Помост

Вопросы веры

Гностик

ГНОСТИЦИЗМ – термин, введенный в 17 в. кембриджским платоником Г.Мором как производное от γνωστικός (знающий) для обозначения некоторых раннехристианских ересей. Этим термином новоевропейская наука обозначает комплекс религиозных течений первых веков н.э., в которых особую роль играла категория гносиса (γνω̄σις) – открытого спасителем (или спасителями) и сохраняемого эзотерической традицией тайного знания о Боге, мире и подлинной духовной природе человека; обладание подобным знанием (удостоиться которого могли лишь избранные) открывало путь к спасению. До конца 18 в. гностические учения были известны только из сочинений ересеологов – христианских авторов, занимавшихся систематическим опровержением ересей, и из антигностического трактата Плотина (II, 9). Наибольшее значение имеют сведения Климента Александрийского, Иринея Лионского, Ипполита Римского, а также Тертуллиана, Епифания Кипрского, Феодорита Кирского и др. В 18–19 вв. в Египте было обнаружено несколько гностических сочинений в коптском переводе («Пистис София», «Книги Иету», «Мудрость Иисуса Христа»). В 1945 в Египте близ местечка Наг-Хаммади (древний Хенобоскион) была найдена гностическая библиотека, включающая 52 сочинения в переводе на коптский язык – они относятся к различным гностическим течениям (среди них – «Евангелие Фомы», «Евангелие Филиппа», «Евангелие Истины», «Толкование о душе», «Трехчастный трактат» и др.).

Генезис гностических идей, происхождение гностических сект, их взаимоотношения с церковным христианством, иудаизмом, различными языческими культами – проблемы, до сих пор не имеющие окончательного решения. В гностицизме видели результат «острой эллинизации христианства» (А.Гарнак), т.е. влияние греческой философии и мифологии, «ориентализацию» христианства (школа истории религии), особую религию, выступавшую основным соперником христианства во 2 в. (Г.Йонас и др.) и т.д. Христианские авторы считали гностиков еретиками-христианами, однако ряд гностических текстов из Наг-Хаммади не обнаруживает никаких следов христианского влияния. Вместе с тем все известные нам гностические учения относятся ко времени после рождения христианства, с которым так или иначе связано большинство из них, и большая часть сохранившихся гностических текстов в той или иной степени является интерпретацией христианского или еврейского Писания. Общим свойством гностических учений является их синкретический характер.

Расцвет гностических систем приходится на 2 в. Известны различные гностические секты: офиты, барбелогностики, карпократиане и др. Известны и многие имена учителей, творцов систем: Симон Маг («отец всех ересей»), Маркион, Феодот, Марк, Менандр, Саторнил, Карпократ, Валентин, Василид и др. Многие гностические учения восходят к схеме, которую можно назвать архетипическим прамифом гностиков, лежащим в основе разнообразных гностических тео- и космогоний. Особенно ярко он изложен в «Апокрифе Иоанна», созданном, возможно, в школе Валентина и входящем в собрание Наг-Хаммади. В этом мифологическом повествовании (а таково большинство гностических текстов) содержатся ответы на важнейшие вопросы, волновавшие гностиков: «Кем мы были? Кем стали? Где мы были? Куда заброшены? Куда стремимся? Как освобождаемся? Что такое рождение? Что возрождение?» (Климент Александрийский. «Извлечения из Феодота», 78, 2).

В ответах на эти вопросы проявляется отрицательное отношение гностиков к существующему миру и его демиургу (обычно он отождествляется с Богом Ветхого Завета), которому противопоставлен истинный Бог и Отец, Непознаваемый Бог. Этот Бог порождает Плерому – полноту духовности, состоящую из соединенных попарно эонов (духовных сущностей), образующих иерархию. Последний из эонов, имеющий женскую природу (в разных текстах он именуется Пистис София, София Ахамот или София Пруникос), впадает в грех гордыни и желает уподобиться Богу-творцу. София порождает нелепое и уродливое существо и, ужаснувшись его облику, «выталкивает» своего отпрыска за пределы Плеромы. Сыну Софии (во многих текстах именуемому Иалдабаофом) присуще незнание (ἀγνωσία) – начало, противоположное гносису; он воображает себя единственным Богом и приступает к творению мира, столь же несовершенного, как и он сам. Этим миром демиург правит вместе с архонтами («правителями»), которых он сотворил. Но в сотворение человека вмешиваются силы Плеромы, и Первочеловек (Адам) получает частицу подлинной Божественной субстанции, которая от него переходит к потомству. Человек поэтому является чужеземцем в этом мире; он испытывает непереносимые мучения от пребывания в нем. Подлинная родина человека не мир, а Плерома, для которой он должен быть спасен. Оригинальным вариантом гностического прамифа является учение Валентина. В учении Василида разрабатывается монистический вариант гностицизма.

Содержание гносиса, тайного знания, как раз и есть осознание человеком своей божественности, и обретение гносиса само по себе спасительно. Образцом такого самопознания и освобождения от всего мирского и телесного является Христос.

Понятие гносиса, понимаемого как истинное богопознание, занимает значительное место в учениях таких христианских богословов, как Климент Александрийский, Ориген, Евагрий Понтийский и др. В то же время гносис – важнейшее понятие в таких типологически близких гностицизму религиозных движениях, как герметизм и религия мандеев.

Гностицизм как религиозно-философское течение исчезает к 5 в., но его идеи легли в основу манихейства (возникшего в 3 в.) и многих средневековых ересей (павликиане, богомилы, катары). Гностические мотивы встречаются и в ряде разнообразных религиозно-философских учений Нового времени (розенкрейцерство, теософия, антропософия, софиология и т.д.).

1. Haardt R. Die Gnosis: Wesen und Zeugnisse. Salzburg, 1967;

2. Koptish-gnostische Schriften, Bd 1, 4 Aufl. В., 1981;

3. The Nag Hammadi Library in English, 4 ed. Leiden – N. Y. – Köln, 1996;

4. Апокрифы древних христиан: исследования, тексты, комментарии. М., 1989;

Литература:

1. Поснов М.Э. Гностицизм второго века и победа христианской религии над ним. К., 1917;

2. Ионас Г. Гностицизм. СПб., 1998;

3. Трофимова М.К. Историко-философские вопросы гностицизма (Наг-Хаммади, II, соч. 2, 3, 6, 7). М., 1979;

6. Хосроев А.Л. Из истории раннего христианства в Египте: на материале коптской библиотеки из Наг-Хаммади. М., 1997;

7. Bousset W. Hauptprobleme der Gnosis. Gött., 1907;

8. Leisegang H. Die Gnosis. Lpz., 1924;

9. Quispel G. Gnosis als Weltreligion. Ζ., 1951;

10. Grant R.M. Gnosticism and Early Christianity. Ν. Υ., 1966;

11. Gnosis und Gnostizismus, hrsg. К.Rudolph. Darmstadt, 1975;

ГНОСТИЦИЗМ

Христианство было вынуждено с самого начала, противостоять враждебному окружению. Однако его единству угрожали и внутренние противоречия необходимо было разделаться со многими течениями, пытавшимися соединить христианство с нехристианскими элементами.

Самым распространенным и наиболее опасным для христианства течением был гностицизм, наибольший расцвет которого приходится на середину II в. Гностицизм был одним из многочисленных и сложных явлений в истории религии. Он предшествовал христианству и исходил из религиозно-мифологических представлений Востока (кроме еврейских это были, в частности, элементы вавилонских, персидских, египетских и других представлений). К ним присоединялись философские идеи учения стоика Посидония, Платона и неопифагорейцев.

Гностицизм был предзнаменованием зарождения нового этапа в развитии мышления — средневековой христианской философии. Его характеризовал религиозно-философский синкретизм, проявившийся в христианской форме.

По отношению к тому или иному элементу различаются следующие направления гностицизма: иудейский гносис (Василид — ок. 130–142; Валентин — ок. 150), языческий гносис, христианский гносис (Маркион из Синопа, основавший собственную церковь, которая длительное время удерживалась наряду с главной церковью).

Особой чертой, присущей всем направлениям гностицизма, является дуалистическое объяснение мира, источник которого — в персидском зороастризме и в некоторых греческих религиозно-философских направлениях. Согласно воззрениям гностиков, борьба света и тьмы, добра и зла имеет универсальное, космическое значение. Она выступает борьбой материи, т. е. зла, с духом, носителем света и добра. Зло происходит из материи, добро — от бога.

Важной проблемой гностицизма была теодицея, т. е. доктрина, стремящаяся решить вопрос о происхождении и значении зла в мире, объяснить, почему существует в мире зло, если бог добр и справедлив. В христианстве она имеет особую роль и вес, ибо эта вера воспринимает, с одной стороны, иудейское представление о мировом творце, а с другой стороны, мир для нее является местонахождением греха, спастись от которого можно лишь верой в Христа. Здесь с необходимостью встает вопрос, почему всемогущий бог создал мир зла, выход из которого для человека заключается лишь в искуплении.

Гностики решают проблему так: различают бога-творца и бога-искупителя. Таким образом, существуют два божества: бог как всеблагой искупитель и подчиненный ему, даже враждебный, творец (демиург) мира.

Гностическое понимание божества обусловлено специфическим представлением о месте человека в мире и о его искуплении. Грешность — это не вина человека, так как душа индивидуального человека является лишь полем боя, на котором происходит вечный спор между добрым и злым принципами. Согласно гностикам, эту борьбу между добром и злом человек наблюдает и познает.

Существенной чертой гностицизма была мистика. Превращение бога в человека и соединение с ним являются великим таинством христианского учения. Мистическая направленность этого учения отвергает логику разума и основывается на неописуемом, бессознательном, экстатическом соединении с богом и другими сверхъестественными силами и явлениями. Познание бога у гностиков не рационально, а имеет сверхъестественное содержание.

К концу II столетия формирующаяся официальная церковь начинает вести борьбу с гностицизмом. Причиной этого был прежде всего недоступный большинству верующих уровень его суждений. Гностики, как правило, весьма сложно, в аллегорической форме интерпретировали Библию, а это открывало путь к ереси. Неприемлемыми были также их туманные, псевдофилософские и мифологические объяснения. Крайний дуализм этого учения был основан на полной независимости материи от бога, ограничивал божественное всемогущество и тем самым подрывал монотеистическую сущность христианства.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Гностицизм: его природа и исторические корни

Определение гностицизма как совокупности многообразных религиозно-мистических и философско-религиозных движений, характерных для Ближнего Востока и Средиземноморья I-III вв. н.э. и возникших на пересечении влияний иудаизма, эллинистического синкретизма, зороастризма и нарождающегося христианства, еще никак не говорит о его сути. Гностицизм, на наш взгляд, не сводим и к какому-нибудь из влиятельных в современной науке пониманий этого сложного явления — а именно: к трактовке его как одного из проявлений позднеантичного синкретизма, или как «сектантской периферии христианства», или как факта «массовой культуры», основанного на т.н. «вторичной мифологизации». Ограничиться перечисленными точками зрения нам не позволяет не только необычайная запутанность рассматриваемого предмета, но и наличие несомненного внутреннего, сущностного сходства у самых разных гностических течений.

Очевидно, что за гностическими концепциями стояла определенная установка сознания, которая причудливо преломлялась в пестром синкретизме первых по Рождеству Христову веков. Проясняют ее несколько архетипических схем, наблюдаемых в учениях той эпохи. Прежде всего — это убеждение в наличии внутреннего, абсолютного начала, незримо присутствующего в человеке, «небытного» и неизвестного его «эмпирическому Я», знающему всего лишь соположенное единство души и тела (внутреннего и внешнего, земли и небес, божественного и человеческого), однако открывающегося (возникающего и возрастающего) в человеческом сердце благодаря чуду откровения. Во-вторых, тождество этой «несравненной самости» человека («пневмы», «печати», «следа», «подлинного разума», «искры» и т.п.) с Подлинным Богом, столь же запредельным по отношению к миру, как и внутреннее начало человека — его эмпирическому «Я». Данное тождество понимается как нечто прямое и, безусловно, непосредственное, независимое от данностей тела (души) и внешнего мира. Таким образом, историческая и космологическая стороны традиционного (до-гностического) сознания теряют значимость, ибо история (в том виде, в каком историческая длительность воспринималась античной культурой) и Космос превращаются в нечто внешнее и несущественное для высшего тождества. Однако, вместе с тем, возникает вопрос об объяснении различия внешнего-внутреннего, то есть об объяснении существования отчужденного от Божества мира, с одной стороны, а с другой — причин «сна забвения», в котором пребывало до момента откровения абсолютное в человеке. В известной «Выдержке из Феодота» этот вопрос принимает экзистенциальную форму переживания заброшенности и заботы о своей судьбе.

Решает данную проблему гностически ориентированное сознание, опять же, исходя из начального тождества: миросозидание есть, одновременно, начало «сна забвения», и наоборот. Поскольку миросозидание является центральным событием для гностического осмысления вброшенности, основной формой откровения становится космогония (тесно переплетающаяся с молитвой гностического пророка в восхождении к Божеству, как бы повторяющему космогоническое событие).

Собственно созданию чувственного Космоса предшествует возникновение т.н. «Плеромы», Полноты бытия — знания особого, подлинного мира, являющегося самопознанием запредельного Божества. Плерома обычно «составлена» из индивидуальных существ («эонов»), которые олицетворяют собой предикаты (имена) Бога, являясь своеобразным воплощением апофатической процедуры, то есть процедуры такого славословия Божества, когда оно утверждается в качестве превосходящего любое имя (предикат). Поэтому существа-эоны «ниже» своего Отца, но, в то же время как его Имена составляют абсолютное самопознание (собственно «гносис») Божества и высшую бытийную реальность.

Создание Плеромы, которая в различных гностических учениях может изображаться и как «выхождение», и как «вызывание», и как «эманация», и как «творение», имеет своим результатом самовольство низших эонов («чинов», «ангелов» или т.п.), оборачивающееся появлением чувственно-телесного Космоса, отчуждения, «сна забвения» и зла. Мы видим, что в вопросе о происхождении зла гностики придерживаются не концепции дуального сосуществования Благого и Злого Абсолютов, а монодуалистической схемы. Монодуализм — это представление о том, что второе, низшее, начало «попускается» к существованию Первым, высшим. Оно (второе) порождено, но обладает самобытностью, собственной волей и ответственностью, а потому способно отпасть от Первого. Отметим, что не только гносисное, но и позднеантичное сознание в целом четко ощущает ущербность, которую вносило бы в творческую потенцию Первого несовершенство, несвобода воли Второго. Порождение не есть самопродолжение — поэтому Второе способно к оппозиции своему Отцу (что не умаляет совершенства Родителя, делая, наоборот, его еще более полным).

Отпадение, согласно гностическим представлениям, вызвано неполнотой знания. Так, София — в школе Валентина — последний из эонов, онтологически удаленный от Отца; в учении Симона Мага впадают в грех низшие «Силы», вообще не знающие о создателе; в концепции Василида Великий Архонт и Архонт Гебдомады существуют в мире, отделенном от «Небытийного Отца» Святым Духом и т.д. Однако незнание (а-гнозия как фундаментальная характеристика мира, противолежащего Плероме) не является исчерпывающей причиной отпадения, ибо оно имеет обратной стороной стремление к самоутверждению, к охвату всего сущего своим властным могуществом.

Самоутверждение ведет к появлению неполноты: согрешивший удаляется от Плеромы в место, где он осуществляет свое самоволие далеко от Отца. Это место в гностицизме трактуется как хаотическая материя («влажная природа», «туманная бездна»), причем на вопрос о том, сосуществовала ли последняя изначально Богу или же явилась негативным результатом греховного самовольства (стала «тенью» от деяния отпавших сил, воплощением их низких эмоций — ужаса, вожделения, гнева), гностики дают неопределенные ответы.

Материя, оформленная отпавшим порождением Отца, становится чувственным Космосом, то есть бытием, где все разделено условиями пространства и времени, где нет симфонической (соборной) целостности Плеромы, где все отношения имеют внешний, отчужденный характер. Причина этого лежит в том, что деятельность Демиурга чувственного Космоса является дублированием, пародированием творческого акта Отца. Для последнего нет материи как внешнего условия творения, Демиург же изначально ограничен вторичностью своей деятельности, наличием материи и отсутствием внутренней полноты воли (она неспокойна, побуждаемая гордыней, самомнением, незнанием, она оказывается несвободной).

Однако даже в низшем, отпавшем бытии содержится высшее начало. Оно пленено материальным миром — как оказался пленен Демиург своей гордыней. Переживание этой греховной падшести, разорванности, самоотчужденности, утери свободы составляет один из центральных моментов потрясения, о котором сообщают все гностические авторы, уверенные, что они получили откровение. Судьба человека связана с событием космосозидания, он носитель ответственности и свидетель «падения». Падение и предопределяет небытность внутреннего начала в человеке для его эмпирического, привязанного к чувственно-телесному «Я».

Впрочем, возникновение человеческого существа — процесс в гностических космогониях сложный и неоднозначный. Обычно он является манифестацией сил, составляющих Плерому, перед властителями чувственного Космоса. Причиной этих манифестаций является стремление высших сфер победить зло, спасти ниспавшие световые потенции, «восполнив» неполноту. Небесный человек — одна из таких манифестаций. По его образу (световому, букв. видимому) властители чувственного мира создают телесного человека. Соединением того и другого является человеческий род. Причем противоборствующие стороны рассматривают его как орудие борьбы с противником. Оба усилия — спасительное Благо и сопротивляющееся зло — соприсутствуют в человеческом существе, создавая неповторимую архитектуру его самосознания и судьбы. Однако в подавляющем большинстве людей телесно-эмпирическое превалирует над «небесным». Отсюда возникает вопрос о том, каким образом может быть инициирована небытно-внутренняя потенция. Единственное орудие для инициации — Откровение, считают гностики. Все существование низшего, чувственного Космоса наполнено благодатной деятельностью Плеромы, открывающей человеку глаза на его фундаментальное тождество с Абсолютом. Являясь «соблазном и безумием» для эмпирического человека (ибо адресовано оно к запредельному последнему началу), оно вызывает мощный ответный взрыв «абсолютного Я», в одно неделимое мгновение постигающего видимость, несубстанциальность многообразного внешнего бытия, свою прямую сопричастность появлению низшего мира, а также грядущее всеобщее возвращение в единство Плеромы.

Носителями откровения у гностиков являются персонажи иудейской, эллинской, иранской, египетской традиций, заимствованные из священных книг различных культур, а также такие «абстракции», как онтологизированные составляющие человека — «Ум», «Дух» и проч. Носителями откровения могут быть и вполне исторические лица типа Христа, его семьи, апостолов, либо основателей многочисленных гностических сект. В любом случае, каждый из носителей Откровения является всего лишь ипостасью Полноты, тождества, лежащего за всякими внешними различиями. Поэтому некоторые из гностиков (Симон, Менандр) прямо именовали себя «Высочайшими Богами», подчеркивая случайность и несущественность их нынешнего состояния.

Космос и историческая длительность перестают быть естественными реальностями для человека, так же как и священные предания в их традиционном, привычном прочтении. Все это — во внешнем своем облике — плод деятельности злого (либо ошибшегося Демиурга), за всем этим необходимо увидеть пародируемую Богом «мира сего» реальность Плеромы, борьбу Откровения и косного сопротивления материальных владык, зашифрованный, скрытый смысл.

Условием спасения, в конечном итоге, является смерть. Особенно выпукло это видно в тех гностических учениях, которые используют близкий христианству язык. Для них крестная смерть Христа, оборачивающаяся абсолютной победой над смертью, — не только путь индивидуального спасения, но и образец, по которому произойдет скорая метаморфоза мира. Подавляющее большинство гностических вероучителей верили, что чувственно-телесный мир должен быть разрушен, и «это место исчезнет». Если и предполагалось существование некоего «остатка» от прежнего материального существования, сохраняющегося даже после Страшного Суда, то он понимался как бытие, уже не противостоящее Плероме (в системе Валентина, например, это — «вечное царство Христово», место пребывания «душевных существ»: после гибели «материальных» и вознесения к Отцу «пневматических»).

Эсхатологический настрой гностиков несомненен. Но столь же несомненно, что установка сознания, идущая от тождества внутреннего человека с Абсолютом, в меньшей степени интересуется Светопреставлением, чем метаморфозой индивидуального существа. Таким образом, изменения, происходящие в одном, равны изменениям во Всем. Следовательно, гносис не занят поиском действительно общезначимого языка и созданием новых традиций. И то, и другое не существенны в глазах человека, открывающего в себе бездну света и понимающего, насколько далеко от световой Полноты эмпирическое существование. Этим и вызвана множественность гностических общин, постоянное отпочкование от них все новых ячеек, отсутствие попыток сведения гностического учения к чему-то целостному, вплоть до века Мани. Впрочем, манихейство лишь генетически связано с гносисом, по сути являясь религиозным учением иного типа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

maeglin87

8 ноября в королёвской Антибиблиотеке прошла лекция доктора философских наук, профессора МГУ Фёдора Ивановича Гиренка о русском космизме:
Вся лекция прошла в постмодернистском ключе, русский космизм Гиренок назвал своей выдумкой и подробно на нём не останавливался. Подробный разбор лекции можно прочитать .
Я же хочу остановиться на одном зацепившем меня моменте. Говоря о людях и их природе, Гиренок заявил следующее:

Для того, чтобы было зло, – есть причины. Для того, чтобы было добро, – нет причин. <… > Это не то, что делается само собой. Само собой может сделаться зло. <…> Рассуждая о добре или о зле, совершенно нельзя рассуждать содержательно. <…> Попытка объяснить содержательно добро всегда ведёт ко злу.

Т.е., во-первых, типично в духе постмодернизма постулируется отсутствие добра и зла как таковых, т.к. их нельзя объяснить содержательно, т.е. укоренить в чём-то. Во-вторых, Гиренок воспроизводит гностический тезис о наличии в мире только зла.
В связи с этим, я хочу подробнее остановиться на гностицизме как таковом и его связи с фашизмом.
Гностицизм возник на заре христианства вследствие противопоставления его иудаизму. В его основе лежит противоречие между материальным и духовным миром. Существует много разных гностических учений, однако все они в общем виде сводятся к следующему.
В основе мира находится некая высшая сущность, чаще всего обезличенная – она отождествляется с Первопричиной, изначальным Бытием, Предсущим, Первобожеством, Абсолютом, Вечностью, Началом, Хаосом и т.д.
Этот мир совершенен, он находится в целостности и гармонии. Однако появляется злой бог Демиург, являющийся Эоном, т.е. продуктом эманации (распространения) этой сущности. Демиург в попытке подражать Создателю дерзает сотворить более лучший мир, и создаёт материальную вселенную. Таким образом, он нарушает изначальную гармонию и разделяет мир на духовный (непроявленный) и материальный (проявленный).
Акт этого творения все без исключения гностики считают изначальным Злом, которое нельзя исправить. Поэтому весь материальный мир объявляется злым и не подлежащим улучшению.
Души людей Демиург заключает в материальные тела, в которых они страдают, как в тюрьмах. Кстати, эта идея в корне противоречит христианскому учению, согласно которому спасётся не только душа, но и плоть. Христианство – это первая из мировых религий, которая настаивает на неразрывной связи души и тела вплоть до общего спасения, а следовательно, и на такой же неразрывной связи жизни земной и жизни вечной – земного мира и Царствия Небесного. Христианство провозгласило неслыханную ранее вещь – не только сохранение нетленной души, но и дарование нетления тленному телу, ибо в конце времён душа обретёт своё исконное тело и в нём уже останется в вечности с Богом.
Гностики верят, что вернуться к изначальному благому состоянию бытия можно, лишь уничтожив греховный материальный мир.
Таким образом, гностицизм по природе своей дуалистичен: благое Первобожество противопоставляется злому Демиургу, а через них материальный мир – духовному.

Абраксас. В гностической космологии Василида является Верховным Богом, Главой Небес и Эонов.
Общей чертой всех гностических учений является наличие некоего тайного знания, через постижение которого обретается возможность выйти из-под власти Демиурга и обрести гармонию в истинном непроявленном мире. Отсюда и совокупное название «гностицизм» (от греч. «гнозис» – знание). Достигают такого знания в результате получения откровений в ходе оккультных и магических ритуалов, в том числе жертвоприношений.
Ещё одной важной чертой большинства гностических учений является фундаментальное разделение людей на тех, которые могут приобщиться к истинному миру, и тех, которые по своей природе не могут это сделать. Это зависело от наличия в них частичек божественного духа. В частности, один из основоположников гностицизма античный философ Валентин, живший во II в., делил людей на три категории, которые затем были распространены на большинство версий гностицизма:
– пневматики, или «духовные люди», в которых есть частичка высшего непроявленного мира. Они смогут приобщиться к нему;
– психики, или «душевные люди», не имеют в себе этой частички, однако имеют душу, и потому могут спастись делами и верой, но никогда не достигнут высшего совершенства и блаженства. Они не могут достичь знания, но могут достичь истинной веры. Психиками Валентин считал христиан;
– хилики, или «телесные люди», сотканные целиком из материи. Они обречены на гибель вместе с земным миром. По Валентину это язычники.
Гностический вирус шёл в средневековую Европу в основном с Востока. Это не случайно, т.к. восточные религиозные и идеологические доктрины наиболее восприимчивы к принятию несовершенства материального мира, пониманию земной жизни как страданий, длящихся вечно по причине реинкарнации, и попытки вырваться из этого порочного круга в инобытие, восприятию цикличности истории человечества от Золотого века по нисходящей до полного обрушения цивилизации и начала нового цикла и т.д. На Востоке гностицизм сохранялся тысячелетиями и всё это время подпитывал вначале католическую, а потом и светскую Европу. Особо сильные всплески гностических ересей связаны с периодами тесных контактов европейских народов с Востоком. Ниже на рисунке показана мощность гностических импульсов с Востока в разные эпохи жизни Европы:

На гностическом фундаменте в существенной степени основана и европейская наука, т.к. первые научные достижения, совершённые ещё до фактического выделения науки в отдельную область знаний человечества, были связаны с алхимией, астрологией, нумерологией, магией, которыми занимались гностики и герметисты для получения тайного знания. Именно в эпоху Просвещения, в условиях резкого ослабления Церкви, противостоящей гностицизму, и усиления сциентизма, возводящего научное знание в ранг абсолютной ценности, гностицизм пропитал собой в той или иной степени все основные секулярные идеологии (прежде всего, либерализм). В результате гностикой оказалась насыщена европейская мистическая философия (особенно германская) и литература, включая романтиков. Фраза из «Фауста» Гёте «Творенье не годится никуда» вовсе не случайно оказалась почти дословным парафразом Василида, авторитетнейшего гностика II в.
От Гёте через Ницше с его открытым обращением к Востоку, Алистера Кроули и других оккультистов гностическая ниточка тянется к фашизму, и, в особенности, к германскому нацизму. То, что нацизм основан на ультрагностических идеях, – не вызывает никаких сомнений.
В 1918 году в Германии бароном Рудольфом фон Зеботтендорфом создаётся «Общество Туле». Оно занималось исследованием истории «арийской расы» и поиском способов сохранения её чистоты. При участии «Общества Туле» в том же 1918 году была создана Немецкая рабочая партия, переименованная в 1920 году в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП). Из стен «Общества Туле» вышли многие видные нацисты, в том числе вошедшие потом в верхушку Рейха.
Придя к власти, нацисты стали создавать свою оккультную инфраструктуру. В 1935 году создаётся общество исследования древнейших культур под названием «Наследие предков» («Аненербе») под руководством профессора Германа Вирта. Эта организация сразу же ставится под контроль главы СС Генриха Гиммлера.
В своей книге «Происхождение человечества» Вирт утверждал, что у истоков человечества стоят две проторасы: «нордическая», раса гиперборейцев, являющаяся духовной расой с северного континента Арктогея, и пришельцы с южного континента Гондвана, охваченные низменными инстинктами, раса Юга (эта концепция явно перекликается с гностическим делением людей на «духовных пневматиков» и «телесных хиликов»). Вирт противопоставил высокодуховного сверхчеловека Севера и низменного человека Юга, которого он по сути считал звероподобным анти-человеком. Из-за похолодания и ухудшения климата северная сверхраса начала движение на юг, где и произошло её смешение с расой Юга. Те представители сверхрасы, которые остались в Арктогее, дали начало нордической расе в её нацистском понимании. Причиной деструктивных процессов в обществе, согласно Вирту, явилось именно расовое смешение гиперборейцев с людьми Юга. Таким образом, Вирт обосновывал необходимость «расовой гигиены», чтобы сохранить нордическую расу в неповреждённом виде.

Всеволод Иванов. «Исход Гиперборейцев»
Полноценно на концептуальном уровне национал-социализм с гностицизмом соединил уже после падения Третьего Рейха чилийский философ-нацист, член «Общества Туле», Мигель Серрано.
В центре космогонии Серрано стоит гностическое представление о Творении как катастрофе. Согласно построениям Серрано, Изначальное бытие представляло собой множество замкнутых и полностью изолированных друг от друга реальностей – космических яиц, существующих вечно. В какой-то момент равновесие было нарушено вторжением неизвестной силы, вселенского зла, под действием которого одно из яиц раскололось. Из появившейся освобожденной материи злой дух Демиург, которого Серрано отождествляет с Иеговой (Яхве), сотворил наш мир. Злобный творец заключил в плен свободные энергии и сущности (эоны). Одной из них была Герда, которой он придал облик нашей Земли.
Другим пленником Демиурга стал Адам, изначально сочетавший мужское и женское начала. Дух зла нарушил это равновесие, и потомки первочеловека расселились по всему свету. Обитал Адам в северной земле – Гиперборее, о которой многие народы сохранили память, как о своей первоначальной родине.
Таким образом, злой Демиург произвел на свет «дурную материальную копию того, что было бессмертным и прекрасным». Он также «извратил и Божественного человека, заключив его в тюрьму <…> в эту концентрационную Вселенную, и трансформировав в человеко-животное».
В ответ на создание материального мира Боги мира Изначального вступили в войну с Демиургом. Этим они хотели сделать шаг «к антиматерии, которая развивается в другом направлении и в которой господствует иное время… Эпохи там будут выстраиваться в обратном порядке… до первоначального рая – Золотого века» (все выделения жирным здесь и далее мои). Однако, попав в материальную Вселенную, боги, пораженные демиургическим гипнозом, оказались в заточении. Часть богов «добровольно начали сотрудничество с Демиургом, наивно убеждённые в том, что …в решающий момент они смогут повернуть ход событий в обратную сторону».

Одним из основных таких добровольных узников является бог Времени – Кронос. Именно он «позволяет уцелеть своему палачу Демиургу, питая его своей энергией и давая возможность начинать всё ещё и ещё раз в Вечном Возвращении одного и того же». Он «ждет своего часа, когда при определенном положении звезд и астральных знаков он сможет рвануться в обратную сторону и запустить время вспять».

Чёрное Солнце. Оккультный символ, использовавшийся СС в построении арийского мифа.
На помощь пленённым людям пришли посланцы Вечерней и Утренней Звезды, Венеры – сверх-человеческие эоны. Утреннюю Венеру часто называли просто «несущая свет», что на латыни звучит как «Люцифер», поэтому Серрано называет её посланцев «детьми Люцифера». Они поселились в северной стране Гиперборее.
Основной конфликт между детьми Люцифера и Демиургом строится вокруг земного бытия людей. Люцифериты пытаются вырвать их из круга перерождений, привязывающих всё больше к земному существованию. Демиург, напротив, пытается остановить посланцев и заключить их и восставшего Адама в тюрьму материального тела, обрекая на «вечное возвращение того же самого».
Поскольку изначально дети Люцифера являлись свободными, Демиургу пришлось прибегать к хитрости. Он вынуждал их вступать в плотскую связь с женщинами, дочерьми Адама, которые находились на ступень ниже их к животному. Поддавшиеся искушению люцифериты становились падшими ангелами и загрязняли свою кровь, обрекая себя на перерождения, происходящие в мире людей. В результате такого падения гиперборейцев полюса Земли поменялись местами и произошли многие катаклизмы, из-за чего они были вынуждены расселиться по всему миру. Несмотря на загрязнение крови, дети Люцифера, которых Серрано отождествляет с арийскими народами, должны помочь пленённым богам-эонам вырваться из плена и одолеть Демиурга.
Путь к победе над Демиургом и возвращению Золотого века лежит в очищении арийской крови: «Несмотря на смешение, они хранят и передают из поколения в поколение сакральные энергии для борьбы с Демиургом… Арийцы участвуют в создании духовных учений и развитых цивилизаций для того, чтобы совершить антидемиургический переворот. И одним из условий возвращения себе божественной силы для «Последней битвы» является… борьба за чистоту арийской крови».
Последним, наиболее успешным ходом Демиурга в антропологической сфере, стало создание Големов, человекоподобных роботов, самых верных и безропотных своих слуг. Серрано пишет, что «эти слепые исполнители демиургической воли, нейтрализующие любые попытки арийцев и части людей вырваться из «концентрационной Вселенной», являются евреями».
Таким образом, Серрано последовательно выстраивает следующую гностическую иерархию человечества:
1. Люцифериты, дети Венеры, гиперборейцы, арии, хранят в своей генетической памяти и в своей крови особые сакральные силы, потенции, и по традиции они передают друг другу эстафету борьбы с Демиургом. Соответствуют пневматикам.
2. Адамиты, человеко-животные, в позитивном случае стремятся стяжать силы для спасения у люциферитов и изыскать способ покинуть круги Вечного Возвращения; в негативном же случае они ведут животную жизнь, основанную на эмоциях, инстинктах, страхах и влечениях. Соответствуют психикам.
3. Големы, биороботы, являются простыми автоматами и поэтому не имеют своей собственной воли. Их цели – это цели Демиурга. Они являются его послушным инструментом, и в силу своего изначального предназначения делают всё возможное, чтобы закабалить и человеко-животных, и люциферитов и нейтрализовать их анти-демиургические намерения. Соответствуют хиликам.
Как видно из сказанного выше, Серрано виртуозно сопрягает гностицизм, интегральный традиционализм Рене Генона и арийскую расовую теорию Жоржа Гобино, взятую на вооружение Третьим Рейхом.
Фашизм вышел на политическую арену в условиях нарождающегося краха либерализма и, т.к. после Второй мировой войны кризис либерализма продолжился, то и политический гностицизм продолжил развиваться в новых формах. Это, например, неомальтузианство, социал-дарвинизм и радикальный антигуманистический экологизм в рамках концепции «Устойчивого развития». Широко известно высказывание принца Филиппа Эдинбургского, одного из основателей и руководителей «Всемирного фонда дикой природы»: «Я хотел бы в будущей инкарнации возродиться чумной бациллой, чтобы уничтожить человечество».
Явные гностические мотивы присутствуют в некоторых версиях антиглобализма, адресующих к возврату в «примордиальную архаику» и пропитанных антисемитским зарядом борьбы с «глобальным еврейским капиталом».
Неоевразийство, одним из основателей которого является оккультный фашист Александр Дугин, также заражено вирусом гностицизма.

Звезда Хаоса. Является символом Магии Хаоса – современного оккультного течения. Помимо этого используется неонацистами. В изменённом виде содержится на знамени Евразийского союза молодёжи.
Как видно из всего сказанного, гностики яростно ненавидят Творение как таковое, и человечество в особенности. С течением времени мир становится только более греховным, поэтому земное бытие невозможно улучшить, пытаясь его развивать – можно либо уничтожить его полностью, либо попытаться вернуться в Золотой век, когда упадок ещё не начался. И уж тем более ни о какой любви к этому миру и речи быть не может. В этом смысле гностицизм объединяет под собой фундаментально античеловеческие идеологии. И наличие гностицизма в ядре фашизма вполне объяснимо – античеловеческая идеология могла (и даже должна была) породить только античеловеческую практику.
Хотя Советский Союз уничтожил Третий Рейх, но фашизм от этого никуда не делся. После распада СССР дегуманизация вновь встала на повестке дня, и фашисты получили возможность реванша и осуществления своей чёрной мечты. И мы прекрасно видим на примере Украины, что это осуществление уже началось.
Поэтому сейчас уже очевидно, что настоящая война с гностицизмом и фашизмом, как его политическим выражением, ещё впереди, она только начинается, и Великая Отечественная война, при всём её огромном количестве жертв, была только первой битвой. Мы можем выиграть эту войну, потому что у нас есть такая же предельная идея, на которую мы можем и должны опереться. О ней в следующий раз.
Tags: гностицизм, нацизм, фашизм

Гностици́зм (от греч. γνωδτικόζ – познающий) (гностика, гнозис, или гносис), так называется совокупность религиозно-философских (теософских) систем, которые появились в течение двух первых веков нашей эры и в которых основные факты и учение христианства, оторванные от их исторической почвы, разработаны в смысле языческой (как восточной, так и эллинской) мудрости.

От сродных явлений религиозно-философского синкретизма, каковы неоплатонизм, герметизм, гностицизм отличается признанием христианских данных, а от настоящего христианства – языческим пониманием и обработкою этих данных и отрицательным отношением к историческим корням христианства в еврейской религии.

В этом последнем отношении гностицизм стоит в особенно резкой противоположности к иудействующим сектам в христианстве, с одной стороны, а с другой стороны – к каббале, которая представляет языческую обработку специфически еврейских религиозных данных.

Происхождение гностицизма

Общие условия для возникновения гностицизма, как и других сродных явлений, были созданы тем культурно-политическим смешением различных национальных и религиозных стихий древнего мира, которое начато было персидскими царями, продолжалось македонянами и завершено римлянами.

Источник гностических идей в различных языческих религиях, с одной стороны, и учениях греческих философов – с другой, ясно сознавался с самого начала и подробно указан уже автором Φιλοσοφου̃μενα (Ипполитом), хотя в частности не все его сближения одинаково основательны.

Несомненно, во всяком случае, что те или другие национально-религиозные и философские факторы в различной мере участвовали в образовании тех или других гностических систем, а также то, что в различные комбинации уже существовавших идей привходила, с большею или меньшею силою и оригинальностью, и личная умственная работа со стороны основателей и распространителей этих систем и школ.

Разобрать все это в подробностях тем менее возможно, что писания гностиков известны нам только по немногим отрывкам и по чужому, притом полемическому изложению. Это предоставляет большой простор гипотезам, из которых одна заслуживает упоминания.

В XIX в. некоторые ученые (напр., ориенталист И.И. Шмидт) ставили гностицизм в специальную связь с буддизмом. Достоверно тут только: 1) что со времени походов Александра Македонского Передняя Азия, а через нее и весь греко-римский мир сделались доступны влияниям из Индии, которая перестала быть для этого мира неведомой страною, и 2) что буддизм был последним словом восточной «мудрости» и доныне остается самой живучей и влиятельной из религий Востока.

Но с другой стороны, исторические и доисторические корни самого буддизма далеко еще не вскрыты наукою. Многие ученые не без основания видят здесь религиозную реакцию со стороны темнокожих доарийских обитателей, а этнологическая связь этих индийских племен с культурными расами, издавна населявшими Нильскую долину, более чем вероятна.

Общей племенной почве должен был соответствовать и общий фон религиозных стремлений и идей, на котором в Индии, благодаря воздействию арийского гения, образовалась такая стройная и крепкая система, как буддизм, но который и в других местах оказывался не бесплодным.

Таким образом, то, что приписывается влиянию индийских буддистов, может относиться к более близкому воздействию их африканских родичей, тем более, что высший расцвет гностицизма произошел именно в Египте.

Если внешняя историческая связь гностицизма специально с буддизмом сомнительна, то содержание этих учений несомненно показывает их разнородность. Помимо различных, чуждых буддизму религиозных элементов, гностицизм вобрал в себя положительные результаты греческой философии и в этом отношении стоит неизмеримо выше буддизма.

Достаточно указать на то, что абсолютному бытию буддизм дает только отрицательное определение Нирваны, тогда как в гностицизме оно определяется положительно как полнота (плерома).

Несомненную связь с гностицизмом имеет другая, ничтожная по своему распространению сравнительно с буддизмом, но во многих отношениях весьма любопытная религия мандейцев или сабиев (не смешивать с сабеизмом в смысле звездопоклонства), доныне существующая в Месопотамии и имеющая свои священные, древнего происхождения, хотя и дошедшие до нас в более поздней редакции книги.

Эта религия возникла незадолго до появления христианства и находится в какой-то невыясненной связи с проповедью св. Иоанна Крестителя; но догматическое содержание мандейских книг, насколько его можно понять, заставляет видеть в этой религии прототип гностицизма. Само слово манда, от которого она получила название, значит по-халдейски то же, что греческое γνω̃σιζ (знание).

Некоторые писатели, напр. Баур, говорят об «иудейской гнозе» (помимо кабаллы), но это более соответствует априорным схемам этих писаиелей, нежели исторической действительности.

Основные черты гностицизма

В основе этого религиозного движения лежит кажущееся примирение и воссоединение божества и мира, абсолютного и относительного бытия, бесконечного и конечного. Гностицизм есть кажущееся спасение. Гностическое мировоззрение выгодно отличается от всей дохристианской мудрости присутствием в нем идеи определенного и единого целесообразного мирового процесса; но исход этого процесса во всех гностических системах лишен положительного содержания: он сводится, в сущности, к тому, что все остается на своем месте, никто ничего не приобретает.

Жизнь мира основана только на хаотическом смешении разнородных элементов (σύγχυσιζ άρχική), и смысл мирового процесса состоит лишь в разделении (διάκρισιζ) этих элементов, в возвращении каждого в свою сферу.

Мир не спасается; спасается, т.е. возвращается в область божественного, абсолютного бытия только духовный элемент, присущий некоторым людям (пневматикам), изначально и по природе принадлежащим к высшей сфере. Он возвращается туда из мирового смешения цел и невредим, но без всякой добычи.

Ничто из низшего в мире не возвышается, ничто темное не просветляется, плотское и душевное не одухотворяется. У гениальнейшего из гностиков, Валентина, есть зачатки лучшего миросозерцания, но оставшиеся без развития и влияния на общий характер системы.

Наиболее трезвый философский ум между ними – Василид – отчетливо выражает и подчеркивает ту мысль, что стремление к возвышению и расширению своего бытия есть лишь причина зла и беспорядка, а цель мирового процесса и истинное благо всех существ состоит в том, чтобы каждое знало исключительно только себя и свою сферу, без всякого помышления и понятия о чем-нибудь высшем.

С этой основной ограниченностью гностицизм логически связаны и все прочие главные особенности этого учения. Вообще гностические идеи, несмотря на свою фактическую и мифологическую оболочку, по содержанию своему суть плод более аналитической, нежели синтетической работы ума.

Гностики разделяют или оставляют разделенным все то, что в христианстве (а отчасти и в неоплатонизме) является единым или соединенным. Так, идея единосущной Троицы распадается у гностиков на множество гипостазированных абстракций, которым приписывается неравномерное отношение к абсолютному первоначалу.

Далее, все гностические системы отвергают самый корень общения между абсолютным и относительным бытием, отделяя непроходимой пропастью верховное Божество от Творца неба и земли. Этому разделению первоначала мира соответствует и разделение Спасителя. Единого истинного Богочеловека, соединившего в себе всю полноту абсолютного и относительного бытия, гностицизм не признает: он допускает только Бога, показавшегося человеком, и человека, казавшегося Богом.

Это учение о призрачном богочеловеке, или докетизм, так же характерно для гностической христологии, как разделение между верховным Божеством и творцом мира – для теологии гностицизма.

Призрачному спасителю соответствует и призрачное спасение. Мир не только ничего не приобретает благодаря пришествию Христа, а напротив, теряет, лишаясь того пневматического семени, которое случайно в него попало и после Христова явления извлекается из него.

Гностицизм не знает «нового неба и новой земли»; с выделением высшего духовного элемента мир навеки утверждается в своей конечности и отдельности от Божества. С единством Бога и Христа отрицается в гностицизме и единство человечества. Род людской состоит из трех, по природе безусловно разделенных, классов: материальных людей, погибающих с сатаною, душевных праведников, пребывающих навеки в низменном самодовольстве, под властью слепого и ограниченного Демиурга, и духовных, или гностиков, восходящих в сферу абсолютного бытия.

Но и эти от природы привилегированные избранники ничего не выигрывают через дело спасения, ибо они входят в божественную плерому не в полноте своего человеческого существа, с душой и телом, а только в своем пневматическом элементе, который и без того принадлежал к высшей сфере.

Наконец, в области практической неизбежным последствием безусловного разделения между божественным и мирским, духовным и плотским являются два противоположные направления, одинаково оправдываемые гностицизмом: если плоть безусловно чужда духу, то нужно или совсем от нее отрешиться, или же предоставить ей полную волю, так как она ни в каком случае не может повредить недоступному для нее пневматическому элементу.

Первое из этих направлений – аскетизм – более прилично для людей душевных, а второе – нравственная распущенность – более подобает совершенным гностикам, или людям духовным. Впрочем, этот принцип не всеми сектами проводился с полной последовательностью.

Итак, гностицизм характеризуется непримиримым разделением между Божеством и миром, между образующими началами самого мира, наконец, между составными частями в человеке и человечестве. Все идейные и исторические элементы, входящие в христианство, содержатся и в гностицизме, но только в разделенном состоянии, на степени антитез.

Классификация гностических учений

Указанный основной характер гностицизма по степени своего проявления может служить руководством и для естественной классификации гностических систем. Неполнота источников и хронологических данных, с одной стороны, и значительная роль личной фантазии в умозрении гностиков – с другой, допускают лишь крупные и приблизительные деления. В предлагаемом мною делении логическое основание совпадает с этнологическим.

Я различаю три главные группы: 1) существенная для гностицизма непримиримость между абсолютным и конечным, между Божеством и миром является сравнительно в скрытом и смягченном виде.

Происхождение мира объясняется неведением или ненамеренным отпадением или отделением от божественной полноты, но так как результаты этого отпадения увековечиваются в своей конечности и мир с Богом не воссоединяется, то основной характер гностицизма остается и здесь во всей силе.

Творец неба и земли – Демиург, или Архонт, – является и здесь совершенно отдельным от верховного Божества, но не злым, а только ограниченным существом.

Этот первый вид представлен гностицизмом египетским; сюда принадлежат как зачаточная форма гностицизма в учении Коринфа (современника ап. Иоанна Богослова и «наученного в Египте», по свидетельству св. Иринея), так и самые богатые содержанием, наиболее обработанные и долговечные учения, а именно системы Валентина и Василида – Платона и Аристотеля, с их многочисленными и разнообразно разветвленными школами; сюда же должно отнести египетских офитов, оставивших нам памятник своего учения на коптском языке в книге «Пистис София».

2) Гностическое раздвоение выступает с полной резкостью именно в космогонии: мир признается прямо злонамеренным созданием противобожественных сил. Таков гнозис сиро-халдейский, куда принадлежат азиатские офиты или нахашены, ператы, сифиане, каиниты, елкезаиты, последователи Юстина (не смешивать со св. Иустином Философом и мучеником), затем Сатурнил и Вардесан; связующим звеном между египетским и сиро-халдейским гнозисом могут служить последователи Симона Волхва и Менандра.

3) Гнозис малоазийский, представляемый главным образом Кердоном и Маркионом; здесь гностические антитезы выступают не столько в космогонии, сколько в религиозной истории; противоположность – не между злым и добрым творением, а между злым и добрым законом (антиномизм), между ветхозаветным началом формальной правды и евангельской заповедью любви.

Литература

  • «Πίοτιζ Σοφία», изд. Петерманна;
  • св. Иринея Лионского пять книг против ересей (многократно издавались со времен Эразма Роттердамского; есть русский перевод священника П.А. Преображенского, М. 1871);
  • Ипполита «Ελεγχοζ κατά πασω̃ν αίρέσεων», первое изд. Е. Miller (Оксфорд, 1851);
  • Климента Александрийского, в «Строматах» и в «Έπιτομαί έκ τω̃ν Θεοδότου κτλ». Значение второстепенных источников имеют сочинения против гностиков Тертуллиана, св. Епифания и бл. Феодорита. Из новейших исследователей Г. следует назвать Hilgenfeld’a и в особенности Harnack’a («Zur Quellenkritik der Geschichte des Gnostizismus» и др.);
  • На русском языке есть замечательное сочинение прот. А.М. Иванцова-Платонова «Ереси и расколы первых трех веков», посвященное преимущественно Г., но, к сожалению, остановившееся на первом томе (исследование источников).

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх