

О душах тех, кто находится в «среднем моральном состоянии» и кого латиняне отправляют в мифологическое Чистилище, святой Марк писал: «Мы утверждаем, что то состояние, которому ныне подвергаются те средние, — мучительно: то ли это стыд и угрызение совести, то ли раскаяние, то ли заключение и мрак, то ли страх и неизвестность будущего, или же это только лишение созерцания Бога соответственно прегрешениям, совершенных ими». При этом церковные молитвы полезны всем находящимся в аду, ибо «на всех простираются бывающие от них (т.е. молитв — прим. А.П.) значение и польза: в отношении грешников и заключенных в аду — дабы они получили, если и не совершенное освобождение, то хотя бы некое малое облегчение».

После Второго пришествия Иисуса Христа состоится Страшный Суд, на котором сгорят все злые дела грешников, сотворенные от начала мира, появится новое небо и новая земля. Сами же грешники останутся в живых («спасутся, но так, как бы из огня»). Души грешников и праведников соединятся с новыми телами и отправятся в Рай и Геенну, которых до Страшного Суда, в строгом смысле, нет (иначе зачем Господу говорить на Суде праведникам: «Приидите, наследуйте уготованное вам Царство!»?). При этом грешники и праведники по-разному воспримут одну и ту же благодать Божию, явленную им как огонь. Первые испытают на себе палящую силу огня, вторые — просвещающую. Именно об этом разделении огня на палящий и освещающий компонент, по мысли святого Марка, говорил святитель Василий Великий в своих толкованиях на 28-й, 49-й и 98-й псалмы: «Огонь, уготованный для мучения диаволу и аггелам его, рассекается гласом Господа, дабы за сим в нем было две силы: одна попаляющая, а другая просвещающая; мучащая и карательная сила того огня сохранена для достойных мучения; а просвещающая и осиявающая предназначена для озарения ликующих. Итак, для того глас Господа, рассецающего и разделяющего пламень огня, чтобы мрачная часть его была огнем мучения, а не опаляющая пребыла светом наслаждения».

***

Собственно на этом обсуждение Чистилища и закончилось. Кардиналам было нечего возразить на неопровержимые доводы святого Марка, но и признавать свою неправоту они не желали. Месяц бездействия сменялся месяцем бездействия. Император Иоанн VIII безрезультатно ждал отцов Базельского собора и Западных государей, собрать которых ему пообещал папа Евгений. Никто из них так и не приехал. Феррарский собор зашёл в тупик.

Однако стараниями папы и Императора 8 октября 1438 года переговоры возобновились. Кардинал Цезарини спросил греков: «Что вы желаете, чтобы мы сделали?» Святитель Марк ответил, чтобы латиняне убрали из Символа недозволительную добавку Filioque. Но это уже совсем другая история.

Этот день в истории: 5 июля 1439 года подписана христианская Флорентийская уния

5 июля 1439 года во Флоренции на XVII Вселенском Соборе папой римским Евгением IV, византийским императором Иоанном VIII Палеологом и 33-мя православными иерархами была подписана так называемая Флорентийская уния. Этот акт провозглашал объединении Православной и Католической церквей при главенстве Рима.

На следующий день 6 июля папа в главном Флорентийском соборе необыкновенно торжественно служил обедню. При огромном стечении народа папа благословлял императора, епископов, сановников. Слезы радости блестели в его глазах, когда, по его приказу, громогласно с амвона читалась хартия Флорентийской унии — соединения католической и православной церквей. Хотя на самом деле дела обстояли вовсе не так уж и радостно.

Византия тогда доживала свои последние дни — почти все владения ее попали уже в руки турок. Лишь сама столица с небольшой областью оставалась еще во власти императора. Время Византии заканчивалось, и лишь одна надежда поддерживала императора — надежда на Западную Европу. Подписывая унию, Иоанн надеялся при поддержке папы вернуть время крестовых походов. С помощью объединенной армии европейских католических стран он рассчитывал разгромить турок, и вернуть былое величие своей империи.

Свой интерес преследовал и Рим. С помощью новой унии папа рассчитывал укрепить авторитет Ватикана, который на тот момент сильно пошатнулся из-за раскола в Западной Церкви. В Европе уже вовсю взросли семена ереси, посеянные британцем Джоном Виклифом, который призвал к сносу всей папской системы и секуляризации церковных земель. Уже были сожжены на кострах Ян Гус и Иероним Пражский, а их последователи как раз вели гуситские войны, объявив католический Рим своим главным врагом. Уже на европейском горизонте отчетливо маячила надвигающаяся Реформация, которая вскоре ввергнет континент в пучину раскола и религиозных войн. И папа Евгений надеялся остановить все это с помощью объединения христианских церквей.

Под давлением императора унию подписали все греческие епископы, присутствовавшие на соборе, кроме Марка Эфесского и патриарха константинопольского Иосифа, который к тому времени умер. По возвращении в Константинополь большинство православных иерархов, которые согласились на унию во Флоренции, отказались от нее, заявив, что их насильно принудили к соглашению с латинянами. Греческое духовенство и народ пришли в раздражение, узнав об унии. Униатов считали за еретиков. Вокруг Марка Эфесского сгруппировались все защитники православия. Патриархи Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский составили в 1443 году в Иерусалиме собор, на котором произнесли отлучение на всех приверженцев унии.

Отдельного разговора заслуживает русская церковь, которую в первой половине XV столетия так же сотрясали смуты и неурядицы. Начались они еще при Дмитрии Донском и митрополите Алексее. Литовский князь Ольгерд не мог потерпеть, чтобы его православные подданные подчинялись московскому митрополиту, тогда как Литва была в постоянной вражде с Москвой. В итоге он сумел добиться того, что для юго-западной Руси, подвластной тогда Литве, константинопольский патриарх поставил отдельного от Москвы митрополита Киприана. Так православная русская церковь поделилась на две митрополии: киевскую и московскую. Они то соединялись, то вновь разделялись. Митрополиты присылались из Византия и родом были обыкновенно греки. Последним московским митрополитом из греков был Исидор.

Собственно, Исидор и стал последним как раз потому, что подписал акт во Флоренции. Русское духовенство и великий князь Василий II Темный отказались признавать Флорентийскую унию, в результате чего Исидор был низложен. Вместе с его низложением канула в лету и сама практика назначения греков на русский митрополичий престол. В самой Византии в 1450 году произошло повторное осуждение восточными патриархами Флорентийской унии на соборе в Константинополе. Тогда же был низложен патриарх Константинопольский Григорий Мамма, являвшийся униатом, и возведен на патриарший престол православный Афанасий.

Таким образом, вся Православная церковь в итоге отказалась признавать верховенство Ватикана, а русская церковь с того момента пошла по совершенно самостоятельному пути. Падение Византии поставило окончательную точку во всей этой истории. После того как в 1453 году Константинополь был взят турками, о Флорентийской унии просто перестали вспоминать.

С самого начала раскола единой Христианской церкви и католики, и православные христиане не оставляют мыслей об её объединении. Под влиянием различных обстоятельств множественные попытки сближения западных и восточных единоверцев заканчивались неудачами. Самые значительные последствия имела уния, подписанная в 1439 г. участниками XVII Вселенского собора.

Ферраро-Флорентийский собор

Подписание Флорентийской церковной унии в западной церкви считается одним из величайших достижений западного богословия. Православные христиане считают её огромной ошибкой высшего духовенства Восточной Церкви.

Флорентийская уния — соглашение между Восточной и Западной христианскими церквями

Исторические условия

К началу XV в. в христианском мире сложились серьёзные предпосылки для объединения христиан в лоне единой Христианской церкви. К ним относятся следующие события:

  1. Ситуация в Византийской империи к этому времени была близка к катастрофе. Под властью императора остался только столичный регион некогда самого влиятельного государства средневековой Европы. Остальная территория была занята османами, которые сделали центром своих земель древний Адрианополь.
  2. В Европе светские государи во главе с императором Священной Римской империи Сигизмундом предпринимали попытки ограничить власть римского епископа. В 1431 г. в Базеле был созван церковный собор, подтвердивший решение собора в Констанце, который ограничивал власть Папы советом высших католических иерархов, отменял некоторые поборы в его пользу.
    Папа Евгений IV несколько раз постановлял распустить собрание в Базеле, но затем отменял своё решение. При этом обе стороны предпринимали попытки укрепить свои позиции за счёт переговоров об объединении с греческой православной церковью. Известно, что делегация греков, членом которой был будущий московский митрополит Исидор, находилась некоторое время в Базеле.
  3. В восточнославянских землях после смерти московского князя Василия Дмитриевича развязалась междоусобная война между его сыном Василием и братом Юрием Звенигородским.
    Ослабленные враждой княжества подвергались набегам татар, стремящихся восстановить влияние на Русь. На этом фоне долгое время русская митрополия не имела главы, так как после смерти Фотия, Василий не спешил с предложением кандидатуры на этот пост для одобрения Константинопольским патриархом, а глава Восточной Церкви был занят подготовкой к переговорам с католиками.
    Во второй половине 30-х гг. на поместном соборе в Москве русские архиереи выбрали Иону Рязанского митрополитом. Он отправился в Константинополь для подтверждения, но патриарх Иосиф уже утвердил на эту должность своего ученика Исидора, который сыграл важную роль в подписании Флорентийской унии.

Цели сторон

Представители Западной и Восточной христианских церквей ставили перед участниками собора чёткую цель, состоящую в согласовании вопросов, которые были связаны с разницей в догматическом учении. Приход к единому мнению позволил бы собравшимся достигнуть личным целей.

Флорентийский собор

  1. Император Иоанн VIII стремился получить помощь западных христиан в борьбе с османами.
  2. Патриарх Иосиф, помимо защиты Отечества, надеялся доказать католикам ошибочность их догматов и истинность православного учения.
  3. Папа Евгений IV стремился к распространению влияния римского епископа на все христианские конфессии.
  4. Объединение христианской Церкви укрепило бы позиции Папы по отношению к собранию в Базеле.

Участники

Ферраро-Флорентийский собор имел статус Вселенского съезда. Православная делегация состояла из 700 представителей восточных христианских епархии. Среди них выделялись следующие священнослужители:

  1. Митрополит Киевский и Всея Руси Исидор — один из самых образованных богословов своего времени, который последовательно отстаивал идею единения с католиками.
  2. Марк Эфесский — представитель Иерусалимского патриарха, яростно отстаивающий основы и устои православия.
  3. Виссарион Никейский — представитель Александрийской епархии, выступающий за подписание унии с католиками ради спасения Византийской империи.

Помимо богословов, имеющих церковный сан, в восточной делегации участвовали светские философы:

  • Георгий Гемист Плифон;
  • Георгий Схоларий;
  • Георгий Амирутц.

Большая часть православных делегатов не обладала достаточной подготовкой в области богословия и риторики для ведения успешных догматических дискуссий.

Более малочисленная римская делегация состояла из самых образованных католических богословов, главой которых являлся кардинал Джулиано Чезарини — известный дипломатический деятель. Основную полемику вели монахи Доминиканского ордена:

  • Андрей Хрисоберг, архиепископ Родосский;
  • Иоанн Черногорский, представляющий Ломбардию;
  • Иоанн де Торквемада — испанский епископ, сыгравший важную роль в борьбе с гуситским движением.

Евгений IV, являющийся инициатором созыва собора, также хорошо разбирался в вопросах богословия.

Ход собора

Частью подготовки к Собору являлось назначение на ключевые церковные должности в Восточной Церкви священнослужителей, выступающих за переговоры с римским епископом. Ключевой фигурой являлся митрополит Исидор, который был назначен в 1436 г. главой Киевской митрополии. Иосиф II и Иоанн VIII рассчитывали на то, что самая большая православная митрополия предоставит большое количество людей и материальных средств.

Исидор в сопровождении русских священнослужителей прибыл в Феррару в августе 1438 г., когда византийская часть делегации уже полгода вела предварительные консультации. Активная работа началась только в конце октября. К этому времени византийцам стало понятно, что европейские монархии отказались от участия в соборе, а обещанное католиками денежное довольствие выделяется в недостаточном объёме.

В соборе Санта-Мария-дель-Фьоре была подписана Флорентийская уния

В начале 1439 г. делегаты переехали во Флоренцию, которая находилась в подчинении Папы Римского. Здесь понтифик смог пополнить свою казну, получив в её виде рычаг давления на несговорчивых православных священников. Под давлением со стороны католиков и императора Иоанна восточные архиереи пошли на уступки в основных догматических вопросах.

Важно! Итоговый документ был подписан 5 июля 1439 г. Он был подписан всеми восточными делегатами, кроме почившего патриарха Иосифа II и блаженного Марка Эфесского, считающего достигнутые договорённости предательством по отношению к истинной православной Вере.

Активно поддержали подписание унии митрополит киевский Исидор и Виссарион Никейский, которые считали, что объединение с католиками на любых условиях — единственный шанс спасения Византии. По свидетельству современников подписи большинства членов Восточной церкви были получены в результате подкупа и угроз.

Делегаты из русских княжеств и Византии покинули Флоренцию через месяц после подписания итогового заявления.

Интересно! не увидев на итоговом документе подписи Марка Эфесского, Евгений IV посчитал неудачной всю проделанную работу.

Спорные вопросы и их решение

Ферраро-Флорентийский собор проводился для согласования спорных догматических вопросов. К ним относятся следующие дискуссии:

  1. Вопрос об исхождении Святого духа был одним из центральных в догматическом споре католиков и православных христиан. Камнем преткновения стала формулировка христианского Символа Веры, в который западная церковь хотела добавить слова об исхождении Святого духа и от Отца, и от Сына.
    По итогам дискуссии приверженцы греческой веры признали, что формулировка «от Отца, и от Сына» равнозначна принятой в православии » от Отца через Сына».
  2. Под давлением католиков представители Восточной церкви приняли учение о существовании Чистилища, которое обосновали существованием в греческой церкви традиции молится об усопших, что помогает душам достигнуть Царства Небесного.
  3. Греки также приняли традицию принятия причастия телом (пресным хлебом) и кровью (вином) Христовым.
  4. Важнейшей уступкой православия являлось признание римского епископа главой всех христиан.

Подписание Флорентийской унии 1439 года

Взамен на согласие уступить в основных вопросах за восточными священниками оставили право вести службу по православным канонам, а белое духовенство имело право вступать в брачные отношения.

Итоги собора

Ферраро-Флорентийский собор и подписанная по его итогам уния между православными христианами и католиками оказали большое влияние на политическую и церковную жизнь средневековой Европы и Руси. Но цели, которые ставили перед собой его инициаторы и участники так и не были достигнуты.

Отношение европейского общества

В странах Западной Европы подписание унии не вызвало бурной реакции, так как продолжалось противостояние Римского Папы и Базельского собора. В Польше и Литовском княжестве, где часть населения исповедовала православие и через которые возвращался на Русь митрополит Исидор, получивший за заслуги при подписании унии сан кардинала, отношение к провозглашенному объединению христианского мира было более лояльным.

Простое население доброжелательно встретило Исидора, но правители этих государств не оказали ему поддержки, так как поддерживали Базельский собор и избранного на нём Папу Феликса V.

Политическая борьба внутри католической церкви, которая велась при участии европейских светских правителей, ослабила эффект от подписания унии. При этом Западная католическая церковь по сегодняшний день считает этот документ действующим и часто ссылается на его текст в дискуссиях с православными христианами.

Византия

На родине членов византийской делегации, подписавших унию, соотечественники обвинили в предательстве. Недовольные Флорентийский событиями священнослужители объединились вокруг Марка Эфесского. Ортодоксальные священники отказывались вести службы совместно с униатами. На церковных соборах 1443 и 1450 годов униатов отлучили от церкви.

Это привело к массовому отказу греческих священников, участвовавших во флорентийских событиях, от своего согласия, которое, по их словам, было дано под давлением.

Следует отметить, что византийские правители вплоть до завоевания османами Константинополя в 1453 г. оставались сторонниками унии. В 1452 г. император и патриарх Афанасий подтвердили приверженность Флорентийский договоренностям, и в декабре провели в главном храме столицы первую униатскую службу.

Интересно! Евгений IV в соответствии с договором послал войска для защиты Византии от турок. В 1448 г. крестоносцы потерпели поражение от мощной османской армии, и судьба Византии была практически предрешена. «Второй Рим» пал 29 мая 1453 г.

События в России

О роли митрополита Исидора в подписании унии с католиками в Москве знали ещё до его прибытия. Глава митрополии вернулся в Москву в марте 1441 г. Въехал он в русскую столицу под католических крестом, и первая служба была проведена им по униатскому канону. Великого князя и высших русских архиереев привела в замешательство активная деятельность Исидора.

«Флорентийская уния в историко-политическом и религиозном контексте»

25 июня 2019 года в Москве запланирована Международная конференция на тему: «Флорентийская уния в историко-политическом и религиозном контексте», сообщил «Русской народной линии» Центр свт.Василия Великого. Мероприятие приурочено к 580-летию заключения религиозной унии (соглашения о единстве веры) между католическим Западом и православным Востоком в 1439 году.

Организаторы — факультет истории, политологии и права Московского государственного областного университета (МГОУ) и Аналитический центр святителя Василия Великого.

Цель конференции — осмысление причин и последствий Флорентийской унии в контексте современных политических и религиозных процессов, в т. ч. взаимоотношений Православной Церкви и Ватикана.

Для участия приглашаются учёные, преподаватели вузов, аспиранты, студенты, представители религиозных объединений и общественных организаций и все заинтересованные лица.

На конференции будет представлен тематический номер журнала «Вестник МГОУ. Серия: История и политические науки», посвящённый теме «Москва — Константинополь: новый церковный раскол в исторической ретроспективе. К 580-летию трагедии Ферраро-Флорентийской унии».

Вопросы для рассмотрения:

1. Уния как форма религиозно-политической экспансии Запада. Флорентийская уния и её последствия для Руси и других православных стран.

2. Политический контекст заключения Флорентийской унии. Царство Ромеев (Византия) и Православие в XV в.: допустимо ли давление на Церковь для решения государственных задач?

3. Догматические, церковно-канонические и обрядовые аспекты унии.

4. Святитель Марк Эфесский и православное сопротивление унии. Церковное осуждение унии на соборах 1443 и 1484 гг.

5. Митрополит Исидор и попытка насаждения унии на Руси. Автокефалия Русской Православной Церкви и формулирование идеи «Москва — Третий Рим» в историческом контексте унии.

6. Вопросы источниковедения Флорентийской унии. Униатская и антиуниатская литература. Актуальность перевода корпуса антиуниатских текстов (Иоанн Евгеник, свт. Геннадий Схоларий, Амируцис).

7. Оценка Флорентийской унии в современной исторической науке, православной и римо-католической мысли.

8. Униатство в современных религиозно-политических процессах, его роль в событиях на Украине.

Место проведения: Москва, ул. Радио, д.10а, ауд.78.

Время проведения: 11.00 — 18.00 (регистрация участников с 10.00)

Для участия в конференции необходимо до 24 июня подать заявку по электронной почте logos@stbasil.center или по тел. +7 926 942-91-89.

Для участия с докладом необходимо до 17 июня подать заявку по прилагаемой форме.

Видеотрансляция конференции будет вестись на канале в сервисе «Ютуб».

ФОРМА ЗАЯВКИ НА ДОКЛАД

Сведения об авторе*

Ф.И.О.

Место работы / учёбы / служения

Должность

Учёное звание

Контакты (телефон, эл. почта)

Сведения о докладе

Название

Цель доклада

Рассматриваемая проблема (вопрос)

Ключевые слова и понятия доклада

Флорентийская уния (стр. 1 из 2)

Доклад по истории

Ученика 11 “В” класса

Деменкова Ильи.

Тема :

«Флорентийская уния»

Флорентийской унией называется договор, заключённый в 1439 году между православной и римско-католической церквями и формально объединивший их (подчинивший греко-православную церковь римско-католической). О необходимости воссоединения христианской церкви говорили еще задолго до церковного собора, на котором была заключена уния (Ферраро-Флорентийский собор), по этому поводу проводились многочисленные переговоры и съезды, но все они были бесплодны. Результат принес только Флорентийский собор. Почему же это произошло?

Дело в том, что в то время христианский мир как никогда нуждался в объединении: католическая Европа была ослаблена крестовыми походами, а православная подвергалась постоянной опасности со стороны восточных соседей (Русь – монголо-татар; Византия – турков). В таких условиях поддержка “братьев во Христе” очень сильно помогла бы и тем, и другим. Кроме того, постоянно ширились торговые и культурные связи стран, в которых были приняты разные направления христианства. Понятно, что для этих связей было бы очень полезно хотя бы формальное примирение церквей. Естественно, больше всего в возрождении единого христианства были заинтересованы византийские, греческие власти, которые не имели уже ни военной, ни экономической, ни даже дипломатической силы. Зато они имели сильных врагов.

В конце 1435 года было уже предрешено созвание так интересовавшего византийцев Феррарского собора. Греки начали готовиться к этому собору и не могли в ввиду этого оставить без внимания русскую митрополичью кафедру, так как Московская митрополия константинопольского патриарха была самой обширной, сильной и богатой из всех заграничных (таких, как Болгария). Русский митрополит был бы на таком посту для греков совсем нежелателен: как узкий националист, он мог воспротивился союзу с католиками и вовсе не явиться на собор. Поэтому московским митрополитом был назначен грек Исидор, считавший своими соотечественниками очень высоко образованным человеком, крупным философом, геополитиком практически… В русских летописях его называют “многим языкам сказителем”. В 1433 году он уже представлял Византию на переговорах об объединении церквей, проходивших на очередном церковном соборе, где добился значительных успехов. Назначая Исидора, византийские церковные и светские власти надеялись обеспечить участие Руси в деле объединения с католиками. Но эти надежды греков на Исидора нужно понимать не в том смысле, что в нем видели человека, готового предать православие. Греческие церковные власти представляли себе унию в совершенно другом виде: они надеялись, что им самим удастся вынудить католиков на уступки. В Исидоре ценили не готовность отречься от веры предков – напротив, этого-то от него не ожидали и не хотели – а высокую образованность и ораторское искусство, которая, как считали, поможет византийцам убедить католиков в своей правоте. Кроме того, византийская казна была практически пуста, и, назначив митрополитом соотечественника, греки могли надеяться на русские деньги, столь необходимые для будущего собора.

Национально-политическое самосознание Москвы к этому времени настолько возросло, что митрополит из греков считался для неё уже нежелательным. Среди русских начинала бродить мысль о том, чтобы не только избирать митрополита у себя дома, но и делать это независимо от Константинополя. Поэтому-то великий князь московский Василий Владимирович, узнав о том, что на его кафедру назначен грек, вначале не хотел даже пускать его в свои земли. Но потом он сменил гнев на милость, прослышав об учености Исидора и прочих его достоинствах. Будучи принят великим князем Василием как новый митрополит русской земли, Исидор стал тут же собираться на церковный собор. А для этого ему надо было сначала посвятить в свои планы князя. Естественно, князь сначала удивился диковинным замыслам церковников и рьяно отговаривал митрополита от каких бы то ни было уступок католикам–латинянам. Однако, доверяя учёному греку, князь предоставил ему действовать по своему усмотрению. Молва о том, что митрополит отправляется на доброе дело обращения латинян к правой вере была настолько сильна, что даже упрямых новгородцев она побудила уступить митрополиту Исидору те доходные статьи, которые они так долго не отдавали его предшественникам и существенно этим обеднить свой городской бюджет. Выехав 8 сентября 1437 года из Москвы и проехав через Новгород, Псков, Ригу, Германию и Альпы, митрополит Исидор со своей свитой прибыл 18 августа в итальянский город Феррару. Особенно пышно митрополита чествовали в Пскове, где, помимо роскошного пира, ему были преподнесены крупные денежные суммы , что объясняется, надо понимать, давними торговыми контактами Пскова с представителями католичества и существенные к ним симпатии. Таким образом, псковчан интересовала уния между христианскими церквами с коммерческой точки зрения. В Пскове Исидор устроил себе новый источник доходов, переведя этот город под своё прямое управление и отобрав его у новгородского архиепископа (с тем, чтобы самостоятельно собирать все церковные подати с этой земли и спокойно их прикарманивать)

На соборе ожидалось присутствие многих европейских монархов, но никто из низ не приехал. В январе 1939 года собор был перенесён во Флоренцию по экономическим причинам (в Ферраре кормили плохо).

Долгое время на соборе шли богословские споры, подкреплённые экономическими и военными аргументами; дебаты по поводу того, как надо объединяться и какая ветвь христианства станет доминирующей, но все они были бесплодны: каждая стороны ожидала уступок от другой. В конце концов, не видя перспектив, Римский папа предложил грекам крутую альтернативу: либо они к Пасхе принимают католичество полностью и без исключений, либо уезжают восвояси несолоно хлебавши. Было пущено в ход и золото. Несчастные греки заколебались. Каждого из них обрабатывали по отдельности, находя аргументы в пользу католичества, особенно важные для него и его метрополии. Под влиянием различных притеснений и постоянного давления на предложенную унию согласились все православные церковные иерархи, кроме епископа Марка. 5 июля 1439 года они скрепя сердце подписались под актом унии, где чёрным по белому было написано, что православная церковь входит в состав католической.

Митрополиту Исидору принадлежала в организации Флорентийского собора не какая-нибудь заурядная роль, напротив, он фактически был его инициатором. Он первый согласился на предложенные папой условия и первый поставил свою подпись на документе, закреплявшем унию. Именно Исидор склонил византийского императора в сторону подчинения Риму, пользуясь для этого доверием императора и своим громадным авторитетом. А о том, как он был велик, можно судить по тому, что Исидора пророчили в приемники скончавшемуся во время собора патриарху.

На Руси отношение к унии с самого начала было резко отрицательным. Так, сопровождавший Исидора на собор русский монах называет католиков “еретиками” (как это делалось и всегда), а греческих православных иерархов – отступниками и даже обвиняет во взяточничестве. А рязанского епископа Иону Исидор смог “убедить” подписать унию, только продержав его неделю в темнице. На Руси о заключении унии было известно еще до возвращения Исидора . В народе сформировалось к ней резко враждебное отношение. Вернувшись в Москву в сане католического кардинала, Исидор стал стремительно вводить католические обычаи : заменять православную символику католической (восьмиконечный православный крест на простой четырехконечный), поминать в молитвах римского Папу прежде константинопольского патриарха, проводить православные службы в костёлах и участвовать в их освящении. Не ожидавшие такого резкого поворота князь Василий и бояре некоторое время не предпринимали никаких действий. Но буквально через неделю Исидор был лишён должности главы русской церкви и заключён в монастырь. Его склоняли к отказу от унии, пугая страшной казнью, но Исидор был неподкупен. Конечно же, московский князь не посмел бы не то что казнить, но даже изгнать митрополита – ведь такие действия были бы прямым нарушением воли патриарха и самой настоящей ересью. Московское государство дорожило своими отношениями с Византией, которыые давали ему право называться “Третьим Римом” и не хотело их разрыва. С другой стороны, Москва стремилась к максимальной независимости от всех “старших братьев”. Вслед за татарским “царём” пришла очередь византийского. Исидор сам помог князю Василию, бежав из своей тюрьмы ночью на 15 сентября. Такой расклад всех устраивал, так что князь приказал не преследовать беглеца.

15 декабря 1448 года съезд русского духовенства, выражавшего общенациональное неприятие унии, уничтожавшей православие, избрал “митрополитом всей Руси” рязанского епископа Иону. Это было сделано против воли Константинопольского патриарха, который с тех пор уже не назначал глав русской церкви. Московские власти ожидали бурной реакции из Константинополя, вплоть до отлучения от церкви, но её не последовало. С тех пор в Византии еще несколько раз менялось отношение к унии, правители колебались между ортодоксальным православием и католичеством, но Москву это уже не волновало – она уже обладала собственной совершенно независимой от внешних сил, автокефальной церковью. Благодаря этой независимости московское православие довольно спокойно пережило скорый захват Византии турками и уничтожение этой “колыбели православия” . Она позволила главам русской православной церкви вскоре присвоить себе звание патриарха, а московским князьям – звание царей.

БИБЛИОГРАФИЯ:

1. Очерки о истории русской церкви. Москва, “Терра”, 1993 г.

2. Большая советская энциклопедия. Т. 27. Москва, “Советская

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх