Помост

Вопросы веры

И с шмелева

ШМЕЛЕВ ИВАН СЕРГЕЕВИЧ

Иван Сергеевич Шмелев

Иван Сергеевич Шмелёв (1873 — 1950), русский писатель.

Родился 3 октября 1873 года в Москве в глубоко православной, патриархальной купеческой семье. Отец писателя — Сергей Иванович (+ 1880) строил ледяные горы, иллюминации, гонял по Москве-реке плоты, содержал бани, купальни, портомойни.

Детство, проведенное в Замоскворечье, в патриархальной семье, среди купеческого и мещанского люда, стало главным истоком творчества Шмелева:

«Здесь, во дворе, я увидел народ… Здесь я почувствовал любовь и уважение к этому народу, который все мог… Двор наш для меня явился первой школой жизни — самой важной и мудрой. Здесь получились тысячи толчков для мысли. И все то, что теплого бьется в душе, заставляет жалеть и негодовать, думать и чувствовать, я получил от сотен простых людей с мозолистыми руками и добрыми для меня, ребенка, глазами».

Окончив гимназию, Шмелев поступил в 1894 года на юридический факультет Московского университета, посещал лекции К.Тимирязева, В.Ключевского, А.Веселовского. После окончания Университета, с 1898 по 1907 год служил помощником присяжного поверенного в Москве, чиновником по особым поручениям во Владимире-на-Клязьме. В 1907 году Иван Шмелев ушел со службы, полностью посвятив себя литературному творчеству.

Семья Шмелевых

В октябре 1895 года женился на Ольге Охтерлони (1875—1936) — дочери генерала Александра Охтерлони, героя обороны Севастополя. Несмотря на патриархальное купеческое воспитание, с обычаями и культурой, основанной на православных традициях, перед свадьбой Иван пишет своей невесте: «Мне, Оля, надо еще больше молиться. Ведь ты знаешь, какой я безбожник». Именно благодаря влиянию на Ивана Шмелева набожной супруги Ольги будущий писатель на осознанном уровне вернулся к своим корням – православной вере, за что всю жизнь был благодарен жене. 6 января 1896 года в их семье родился единственный и горячо любимый сын Сергей (+ 1821).

До эмиграции

Путешествие на Валаам

В августе 1895 года студент юридического факультета Московского университета Шмелёв выбрал по желанию своей невесты Ольги местом для их свадебного путешествия древний Валаамский монастырь. Воспоминания о поездке:

«И вот мы решили отправиться в свадебное путешествие. Но – куда?… Петербург? …Ладога, Валаамский монастырь?.. туда поехать? От Церкви я уже шатнулся, был если не безбожник, то никакой. Я с увлечением читал Бокля, Дарвина, Сеченова, Летурно… Я питал ненасытную жажду «знать»… это знание уводило меня от самого важного знания – от источника Знания, от Церкви. И вот в каком-то полубезбожном настроении, да еще в радостном путешествии, в свадебном путешествии, меня потянуло… к монастырям!»

Благословение в свадебное путешествие Шмелев получил у старца Варнавы Гефсиманского в Троице-Сергиевой Лавре. Преподобный Варнава, провидя писательский талант, благословил его еще и так: «…превознесешься своим талантом».

Первая книга писателя «На скалах Валаама. За гранью мира. Путевые очерки» была задержана по распоряжению обер-прокурора Синода К.Победоносцева. Последовавшая затем продажа неразошедшегося тиража, обезображенного цензурой, букинисту за гроши надолго отвратила молодого автора от литературы. Спустя 40 лет Шмелев создал новую редакцию этого повествования под названием «Старый Валаам» (Париж, 1935).

Известность. Революция. Отъезд.

До отставки в 1907 году Шмелев написал ряд рассказов, посвященных социальным темам («Вахмистр», «По спешному делу», «Распад», 1906; «Иван Кузьмич», «Гражданин Уклейкин», 1907). Для героев Шмелева революция — очистительная сила, под ее влиянием они осознают новую правду. Печатался в «Русской мысли», «Детском чтении». Получив в 1907 году отставку, поселился в Москве, участвовал в «средах» Н.Телешова, в 1910 вошел в Товарищество «Знание» и, несмотря на начавшееся расслоение писателей демократической ориентации оставался типичным «знаньевцем».

Всероссийскую славу принесла Шмелеву, написанная в излюбленной им форме сказа повесть «Человек из ресторана» (1910). Критики сравнивали появление ее с дебютом Ф.Достоевского, но, продолжая традицию «бедных людей», повесть при всем ее социально-обличительном звучании несла в себе и новый пафос утешения, которое оскорбленная душа официанта Скороходова обрела в вере. По легенде, эта повесть спасла Шмелева от смерти: в двадцатом году его, как офицера запаса царской армии ждал расстрел, но комиссар признал в нем автора повести об официанте и отпустил. Произведение было экранизировано в СССР в 1927 году (режиссер — Я. Протазанов, в ролях: М. Чехов, В. Малиновская, И. Коваль-Самборский).

На события Первой мировой войны Шмелев, живший в это время в калужском имении, откликнулся сборником рассказов «Суровые дни»; неприятие войны как самоистребления озверевших людей получило также выражение в повести «Это было».

И.С. Шмелев горячо приветствовал Февральскую революцию, выступал на митингах, в качестве корреспондента «Русских ведомостей» встречал в Сибири освобожденных политкаторжан, сотрудничал в газете «Власть народа». Однако размышления о начавшемся переустройстве общества привели Шмелева к мысли, что оно не будет понято темной, косной массой народа.

Октябрьскую революцию не принял, но вначале не терял оптимизма. 17.11.1917 Шмелев записал:

«Разрушение и хаос, куда не поглядишь… Что ж, умирает жизнь? Рождается…, только мы-то старыми глазами ясно не видим этого… Смерти нет для Великой Страны».

В 1918 Шмелев приехал в Крым в гости к С.Н. Сергееву-Ценскому. Затем в Алуште писатель купил на горе небольшую дачку, с видом на море; как он говорил, «глинобитный домик в 2 комнаты». В этом черноморском раю прошли годы, ставшие одними из самых трагичных в жизни Шмелевых. Здесь было так плохо, что «и море — не море, и солнце — не солнце».

Сергей Иванович Шмелев — сын писателя.

В январе 1921 года, после его трехмесячного пребывания в арестантских подвалах, сын писателя Сергей Шмелев вместе с сорока тысячами других участников «Белого движения» был расстрелян. Несмотря на объявленную им амнистию, без суда и следствия… Иван Сергеевич долго об этом не знал, искал сына, ходил по кабинетам чиновников, посылал запросы, в письмах молил о помощи Луначарского: «Без сына, единственного, я погибну. Я не могу, не хочу жить… У меня взяли сердце. Я могу только плакать бессильно. Помогите, или я погибну. Прошу Вас, криком своим кричу — помогите вернуть сына. Он чистый, прямой, он мой единственный, не повинен ни в чем».

Уже узнав о расстреле, Иван Сергеевич просил найти и выдать тело сына: «Я хочу знать, где останки моего сына, чтобы предать их земле. Это мое право. Помогите».

Горе круто изменило жизнь писателя. Поняв, что больше ничего нельзя узнать о смерти сына, Шмелевы ищут возможности выехать из Крыма в Москву.

Приехав в Москву, Шмелевы стали хлопотать о выезде из страны:

«Мне нужно отойти подальше от России, чтобы увидеть ее все лицо, а не ямины, не оспины, не пятна, не царапины, не гримасы на ее прекрасном лице. Я верю, что лицо ее все же прекрасно. Я должен вспомнить его. Как влюбленный в отлучке вдруг вспоминает непонятно-прекрасное что-то, чего и не примечал в постоянном общении. Надо отойти».

По приглашению Бунина в 1922 году Шмелевы выехали сначала в Берлин, затем в Париж.

После всего пережитого Шмелев похудел и постарел до неузнаваемости. Из прямого, всегда живого и бодрого человека превратился — в согнутого, седого старика. Его голос стал глухим и тихим. От созерцания на лице появились глубокие морщины, грустные серые глаза потухли и глубоко запали.

«Я все потерял. Все. Я Бога потерял и какой я теперь писатель, если я потерял даже и Бога. С большой ли, с малой буквы — бог (Бог) — он нужен писателю, необходимо нужен. Мироощущение на той или иной религиозной основе — условие, без чего нет творчества».

В эмиграции

«Солнце мертвых»

Лето 1923 провели у И.Бунина в Грассе, где Шмелев дописывал эпопею «Солнце мертвых», самую, по словам А. Амфитеатрова, «страшную книгу, написанную на русском языке», — о большевистском терроре и голоде в Крыму. Шмелев не рассказывал о своем личном горе, но Т.Манн, Г.Гауптман, Р.Киплинг, Р.Роллан почувствовали общечеловеческое звучание книги. Это «кошмарный, окутанный в поэтический блеск документ эпохи», «читайте, если у вас хватит смелости», — писал Т.Манн. Книга впервые опубликована в 1923 году в Париже и впоследствии переведена на 13 языков. Но, пожалуй, наиболее проникновенно высказал своё мнение о «Солнце мертвых» прозаик Иван Лукаш:

«Эта замечательная книга вышла в свет и хлынула, как откровение, на всю Европу, лихорадочно переводится на «большие» языки… Читал ее за полночь, задыхаясь. О чем книга И. С. Шмелева? О смерти русского человека и русской земли. О смерти русских трав и зверей, русских садов и русского неба. О смерти русского солнца. О смерти всей вселенной, — когда умерла Россия — о мертвом солнце мертвых…».

После выхода этого романа вернуться в Россию было уже нельзя. «Доживаем дни свои в стране роскошной, чужой. Все – чужое. Души-то родной нет, а вежливости много…»,- писал Шмелев о своей жизни в Париже в письме к Куприну.

Чувством утраты родины и светом воспоминаний пронизаны сборники рассказов и очерков «Про одну старуху. Новые рассказы о России», «Степное чудо, сказки», «Свет разума. Новые рассказы о России», «Въезд в Париж. Рассказы о России зарубежной», «Родное. Про нашу Россию. Воспоминания, рассказы», «Няня из Москвы».

Произведения Шмелева появлялись в газетах «Возрождение», «Руль», «Сегодня», «Последние новости», «За свободу», в журналах «Русская мысль», «Окно», «Иллюстрированная Россия», наиболее значительные — в «Современных записках» («Про одну старуху», «На пеньках»; романы «История любовная»; «Солдаты»). В 1927 ив 1928 два сборника, включавшие, главным образом, дореволюционные сочинения Шмелева, были изданы в СССР.

«Лето Господне» и «Богомолье»

С болью узнавал Иван Сергеевич о разрушениях московских святынь, о переименовании московских улиц и площадей. Но тем ярче и бережней он стремился сохранить в своих произведениях то, что помнил и любил больше всего на свете.

Писатель обрел и своего читателя — верующего русского изгнанника, и своего критика. Наиболее глубокое и тонкое прочтение Шмелева дал И.Ильин:

«Шмелев прежде всего русский поэт по строению своего художественного акта, своего содержания, своего творчества. В то же время он — певец России, изобразитель русского исторического, сложившегося душевного и духовного уклада, и то, что он живописует, есть русский человек и русский народ — в его подъеме, в его силе и слабости, в его умилении и в его окаянстве. Это русский художник пишет о русском естестве»; в его образах «раскрывается та художественно-предметная глубина, которая открывала Шмелеву доступ почти во все национальные литературы…»

Ольга Александровна и Иван Сергеевич Шмелевы

Характеристика Ильина относится прежде всего к произведению «Лето Господне» (первые главы — 1927, ч. 1. 1933, полное изд. 1948). В соответствии с церковным календарем Шмелев воссоздал в ней неизменный круг бытия «святой Руси»: повседневную жизнь большого купеческого дома и работников, почитающих этот дом как свой собственный, религиозные и семейные праздники, крестные ходы, Масленицу и Великий пост, паломничество к Святой Троице… Жажда праведности составляет, по Шмелеву, коренную черту всего русского обихода.

Укрепленный в своей вере чудом исцеления в 1934 году от тяжелой язвенной болезни по молитвам преподобного Серафима Саровского, Шмелев отдает все свои силы и талант тому, чтобы «оповестить» людей об истинности веры православной.

Несмотря на все тяготы, эмигрантская жизнь Шмелевых в Париже по-прежнему напоминала жизнь старой России с годовым циклом православных праздников, с многими постами, обрядами, со всей красотой и гармонией уклада русской жизни.

Параллельно Шмелев работал над книгой «Богомолье» (1935, 1948) — о духовном притяжении главной русской святыни, обители Живоначальной Троицы в Сергиевом Посаде. Шмелев показывает особую Русь: очерченный православием круг повседневной жизни русского человека охранителен для души, все бытие России «взято духом» (И.Ильин). Язык книги — московский говор, многоцветный, образный, богатый метафорами, с церковной и народно-поэтической символикой.

«Пути небесные»

В «Путях Небесных», в последнем своем незаконченном романе писатель излагает в художественной форме святоотеческое учение, описывая практику каждодневной борьбы с искушениями, а также молитвы и покаяния. Иван Шмелев планировал создать ряд книг «Путей Небесных». В них он хотел описать историю и жизнь Оптиной пустыни, поскольку по его замыслу один из героев собирался стать насельником этой обители.

Критикам произведение казалось падением творческого дарования Шмелева, его упрекали в сентиментальности, лубочности, религиозном мистицизме. В нем Шмелев отказывается от формы сказового повествования, от красочной метафорической речи, от всякой символики, не связанной с главной его темой — искуплением греха путем самопожертвования.

Отношение к Европе и политические взгляды

«Европеизмом» тяготился религиозно настроенный Шмелев, внутренне устремленный к «невидимой» и «народной» России.

«Счастливы писатели с душой крепкой, — писал Шмелев В.Ф.Зеелеру 10 февраля 1930 г. — А у меня она вся изранена, вся прорвана. Воздуха мне нет, я чужой здесь, в этой страшной шумом Европе. Она меня еще больше дырявит, отбивает от моего. Хоть в пустыню беги — на Афон — ищи Бога, мира, покоя души».

Не принимал Шмелев Европу еще и оттого, что в 1920 — 1930-е гг. во Франции и других странах заметно усилился дух «левизны»; увлечение «социализмом», охватившее значительную часть западной интеллигенции, вело к политическому признанию Советской России и нередко — примирению с тем, что в ней происходило. В программной статье «Душа Родины» Шмелев поддержал чуждого ему «демократа» Милюкова, осудившего Лигу прав человека за признание большевизма.

Шмелев подвизался и в журнале «Русский колокол» Ивана Ильина, в одном из немногих изданий в русской эмиграции, имеющих патриотический и православный уклон. Он особенно был захвачен в конце 1920-х гг. программой русского духовного Возрождения, которую пытался развернуть в своих выступлениях в журнале И.А.Ильин, и склонен был видеть в нем национального духовного лидера.

«…Можно зажечь молодые (да и старые) души, — восторженно писал Шмелев И.А.Ильину 24 сентября 1927 г. из Капбретона, — Ну, буду и я подпевать. Ищите же, ищите помощников! Надо создавать Орден, Союз русских строителей! Да, русских каменщиков (не масонов, черт возьми, а ревнителей!). Именно — Святой Союз нужен! Подумайте о сем! Вы для сего и живете, я чувствую. И это не фашизм будет, а русская духовная дружина. Цель — беспредельна и высока — до Бога! Во имя — Ее, России»

В годы войны Шмелев, один из немногих русских эмигрантов, остался в оккупированном Париже, опубликовал несколько статей в пронемецком “Парижском вестнике”, чем навлек на себя обвинения в коллаборационизме.

Последняя воля

Памятник-бюст И.С. Шмелеву

24 июня 1950 г. Шмелев переехал в обитель Покрова Пресвятой Богородицы в Бюси-ан-От в 140 километрах от Парижа. В тот же день сердечный приступ оборвал его жизнь. Монахиня матушка Феодосия, присутствовавшая при кончине Ивана Сергеевича, писала: «…человек приехал умереть у ног Царицы Небесной под ее покровом».

Иван Сергеевич Шмелев писал: «Да, я сам хочу умереть в Москве и быть похороненным на Донском кладбище, имейте в виду. На Донском! В моей округе. То есть если я умру, а Вы будете живы, и моих никого не будет в живых, продайте мои штаны, мои книжки, а вывезите меня в Москву».

Мечта православного писателя, коренного москвича Ивана Шмелева осуществилась: 30 мая 2000 года его прах обрел покой в родной Москве, на кладбище Донского монастыря рядом с могилой отца. Перед погребением останков Ивана Шмелева и его жены Ольги Александровны Патриарх Московский и всея Руси Алексий II отслужил панихиду.

В апреле 2000 года внучатый племянник Шмелева Ив Жантийом-Кутырин передал Российскому фонду культуры архив Ивана Сергеевича Шмелева.

Памятник-бюст православного писателя Шмелева торжественно был открыт 29 мая 2000 года в старом столичном районе Замоскворечья, где прошло его детство.

Произведения

  • На скалах Валаама, 1897
  • По спешному делу, 1906
  • Вахмистр, 1906
  • Распад, 1906
  • Иван Кузьмич, 1907
  • Под горами, 1907
  • Гражданин Уклейкин, 1907
  • В норе, 1909
  • Под небом, 1910
  • Патока, 1911
  • Человек из ресторана, 1911
  • Виноград, 1913
  • Карусель, 1916
  • Суровые дни, 1917
  • Лик скрытый, 1917
  • Неупиваемая чаша, 1918
  • Степное чудо, 1919
  • Это было, 1919
  • Солнце мертвых, 1923
  • Как мы летали, 1923
  • Каменный век, 1924
  • На пеньках, 1925
  • Про одну старуху, 1925
  • Въезд в Париж, 1925
  • Солдаты, 1925
  • Свет разума, 1926
  • История любовная, 1927
  • Наполеон, 1928
  • Богомолье, 1931
  • Рассказы(Забавное приключение, Москвой, Мартын и Кинга, Царский золотой, Небывалый обед, Русская песня), 1933
  • Лето Господне, 1933-1948
  • Родное, 1935
  • Старый Валаам, 1935
  • Няня из Москвы, 1936
  • Иностранец, 1938
  • Мой Марс, 1938
  • Рождество в Москве, Рассказ делового человека, 1942—1945
  • Пути небесные, 1948

Литература

  • Дунаев М.М.Вера в горниле сомнений
  • Ильин И.А. О тьме и просветлении
  • Михайлов О.Н.Об Иване Шмелеве (1873-1950)
  • Осьмина Е.А. Радости и скорби Ивана Шмелева
  • Солженицын А.И.Иван Шмелёв и его “Солнце мёртвых”. Из “Литературной коллекции”
  • Солнцева Н. М. Иван Шмелёв: Жизнь и творчество
  • Воспоминания об И.С. Шмелеве
    • Георгий Гребенщиков. Как много в этом звуке
    • Александр Зернин. У Шмелева в Женеве
    • М. Дьяченко. У Шмелева в севре
    • Марк Вишняк. И. С. Шмелев
    • Юрий Григорков. А. И. Куприн (Мои воспоминания)

Использованные материалы

  • Крест Ивана Шмелева
  • Встреча. Константин Бальмонт и Иван Шмелев
  • Марина Удальцова. Покрый нас от всякого зла честным твоим омофором!

BAR. Ms Coll Zeeler. Corr. Box 3. Владимир Феофилович Зеелер (1874–1954) — общественный деятель, журналист, критик; юрист. В 1919–1920 гг. — министр внутренних дел в правительстве Деникина. Генеральный секретарь парижского Союза русских писателей и журналистов. С 1947 г. — член редколлегии газ. «Русская мысль».

Русская газета в Париже. 1924. № 6. 11 февраля. С.2-3.

Ильин И.А.Собр. соч. // Иван Ильин, Иван Шмелев. Переписка двух Иванов (1927–1934). М., 2000. С.65-66.

Шмелев Иван Сергеевич (1873 — 1950), прозаик.
Родился 21 сентября (3 октября н.с.) в Москве, в Замоскворечье, в зажиточной купеческой семье, отличавшейся патриархальностью привычек, богомольностью. С другой стороны, испытывал влияние «двора», куда стекались рабочие-строители, здесь царил другой, мятежный дух. «Здесь, во дворе, я увидел народ. Я здесь привык к нему…», — напишет позднее И.Шмелев. Он слышал здесь песни, прибаутки, поговорки, сказки и разнообразно-богатый язык. Все это возникнет потом на страницах его книг, в его сказках. Окончив гимназию, в 1894 поступает на юридический факультет Московского университета. Осенью 1895 совершает поездку в Финляндию, в Валаамский монастырь. Результатом этого путешествия явилась его первая книга — очерки «На скалах Валаама», опубликованная в Москве в 1897. После окончания университета в 1898 в течение года проходит военную службу, затем восемь лет служит чиновником в глухих местах Московской и Владимирской губерниях. «Я знал столицу, мелкий ремесленный люд, уклад купеческой жизни. Теперь я узнал деревню, провинциальное чиновничество, мелкопоместное дворянство», — напишет позднее Шмелев. Здесь он встречает прототипов героев многих своих повестей и рассказов. Отсюда вышли «Патока», «Гражданин Уклейкин», «В норе», «Под небом». Особую известность получили произведения, написанные под воздействием первой русской революции (повести «По спешному делу», «Распад», 1906; рассказы «Вахмистр», 1906, «Иван Кузьмин», 1907). В 1911 Шмелев пишет одно из своих значительных произведений — «Человек из ресторана», имевшее оглушительный успех. В 1912 организуется издательство «Книгоиздательство писателей в Москве», членами-вкладчиками которого становятся И.Бунин, Б.Зайцев, В.Вересаев, И.Шмелев и др. Все дальнейшее творчество Шмелева 1900-х связано с этим издательством, издавшим собрание его сочинений в восьми томах. Публикуются повести и рассказы («Стена», «Пугливая тишина», «Волчий перекат», «Росстани» и др.), вышедшие в течение 1912 — 1914. Во время первой мировой войны сборники его рассказов и очерков «Карусель» (1916), «Суровые дни», «Лик скрытый» (1917), в котором появился рассказ «Забавное приключение», заметно выделялись на фоне казенно-патриотической беллетристики своей искренностью. Февральскую революцию встретил восторженно, к Октябрьской проявил полную непримиримость, усугубленную тем, что его единственный сын Сергей, офицер добровольческой армии, не пожелавший уехать с врангелевцами на чужбину, был взят в Феодосии из лазарета и без суда расстрелян. В конце 1922, после недолгого пребывания в Москве, Шмелев уезжает в Берлин, затем в Париж, где открывается эмигрантская глава его жизни. Создавал рассказы-памфлеты, полные ненависти к большевикам, — «Солнце мертвых» (1923), «Каменный век» (1924), «На пеньках» (1925). С годами в творчестве Шмелева центральное место заняли воспоминания о прошлом («Богомолье», 1931, «Лето господне», 1933 — 48). За рубежом И.Шмелев выпустил более двадцати книг. Умер И.Шмелев 24 июня 1950 близ Парижа от сердечного приступа.

«Самый русский писатель»: Иван Шмелев как пасынок революции

Ровно 145 лет назад, 3 октября 1873 года, родился Иван Шмелев, один из крупнейших русских писателей XX века, человек непростой личной и литературной судьбы. О том, как революция, яростным врагом которой был Шмелев, сделала из просто хорошего писателя великого, вспоминал журналист Алексей Королев специально для «Известий».

Два Шмелева

«В нашей художественной литературе ныне замечается некоторый уклон в сторону реализма. Писателей, изображающих «грубую жизнь», теперь больше, чем было в недавние годы. М. Горький, гр. А. Толстой, Бунин, Шмелев, Сургучев и др. рисуют в своих произведениях не «сказочные дали», не таинственных «таитян», а подлинную русскую жизнь, со всеми ее ужасами, повседневной обыденщиной». Так писала газета «Правда» (та самая, центральный орган) 26 января 1914 года.

Фото: из личного архива И. Шмелева

Из пяти упомянутых в статье писателей двое стали прижизненными советскими классиками, один — нобелевским лауреатом, один — дважды нобелевским номинантом и один был осужден во Франции за коллаборационизм. Так что, зачисляя всех их скопом если не в союзники, то в попутчики, «Правда» в итоге немного ошиблась. Другое дело, что мало кого из русских писателей Великая русская революция так переломала, как эту компанию.

Есть как бы два Шмелева, это не новость. Довольно точно известно даже дата инициации — апрель 1923 года, когда (уже в эмиграции) Шмелевых разыскал некий доктор Шипов, товарищ их сына Сергея по камере в Феодосийской ЧК. Сергей Шмелев, белый офицер, предмет исступленного обожания родителей, не ушел (как и родители) в 1920-м с Врангелем, поверив большевистским обещаниям амнистии. Разумеется, его тут же арестовали и вскорости убили. Так, в самом чудовищном из возможных, родительском горе родился новый Иван Шмелев, в котором ледяная ненависть к красным, с одной стороны, помогла зажечь искру подлинного писательского величия, а с другой — парадоксальным образом помешала сделать шаг вперед из первого ряда русской литературы.

Но начнем не с этого.

Глазами реалиста

Конечно, «Правда» не лгала, противопоставляя Шмелева мейнстриму русского Серебряного века — декадентам и символистам. Дореволюционный Шмелев был «писатель-демократ», добросовестный и талантливый эпигон Короленко и Успенского, мастер лингвистической мимикрии, глубокий знаток провинциальной жизни (семь лет чиновником особых поручений во Владимирской казенной палате). Две его главные книги того периода — «Гражданин Уклейкин» и «Человек из ресторана» — эталонная контрэлитная реалистическая проза межреволюционного периода, полная сочувствия к «маленькому человеку» и презрения к буржуазии и чиновничеству.

Фото семьи Шмелевых (с супругой Ольгой Александровной и сыном Сергеем)

Фото: из личного архива И. Шмелева

Шмелев не был ни социалистом, ни либералом, еще в молодости под влиянием религиозной жены отошел от материалистических увлечений студенческих лет (он был страстным поклонником Тимирязева и вообще дарвинизма), но круг его общения (помимо вышеописанного в «Правде») — не только Леонид Андреев и Куприн, но и Тренев, Серафимович, Вересаев, Сергеев-Ценский — впоследствии сплошь лауреаты Сталинской премии. По справедливому замечанию современного литературоведа, последнее предреволюционное десятилетие было счастливейшим временем в жизни Шмелева — частного лица: респектабельный профессиональный литератор, счастливый муж и отец.

Примечательно, что в это время он практически ничего не пишет о старой Москве — то есть о том, что впоследствии составит ему мировую славу. Между тем он, разумеется, всегда великолепно знал и очень любил свой родной город, где жили четыре поколения его предков. Возможно, дело было в нежелании ворошить детские воспоминания — как бы это опять же не кажется удивительным в случае с будущим автором «Лета Господня». Ведь ранняя смерть отца обернулась для маленького Шмелева ужасами жизни с матерью, образцовой деспотичкой из купеческой среды, испытывавшей какую-то патологическую страсть к порке младшего сына. Травму эту Шмелев залечит только вытеснив ее еще большими кошмарами.

«Бога у меня нет»

«Восторженно принял Февральскую революцию, Октябрьскую революцию не принял» — формулировка, украшающая тысячи биографий (в том числе нескольких великих князей). Что до Шмелева, то даже ввиду надвигающейся победы большевиков в Гражданской войне уезжать он не очень хотел — в надежде то ли на финальный кувырок белых через голову, то ли на мирное сосуществование с новой властью. Так или иначе домик в Алуште он купил в конце лета 1920 года, когда казалось, что уже всё всем ясно.

17 ноября 1920 года белая армия оставила Крым, а уже в ночь на 4 декабря арестовали Сергея Шмелева. Почти два года отец пытался найти сына, заваливал письмами Горького и Луначарского, не понимая еще всего масштаба того ада, который упал на Крым: Сергея расстреляли через полтора месяца после ареста вместе с тысячами других офицеров Добровольческой армии.

Сергей Шмелев

Фото: из личного архива И. Шмелева

«Бога у меня нет: синее небо пусто». Это «Солнце мертвых», одна из самых страшных книг, когда-либо написанных на русском языке, хирургическая в своей беспощадности хроника русского Армагеддона, созданная Шмелевым в первые недели своего пребывания в эмиграции. Томас Манн, главный поклонник Шмелева в Европе, отрецензировал «Солнце мертвых» в шести словах: «Прочтите это, если у вас хватит смелости».

Шмелева-«демократа», Шмелева — защитника «маленького человека» больше не было. Был яростный и непримиримый противник советской власти, чье творчество отныне — хоть, к счастью, и не навсегда — свелось к памфлетам и лубкам, беспощадно обличающим большевизм.

Непримиримость эта — ничья биография не нуждается в лакировке — завела Шмелева в конце концов довольно далеко: он сотрудничал в пронацистской русской прессе, а вторжение Германии в 1941 году называл «возвращением Сергия Радонежского в свою вотчину». К сожалению, именно этот корпус текстов заставляет литературоведов говорить о неравноценности творческого наследия Шмелева — впрочем, в это же время он пишет пронзительную «Историю любовную», самую популярную у зарубежного читателя свою книгу.

Встреча А.И. Деникина и писателя И.С. Шмелева в Капбретоне, Франция, 1926 год

Фото: commons.wikimedia.org/nasledie-rus.ru

Он никогда более не вернулся к тому материальному положению, которое имел до революции, — но таксистом, во всяком случае, работать ему не пришлось. Жил в курортном Капбретоне (рядом со своими друзьями Деникиными), воспитывал как сына внучатого племянника Ива Жантийома-Кутырина (того самого Ивушку из «Лета Господня»). Два года подряд — в 1931-м и 1932-м — выдвигался на Нобелевскую премию. (Это в целом довольно некрасивая история: с тем, что нобелевка русской бесцензурной литературе очень нужна как инструмент политической борьбы, соглашалась вся эмиграция. В качестве «проходимых» для Шведской академии кандидатов были выбраны Бунин, Мережковский и Шмелев. Началась, выражаясь современным языком, «пиар-кампания». Дело закончилось всеобщей писательской сварой и размолвкой Буниных и Шмелевых.) Невероятно, но факт: Шмелев мог получить Нобелевскую премию еще до того, как полностью опубликовал две свои главные книги.

«Лето Господне»

60-летний юбилей Шмелева отмечался широко, Бальмонт написал что-то вроде того, что Шмелев — «самый русский писатель» и эта «русскость» как раз и приносит ему мировую славу. Другие отклики были под стать. Но главный подарок Шмелев сделал себе сам: увидело свет «Лето Господне», а затем — «Богомолье», магнум опус, сразу затмивший, заставивший забыть всё, что писал автор раньше, — и хорошее, и неудачное.

Этот роман (оба произведения по сути представляют собой роман-дилогию и недаром почти всегда издаются под одной обложкой) — не просто грандиозное бытописание Москвы конца 70-х годов XIX века, не только лучший гастрономический текст в истории русской литературы («в блинах и пирогах утопил Россию», злорадствовали немногие критики) и даже не только виртуозное стилистическое упражнение («Шмелев — последний и единственный из русских писателей, у которого еще можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка», писал Куприн).

Торговля на Страстной площади в Москве. На втором плане — Страстной монастырь. 1910-е годы

Фото: РИА Новости/Евгений Леонов

«Лето Господне» — главный и лучший роман воспитания на русском языке, феноменальное проникновение во внутренний мир ребенка, которое невозможно совершить, опираясь на одни только воспоминания детства.

«Лето Господне» — один из важнейших русских религиозных текстов XX века (недаром его на смертном одре читали Бальмонт, Немирович-Данченко и даже митрополит Антоний (Храповицкий), не просто подробнейшая хроника собственной катехизации — настоящая история обретения (не мальчиком Ваней, а пожилым уже Иваном Сергеевичем) того Бога, которого он утратил в степях Крыма в 1921 году.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх