Помост

Вопросы веры

Философия всеединства Соловьева

31. Философия Всеединства Владимира Сергеевича Соловьева

Его выдающийся вклад в развитие исторической мысли признавали ученые самых разных школ и направлений. Соловьев оставил огромное наследие — 300 произведений. Особенно богатством фактического материала поражает “История России с древнейших времен”, ее 29 томов регулярно, с 1851 по 1879 гг. выходили в свет. К 27 годам С.М. Соловьев защитил две диссертации и стал профессором. Вся его жизнь связана с Московским университетом.

Многие годы он возглавлял кафедру русской истории, избирался на должность декана историко-филологического факультета и ректора. В 1872 г. он стал действительным членом Российской Академии наук и возглавил Совет Московских Высших женских курсов. В 1870 г. — директор Оружейной палаты.

Одна из главных идей исторических сочинений С.М. Соловьева — представление об истории России как о едином, закономерно развивающемся процессе. Ученый не только ввел в научный оборот огромное количество архивных документов, но и по-новому представил многие стороны российской истории.

Учение о Всеединстве

В философии термином “онтология” обозначается учение о бытии, а “гносеология” – учение о познании. В философии Соловьева, как и в учении Гегеля, онтология и гносеология, бытие и познание неразделимы и опираются на единую основу.

Идея всеединства является центральной в философии Соловьева, поэтому всю его систему часто называют философией всеединства. Она оказалась для него столь значительной по многим причинам, одна из них – обостренно бережное отношение философа к культуре, стремление сохранить в ней все лучшее, добытое, не потерять, не утратить приобретенное.

По словам Н. Бердяева, было даже совсем непонятно, “почему такой воздушный, напочвенный, не земляной человек оправдывает все историческое, из почвы выросшее с землей связанное”. В философии всеединства речь шла о единении Бога и человека; идеальных и материальных начал; единого и множественного; рационального, эмпирического и религиозно-мистического знания; нравственности, науки, религии, эстетики.

«Все существует во всем» — такова самая общая формулировка принципа всеединства. Отталкиваясь от нее, Соловьев развивает целостную концепцию. Прежде всего, для него ясно, что данную формулировку не следует понимать буквально — все существует во всем лишь как тенденция, как закон. Всеединство — это гармония и согласованность всех частей Вселенной. Но абсолютное всеединство — это идеал, к которому мир лишь стремится. Абсолютное всеединство — это Бог, а мир — всеединство в состоянии становления.

Мир содержит божественный элемент (всеединство) как идею. Но без элемента божественного всеединства он не может существовать, ибо в этом случае рассыпался бы на изолированные и враждебные друг другу части. В. Зеньковский писал по этому поводу: «Для Соловьева, как и вообще для метафизики всеединства, мир единосущен Богу, начиная с Плотина вплоть до Николая Кузанского, а позже Шеллинга, идея «всеединства неуклонно ведет к этому утверждению единосущия Бога и мира».

Абсолютное, или божественное, всеединство есть абсолютная «единораздельная цельность бытия». Иначе говоря, это такое соединение отдельных элементов мира, которое не уничтожает самостоятельности элементов, т.е. реальной множественности мира. Это единство многообразного или цветущая полнота жизни, т.е. гармония в разнообразии. В своем идеальном выражении это Бог, соединяющий мир в единое целое посредством любви. Любовь есть то, без чего соединение отдельных частей не может быть гармоничным и согласованным. Божественная любовь и придает миру гармонию и стройную согласованность.

Поскольку всеединство есть то, к чему стремится жизнь духа, постольку оно находит свое выражение в процессе познания. Таким образом, принцип всеединства применяется Соловьевым и в теории познания — гносеологии.

В. Соловьев различает три способа познания: эмпирический, рациональный и мистический. Эмпирическое познание — это познание опытное. В нем главную роль играют органы чувств. Рациональное познание осуществляется разумом. Наконец, мистическое познание — это внутреннее познание, осуществляемое с помощью веры. Под термином «вера» В. Соловьев понимает не только лишь субъективное убеждение, а интуицию, или непосредственное познание, т.е. познание, не требующее логических шагов.

Истина всеедина в том смысле, что она есть результат совместного действия органов чувств, разума и интуиции. Истина рациональна по своей форме, но одновременно она не мертва, не является сухой и застывшей — какой бы она была, если бы целиком сводилась к рациональности. Жизненность ей придают чувственный опыт и интуиция.

Заблуждение возникает вследствие разрывов между эмпирическим, рациональным и мистическим (интуитивным) познанием или вследствие абсолютизации одного из них. Принцип всеединства применительно к познанию тем самым означает постоянное обобщение, поиск все более общих теорий, способных включить в себя ранее известные.

Всеединство является также принципом отношения трех ценностей, фундаментальных для всякой классической философской системы, — истины, блага и красоты. Их соединяет понятие любви.

Учение о «Вселенской теократии»

Принцип всеединства находит свое продолжение в учении Соловьева о вселенской теократии. Теократия (буквально «боговластие»), по замыслу философа, должна объединить все христианские народы, прежде всего, в единство духовное. Предполагалось, что во главе нового духовного объединения станет Папа Римский. Папа стал бы главой духовной власти всех христиан. Светскую власть объединенных народов возглавил бы российский император.

Наконец, еще одна «ветвь власти» должна была принадлежать пророкам — людям, которые в силу своих интеллектуальных и нравственных качеств пользуются особым уважением и авторитетом. Их миссия «теоретическая» и «пропагандистская». Вселенская теократия призвана противостоять опасности нигилизма и грубого материализма.

Понятие жизни в творчестве Владимира Соловьева

Моделью положительного всеединства служит для него живой организм. Для живого организма правилом является такое соединение частей, в котором каждая часть «заинтересована» во всех других и в целом. Например, болезнь отдельного органа неизбежно отрицательно сказывается на всем организме и на других органах. Напротив, здоровье какой-либо части идет на пользу всем другим и организму в целом. Понятие организма опирается на более широкую категорию. Эта категория — «жизнь». Она занимает важное место в учении о всеединстве и в философии Соловьева в целом.

Понятие жизни нигде не определяется Соловьевым формальнологически. И это несмотря на то, что его философская система отличается логической строгостью и последовательностью. Дело в том, что жизнь принципиально не может и не должна определяться только лишь логическим путем. В жизни присутствуют элементы иррациональные.

Поэтому она не может быть постигнута подобно тому, как познаются объекты естественных наук. Жизнь может быть описана, но не определена абсолютно строго. Жизнь это стихия. Это поток, в котором отдельные этапы могут быть выделены лишь условно. Это творчество нового и способность к самовоспроизведению. Это жизненный порыв. Это бурная, клокочущая жизнь, многообразие ее проявлений.

Наконец, это «цветущая полнота жизни», полнота бытия. Жизнь естественна в отличие от того, что вымучено и искусственно. Во всех ее проявлениях есть душа, а на самых высоких ступенях — дух. Чтобы постигнуть живое существо или душевно-духовную жизнь, человеку, кроме работы интеллекта, требуется еще сердечное участие.

Жизнь есть жестокая борьба за выживание. Это относится к жизни во всех ее проявлениях. Жизнь живых существ основывается на пожирании и истреблении одних существ другими: хищники пожирают травоядных и друг друга, травоядные питаются растениями; человек, как живое существо нуждается в пище органического происхождения и т.д.

То же можно сказать об экономической и иных сферах общественной жизни: здесь также идет острая борьба за существование. Однако жизнь перестала бы быть жизнью, если бы свелась к конкуренции и взаимному истреблению. Более того, в этом случае она была бы просто невозможна: жизнь мгновенно уничтожила бы сама себя. Тем не менее, этого не происходит. Напротив, биологическая наука прослеживает эволюцию живых существ, в которой очевиден прогресс в развитии жизни. Очевиден прогресс и в развитии общества.

Следовательно, наряду с конкурентной борьбой в жизни существен момент солидарности и взаимопомощи — без него жизнь перестала бы быть реальностью. В сочетании борьбы и солидарности находит свое выражение «последняя тайна» жизни, особый замысел Божий или Премудрость Божия — София.

Образ Софии в философии Владимира Соловьева

Учение о Софии ярко выражает своеобразие философии Соловьева. София — не только понятие, но и образ, придающий философским взглядам русского мыслителя романтическую приподнятость и поэтическую возвышенность. В образе Софии наглядно обнаруживается особое, утонченно-трепетное, отношение Соловьева к миру, характерное также для его философии.

Учение о Софии — типичное метафизическое учение, т.е. представляет собой умозрительную гипотезу, которая не может быть ни доказана, ни опровергнута методами естественных наук. В условиях все большего распространения научного («положительного») мировоззрения, отвергающего метафизические сущности, Соловьев смело идет по стопам Платона — основателя метафизики. София и есть вечная женственность — образ красоты, хрупкости, порождающего начала и в то же время — двойственности, переменчивости и безразличия.

Это обобщенный образ земного мира — мира противоречивого и обманчивого и одновременно одушевленного и прекрасного. В образе Софии нашли свое отражение различные идеи и представления, известные в истории мысли. Соловьев синтезировал идею дуальности (двойственности) Платона, понятие Души мира неоплатоников, христианское учение о Премудрости Божией, представления о познании средневековых мистиков, образ беспорочной красоты Девы Марии (Матери Божией).

Мысля Софию как философское понятие, Соловьев одновременно представлял ее совершенно наглядно — в виде прекрасной женщины. Она трижды в течение жизни являлась ему в видениях, о чем он рассказал в стихотворении «Три свидания». Можно сказать, что образ Софии был для него своеобразной музой, вдохновлявшей его. Одновременно София — важнейшее понятие философской системы. При помощи столь ненаучного понятия, которое гораздо ближе стоит к области поэтического творчества, чем к науке, Соловьев сознательно стремился избегнуть односторонне-рационалистического характера своей философии. Мыслитель всегда стремится избегать всякой односторонности. Это было его программным положением, прямо вытекающим из принципа всеединства.

Понятие Софии прямо или косвенно фигурирует во всех произведениях Соловьева. Это означает, что без него философ не мог обойтись при решении самых разнообразных вопросов. В понятии Софии заключено множество смыслов. Оно выполняет в философской системе Соловьева также и разнообразные функции.

София играет роль своеобразного «соединительного моста» между рациональным содержанием философии и ее поэтически-возвышенной стороной. Дело в том, что София это первообраз мира, иначе говоря, идеальный план мира. С помощью понятия Софии Соловьев утверждает, что мир не сводится к хаотической стороне: в нем существен момент упорядоченности. Закономерности мира, однако, не могут быть сведены к законам механической причинности, известным естествознанию. Эти законы (а не только их проявления) бесконечно многообразны и изменчивы.

Это значит, что мир одушевлен, подобно тому, как одушевлен отдельный человек, отдельное живое существо. Понятие Софии индивидуализирует понятие Души мира. Всякая душа индивидуальна. Но когда речь идет о душе лишь как об абстрактном понятии, то познать ее во всей полноте невозможно. Для этого ее надо представить конкретно — в виде определенного лица, личности. Абстрактную душу невозможно и любить — любить можно лишь конкретное лицо, которое можно ощутить или представить наглядно. Именно поэтому Душа мира получает у Соловьева конкретно-наглядное выражение.

С другой стороны София — символ и наглядный образ любви. Любовь же — то, что объединяет. София и есть объединяющее начало. Мир не рассыпается на отдельные части, хотя и состоит из множества разнообразных и разнокачественных предметов. При внимательном рассмотрении мы видим, что все части взаимосвязаны и взаимообусловлены. Следовательно, существует то, что его объединяет. Это София — начало любви.

Наибольшую роль София играет не по отношению к природе как таковой (т.е. взятой вне человека), а по отношению к человеческому обществу и истории. София есть то, что объединяет человечество, всех людей, причем не только живущих в настоящее время, но все поколения, прошлые и нынешние. В развитии общества София впервые являет себя непосредственно.

Соловьев также показывает в образе Софии «тело Христово», или христианскую церковь. Церковь является обязательным посредником между Богом и человеком. Вне церкви никакая вера в Христа невозможна. Церковь есть соборное объединение людей. Это добровольное объединение, возникающее на основе общей веры, общих идеалов и ценностей. Церковь — это единение в любви. Поэтому церковно-соборное объединение является положительным образцом для всякого творческого объединения, предполагающего не ущемление прав и достоинства личности, а, наоборот, утверждающего свободу индивида.

Идея «богочеловеческого»

С момента возникновения христианства история общества превращается из процесса человеческого в процесс богочеловеческий: в истории действует нравственное начало, ведущее его к всеединству.

Разработанное Соловьевым учение о Богочеловечестве занимает важное место в его религиозной системе. Оно направлено на истолкование истории человечества и общей жизни. Для Соловьева Богочеловек – это единовременно и универсальное существо, охватывающее все человечество посредством Бога. В нем выражается единство добра, истины и красоты. Преследуя цель совершенствования человека, Бог проявился в земном историческом процессе в виде Богочеловека – Иисуса Христа. «Своим словом и подвигом своей жизни, начинал с победы над всеми искушениями нравственного зла и заканчивал воскрешением, т.е. победой над злом физически – над законом смерти и тления, — действительный Богочеловек открыл людям царство Божие».

Человек выступает определенной связью между божественным и природным миром в силу того, что является существом нравственным. Жизнь человека состоит «в служении Добру – чистому, всестороннему и всесильному». Тот, кто стремится к совершенствованию в нравственном добре, тот идет к абсолютному совершенству. На этом Соловьев и основывает свою этику: человек нравственен, если он свободно подчиняет свою волю служению абсолютному Добру, то есть Богу, и стремится к устроению богочеловеческого царства.

Философ выделял три типа нравственных отношений (чувств): стыд, жалость и благоговение. Стыд указывает на надприродный статус человека (человек не может быть «равен» животному, он всегда «выше» или «ниже» его…); жалость означает солидарность с живыми существами; благоговение – добровольное подчинение высшему, Божественному началу. Все прочие нравственные качества признаются в «Оправдании добра» лишь различными формами проявления основных начал.

Определяя нравственное значение любви как основополагающей заповеди христианства, Соловьев утверждал, что «заповедь любви не связана с какой-нибудь отдельною добродетелью, а есть завершительное выражение всех основных требований нравственности».

«Русская идея»

Соловьеву принадлежит заслуга в постановке и разработке проблемы, которую с тех пор принято обобщенно обозначать словосочетанием «русская идея», она как бы является конкретным выражением принципа всеединства.

Соловьев считал, что каждая нация, объединенная в соответствующее государственное единство, призвана выполнять в составе человечества определенную миссию, или роль. Под нацией он понимал не этнос, а совокупность народов, объединенных в одном государстве. Миссия, или роль, нации в составе мирового целого есть ее национальная клея. Каждая нация должна обрести свою идею, в противном случае существование нации не оправдано.

Национальная идея — это определенное задание, данное Богом; это долг народа, объединенного в государстве, перед Богом. Одновременно это вклад, который нация призвана внести в копилку общечеловеческих достижений. Национальная миссия тем более высока и значительна, чем более она способствует достижению всечеловеческого единства на христианских основаниях.

Таким образом, «русская идея» в понимании Соловьева — это миссия России в составе мирового сообщества. Она выступает долгом или моральным обязательством, а не вытекает непосредственно из материальных условий существования России. Анализ исторического пути России позволит определить те моменты истории, в которые она вносила наибольший вклад в развитие христианской цивилизации. Именно эти моменты дадут возможность определить миссию России в будущем: «Что Россия должна сделать во имя христианского начала и во благо христианского мира».

В чем же состоит, по Соловьеву, «русская идея», или историческая миссия России? Конечно, она должна быть связана с задачей усиления роли христианства и христианских ценностей. Соловьев полагает, что следует использовать мощь российского государства не для узконациональных целей, а во благо христианского человечества. Россия как крупнейшее государство должна стать инициатором и главной опорой духовного объединения христианских стран.

В этом и состоит «русская идея»: «Христианская Россия… должна подчинить власть государства… авторитету Вселенской Церкви и отвести подобающее место общественной свободе… Русская империя, отъединенная в своем абсолютизме, есть лишь угроза борьбы и бесконечных войн. Русская империя, пожелавшая служить Вселенской церкви и делу общественной организации… внесет в семейство народов мир и благословение».

«Русская идея» мыслится Соловьевым в контексте его учения о Вселенской теократии и всеединстве. Поэтому «русская идея требует от нас обращения всех наших национальных дарований, всей мощи нашей империи на окончательное осуществление социальной троицы, где каждое из трех главных органических единств — церковь, государство и общество», будет находиться «в безусловной внутренней связи» с двумя другими. Церковь (первое лицо социальной троицы) олицетворяет собой начало единства и солидарности. Она является также носителем традиции или предания. Государство, или светская власть (второе лицо социальной троицы), должно стать могучим орудием «истинной социальной организации».

Для этого государству следует перестать быть защитником эгоистических национальных интересов. Государство не должно быть целью само по себе. Оно должно быть средством, прежде всего законодательно регулировать частную инициативу лиц и организаций.

Наконец, общество, или общественность (третье лицо социальной троицы), есть свободная и совершенная организация, выражающая самодеятельность и самоорганизацию свободных граждан. Общественность направляется деятельностью пророков. Три лица социальной троицы должны быть «безусловно, солидарны между собой», поскольку являются органами единого организма, выполняющими жизненно важные функции общественного целого.

Философия всеединства В. С. Соловьева

Философия всеединства возникла в последней четверти XIX в. Датой ее возникновения можно считать 1874 г. – год защиты и опубликования Владимиром Сергеевичем Соловьевым (1853–1900) магистерской диссертации «Кризис западной философии. Против позитивизма». По грандиозности замысла и широте размаха учение Соловьева не имеет себе равного в русской философии. Он обладал исключительным даром синтеза, пророческим предчувствием наступления новой философской эпохи и сумел создать систему, охватывающую все основные сферы человеческого бытия и познания.

В философии В. С. Соловьева идея всеединства, согласно которой все содержится во всем, стала той фундаментальной идеей, на основе которой происходит объединение всех разделов философского учения в систему.

Философию всеединства Соловьев разрабатывает как учение о жизни и бытии, включая всю человеческую и всю космическую сферу, как о нерушимой и всеединой целостности.

Вклад В. С. Соловьева не только в русскую, но и в мировую философскую мысль определяется тем, что именно он разработал целостную концепцию всеединства. На основе принципа всеединства он стремился:

  • • в онтологии – преодолеть дуализм духа и материи, увидеть взаимопроникновение субстанций, их полное тождество;
  • • гносеологии – воссоздать цельное знание;
  • • этике – утвердить единую для всех абсолютную мораль;
  • • религии – обосновать необходимость слияния христианских церквей и образование Вселенской церкви;
  • • истории – представить единство и целостность человечества на пути воссоединения с Богом.
Учение о всеединстве бытия

Фундаментальным основанием онтологии всеединства выступает триада категорий: сущее, бытие и сущность. Бытие понимается Соловьевым как способ существования сущего, его проявления в различных формах. Сущее безусловно, вечно; бытие – преходяще, относительно. Первое есть Бог, второе – материальный мир. Между ними устанавливается связь сущности и явления, и Соловьев в своей философии всеединства устраняет ту непроходимую грань, которую полагало христианское богословие между Богом и миром, и утверждает пантеистический взгляд на мир.

Одним из центральных понятий онтологии Соловьева является понятие Софии, Премудрости Божией, которая выступает в качестве первообраза или идеального плана мира. София представляет замысел Бога о мире, его своеобразную идеальную матрицу. Она есть Душа мира, которая связывает Бога и материальный мир, сообщает жизнь всему бытию.

Высшим проявлением Божественной Премудрости является идеально совершенный человек, который явился в облике Иисуса Христа. Иисус Христос, соединивший в себе божественное и человеческое, положил начало Богочеловечеству как источнику возрождения мира на путях воссоединения с Богом.

Принципы онтологии, лежащие в основе философской концепции В. С. Соловьева, неразрывно связаны с его гносеологическим учением. В своей основе единство онтологии и гносеологии у Соловьева базируется на идее единства Истины, Добра и Красоты.

Философ разрабатывает концепцию цельного знания, в котором должен осуществиться универсальный синтез научного, философского и религиозного знания. Означает ли этот синтез их равнозначность? Нет, так как «цельное знание» опирается на веру. Философ выстраивает следующую градацию средств познания в зависимости от познаваемого объекта: знание о реальном мире дается наукой, знание об идеальном мире – философией, но знание об Абсолюте (Боге) – только верой. «Цельное знание», воссоздающее картину всеединства, должно быть направлено также на выработку универсальной теории, формулирующей основные принципы единства мира.

В концепции цельного знания подробно прорабатывается мысль о единстве познавательной и этической деятельности (Истина и Добро). Только высоконравственная личность познающего субъекта является гарантом истинности добытых им знаний, поскольку для познания человеку необходим не только логический инструментарий, но и жизненная позиция.

Проект вселенской теократии

Исторический процесс в понимании Соловьева есть процесс становления Вселенской Церкви, объединяющей людей в Богочеловечество. На пути к Царству Божиему на земле люди должны действовать не в одиночку, а совместно, составляя одно общество, построенное на принципах справедливости.

Идеалом такого общества В. С. Соловьев считал свободную теократию, при которой нравственная власть принадлежала бы церкви во главе с первосвященником, сила – царю, а право живого совета с Богом – пророкам. Свободную теократию Соловьев мыслил как вселенскую теократию, которая должна быть создана путем объединения католической и православной церквей. Воссоединение католической и православной церквей, по замыслу Соловьева, могло происходить только под эгидой Рима. Что касается государственности, то мощная государственность во главе с монархом-царем была актуализирована в России. Соловьев выдвинул идею вечного союза Римского Папы и Русского царя – союз высших носителей двух величайших даров: Царства и Священства. Однако, несмотря на все усилия, ему не удалось добиться никаких результатов ни в России, ни на Западе. Папа Лев XIII, познакомившись с проектом Соловьева, сказал: «прекрасная идея, но невозможная без чуда».

Историческое призвание России. Русская идея

Принцип всеединства был применен В. С. Соловьевым при разработке им так называемой «русской идеи».

«Русская идея» в понимании В. С. Соловьева – это историческая миссия России, которую можно сформулировать так: «В чем состоит предназначение русского народа? В чем смысл его исторического бытия?»

В судьбе русского народа, согласно Соловьеву, главное определяется тем, что он – христианский народ, и поэтому его национальная идея должна состоять в стремлении войти в общую жизнь христианского мира. По мысли Соловьева, Россия должна пойти по христианскому пути самопожертвования во имя блага других народов и самоотречения, т.е. отказа от своей самобытности (именуемой им национальным эгоизмом) и подчинения чужим идеям. Отказ от национального эгоизма предполагал в первую очередь отказ от православия и присоединение ко всем христианским церквям. Полемизируя с Ф. М. Достоевским, Соловьев писал: «Высшая цель России, Федор Михайлович, вовсе не в том, как вы полагаете, чтобы сменить Европу на исторической арене, сказав миру новое, озаряющее мысль и душу слово, а в том, чтобы послужить возрождению самой Европы, влить в нее свежие славянские силы и тем подвигнуть к новой, более полной, нежели теперь, жизни, – в том-то и жертвенная миссия России, ибо сама по себе она способна лишь на прозябание». Он считал, что Россия ничего не дала миру ни в области науки, ни в области философии, а русская литература идет все более по нисходящей линии. Парадоксально, но эти слова о литературе он адресовал Достоевскому. К тому же отметим, что столь низкую оценку русской литературе философ давал в период творчества Л. Толстого и других великих писателей.

В своих религиозно-философских построениях В. С. Соловьев наглядно продемонстрировал то, что К. Победоносцев назвал «болезнью нашего времени» – изобретение отвлеченных схем, далеких от реальной жизни, и желание на их основе переделать жизнь.

В концепции любого мыслителя нужно видеть сильные и слабые стороны, связанные теснейшим образом. Последователи В . С. Соловьева сумели выделить позитивное ядро его идей и построить на нем целое философское направление.

Философия всеединства В. С. Соловьева

Понятие философии всеединства

Определение 1

Всеединство – это внутреннее органическое единство бытия, рассматриваемого как универсум.

Философия всеединства сформировалась в последней четверти XIX века. Датой ее возникновения считают 1874 год, когда Владимир Сергеевич Соловьев опубликовал свою магистерскую диссертацию «Кризис западной философии. Против позитивизма». Соловьеву характерен исключительный дар синтеза, пророческое предчувствие наступления новой эпохи в философии. Он сумел выстроить систему, которая охватила все основные сферы человеческого познания и бытия.

В философии Соловьёва идея всеединства, в соответствии с которой все содержится во всем, стала фундаментальной, на ее основании объединяются в единую систему все разделы философского учения.

Соловьёв разрабатывал философию всеединства в качестве учения о жизни и бытии, включающем всю человеческую и космическую сферу как нерушимая и всеединая целостность.

Вклад В. С. Соловьёва не только в русскую, но и в мировую философскую мысль определен тем, что именно им была разработана целостная концепция всеединства. На основании принципа всеединства он стремился:

Готовые работы на аналогичную тему

  • Курсовая работа Философия всеединства В. С. Соловьева 410 руб.
  • Реферат Философия всеединства В. С. Соловьева 240 руб.
  • Контрольная работа Философия всеединства В. С. Соловьева 250 руб.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту Узнать стоимость

  • преодолеть дуализм духа и материи, а также увидеть взаимопроникновение субстанций и полное их тождество в онтологии;
  • воссоздать цельное знание в гносеологии;
  • утвердить единую мораль в этике;
  • обосновать необходимость слияние христианской церкви с образованием Вселенской церкви;
  • представить единство и целостность человечества при воссоединении с Богом в истории.

Учение о всеединстве бытия

Замечание 1

Фундаментальное основание онтологии всеединства – триада категорий: сущее, бытие и сущность.

Бытие Соловьёв понимает как способ существования сущего, его проявление в различных формах. Сущее безусловно и вечно. Бытие является приходящим и относительным. Первое – это Бог, второе – материальный мир. Между ними должна быть установлена взаимосвязь сущности и явления, и Соловьев в разработанной философии всеединства устранял непреодолимую грань, которая была положена христианским богословием между Богом и миром, а также утверждал пантеистический взгляд на мир.

Одно из центральных понятий онтологии Соловьёва – это понятие Софии, Премудрости Божией, выступающей как своеобразная идеальная матрица. Она является Душой мира, связывающей Бога с материальным миром, сообщая жизнь всему бытию.

Высшее проявление Божественной Премудрости – идеально совершенный человек, явившийся в облике Иисуса Христа. Иисус соединяет в себе божественное с человеческим, положив начало Богочеловечеству как источнику возрождения мира на путях воссоединения с Богом.

Философ разработал концепцию цельного знания, предполагающую осуществление универсального синтеза научного, философского и религиозного знания. В данной концепции подробно была проработана мысль о единстве познавательной и этической деятельности – истины и добра. Только высоконравственная личность познающего субъекта – гарант истинности добытых им знаний, так как, чтобы познавать, человек должен обладать не только логическим инструментарием, но и определенной жизненной позицией.

Проект вселенской теократии

Соловьев понимал под историческим процессом ход становления Вселенской Церкви, которая объединяла всех людей в Богочеловечество. На пути формирования Царства Божьего на Земле, люди должны действовать не одиночно, а совместно, составив единое общество, выстраиваемое на принципах справедливости.

Идеальным обществом такого рода Соловьев В.С. считал свободную теократию, при которой нравственная власть была бы отдана церкви, возглавляемой первосвященником, силой обладал царь, а правом живого совета с Богом обладали пророки. Свободная теократия в представлениях Соловьева являлась вселенской теократией, которая должна быть воссоздана посредством объединения католической и православной церквей. Их воссоединение могло произойти только под покровительством Рима. Мощная государственность во главе с царем, обладающим единоличной властью была актуализирована в России. Соловьев продвигал идею о вечном союзе Римского Пап и Русского царя, то есть союз носителей двух величайших даров – священства и царства. Но, несмотря на массу усилий, он не смог добиться никаких результатов.

Историческое призвание России и русская идея

Принцип всеединства Соловьев применял, когда разрабатывал так называемую «русскую идею». Под русской идеей Соловьёв понимал историческую миссию России, которая заключается в выяснении предназначения русского народа и смысла его исторического бытия.

В соответствии с идеями Соловьева, в судьбе русского народа главное определяется тем, что это христианский народ, поэтому национальная его идея должна заключаться в стремлении проникнуть в общую жизнь христианского народа. Соловьёв считал, что России необходимо пойти по пути христианского самопожертвования для блага других народов и самоотречения, то есть отказа от собственной самобытности и подчинения чужим идеям. Отказ от национального эгоизма в первую очередь предполагает отказ от православия и присоединение ко всем христианским церквям.

Соловьёв в дискуссии с Ф.М. Достоевским говорил, что высшая цель России заключается не в смене Европы на исторической арене, а в служении возрождению самой Европы, то есть своего рода выполнение жертвенной миссии. Он считал, что Россия не привнесла ничего нового ни в научный, ни в философский мир, а русская литература катится в пропасть. Такая низкая оценка литературы касалась крупнейших российских писателей – Достоевского, Толстого и др.

Соловьёв в своих религиозно-философских построениях наглядно продемонстрировал болезнь современного времени – изобретение отвлеченных схем, которые далеки от реальной жизни, а также возникающее желание переделать на их основании всю текущую жизнь.

Концепция любого деятеля обладает сильными и слабыми сторонами, которые тончайшим образом переплетены друг с другом. Последователи Соловьева смогли выделить позитивное ядро всех его идей и выстроить на его базисе целое философское направление.

ФИЛОСОФИЯ ВСЕЕДИНСТВА ВЛАДИМИРА СОЛОВЬЕВА КАК НОВОЕ УЧЕНИЕ О МНОГООБРАЗИИ Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

В.С. СОЛОВЬЕВ И ЕГО НАСЛЕДИЕ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Материалы Международной научной конференции, г. Иваново, ИГЭУ, 15 -16 ноября 2018 г.

УДК 124(470) ББК 87.3(2)522-685

ФИЛОСОФИЯ ВСЕЕДИНСТВА ВЛАДИМИРА СОЛОВЬЕВА КАК НОВОЕ УЧЕНИЕ О МНОГООБРАЗИИ

В.И. МОИСЕЕВ

Предлагается новый взгляд на философию Владимира Соловьева как учение о многообразии. Для обозначения подобного подхода используется термин А.А. Богданова «тектология». Философия Соловьева трактуется как некая версия тектологии, в которой всеединство выступает высшим состоянием многообразия. Наряду со «всеединством» используется термин «мно-гоединство» как выражение любого состояния многообразия. Термином «всеединство» выражается максимальный синтез на максимальном числе элементов, тогда как термином «много-единство» определяется любое состояние дифференцированной целостности. Выделяются два слоя в философии Соловьева: чистотектологический и предметно-интерпретационный. Подчёркивается первичность тектологических конструкций в философии В.С. Соловьева, хотя сам философ не всегда выдерживал первичность тектологического слоя бытия в своих построениях. Утверждается первичность тектологии в отношении к телеологическим и теологическим концептам в русской философии всеединства. Это выражается в том, что высшая цель бытия и высшее начало бытия (Абсолютное) рассматриваются как всеединство, т.е. высшее текто-логическое (организационное) состояние многообразия начал бытия. На этой основе выдвигаются задачи самостоятельного развития тектологических построений философии Соловьева, а также возможных их переинтерпретаций на материале культуры. Задачи подобной переинтерпретации были поставлены и успешно решаются в новых направлениях современной философии («логика всеединства», «философия неовсеединства»), развиваемых нами.

Ключевые слова: многообразие, всеединство, многоединство, тектология, философия всеединства Соловьёва, русская философия всеединства, Абсолютное, теория многообразия, логика всеединства, философия неовсеединства

VLADIMIR SOLOVYOV’S PHILOSOPHY OF ALL-UNITY AS A NEW THEORY OF MANIFOLD

V. MOISEEV

Центральным концептом русской философии всеединства является концепт «всеединство». Этот термин как философский неологизм образован соединением двух слов — «все» и «единство», выражая такой образ единства, который охватывает собою все элементы некоторого многообразия (экстенсивный аспект), в максимальной степени интегрируя их в некоторую целостность (интенсивный аспект).

Всеединство тем самым выражает определённое состояние многообразия некоторых элементов — мыслей, чувств, действий, людей, атомов и т.д. Многообразия могут быть самые различные. Дело не столько в содержательных аспектах конкретных многообразий и их элементов, сколько в предположении разных состояний любых многообразий — от максимальной внеположенности и независимости до максимума синтеза и интеграции (всеединства).

Тем самым в русской философии всеединства была предположена определённая философия и теория многообразия, некоторое «учение о многообразии», в котором допускалось, что многообразия могут быть самые разные и в них могут реализовать себя различные состояния многообразий, вплоть до всеединства.

Разработке и обоснованию гипотезы русской философии всеединства как новой логики и теории многообразия была посвящена монография «Логика всеединства»1, в которой проанализированы крупные произведения пяти представителей русской философии всеединства — В.С.Соловьёва, С.Н.Булгакова, П.А.Флоренского, С.Л.Франка и Л.П.Карсавина. В Приложении к этой монографии есть раздел, посвящённый образам логики всеединства в философии

A.Ф.Лосева2. Отдельному анализу логики всеединства в «Оправдании добра»

B.С.Соловьёва посвящена монография «Логика добра»3. Система логико-

1 См.: Моисеев В.И. Логика всеединства. М.: ПЕР СЭ, 2002. 415 с. .

2 Там же. С. 360-368.

3 См.: Моисеев В.И. Логика добра. Нравственный логос Владимира Соловьева. М.: Едиториал УРСС, 2004. 400 с. .

философских представлений, реконструируемых в указанных монографиях, была названа «логикой всеединства». Центральная структура логики всеединства позднее была выражена в виде новой формальной аксиоматической системы — так называемой Проективно модальной онтологии, подробная логика которой была представлена в моей монографии «Логика открытого синтеза»4.

Стоит заметить, что ярко выраженная логико-конструктивная линия в русской философии всеединства была замечена не только нами. Например, Н.А.Бердяев называл философский стиль Владимира Соловьёва «интеллектуальным конструктивизмом»5. Пожалуй, первая попытка эксплицировать новое учение о многообразии, присущее В.С.Соловьёву, принадлежит Ю.И. Левину6. Он пишет: «Внимательное чтение философских текстов Вл. Соловьева (далее С.) показывает, что в основе большей их части лежит некий единый «образ», «парадигма», или «схема» — условно можно назвать ее «основной схемой» (ОС), или «схемой всеединства», — являющаяся, таким образом, инвариантом философии С. и обусловленная, по-видимому, соловьевской интуицией изоморфизма (или, по крайней мере, гомоморфизма) всех частных сфер жизни и мысли» . Сравнительному анализу подхода Левина и логики всеединства посвящено Приложение 13 в монографии «Логика всеединства».

Попробуем остановиться на этом аспекте философии В.С. Соловьева (как основоположника русской философии всеединства) более подробно, рассматривая его философию как своеобразное учение о многообразии, как своего рода «тектологию» — «всеобщую организационную науку», если выражаться словами А.А. Богданова (Малиновского).

Когда мы говорим о многообразии некоторых элементов, то предполагаем, что дано множество элементов близкой природы. Это, например, множество атомов, живых организмов, множество людей, обществ и т.п. Главный вопрос в отношении к любому многообразию — какова его причина, почему есть много чего-то? И первая категория, которая здесь встречается — это категория общего: у всех элементов многообразия есть нечто общее, например то, что они все — атомы, люди и т.д. Размножая общее, элементы тем самым реализуют его как повторяющееся, т.е. как общее для многого.

Кроме того, элементы многообразия могут образовать и нечто целое, например, атомы формируют молекулы, клетки — ткани, люди — общество… Целое — иная категория, нежели общее. Если общее — повторяющееся во многом, то целое — это такая сумма, в которой возникает новое качество, отсутствующее у слагаемых. Такое качество иногда называют «сверхаддитивным»

4 См.: Моисеев В.И. Логика открытого синтеза: в 2 т. Т.1. Структура. Природа. Душа. Кн.1-2. -СПб.: ИД ^ръ», 2010. 744 с. .

5 См.: Бердяев Н. А. Владимир Соловьев и мы // Современные записки. 1937. Кн. 63. С. 370 .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

или «эмерджентным». И тогда многообразие своим бытием вызывает к бытию целое, интегрирующее элементы данного многообразия.

Таким образом, через многообразие могут реализовать себя общее и целое, которые суть виды единого, а само многообразие выражает в большей мере аспект многого. Следовательно, многообразие — способ существования единого через многое, когда единое так или иначе выражает себя через многое — от простого повторения общего до больших или меньших степеней интеграции в целое. В любом многообразии есть как момент многого, так и момент единого, так что в итоге оно есть некое многоединое (многоединство) — единство единого и многого.

В термине «многоединство» также соединены два слова — «многое» и «единое», но есть определённое отличие от термина «всеединство». Если последнее, как уже было отмечено, выражает в себе экстенсивный и интенсивный максимум единого для данного многого, то в более «спокойном» термине «многоединство» предполагаются любые пропорции и формы соотношения единого и многого — от минимальности до максимальности. Многоединство — это любая дифференцированная целостность, которая может выражаться и в виде простой рядоположенности некоторых элементов (с минимумом единства между ними), и в формах всё большего синтеза элементов, вплоть до всеединства. Всеединство же — это интегративный предел многоединства, когда синтез охватывает и все элементы некоторого класса, и максимально интегрирует их между собою.

Слово «многоединство» следует понимать не как «много единств», а как «единство многого», и в этом смысле лучше было бы использовать выражение «единомногое». Но, стремясь достигнуть согласования с центральным в философии В.С. Соловьева термином «всеединство», лучше всё же использовать именно вариант «многоединство», где момент «единства», как во «всеединстве», идёт вторым, а на первом месте стоит момент выражения многого.

«Многоединство» — это по большому счёту синоним слова «многообразие», но в первом всё же более явно звучит аспект «единства», в то время как во втором он более затушёван и на первый план выходит аспект многого.

Но вернёмся от синтаксиса к семантике категории многообразия. Как видим, любое многообразие в более точном категориальном смысле — это то или иное многоединство, т.е. состояние бытия, в котором так или иначе находят свою координацию начала единого и многого.

Кроме того, многообразие на одном и том же наборе элементов (атомов, клеток и т.д.) может находиться в разных состояниях, например в большей или меньшей мере интегрируя одни и те же элементы в целое. Допустим, есть здоровая ткань, а затем она заболевает и оказывается более слабым целым для своих элементов-клеток. Или люди познакомились и стали друзьями — из них возникло некоторое целое, которого до этого не было.

В этом случае русская философия всеединства может быть представлена как учение о многообразиях и разного рода их состояниях, в первую очередь о некотором максимально-интегральном их состоянии — всеединстве. В моно-

графии «Логика всеединства» выясняется не только общая структура, но и разного рода вариации общей логики всеединства у разных представителей русской философии всеединства. Например, С.Н. Булгаков был склонен выводить на первый план логику антиномий и делать её предельно напряжённой для более адекватного выражения природы Абсолютного7. У Павла Флоренского подобная же тенденция сочетается с попытками выразить логику всеединства как своеобразный символизм8. В «Непостижимом» С.Л.Франка образы логики всеединства предстают как разновидность docta ignorantia («учёного незнания») Николая Кузанского и момент антиномизации распространяется на всякое начало бытия9. В «Философии истории» Л.П.Карсавина всеединство рассматривается как множество «качествований» психо-телесного бытия, разделённых

10 тт

на планы идеального и эмпирического всеединства . Но в целом следует отметить, несмотря на указанные вариации, все представители русской философии всеединства в основном придерживаются базовых конструкций логики всеединства как нового учения о многообразии.

Более того, такой тектологический подход к делу оказывается настолько важным, что учение о многообразии кладётся в основание данной философии, предполагается как бы, что из тектологии можно вывести всё иное. Вот почему в центре находится идея всеединства: поняв, что такое всеединство, нужно попытаться все многообразия привести ко всеединству, тем самым будут решены все проблемы. Это прямо-таки некоторый «тектологический золотой ключик»!

Что же в нём такого особого, в чём его тайна, как из него можно вывести всё прочее?

Собственно, это и есть главный вопрос русской философии всеединства, и вся она — большой ответ на основной тектологический вопрос этой философской школы. Например, В.С.Соловьёв в такой тектологической манере формулирует главную задачу нашего бытия — спасение нашего мира, который во зле лежит: этот мир «не есть какой-нибудь новый, безусловно отдельный от мира божественного, состоящий из своих особых … элементов, а это есть только другое, недолжное взаимоотношение тех же самых элементов, которые образуют и бытие мира божественного. Недолжная действительность природного мира есть разрозненное и враждебное друг другу положение тех же самых существ, которые в своем нормальном отношении, именно в своем внутреннем единстве и согласии, входят в состав мира божественного» , т.е. спасение мира — это изменение отношений на тех же элементах многообразия бытия, приведения их в соответствие с должной системой отношений.

Хочу вновь подчеркнуть эту идею: русская философия всеединства — это первично тектологическая философская система, в основании которой лежит

7 См.: Моисеев В.И. Логика всеединства. С.143-165.

8 Там же. С.166-196.

9 Там же С. 197-232.

10 Там же. С. 232-252.

тектологическое учение о многообразии как многоединстве и всеединстве, и всё прочее должно быть выведено из первичной тектологической структуры.

Не поняв этого, мы никогда не поймём основные идеи и методы этой философии. Например, многие эксплуатируют второе название этой философской школы как «русской религиозной философии», поскольку в ней много религиозных интерпретаций. Но следует чётко отдавать себе отчёт, что первичным для философов этого направления (особенно для Соловьева) была именно тектологическая структура бытия, в то время как все более предметные и содержательные (в том числе, религиозные) конструкции представляли собой вторичные попытки найти соответствующие эквиваленты в материале культуры и жизни тем или иным первично тектологическим конструкциям. И не потому Соловьев принимает христианство в своей философии, что он религиозен и родился в христианской стране, а потому, что, с его точки зрения, христианский логос в наибольшей мере соответствует тектологическим структурам всеединства в области практической жизни. Не будь этого, и он бы принял другой религиозный опыт или отверг его вообще — всё в зависимости от того, каково было бы его соотношение с первичной тектологией.

Отсюда же становятся понятными и многие другие особенности философии Соловьева.

Например, давно замечена странность его терминологии. Допустим, синтез науки, философии и религии он называет «свободной теософией», а высшую степень общественной жизни, где личности перестают быть границей друг для друга, — «церковью». Если сравнивать значения этих терминов с их историческим содержанием, то конечно может возникнуть много недоумений. Но нужно понимать, что для Соловьева первичной опять-таки является некоторая тектоло-гическая структура состояния того или иного многообразия (многоединства), и лишь затем он ищет подходящий для этого термин, и если и находит таковой, то опять-таки наполняет его своим тектологическим смыслом, который часто далёк от общеупотребительного значения.

Или, несмотря на столь выраженную христианскую религиозность, учение Соловьева оказалось отвергнутым всеми христианскими церквями. Не странно ли?

Нет, не странно, если мы вновь вспомним о первичности для него тектоло-гических определений, для которых религиозные облачения были во многом вторичными. По-видимому, это интуитивно ощущали представители всех церквей, не приемля подобный подход.

Таким образом, если понимать важность тектологических структур в философии Владимира Соловьева, то можно провести интересное преобразование с его философской системой.

В первую очередь необходимо будет выделить два слоя в его философских построениях: 1) первично-тектологический, где строится чистое учение о многообразии (многоединстве) и его высшем состоянии всеединства, независимо от конкретных предметных воплощений, и 2) вторично-интерпретационный, когда он пытается найти в материале культуры (прошлой, настоящей и будущей) со-

держательные состояния многообразий, которые бы в наибольшей степени соответствовали своим тектологическим прообразам.

Важно выделить и дифференцировать эти два слоя, в связи с тем чтобы иметь возможность видеть полную анатомию и физиологию данной системы. Далее можно делать следующее.

Можно исследовать чистый тектологический слой на предмет разного рода теоретических критериев — непротиворечивости, полноты, дальнейшего развития тектологических моделей и т.д.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Также можно проанализировать содержательно-интерпретационный слой — насколько он коррелирует с тектологическими прообразами, нет ли здесь более релевантных коррелятов, в том числе в материале современной культуры, не оказали ли влияние на такие корреляции те или иные субъективные приверженности философа и т.д.

Наконец, можно попытаться осуществить переинтерпретацию чистого тектологического слоя на материале современной культуры. При этом следует заметить, что проект философии всеединства при условии выделения двух сло-ёв своей организации оказывается постоянно открытым проектом: во-первых, можно всегда далее развивать чистый тектологический слой (учение о многообразии), в том числе привлекая для этого современные и неклассические средства теоретического познания, и во-вторых, в силу исторической изменчивости культуры, будет возникать постоянная необходимость обновлять координации тектологических архетипов и их интерпретаций в текущей культуре.

Реализация данного проекта предпринята нами ещё с конца 1990-х годов. Идея обнаружения и выделения чистого тектологического слоя в русской философии всеединства была названа, как уже отмечалось, термином «логика всеединства». В этом направлении проведена большая работа, выделены основные концепты логики всеединства — своего рода тектологические узлы, вокруг которых происходит организация производных тектологических структур. Были показаны также различные примеры реализации философами чистых тектологических структур логики всеединства на конкретном содержательном материале культуры. Результаты данного исследования, как отмечено выше, представлены в двух монографиях — «Логика всеединства» и «Логика добра».

Позднее стали реализовываться другие задачи проекта, в том числе в направлении дальнейшего развития чистого тектологического слоя логики всеединства средствами неклассической математики и логики. В итоге проект логики всеединства оторвался от чисто интерпертационной методологии и развился в самостоятельное философское направление — философию неовсеединства11.

В конце отметим ещё один важный аспект философии В.С. Соловьева. Он выводит телеологию и теологию из тектологии.

В самом деле, в нашем относительном бытии разорваны и не совпадают сущее и должное. В качестве должного Соловьев опять-таки рассматривает состояние всеединства, т.е. максимально интегрированное состояние любого многообразия. А это и значит, что должное (цель, телеология) выводится из высшего состояния многообразия начал, т.е. чисто тектологического состояния. Так осуществляется вывод телеологии из тектологии.

Более того, из тектологии выводится и природа Абсолютного, т.е. не просто телеологическое, а теологическое начало. Оно понимается опять-таки как состояние всеединства всего многообразия бытия, т.е. как тектологическое состояние, лишь обладающее максимальными экстенсивными и интенсивными определениями.

Что из этого следует?

Тектологический слой в философии всеединства Соловьева является первичным, его определения безусловны и определяют собой все иные структуры и методы. И лишь в той мере, в какой содержание конкретных фрагментов бытия будет соответствовать тем или иным тектологическим конструкциям, они смогут получить свою релевантную оценку и значение. Это и есть «максима всеединства». И даже если Соловьев не до конца сам был предан этому идеалу всеединства, например определяя «положительные начала» как данные пассивному разуму человека в божественном откровении12, то самое важное и ценное в линии философии всеединства, основанной Соловьёвым, — это именно текто-логический базис, его первичность во всех оценках и выводах, даже если сам автор этой линии не всегда был последователен в её проведении.

Часто Соловьева рассматривают как эпигона западных философских традиций, например диалектики Гегеля или феноменологии Гуссерля. Или оценивают его как сугубо религиозного апологета. Теперь же мы можем понять, что все эти оценки поверхностны и не имеют реального отношения к сути вопроса.

В лице В.С. Соловьева мы имеем пример мыслителя нового типа, который положил в основание всех своих построений первичность чистых тектоло-гических структур, некоторое универсальное и новое учение о многообразии (многоединстве) с его высшим состоянием как всеединством. Причём, в отличие от предшествующих метафизических традиций, его отличает именно максимальная приверженность тектологической первичности для всех иных построений — телеологических или теологических. Например, у христианских мыслителей тектология если и была, то она всегда оказывалась подчинённой первичности содержательно-религиозного материала. Соловьев же, не изменяя религии, идёт до конца в её оправдании как максимальном выражении тектоло-гических идеалов всеединства. Далее, в отличие от Гегеля с его жёсткой триа-дической тектологией, Соловьев ставит вопрос об универсальной тектологии с любыми алгоритмами организации чистых многообразий, органично скоординированных с эмпирическими многообразиями. В отличие от Гуссерля с его

12 См., напр.: Соловьев В.С. Сочинения / Полное собрание сочинений и писем: в 20 т. Т. 3. М.: Наука, 2001. С. 21.

версией тектологии как «формальной феноменологии», Соловьёв не ограничивается только тектологией чистого сознания, но широко обобщает тектологи-ческие структуры на всё бытие.

Остаётся теперь понять более конкретно, какое именно новое учение о многообразии пытался развивать в своей философии Владимир Соловьев и его последователи. И здесь мы встречаем очень много проблем, поскольку это учение не имеет прямых аналогов в современных структурных науках (математике, логике) и необходимо создание новой математики, новой науки, для того чтобы не только универсально, но и вполне строго выразить эту соловь-евскую тектологию. Это и есть задачи, которые ставят и решают проекты логики всеединства и философии неовсеединства.

Список литературы

1. Моисеев В.И. Логика всеединства. М.: ПЕР СЭ, 2002. 415 с.

2. Моисеев В.И. Логика добра. Нравственный логос Владимира Соловьева. М.: Едитори-ал УРСС, 2004. 400 с.

3. Моисеев В.И. Логика открытого синтеза: в 2 т. Т. 1. Структура. Природа. Душа. Кн. 1-2. СПб.: ИД «Мiръ», 2010. 744 с.

4. Бердяев Н.А. Владимир Соловьев и мы // Современные записки. 1937. Кн. 63. С. 370.

5. Левин Ю.И. Инварианты философского текста: Вл.Соловьев // Избр. труды. Поэтика. Семиотика. М., 1998. С. 676-742.

6. Левин Ю.И. Структурный инвариант философии Вл. Соловьева // Логический анализ языка. Культурные концепты. М., 1991. С. 102-109.

7. Соловьев В.С. Чтения о Богочеловечестве // Соловьев В.С. Собрание сочинений. Т. 3. 2-е изд. СПб., 1911-1914. С. 3-181.

9. Моисеев В.И. Человек и общество: образы синтеза. В 2 т. T. 1. М.: ИД «Навигатор», 2012. 711 с.

1. Moiseev, V.I. Logika vseedinstva . Moscow: PER SE, 2002. 415 p.

2. Moiseev, V.I. Logika dobra. . Moscow: Editorial URSS, 2004. 400 p.

4. Berdyaev, N.A. Vladimir Solov’ev i my , in Sovriemiennye zapiski, 1937, book 63, p. 370.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ВСЕЕДИНСТВО

ВСЕЕДИНСТВО — философское учение (идея, принцип), раскрывающее внутреннее органическое единство бытия как универсума в форме взаимопроникновения и раздельности составляющих его элементов, их тождественности друг другу и целому при сохранении их качественности и специфичности. В. было представлено в различных философских концепциях, начиная с неоплатонизма. Наиболее яркое выражение проблема В. нашла в русской философии, где, начиная с B.C. Соловьева, сложилось самобытное направление — философия В., к которой могут быть отнесены системы Флоренского, Булгакова, Карсавина, Франка, Н.О. Лосского, а также, по ряду оснований, взгляды С.Н. Трубецкого, Е.Н. Трубецкого, Лосева и др. В качестве идейного предшественника русской философии В. необходимо рассматривать учение о соборности славянофилов. В русской философии можно выделить четыре системы В.: софиологическая, монодуалистическая (панентеистическая), моноплюралистическая, символическая. Следует при этом учитывать, что хотя категория В. по преимуществу онтологическая, но в силу глубины и богатства содержания она включает в себя гносеологические, этические, социологические, антропологические и иные аспекты. Наиболее разработанной является софиологическая концепция В., базовый вариант которой предложен Соловьевым. Критикуя «отвлеченные начала» западной философии и стремясь к построению целостного синтетического мировоззрения, в качестве ключевого начала последнего Соловьев рассматривает положительное В. («Критика отвлеченных начал», «Чтения о Богочеловечестве»), в котором «единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия». В основе мира, согласно Соловьеву, лежит Абсолютное, которое, являясь Сверхсущим, тем не менее не отделено от мира. Внутренняя диалектика Абсолютного-Сверхсущего ведет к возникновению реальной множественности вещей и одновременно к их разделенности и разобщенности (бытие как иное Абсолютного). Однако бытие не может характеризоваться только раздробленностью, иначе этим отрицалась бы абсолютность Абсолютного. Единство бытия реализуется через деятельность Мировой души, Софии и Богочеловечества как посредствующих звеньев между предметным множеством и безусловным единством Божества. Центральную роль здесь выполняет София как идея (собрание идей) мира, актуализирующаяся познанием и деятельностью человека, на которого и возложена функция восстановления В., что является сутью исторического процесса. В нравственной области положительное В. есть абсолютное благо, в познавательной — абсолютная истина, в сфере материального бытия — абсолютная красота. Если Соловьев делает акцент на дуалистическом противопоставлении софийного (божественного) и не-софийного (тварного) бытия, то Флоренский и Булгаков, напротив, утверждают гармоничность и целесообразность тварности, обладание ею многими чертами софийности. Оба последователя Соловьева, разделяя его представление о единстве твари в Боге, в попытке его обоснования выбирают путь не нисхождения от Абсолюта к твари, а восхождения от твари к Абсолюту. София находится одновременно и в божественном и в тварном бытии, в результате Абсолютное и мир смыкаются во В. В качестве внутреннего принципа В., силы, созидающей и скрепляющей его, выступает любовь (Флоренский, «Столп и утверждение-Истины»; Булгаков, «Свет невечерний»). Наиболее характерной особенностью монодуалистической интерпретации проблемы В. (Карсавин, Франк) является отказ от введения третьего софийного бытия в качестве посредника, связующего божественный и тварный мир, и усмотрение В. во внутренней сущности последних. В модели Карсавина центральное место принадлежит понятию «стя-женного бытия», согласно которому целое в «свернутом» виде присутствует во всех частях, а любая часть — во всех других частях целого. Соответственно любой предмет есть момент В., а различие между В. и его моментами оказывается многоступенчатым, что придает В. иерархический характер. Принцип В. дополняется у Карсавина принципом триединства, позволяющим представить универсальное всеохватное бытие как динамический процесс развертывания единой разъединяющейся-объединяющейся субстанции («О началах», «О личности»). Отличительной особенностью модели Франка является ее гносеологическое обоснование. Различая предметное (знание об окружающей нас действительности) и интуитивное (знание подлинной реальности или бытия) знание, Франк приходит к выводу, что открываемая предметным знанием сумма определенностей не может исчерпать собой все бытие и логически выводит нас к металогическому началу, или непостижимому, являющемуся всеединым началом бытия. Суть его может быть выражена только на основе монодуалистического описания бытия и знания («Непостижимое»). Моноплюралистические концепции В., формируясь под сильным влиянием монадологии Лейбница, стремились совместить представление о множественности субстанциальных (суверенных, самодостаточных) начал бытия с их принадлежностью к Абсолюту, в котором, однако, они не теряют своей самобытности. Наиболее развитую форму данная концепция получила в философии Лосского, исходным принципом рассуждений которого является идея «имманентности всего всему». В. истолковывается Лосским как принцип взаимосвязи и взаимодействия субстанциальных деятелей — конкретно-идеальных сущностей, сообщество которых образует иерархически организованный мир, где каждая сущность, в отличие от лейбницевских монад, открыта для взаимодействия с другими, а все вместе они единосущностны друг другу и высшей абсолютной реальности — Богу («Мир как органическое целое»). Иная попытка интерпретации проблемы В. на основе синтеза христианской онтологии и символистской картины реальности была предпринята поздним Флоренским («Имена», «Иконостас» и др.) и ранним Лосевым («Философия имени», «Диалектика мифа» и др.). Вся реальность, согласно Флоренскому и Лосеву, проникнута смысловыми отношениями, представляя собой совокупность символов этих смыслов. На вершине и в основании реальности находится Бог, сам символом не являющийся, но порождающий и вмещающий в себя смысловую сторону всех символов. Единство всего сущего усматривается в его одухотворенности, осмысленности, энергийной, а не субстанциальной причастности всего Богу. Сущность вещей наиболее полно выражается в слове, имени, в конечном счете и являющимися наиболее фундаментальными принципами бытия и познания. Имя и слово есть то, что есть сущность для себя и для всего иного. Поэтому и весь мир, и вся вселенная есть имя и слово.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх