Помост

Вопросы веры

Игнатий мать София афанасьевна брянчанинова

Святитель Игна́тий (Брянчанинов), епископ Кавказский

Краткое житие святителя Игнатия (Брянчанинова)

Свя­ти­тель Иг­на­тий (в ми­ру Дмит­рий Алек­сан­дро­вич Брян­ча­ни­нов) ро­дил­ся 6 фев­ра­ля 1807 г. в ро­до­вом име­нии от­ца, се­ле По­кров­ском Во­ло­год­ской гу­бер­нии. Мать ро­ди­ла Дмит­рия по­сле про­дол­жи­тель­но­го бес­пло­дия, по го­ря­чей мо­лит­ве и пу­те­ше­ствии по окрест­ным свя­тым ме­стам. Дет­ство маль­чик про­вел в уеди­не­нии сель­ской жиз­ни; с ран­них лет без­от­чет­но влек­ся он к жиз­ни ино­че­ской. С воз­рас­том его ре­ли­ги­оз­ное на­стро­е­ние об­на­ру­жи­ва­лось все за­мет­нее: оно про­яв­ля­лось в осо­бен­ной рас­по­ло­жен­но­сти к мо­лит­ве и чте­нию ду­хов­ных книг.

Учил­ся Дмит­рий пре­вос­ход­но и до са­мо­го вы­хо­да из учи­ли­ща оста­вал­ся пер­вым уче­ни­ком в сво­ем клас­се. Его спо­соб­но­сти бы­ли са­мые раз­но­сто­рон­ние – не толь­ко в на­у­ках, но и в ри­со­ва­нии, и в му­зы­ке. Род­ствен­ные свя­зи вве­ли его в дом пре­зи­ден­та Ака­де­мии ху­до­жеств А.Н. Оле­ни­на; здесь на ли­те­ра­тур­ных ве­че­рах он сде­лал­ся лю­би­мым чте­цом и вско­ре по­зна­ко­мил­ся с А. Пуш­ки­ным, К. Ба­тюш­ко­вым, Н. Гне­ди­чем, И. Кры­ло­вым. Но в шу­ме и су­е­те сто­лич­ной жиз­ни Дмит­рий не из­ме­нял сво­им ду­шев­ным стрем­ле­ни­ям. В по­ис­ках «веч­ной соб­ствен­но­сти для веч­но­го че­ло­ве­ка» он по­сте­пен­но при­шел к ма­ло­уте­ши­тель­но­му вы­во­ду: зна­че­ние на­у­ки огра­ни­чи­ва­ет­ся зем­ны­ми по­треб­но­стя­ми че­ло­ве­ка и пре­де­ла­ми его жиз­ни.

Столь же рев­ност­но, как за­ни­мал­ся на­у­кой, при­ни­ма­ет­ся Дмит­рий за изу­че­ние древ­ней и но­вой фило­со­фии, пы­та­ясь успо­ко­ить свое ду­хов­ное том­ле­ние, но и на этот раз не на­хо­дит ре­ше­ния глав­ней­ше­го во­про­са об Ис­тине и смыс­ле жиз­ни. Изу­че­ние Свя­щен­но­го Пи­са­ния бы­ло сле­ду­ю­щей сту­пе­нью, и оно убе­ди­ло его в том, что, предо­став­лен­ное про­из­воль­но­му тол­ко­ва­нию от­дель­но­го че­ло­ве­ка, Пи­са­ние не мо­жет быть до­ста­точ­ным кри­те­ри­ем ис­тин­ной ве­ры и пре­льща­ет лже­уче­ни­я­ми. И то­гда Дмит­рий об­ра­тил­ся к изу­че­нию Пра­во­слав­ной ве­ры по пи­са­ни­ям свя­тых от­цов, свя­тость ко­то­рых, как и чуд­ное и ве­ли­че­ствен­ное со­гла­сие, ста­ли для него ру­ча­тель­ством их вер­но­сти.

Дмит­рий Брян­ча­ни­нов по­се­ща­ет бо­го­слу­же­ния в Алек­сан­дро-Нев­ской лав­ре и там на­хо­дит ис­тин­ных на­став­ни­ков, по­ни­ма­ю­щих его ду­хов­ные нуж­ды. Окон­ча­тель­ный пе­ре­во­рот в жиз­ни про­из­ве­ло зна­ком­ство со стар­цем Лео­ни­дом (впо­след­ствии оп­тин­ский иеро­мо­нах Лев). Дмит­рий Брян­ча­ни­нов остав­ля­ет блеск и бо­гат­ство ари­сто­кра­ти­че­ской жиз­ни и, вы­зы­вая глу­бо­чай­шее недо­уме­ние «све­та» и недо­воль­ство сво­их ро­ди­те­лей, в 1827 г. ухо­дит в от­став­ку. Про­быв по­слуш­ни­ком в несколь­ких мо­на­сты­рях, он при­ни­ма­ет ино­че­ский по­стриг с име­нем Иг­на­тий в уеди­нен­ном Глу­шиц­ком Ди­о­ни­си­е­вом мо­на­сты­ре.

В ян­ва­ре 1832 г. иеро­мо­нах Иг­на­тий был на­зна­чен стро­и­те­лем Пель­шем­ско­го Ло­по­то­ва мо­на­сты­ря в Во­ло­год­ской гу­бер­нии, а в 1833 г. воз­ве­ден в сан игу­ме­на это­го мо­на­сты­ря. Вско­ре им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I вы­зы­ва­ет Иг­на­тия в Пе­тер­бург; по вы­со­чай­шей ре­ко­мен­да­ции и по рас­по­ря­же­нию Свя­щен­но­го Си­но­да его наградили званием архимандрита и на­зна­чили на­сто­я­те­лем Сер­ги­е­вой пу­сты­ни.

Про­жив в Сер­ги­е­вой пу­сты­ни 24 го­да, ар­хи­манд­рит Иг­на­тий при­вел ее в цве­ту­щее со­сто­я­ние. 27 ок­тяб­ря 1857 г. он был хи­ро­то­ни­сан во епи­ско­па Кав­каз­ско­го и Чер­но­мор­ско­го. В сле­ду­ю­щем го­ду вла­ды­ка при­был в Став­ро­поль, где ему пред­сто­я­ли но­вые боль­шие тру­ды, но по­стиг­шая его тя­же­лая бо­лезнь, оспа, вос­пре­пят­ство­ва­ла им. Прео­свя­щен­ный ре­шил про­сить­ся на по­кой и в 1861 г. по­се­лил­ся в Ни­ко­ло-Ба­ба­ев­ском мо­на­сты­ре. Здесь, сво­бод­ный от слу­жеб­ных обя­зан­но­стей, все свое вре­мя до кон­ца жиз­ни († 1867) он от­дал ра­бо­те над ду­хов­ны­ми со­чи­не­ни­я­ми.

Имя свя­ти­те­ля Иг­на­тия Брян­ча­ни­но­ва, епи­ско­па Став­ро­поль­ско­го и Кав­каз­ско­го, си­я­ет в ле­то­пи­сях Церк­ви и Рос­сии яр­ким све­том бла­го­дат­но­го из­бран­ни­че­ства. Стро­гий рев­ни­тель ас­ке­ти­че­ской тра­ди­ции, вы­да­ю­щий­ся уче­ный, по­движ­ник, ар­хи­пас­тырь, ми­ро­тво­рец, че­ло­век вы­со­чай­шей ду­хов­но­сти и куль­ту­ры, он из­ве­стен все­му ци­ви­ли­зо­ван­но­му ми­ру как тво­рец бес­смерт­ных ду­хов­ных про­из­ве­де­ний, та­лант­ли­вый адми­ни­стра­тор, рев­ност­ный хра­ни­тель пра­во­слав­ных тра­ди­ций и куль­ту­ры, как один из наи­бо­лее ав­то­ри­тет­ных ру­ко­во­ди­те­лей че­ло­ве­ка на пу­ти к веч­ной жиз­ни.

Полное житие святителя Игнатия (Брянчанинова)

Свя­ти­тель Иг­на­тий (в Свя­том Кре­ще­нии Ди­мит­рий) ро­дил­ся 5 фев­ра­ля 1807 го­да в се­ле По­кров­ском Гря­зо­вец­ко­го уез­да Во­ло­год­ской гу­бер­нии и при­над­ле­жал к ста­рин­ной дво­рян­ской фа­ми­лии Брян­ча­ни­но­вых. Ро­до­на­чаль­ни­ком ее был бо­ярин Ми­ха­ил Брен­ко, ору­же­но­сец ве­ли­ко­го кня­зя Мос­ков­ско­го Ди­мит­рия Иоан­но­ви­ча Дон­ско­го. Ле­то­пи­си со­об­ща­ют, что Ми­ха­ил Брен­ко был тем са­мым во­и­ном, ко­то­рый в одеж­де ве­ли­ко­го кня­зя и под кня­же­ским зна­ме­нем ге­рой­ски по­гиб в бит­ве с та­та­ра­ми на Ку­ли­ко­вом по­ле.

Отец бу­ду­ще­го свя­ти­те­ля Алек­сандр Се­ме­но­вич Брян­ча­ни­нов в сво­ей се­мье со­хра­нял доб­рые ста­рин­ные обы­чаи. Он был вер­ным сы­ном Пра­во­слав­ной Церк­ви и усерд­ным при­хо­жа­ни­ном вы­стро­ен­но­го им в се­ле По­кров­ском хра­ма. Мать епи­ско­па Иг­на­тия бы­ла об­ра­зо­ван­ная ин­тел­ли­гент­ная жен­щи­на. Вый­дя весь­ма ра­но за­муж, она все­це­ло по­свя­ти­ла свою жизнь се­мье.

Все де­ти Брян­ча­ни­но­вых по­лу­чи­ли пре­крас­ное до­маш­нее вос­пи­та­ние и об­ра­зо­ва­ние. Учи­те­ля и на­став­ни­ки Ди­мит­рия удив­ля­лись его бле­стя­щим и раз­но­сто­рон­ним спо­соб­но­стям, об­на­ру­жив­шим­ся уже в са­мом ран­нем воз­расте. Ко­гда юно­ше ис­пол­ни­лось 15 лет, отец от­вез его в да­ле­кий Пе­тер­бург и от­дал в Во­ен­но-ин­же­нер­ное учи­ли­ще. На­ме­чен­ная ро­ди­те­ля­ми бу­дущ­ность со­вер­шен­но не со­от­вет­ство­ва­ла на­стро­е­ни­ям Ди­мит­рия; он уже то­гда за­явил от­цу, что хо­чет «по­сту­пить в мо­на­хи», но отец от­мах­нул­ся от это­го неожи­дан­но­го и непри­ят­но­го для него же­ла­ния сы­на как от неумест­ной шут­ки.

Пре­крас­ная под­го­тов­ка и ис­клю­чи­тель­ные спо­соб­но­сти мо­ло­до­го Брян­ча­ни­но­ва ска­за­лись уже во вре­мя всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нов в Учи­ли­ще: он был при­нят пер­вым по кон­кур­су (из 130 эк­за­ме­но­вав­ших­ся на 30 ва­кан­сий) и сра­зу же опре­де­лен во вто­рой класс. Имя та­лант­ли­во­го юно­ши сде­ла­лось из­вест­ным в цар­ском двор­це. Во все вре­мя пре­бы­ва­ния в учи­ли­ще бу­ду­щий свя­ти­тель про­дол­жал по­ра­жать сво­их на­став­ни­ков бле­стя­щи­ми успе­ха­ми в на­у­ках и пер­вым по спис­ку окон­чил пол­ный курс на­ук в 1826 го­ду.

В учи­ли­ще Брян­ча­ни­нов стал гла­вой круж­ка по­чи­та­те­лей «свя­то­сти и че­сти». Ред­кие ум­ствен­ные спо­соб­но­сти и нрав­ствен­ные ка­че­ства при­вле­ка­ли к нему про­фес­со­ров и пре­по­да­ва­те­лей учи­ли­ща, со­уче­ни­ков. Он стал из­ве­стен во всем Пе­тер­бур­ге. С осо­бым оте­че­ским вни­ма­ни­ем и лю­бо­вью от­но­сил­ся к нему го­су­дарь им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I; при­ни­мая са­мое ак­тив­ное уча­стие в жиз­ни бу­ду­ще­го свя­ти­те­ля, он неод­но­крат­но бе­се­до­вал с юно­шей в при­сут­ствии им­пе­ра­три­цы и де­тей.

Про­ис­хож­де­ние, вос­пи­та­ние и род­ствен­ные свя­зи от­кры­ли пе­ред ним две­ри са­мых ари­сто­кра­ти­че­ских до­мов сто­ли­цы. В го­ды уче­ния Ди­мит­рий Брян­ча­ни­нов был же­лан­ным го­стем во мно­гих ве­ли­ко­свет­ских до­мах; он счи­тал­ся од­ним из луч­ших чте­цов-де­кла­ма­то­ров в до­ме пре­зи­ден­та Ака­де­мии ху­до­жеств А.Н. Оле­ни­на (его ли­те­ра­тур­ные ве­че­ра по­се­ща­ли, в чис­ле дру­гих, А.С. Пуш­кин, И.А. Кры­лов, К.Н. Ба­тюш­ков, Н.И. Гне­дич). Уже в это вре­мя об­на­ру­жи­лись неза­у­ряд­ные по­э­ти­че­ские да­ро­ва­ния свя­ти­те­ля Иг­на­тия, ко­то­рые впо­след­ствии на­шли свое вы­ра­же­ние в его ас­ке­ти­че­ских про­из­ве­де­ни­ях и со­об­щи­ли мно­гим из них осо­бый ли­ри­че­ский ко­ло­рит. Ли­те­ра­тур­ная фор­ма мно­гих его про­из­ве­де­ний сви­де­тель­ству­ет о том, что их ав­тор учил­ся рус­ской сло­вес­но­сти в эпо­ху Ка­рам­зи­на и Жу­ков­ско­го и впо­след­ствии вы­ра­жал свои мыс­ли пре­крас­ным ли­те­ра­тур­ным рус­ским язы­ком.

Уже то­гда свя­ти­тель Иг­на­тий рез­ко от­ли­чал­ся от окру­жа­ю­ще­го ми­ра. В нем не бы­ло сле­по­го пре­кло­не­ния пе­ред За­па­дом, он не увле­кал­ся тле­твор­ным вли­я­ни­ем вре­ме­ни и при­ман­ка­ми свет­ских удо­воль­ствий. В по­сле­ду­ю­щем, ко­гда в 24 го­да Д.А. Брян­ча­ни­нов стал мо­на­хом, а вско­ре ар­хи­манд­ри­том, на­сто­я­те­лем сто­лич­но­го Свя­то-Сер­ги­ев­ско­го мо­на­сты­ря, бла­го­чин­ным мо­на­сты­рей Санкт-Пе­тер­бург­ской епар­хии, он стал из­ве­стен всей Рос­сии. Его хо­ро­шо знал и це­нил пер­вен­ству­ю­щий член Свя­тей­ше­го Си­но­да мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Фила­рет (Дроз­дов). Зна­ком­ства с ар­хи­манд­ри­том Иг­на­ти­ем, его со­ве­тов и на­став­ле­ний ис­ка­ли мно­гие вы­да­ю­щи­е­ся лю­ди Рос­сии. Сре­ди них Н.В. Го­голь, Ф.М. До­сто­ев­ский, А.А. Пле­ще­ев, князь Го­ли­цын, князь А.М. Гор­ча­ков, кня­ги­ня Ор­ло­ва-Че­смен­ская, ге­рой Крым­ской вой­ны фло­то­во­дец адми­рал На­хи­мов. Вос­хи­щен­ный об­ра­зом жиз­ни и де­я­тель­но­сти свя­ти­те­ля Иг­на­тия, из­вест­ный рус­ский пи­са­тель Н.С. Лес­ков по­свя­тил ему свой рас­сказ «Ин­же­не­ры бес­среб­рен­ни­ки».

Все по­ко­ря­ло совре­мен­ни­ков в бу­ду­щем свя­ти­те­ле: ве­ли­че­ствен­ная внеш­ность, бла­го­род­ство, осо­бая оду­хо­тво­рен­ность, сте­пен­ность и рас­су­ди­тель­ность. Он ду­хов­но окорм­лял свою мно­го­чис­лен­ную паст­ву, со­дей­ство­вал нрав­ствен­но­му со­вер­шен­ству лю­дей, ис­кав­ших Бо­га, рас­кры­вал кра­со­ту и ве­ли­чие Свя­то­го Пра­во­сла­вия. Мно­го­сто­рон­няя опыт­ность, осо­бый дар смот­реть на все ду­хов­но, глу­бо­кая про­ни­ца­тель­ность, по­сто­ян­ное и точ­ное са­мо­на­блю­де­ние сде­ла­ли его весь­ма ис­кус­ным в ле­че­нии ду­хов­ных и ду­шев­ных неду­гов. Вот к чьей мо­лит­вен­ной по­мо­щи на­до при­бе­гать совре­мен­ным боль­ным, а не к экс­тра­сен­сам и кол­ду­нам, шар­ла­та­нам и «зна­ха­рям».

Чут­кий ко вся­кой фаль­ши свя­ти­тель Иг­на­тий с го­ре­чью за­ме­чал, что объ­ек­том изо­бра­же­ния свет­ско­го ис­кус­ства яв­ля­ет­ся преж­де все­го зло. Он с рез­кой кри­ти­кой от­но­сил­ся к ли­те­ра­тур­ным про­из­ве­де­ни­ям, в ко­то­рых вос­пе­ва­лись так на­зы­ва­е­мые «лиш­ние лю­ди», «ге­рои», тво­ря­щие зло от ску­ки, по­доб­ные Пе­чо­ри­ну Лер­мон­то­ва и Оне­ги­ну Пуш­ки­на. Счи­тая, что та­кая ли­те­ра­ту­ра на­но­сит се­рьез­ный вред неис­ку­шен­ным ду­шам чи­та­ю­щей мо­ло­де­жи, свя­ти­тель на­пи­сал в 1847 го­ду для мас­со­во­го из­да­ния свя­щен­ную по­весть о вет­хо­за­вет­ном биб­лей­ском ге­рое – пра­вед­ном Иоси­фе, об­ра­зе чи­сто­ты и це­ло­муд­рия. В пре­ди­сло­вии к по­ве­сти он пи­сал: «Же­ла­ем, чтоб мно­гие из по­сле­до­ва­те­лей Пе­чо­ри­на об­ра­ти­лись в по­сле­до­ва­те­лей Иоси­фа».

Ко вре­ме­ни на­зна­че­ния на­сто­я­те­лем ар­хи­манд­ри­та Иг­на­тия Тро­и­це-Сер­ги­е­ва пу­стынь, рас­по­ло­жен­ная на бе­ре­гу Фин­ско­го за­ли­ва близ Пе­тер­бур­га, при­шла в силь­ное за­пу­сте­ние. Храм и ке­ллии при­шли в край­нюю вет­хость. Немно­го­чис­лен­ная бра­тия (15 че­ло­век) не от­ли­ча­лась стро­го­стью по­ве­де­ния. Два­дца­ти­се­ми­лет­не­му ар­хи­манд­ри­ту при­шлось пе­ре­стра­и­вать все за­но­во. Оби­тель об­стра­и­ва­лась и бла­го­укра­ша­лась. Бо­го­слу­же­ние, со­вер­шав­ше­е­ся здесь, сде­ла­лось об­раз­цо­вым. Мо­на­стыр­ские на­пе­вы бы­ли пред­ме­том осо­бых по­пе­че­нии ар­хи­манд­ри­та Иг­на­тия; он за­бо­тил­ся о со­хра­не­нии ста­рин­ных цер­ков­ных ме­ло­дий и их гар­мо­ни­за­ции. Из­вест­ный цер­ков­ный ком­по­зи­тор о. Петр Тур­ча­ни­нов, про­жи­вав­ший с 1836 по 1841 год в Стрельне, ря­дом с Тро­и­це-Сер­ги­е­вой пу­сты­нью, про­во­дил по прось­бе о. Иг­на­тия за­ня­тия с мо­на­стыр­ским хо­ром и на­пи­сал для него несколь­ко луч­ших сво­их про­из­ве­де­ний. М.И. Глин­ка, с увле­че­ни­ем изу­чав­ший в по­след­ние го­ды сво­ей жиз­ни древ­ние цер­ков­ные ме­ло­дии, так­же на­пи­сал для это­го хо­ра несколь­ко пес­но­пе­ний. Гос­по­ду бы­ло угод­но, чтобы Его из­бран­ник по­слу­жил Свя­той Церк­ви еще и в епи­скоп­ском сане, управ­ляя од­ной из но­вых и са­мых свое­об­раз­ных епар­хий Рос­сии. Это бы­ла Кав­каз­ская и Чер­но­мор­ская епар­хия с ка­фед­рой в Став­ро­по­ле, ос­но­ван­ная в 1843 го­ду.

Епи­скоп­ская хи­ро­то­ния ар­хи­манд­ри­та Иг­на­тия со­сто­я­лась в Пе­тер­бур­ге, в Ка­зан­ском со­бо­ре, 27 ок­тяб­ря 1857 го­да. По­про­щав­шись с бра­ти­ей Тро­и­це-Сер­ги­е­вой пу­сты­ни, при­ве­ден­ной его тру­да­ми в цве­ту­щее со­сто­я­ние, вла­ды­ка Иг­на­тий от­пра­вил­ся в да­ле­кий путь на Кав­каз. Путь этот про­ле­гал через Моск­ву, Курск и Харь­ков (же­лез­но­до­рож­ное со­об­ще­ние бы­ло то­гда толь­ко меж­ду Пе­тер­бур­гом и Моск­вой, даль­ше на­до бы­ло ехать на ло­ша­дях).

В ка­фед­раль­ный го­род Став­ро­поль прео­свя­щен­ный Иг­на­тий при­был 4 ян­ва­ря 1858 го­да. Граж­дан­ский гу­бер­на­тор П.А. Брян­ча­ни­нов (род­ной брат свя­ти­те­ля, поз­же по­сле­до­вав­ший за ним в Ни­ко­ло-Ба­ба­ев­ский мо­на­стырь и при­няв­ший там мо­на­ше­ский по­стриг с име­нем Па­вел) вме­сте с гра­до­на­чаль­ни­ком, ду­хо­вен­ством, на­ро­дом Бо­жи­им тор­же­ствен­но встре­чал но­во­го кав­каз­ско­го ар­хи­пас­ты­ря при въез­де в го­род. Пер­вы­ми сло­ва­ми, про­из­не­сен­ны­ми вла­ды­кой на став­ро­поль­ской зем­ле, бы­ли: «Мир гра­ду се­му». Эти­ми сло­ва­ми вла­ды­ка ука­зы­вал на то, что при­был на мно­го­стра­даль­ную кав­каз­скую зем­лю как ми­ро­тво­рец, с же­ла­ни­ем по­га­сить по­жар Кав­каз­ской вой­ны и уми­рить мир на ог­не­ды­ша­щей зем­ле кав­каз­ской, где свя­ти­те­лю пред­сто­я­ло про­быть с на­ча­ла 1858 го­да до осе­ни 1861.

Вла­ды­ка Иг­на­тий был тре­тьим по по­ряд­ку епи­ско­пом Кав­каз­ским и Чер­но­мор­ским. Внеш­ние усло­вия ре­ли­ги­оз­ной жиз­ни в этой недав­но учре­жден­ной огром­ной епар­хии чрез­вы­чай­но от­ли­ча­лись от все­го то­го, с чем ему при­хо­ди­лось иметь де­ло до на­зна­че­ния на Кав­каз. Про­дол­жа­лась Кав­каз­ская вой­на, бла­го­дат­ная зем­ля обаг­ря­лась люд­ской кро­вью, ото­всю­ду слы­ша­лись плач и стон. Мно­го­на­цио­наль­ный и раз­но­вер­ный со­став мест­но­го на­се­ле­ния был при­чи­ной воз­ник­но­ве­ния мно­же­ства та­ких во­про­сов цер­ков­но-адми­ни­стра­тив­но­го ха­рак­те­ра, по­доб­ные ко­то­рым да­же в мыс­лях не пред­став­ля­лись ар­хи­ере­ям, управ­ляв­шим бла­го­устро­ен­ны­ми епар­хи­я­ми в цен­тре го­су­дар­ства.

Несмот­ря на все труд­но­сти, свя­ти­тель Иг­на­тий рев­ност­но при­сту­пил к ис­пол­не­нию сво­их ар­хи­пас­тыр­ских обя­зан­но­стей. Важ­ней­шую свою за­да­чу он ви­дел в апо­столь­ском слу­же­нии пастве, в уми­ре­нии ми­ра на ог­не­ды­ша­щем Кав­ка­зе, в укреп­ле­нии и рас­ши­ре­нии здесь Свя­то­го Пра­во­сла­вия.

Вла­ды­ка Иг­на­тий рев­ност­но за­бо­тил­ся и об устро­е­нии бо­го­слу­же­ния, и о нор­маль­ных вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях ду­хо­вен­ства и ми­рян. Свя­ти­тель за­бо­тил­ся об улуч­ше­нии бы­та ду­хо­вен­ства, по­вы­ше­нии его об­ра­зо­ва­тель­но­го уров­ня, о луч­ших вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях, при­ли­че­ству­ю­щих ду­хов­но­му са­ну. Бла­го­да­ря этой за­бо­те епар­хи­аль­ные де­ла вско­ре бы­ли при­ве­де­ны в бла­го­по­луч­ное со­сто­я­ние.

При епи­ско­пе Иг­на­тии Брян­ча­ни­но­ве ос­но­ван­ная в 1846 го­ду Став­ро­поль­ская ду­хов­ная се­ми­на­рия пе­ре­жи­ла пе­ри­од осо­бен­но бур­но­го рас­цве­та, ибо свя­ти­тель Иг­на­тий как ни­кто по­ни­мал зна­че­ние это­го пи­том­ни­ка ду­хов­но­го про­све­ще­ния для де­ла свя­то­го пра­во­сла­вия на Кав­ка­зе и вкла­ды­вал в стро­и­тель­ство ду­хов­ной шко­лы все свои си­лы. Он лич­но на­блю­дал за ду­хов­ным ро­стом вос­пи­тан­ни­ков, пе­ре­вел се­ми­на­рию в но­вое про­стор­ное зда­ние и на­все­гда остал­ся в бла­го­дар­ной па­мя­ти уча­щих и уча­щих­ся Став­ро­поль­ской ду­хов­ной се­ми­на­рии, яв­ля­ясь пред­ста­те­лем за нее у Пре­сто­ла Бо­жия.

По­лем де­я­тель­но­сти свя­ти­те­ля был не толь­ко ка­фед­раль­ный го­род Став­ро­поль. Он со­вер­шал объ­ез­ды епар­хии, пре­де­ла­ми ко­то­рой бы­ли бе­ре­га Чер­но­го, Азов­ско­го и Кас­пий­ско­го мо­рей, снеж­ные вер­ши­ны глав­но­го Кав­каз­ско­го хреб­та и даль­ние су­хие кал­мыц­кие сте­пи. Шла Кав­каз­ская вой­на, и епи­скоп в до­ро­ге по­сто­ян­но имел при се­бе да­ро­но­си­цу для, мо­жет быть, по­след­не­го При­ча­стия.

На­хо­дясь на Кав­каз­ских Ми­не­раль­ных Во­дах, поль­зу­ясь це­леб­ной си­лой ис­точ­ни­ков Пя­ти­гор­ска, Ес­сен­ту­ков, Кис­ло­вод­ска, Го­ря­че­вод­ска, Же­лез­но­вод­ска, свя­ти­тель Иг­на­тий Брян­ча­ни­нов дал им вы­со­кую оцен­ку и освя­тил их. Это свя­ти­тель­ское бла­го­сло­ве­ние дей­ству­ет и по сей день, при­но­ся всем при­бе­га­ю­щим к по­мо­щи ис­точ­ни­ков ис­це­ле­ние те­лес­ное и ду­хов­ное, ибо во­ды ис­точ­ни­ков по­ми­мо при­род­ных ле­чеб­ных свойств име­ют и осо­бую бла­го­дат­ную си­лу, вра­чу­ю­щую неду­ги ду­ши.

23 ав­гу­ста 1858 го­да по­сле Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии в Скор­бя­щен­ской церк­ви Пя­ти­гор­ска в при­сут­ствии пред­ста­ви­те­лей граж­дан­ской и во­ен­ной вла­сти, знат­ных го­ро­жан и име­ни­тых по­се­ти­те­лей Вод, при огром­ном сте­че­нии про­сто­го на­ро­да вла­ды­ка со­вер­шил освя­ще­ние толь­ко что от­кры­то­го озе­ра Про­вал. По­сле окроп­ле­ния стен гро­та свя­той во­дой в ни­ше про­тив вхо­да в него был уста­нов­лен при­не­сен­ный крест­ным хо­дом об­раз Скор­бя­щей Бо­жи­ей Ма­те­ри.

Прео­свя­щен­ный Иг­на­тий при­да­вал боль­шое зна­че­ние стро­и­тель­ству в епар­хии хра­мов Бо­жи­их. Его за­бо­та­ми в 1859 го­ду ос­но­ван­ная пер­вым епи­ско­пом Кав­каз­ским Иере­ми­ей Иоан­но-Ма­ри­ин­ская об­щи­на бы­ла пре­об­ра­зо­ва­на в мо­на­стырь. В этой же оби­те­ли в 1861 го­ду прео­свя­щен­ный Иг­на­тий за­ло­жил но­вый По­кров­ский храм. Вла­ды­ка вме­сте с гу­берн­ским ар­хи­тек­то­ром Вос­кре­сен­ским сам со­ста­вил про­ект хра­ма в се­ле Но­во-Гри­горь­ев­ском, став­ше­го укра­ше­ни­ем епар­хии. В 1860 го­ду вла­ды­ка Иг­на­тий вы­дал хра­мо­зда­тель­ную гра­мо­ту на стро­и­тель­ство в Моз­до­ке но­во­го хра­ма в честь на­хо­дя­щей­ся в этом го­ро­де и глу­бо­ко по­чи­та­е­мой на Кав­ка­зе чу­до­твор­ной Ивер­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри. По бла­го­сло­ве­нию свя­ти­те­ля за два го­да (1859–1860) бы­ла со­ору­же­на по про­ек­ту П. Вос­кре­сен­ско­го уни­каль­ная ко­ло­коль­ня Став­ро­поль­ско­го ка­фед­раль­но­го со­бо­ра Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, на про­тя­же­нии мно­гих де­ся­ти­ле­тий слу­жив­шая од­ной из до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей Кав­ка­за.

Недол­го – ме­нее че­ты­рех лет – управ­лял прео­свя­щен­ный Иг­на­тий Кав­каз­ской епар­хи­ей, но это вре­мя про­мыс­ли­тель­но сов­па­ло со мно­ги­ми важ­ны­ми со­бы­ти­я­ми в жиз­ни Кав­ка­за. В ав­гу­сте 1859 го­да был пле­нен имам Ша­миль. В 1860 го­ду Кав­каз­ская ли­ния бы­ла раз­де­ле­на на Ку­бан­скую и Тер­скую об­ла­сти. В 1861 го­ду на­ча­лось за­се­ле­ние за­ку­бан­ско­го края.

Бо­гу со­дей­ству­ю­щу, епи­скоп Иг­на­тий до­стой­но со­вер­шил труд­ное де­ло управ­ле­ния огром­ной Кав­каз­ской епар­хи­ей в усло­ви­ях же­сто­кой Кав­каз­ской вой­ны. Несмот­ря на во­ен­ные дей­ствия, ре­аль­ную опас­ность по­пасть в за­лож­ни­ки или быть уби­тым, он по­се­тил мно­гие при­хо­ды от Та­ма­ни до Киз­ля­ра, при­вел в по­ря­док ор­га­ны епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, до­бил­ся по­вы­ше­ния окла­дов ду­хо­вен­ству епар­хии, ввел тор­же­ствен­ное бо­го­слу­же­ние, устро­ил пре­крас­ный ар­хи­ерей­ский хор, по­стро­ил ар­хи­ерей­ский дом. Кро­ме то­го, он неустан­но про­по­ве­до­вал. В от­но­ше­нии к ду­хо­вен­ству и при­хо­жа­нам вла­ды­ка Иг­на­тий был ис­тин­ным ми­ро­твор­цем, – стро­гий к се­бе, он был снис­хо­ди­те­лен к немо­щам ближ­них.

Тяж­кая бо­лезнь вы­ну­ди­ла епи­ско­па Иг­на­тия ле­том 1861 го­да по­дать про­ше­ние об уволь­не­нии на по­кой в Ни­ко­ло-Ба­ба­ев­ский мо­на­стырь, ку­да по­сле удо­вле­тво­ре­ния про­ше­ния он и вы­ехал 13 ок­тяб­ря вме­сте с несколь­ки­ми пре­дан­ны­ми уче­ни­ка­ми.

Неоце­ни­мо зна­че­ние со­чи­не­ний свя­ти­те­ля Иг­на­тия, – жи­во­го опы­та де­я­тель­но­го по­движ­ни­ка, со­зи­дав­ше­го свою ду­хов­ную жизнь на ос­но­ве Свя­щен­но­го Пи­са­ния и пре­да­ния пра­во­слав­ной церк­ви. Бо­го­слов­ское на­сле­дие свя­ти­те­ля Иг­на­тия бы­ло при­ня­то чи­та­те­ля­ми с боль­шой лю­бо­вью и бла­го­дар­но­стью.

Ин­те­рес к лич­но­сти и бес­смерт­ным тво­ре­ни­ям епи­ско­па Иг­на­тия не уга­са­ет и в на­ши дни. Свя­ти­тель Иг­на­тий Брян­ча­ни­нов яв­ля­ет­ся луч­шим ду­хов­ным ру­ко­во­ди­те­лем, луч­шим при­ме­ром то­го, как в жиз­нен­ном во­до­во­ро­те че­ло­век мо­жет со­хра­нить вер­ность Хри­сту, воз­гре­вая по­сто­ян­но в серд­це сво­ем огонь люб­ви и пре­дан­но­сти Бо­гу.

Епи­скоп Иг­на­тий ка­но­ни­зи­ро­ван По­мест­ным Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви (Тро­и­це-Сер­ги­е­ва Лав­ра, 6–9 июня 1988). Его свя­тые мо­щи по­ко­ят­ся в Свя­то-Вве­ден­ском Толг­ском мо­на­сты­ре Яро­слав­ской епар­хии. Ча­сти­ца их бы­ла при­не­се­на в Став­ро­поль свя­тей­шим пат­ри­ар­хом Мос­ков­ским и всея Ру­си Алек­си­ем II во вре­мя пер­во­го ви­зи­та пред­сто­я­те­ля Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви на Кав­каз в ав­гу­сте 1994 го­да.

Кросс­ворд «Свя­ти­тель Иг­на­тий (Брян­ча­ни­нов)» ►

Святитель Игнатий Брянчанинов

(1807–1867)

День памяти: 30 апреля по старому стилю/13 мая по новому стилю

Святитель Игнатий Брянчанинов родился 5 февраля 1807 года в селе Покровском Вологодской губернии. Он происходил из старинного дворянского рода Брянчаниновых, восходившего к Михаилу Бренко, боярину, соратнику и оруженосцу великого князя Димитрия Донского. В крещении будущему святителю Игнатию было дано имя Димитрий.

Отец Димитрия, Александр Семенович, человек верующий, был когда-то близок ко двору, а с течением времени, к моменту появления на свет будущего святителя Игнатия сделался небогатым помещиком. Мать Димитрия, Софья Афанасьевна, была образованной женщиной с добрым нравом. Замуж она вышла достаточно рано и с тех пор старалась уделять свои силы заботе о семье.

С детства Димитрий воспитывался в благочестивых традициях, получал хорошее, соответствующее возрасту образование. Своими дарованиями он выделялся среди других своих братьев и сестёр. Вероятно, он мог бы построить хорошую карьеру, но его привлекало другое: уже с юности в нём зародилось желание связать свою жизнь с монашеским подвигом. Димитрий много молился, часто бывал в храме. Однако когда он поведал о своём желании отцу, тот не выразил сочувствия, не отнёсся к этому желанию серьёзно.

Когда Димитрию исполнилось пятнадцать лет, отец отвёз его в Петербург, чтоб устроить в Главное инженерное училище. Будучи патриотом, героем войны 1812 года, Александр Семенович желал видеть сына военным инженером. И сын не перечил отцу. Димитрий настолько успешно сдал вступительные экзамены, что опередил всех прочих конкурсантов. Его сразу же определили во второй класс. Шёл 1822 год.

Учился он прилежно и на протяжении обучения не раз восхищал товарищей и преподавателей своею подготовкой. Успехи Димитрия сделали его известным даже и великому князю Николаю Павловичу, генерал-инспектору Инженерных войск. В декабре 1824 года Димитрия произвели в чин инженера-прапорщика.

За годы обучения он был вхож в аристократические дома. Сказывалось его происхождение, родственные связи, хорошая образованность и воспитанность. Кроме того он был замечательным декламатором. Он был знаком с И. А. Крыловым, В. А. Жуковским, А. С Пушкиным, К. Н. Батюшковым, М. И. Глинкой. Несмотря на лежащие перед Димитрием возможности хорошей карьеры, сам он не прельщался такой перспективой.

В этот период Димитрий настойчиво искал для себя ответы на насущные вопросы о жизни. Но ни физика, ни философия таких ответов дать не могла. Он стал обращаться к творениям святых отцов Церкви, сблизился с монахами Валаамского подворья, иноками Александро-Невской Лавры. Его сердце стремилось туда, где и внешняя слава, и материальное благополучие почитается за ничто. В Лавре он познакомился со старцем Леонидом и при его поддержке утвердился в мысли уйти в монастырь. Отец, узнав о том, какие перемены происходят с сознанием его сына, вознегодовав, обратился к руководству училища, и за Димитрием установили надзор. Закончив, в 1826 году, инженерное училище, он, к изумлению многих, подал прошение об отставке. Это прошение было отвергнуто.

Весной Димитрий заболел туберкулезом. Император прислал к нему врачей, которые вынесли неутешительный вердикт: при таком состоянии здоровья монашество ему противопоказано. Между тем Димитрий всё же поправился. Вместо отставки ему была предложена возможность перевода в любой из гвардейских полков, расположенных в южных частях России, отличавшихся благоприятными климатическими условиями, но он твёрдо стоял на своём. В результате, Димитрия направили в инженерное подразделение крепости Динабург на берегу западной Двины.

В ноябре 1827 года он, вопреки желанию родителей, вышел в отставку по состоянию здоровья, а вскоре поступил в Александро-Свирскую обитель. Здесь он учился духовной премудрости, исполнял различные послушания: трудился в пекарне, на ловле рыбы, работал возницей. Его духовным руководителем в этот период был старец Лев.

В 1828 году Димитрий последовал за ним в Площанскую пустынь. Через некоторое время он перешёл в Оптину пустынь. Особенности такой новой жизни, в том числе переезды, сказались в ослаблении здоровья, и в конце 1829 года на какое-то время Димитрий приехал погостить к своим родителям. Те тщетно пытались отговорить его от его выбора.

В 1830 году Димитрий, помощью епископа Вологодского и Устюжского Стефана поступил в Семигородную пустынь. В 1831 году он перешёл в Глушицкий Сосновецкий монастырь.

В июне того же года в Вологодском кафедральном соборе Димитрий, в возрасте 24 лет, был пострижен в монашество с наречением имени Игнатий, которое он получил в честь святого Игнатия Богоносца. 5 июля его рукоположили во диакона, а уже 20 июля возвели в иерея и назначили служить при архиерейском доме. Затем он был направлен для благоустройства пребывавшего тогда в запустении Григориева Пельшемского Лопотова монастыря. В январе 1833 года он был возведен в сан игумена.

Приблизительно в это время родители, смирившись с волей своего сына, восстановили с ним добрые, доверительные отношения.

В виду напряженных трудов и неблагоприятного климата здоровье отца Игнатия вновь ухудшилось. При дружеской поддержке удалось выхлопотать для него новое место, и ему была предложена должность настоятеля Угрешского монастыря.

Но вмешалась высшая политическая сила: император Николай I порекомендовал ему возглавить Санкт-Петербургскую Троице-Сергиеву пустынь, и в конце 1833 года он был назначен её настоятелем, а в начале 1834 года возведен в сан архимандрита. Здесь он оставался вплоть до 1857 года. За время его руководства пустынь преобразилась, наполнилась насельниками, обрела добрую славу. Сказались и знания, полученные в миру, и питаемое к отцу Игнатию уважение со стороны мирских людей: многие жертвовали ему значительные суммы.

С 1838 года архимандрит Игнатий был назначен на должность благочинного монастырей Санкт-Петербургской епархии.

В октябре 1857 года состоялась хиротония отца Игнатия во епископа, а в январе 1858 года он прибыл в Ставрополь, чтобы взять в управление Кавказскую и Черноморскую епархию. Когда он приехал на Кавказ, епархия находилась в страшном запустении. Здесь святитель Игнатий столкнулся с многочисленными трудностями, начиная от недостаточности финансирования и заканчивая враждебностью раскольников, коих в то время было немало.

За время его руководства в епархии установился должный порядок богослужения, наладилось просвещение. Многие известные люди помогали епископу в его деятельности, но встречались и те, кто относился к нему недружелюбно. В 1861 году он подал прошение об уходе на покой. В августе 1861 года он был уволен с назначением пенсии.

В октябре того же года святитель поселился в Николо-Бабаевском монастыре. Здесь, помимо способствования хозяйственной и богослужебной деятельности обители, он предавался уединению, работал над своими сочинениями, принимал посетителей, нуждавшихся в его архипастырском попечении.

16 апреля 1867 года святитель совершил последнюю в своей земной жизни Божественную Литургию. 30 апреля 1867 года он тихо отошёл к Богу. После смерти в кармане его подрясника обнаружили несколько копеек. Вот и всё материальное богатство.

Святитель Игнатий оставил в назидание верующим множество произведений разной направленности. Среди его опубликованных сочинений встречаются проповеди и серьёзные трактаты. Кроме того до нас дошли многие из его посланий частным лицам (Избранные письма). Он писал и об аскетической жизни (Аскетические опыты), и о различных вопросах Православной Догматики (Слово о человеке, Слово о смерти, Слово о чувственном и о духовном видении духов и др.), и против ересей и расколов, и на прочие, злободневные темы.

Православия поборниче, / покаяния и молитвы делателю и учителю изрядный, / архиереев Богодухновенное украшение, / монашествующих славо и похвало: / писании твоими вся ны уцеломудрил еси. / Цевнице духовная, Игнатие богомудре, / моли Слова Христа Бога, Егоже носил еси в сердце твоем, // даровати нам прежде конца покаяние.

Избранник возлюблен Христови явился еси, / Тому скорбьми многими и молитвою непрестанною прилепився, / благодать Духа Святаго стяжав, / учитель изряден людем был еси. / Поминай нас, святителю Игнатие, богоносе Российский, / да учении и молитвами твоими покаяние спасительное обрящем // и любовию сердечною Христу усвоимся.

Аще и совершал еси стезю жития земнаго, святителю Игнатие, / обаче непрестанно зрел еси законы бытия вечнаго, / сему поучая ученики словесы многими, // имже последовати и нам, святче, помолися.

О великий и пречудный угодниче Христов, святителю отче Игнатие! Милостиво приими молитвы наша, с любовию и благодарением тебе приносимыя! Услыши нас сирых и безпомощных, к тебе с верою и любовию припадающих и твоего теплаго предстательства о нас пред Престолом Господа Славы просящих. Вемы, яко много может молитва праведника, Владыку умилостивляющая. Ты от лет младенческих Господа пламенно возлюбил еси и Ему Единому служити восхотев, вся красная мира сего ни во чтоже вменил еси. Ты отвергся себе и взем крест твой, Христу последовал еси. Ты путь узкий и прискорбный жития иноческаго волею себе избрал еси и на сем пути добродетели великия стяжал еси. Ты писаньми твоими сердца человеков глубочайшаго благоговения и покорности пред Всемогущим Творцом исполнял еси, грешников же падших мудрыми словесы твоими в сознании своего ничтожества и своея греховности, в покаянии и смирении прибегати к Богу наставлял еси, ободряя их упованием на Его милосердие. Ты николиже притекавших к тебе отвергал еси, но всем отец чадолюбивый и пастырь добрый был еси. И ныне не остави нас, усердно тебе молящихся и твоея помощи и предстательства просящих. Испроси нам у человеколюбиваго Господа нашего здравие душевное и телесное, утверди веру нашу, укрепи силы наша, изнемогающия во искушениих и скорбех века сего, согрей огнем молитвы охладевшая сердца наша, помоги нам, покаянием очистившимся, христианскую кончину живота сего получити и в чертог Спасов преукрашенный внити со всеми избранными и тамо купно с тобою покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу во веки веков. Аминь.

Тайна старого альбома

Сто лет спустя, в 1930-х годах, место упокоения Брянчаниновых было варварски разгромлено. Белый камень, под которым покоилась Софья Афанасьевна и трое ее детей, нашли только в начале 1990-х при реставрации Покровского храма.

Дня рождения Софьи Афанасьевны на камне нет, и теперь никто его не помнит. Отчего-то кажется: Соня родилась летом. Возможно, так думается мне от того, что усадьбу Покровское, где она провела молодость и зрелые годы своей жизни, я видел только летней, в шелесте высоких старых лип, с необозримым морем колокольчиков и мокрыми после грибного дождя тропинками парка.

В пользу моей версии о том, что Софья Брянчанинова родилась в один из летних дней — сохранившиеся свидетельства о том, что когда в октябре 1786 года умер ее 37-летний отец, подававший большие надежды поэт Афанасий Матвеевич Брянчанинов, то Соня была малюткой, двух-трех месяцев от роду.

И вот я в Покровском, иду по дорожкам того самого усадебного парка, который помнит и Софью Афанасьевну, и ее детей, появившихся здесь на свет «в дней Александровых прекрасное начало». Детей у Софьи и Семена Брянчаниновых родилось 16, выжили 9. Возможно, память об этой большой дворянской семье и стерлась бы, если бы не долго ожидаемый, вымоленный первенец Димитрий, вошедший в сонм русских святых как святитель Игнатий Брянчанинов.

Дворянское гнездо

Первые, кто с вниманием и сердечностью встречают каждого, кто приезжает летом в Покровское — это Татьяна Александровна Ватсон, внучка последнего владельца Покровского, и Марина Геннадьевна Давыдова, создатель музейной экспозиции в усадьбе, руководитель здешних экскурсионных маршрутов. Мы идем среди колокольчиков под сенью старинных лип, и я расспрашиваю Марину Геннадьевну о домашнем укладе Брянчаниновых.

— Нам трудно понять этот уклад, — рассказывает она, — потому что мы переносим свои представления на то время. Мы не можем себе представить, как это в одном доме могут одновременно жить пять, шесть, а то и десять детей, и вместе с ними не только родители, но и дедушки и бабушки, прадедушки и прабабушки. Именно так жили Брянчаниновы — в рождениях детей и их уходах из жизни, в болезнях и тяготах воспитания… И чтобы такая большая и сложно устроенная семья не развалилась, уклад ее не мог не быть строгим. У русских дворян была популярна английская система воспитания с ее суровым распорядком, закаливанием холодом и сдерживанием эмоциональных порывов. В доме Брянчаниновых не было прыганья, хохота, шумных игр. Конечно, дети в чем-то были ущемлены. Им хотелось бегать, прыгать. Но когда святитель Игнатий пишет «детство мое было преисполнено скорбей», он имел в виду не то, что он часто оставался полуголодным или чем-то обиженным, а то, что у родителей в таких условиях не было времени для тесного личностного общения с детьми. И тут надо вспомнить судьбу его отца, Александра Семеновича. Он был камер-пажом Павла Первого, воспитывался в Императорском Пажеском корпусе вместе с детьми императора. Но вот Павла не стало в 1801 году, а в 1803 году Александр Брянчанинов вынужденно уходит в отставку и едет сюда, в Покровское, спасать имение, которое могли продать с молотка за долги отца. Он заплатил долги, но потерял карьеру. В Вологде он встретил девушку Софью. Они оба были Брянчаниновы, из дальних ветвей одного рода.

Чтобы понять, каким был Александр Семенович, надо вспомнить старика Болконского из «Войны и мира». Один из исследователей считает, что прототипом Болконского Толстой взял именно Александра Семеновича. Причем старик Брянчанинов, возможно, успел прочитать «Войну и мир». И понятно, почему Александр Семенович, не реализовавший себя на государственной службе, очень хотел, чтобы его старший сын, наследник, наверстал упущенное отцом. И, наверное, не было бы в этом ничего трагичного, если бы Дмитрий не проявлял очевидных склонностей совсем к другому — к жизни внутренней, духовной. Не принято было тогда из дворян уходить в монахи.

По послушанию отцу 15-летний Дмитрий поехал в Петербург учиться в Военное инженерное училище, но монастырь звал его, и в 20 лет Дмитрий стал послушником. Александр Семенович долго не мог с этим смириться, и только благодаря Софье Афанасьевне связь сына с домом не была утрачена. Когда будущий святитель и его друг, не выдержав тягот монастырских послушаний, тяжело заболели, Софья Афанасьевна настояла, чтобы Дмитрия вместе с товарищем привезли для лечения в родительский дом в Покровском. Мать и сын постоянно переписывались, и святитель очень любил ласку этих писем, говорил потом сестре, что ее почерк напоминает маменькин. А в 1832 году иеромонах Игнатий приехал ее отпевать вот в этом Покровском храме. Было ему тогда 25 лет…

Альбом в приданое

От Марины Геннадьевны я узнал, что в Вологде сохранилась библиотека Брянчаниновых, вывезенная из усадьбы в 1918 году. И вот я возвращаюсь в Вологду, чтобы увидеть книги, которые окружали святителя в его детстве. Трудно поверить, что издания, в большинстве своем отпечатанные еще в XVIII веке, могли пережить пожары, революции, войны.

Оказывается, книжное собрание знаменитого рода хранится в отделе редких книг Вологодской областной научной библиотеки. Отдел располагается под самой крышей библиотечного здания. Здесь, в уютной тесноте стеллажей со старинными фолиантами, меня встретила Наталья Николаевна Фарутина, заведующая отделом библиографии и краеведения.

И тут я узнаю о самом, пожалуй, главном: вместе с библиотекой Брянчаниновых сохранился домашний альбом, принадлежавший Софье Афанасьевне Брянчаниновой, матери святителя Игнатия!

Для специалистов этот факт — не новость, с альбомом работал уже не один исследователь, но как передать чувства «неофита»? Утром ты стоял в Покровском храме перед иконой святителя Игнатия, а вечером сидишь в библиотечной тиши перед альбомом его матушки. Сердце замирает.

На кожаном корешке вытеснено золотом «Собрание сочинений стихами и прозою А. Б.».

Оказывается, 16-летней Соне Брянчаниновой альбом достался по наследству от отца, которого она совсем не знала, ведь он умер в год ее появления на свет. Получается, что первые записи появились в альбоме 230 лет назад!

Афанасий Матвеевич Брянчанинов пробовал себя в разных поэтических жанрах (интересно, что и дед святителя Игнатия по отцовской линии был литератором). В альбом он успел записать свою поэму с забавным названием «Вражда между Чаем, Кофием и Водою», два стихотворения и первое явление комической пьесы.

Дарование Афанасия Матвеевича успели оценить лишь родные и друзья, они берегли его рукописи. Передавая весной 1802 года альбом Соне, ее мать Дарья Петровна, судя по всему, надеялась, что дочь воспримет фамильную литературную традицию.

Вместе с альбомом Соня приняла во владение и часть домашней библиотеки. Изучению книжного собрания девушка посвятила, очевидно, не один месяц.

Свои труды она увенчала каталогом, которому отдала последние страницы альбома. В списке 57 названий в 144 томах. Русских книг всего пять.

Если вспомнить, что в 1802 году Соне исполнилось всего 16 лет (кстати, в альбоме ее отец успел заполнить лишь 16 листов из 168), то нельзя не поразиться терпению и основательности девушки.

«Софинька, не обмани мою надежду!..»

Чем же наполнила альбом Соня? Да тем же, чем заполняли свои девичьи альбомы ее ровесницы: мадригалы первых поклонников, выписки из сентиментальных романов, цитаты из европейских просветителей, любимые стихи, вложенные между страниц цветы…

Многие записи — на французском языке. Вот и первый Сонин автограф, оставленный на форзаце 2 мaя 1802, выглядит так: Sophie de Briantchaninoff.

Последняя запись в альбоме сделана 26 мая 1808 года, когда будущему святителю был год и три месяца.

Семь листов альбома занимают Сонины переводы. «Читавши Стерна, — пишет Софья, — мне так понравились два письма Елизы к Иорику, что я не могла отказать себе удовольствия их перевести…» Вот строка из того перевода: «Как страшна скорость времени для нас…»

Кто-то оставил в альбоме несколько любительских стихотворных строчек, которые не стоили бы внимания, если бы не прозаическая приписка, полная какого-то особенно бережного чувства.

«Соня, молодость твоя страшна еще для дружбы, но разум твой со мною спорит, тебе 15 лет, и я надеюсь, что время оспорит меня совершенно… Софинька, не обмани мою надежду, на ней основано мое к тебе дружество…»

Дневниковые записи юной Софьи редки и немногословны. В них чувствуется натура глубокая, молчаливая, задумчивая.

«17 августа 1802 года (Москва). Этот день я никогда не забуду. — Сердце мое необходимым образом грустило и чувствовало пустоту. — Слезы не хотели прийти на помощь стесненной душе моей…»

Как жаль, что переписка Софьи Брянчаниновой и те дневники, которые она, очевидно, вела и позднее, пропали в годы революции.

Говорят, что в запертом кабинете опустевшей усадьбы бумаги Брянчаниновых долго оставались и после того, как была вывезена библиотека. Что с ними стало? Где они?

Но вернемся к Сониному дневнику.

«20 октября 1802 года. Мы приезжаем в нашу усадьбу. Я была очарована, увидев это уединенное место, в котором я найду, может быть, отдых моей душе…»

Через много лет святитель Игнатий во многих своих письмах почти дословно повторял эту фразу про уединенное место, которое он мечтал бы найти.

Кто-то может сказать, что Сонин альбом вполне зауряден для своей эпохи, и ничего в нем не указывает на то, что эта девушка даст в будущем жизнь великому подвижнику.

Что ж, никаких явных предвестий того, что старший сын Софьи Брянчаниновой станет одним из самых почитаемых русских святых, а три других сына оставят земную жизнь монахами, — таких предвестий в старинном альбоме и правда не найти. Но и в этом, как и во всякой Божьей тайне, есть своя радость.

И остается лишь вздохнуть вслед за мудрым псалмопевцем Давидом: «Дивен Бог во святых своих!»

Благодарю за помощь в подготовке этого очерка Татьяну Александровну Ватсон, Наталию Николаевну Фарутину, Марину Геннадьевну Давыдову и Наталию Сергеевну Серову.

Память сердца

Из альбома Софьи Брянчаниновой

Два сердца за одно иметь;

Свое тем бытие удвоить;

Друг друга молча разуметь,

И милой мысль себе присвоить;

Сноснее находить беды;

Счастливей быть

в приятной доле:

Сих благ я все вкушал плоды,

Но нет со мной —

нет милой боле!

Любил я те луга, кусты,

Где милая со мной гуляла;

Для нас природа красоты

И в дни ненастны не теряла.

Уж луг цветами не блестит,

Что устилали путь пред нею:

Постыл тому природы вид,

Кто с милой разлучен своею!

Раз в жизни сладость нам дана

Все блага зреть в одном

предмете;

В году одна живет весна,

Одна и милая на свете…

Юрий Нелединский-Мелецкий

Круг чтения барышни начала ХIХ века

Из «Каталога книг, которые находятся в библиотеке Софьи Брянчаниновой», 1802.

История России (5 томов).

Краткая история Англии (3 тома).

Сочинения Жан-Пьера Клари де Флориана (9 томов).

Сочинения Лоренса Стерна (6 томов).

Роман «Принцесса Клевская» Мари Мадлен де Лафайет.

«Письма об Италии в 1785 году» Шарля Маргерита Дюпати.

«Приключения Родрика Рэндома» Тобайаса Джорджа Смоллетта.

«Похождения Жиль Бласа из Сантильяны» Алена Рене Лесажа.

Природа и искусство (2 тома).

«Юлия, или Подземелье Мадзини» Анны Радклиф.

«Эмилия де Вармон» Жана Батиста Луве де Кувре (3 тома).

«Путешествие вокруг моей комнаты» Ксавье де Местра.

«Евелина, или Вступление в свет молодой девицы» Берни Фрэнсиса.

История галантности у разных народов (2 тома).

Обозрение правительства и законов США.

Письмовник

«Теперь это дело уже в шляпе…»

Сохранилось всего лишь одно письмо Дмитрия Брянчанинова матери. Оно написано, очевидно, весной 1830 года, вскоре после отъезда из родного дома. Автору письма 23 года.

Любезнейшая маминька!

Письмо Ваше, посланное Вами с соловецким иеромонахом Моисеем, получил я от него перед самою Алексеевскою ярмонкою, которая кончилась два дни тому назад. Не грустите, что я от Вас уехал… Если б жил я где близко Вологды, то не было б мне покоя, пока не побывал бы в Новоезерском монастыре у отца Феофана, — теперь же это дело уже в шляпе. Придется ли здесь мне жить, не знаю: место низкое, сырое, окруженное водою, — сказывают, что летом, когда подует ветер с Белого озера, то все ходят в шубах, иногда и в Петровки; весною, пока лед не растает, — воздух очень острый, а осенью холодный от воды. Также и вода здешняя не по моему желудку.

Многие здешние рассказывают про Семигороднюю пустыню, что жить в оной ничем не хуже здешнего, а местоположение гораздо лучше, ибо лежит на лощине, окруженной лесом; в самом монастыре находится ключ; от Вологды только в 70 верстах; заутрени начинаются с четырех часов, а здесь с двух; вообще вся служба несколько здешнего покороче. Все сие при моих обстоятельствах и здоровье весьма не худо; думаю, и Вы с этим согласитесь.

Об Новоезерском много чрезвычайного слышал; мало из слышанного увидел; порядок в Белых берегах гораздо строже и лучше, всенощные ровнехонько вдвое дольше, каша лучше здешней, рыбы здесь гораздо изобильнее. Братия очень свободны в обращении… говорят про меня: «Это пустынный»… До сих пор еще не дали нам своей постоянной келлии, а живем в чужих… Слава Богу, что брат Петр здоров и надеется вскоре возвратиться в Россию. Наконец, прося молитв и родительского благословения как у Вас, так и у Почтеннейшего Папиньки и желая вам всем истинных благ, честь имею пребыть, почтеннейшие Родители, вашим покорнейшим сыном.

Димитрий Брянчанинов.

P. S. Любезным братьям и сестрам кланяюсь. Хорошо, если бы Вы изволили прислать за мною бричечку. Самсон с особенным усердием мне прислуживает.

Житие Святителя Игнатия (Брянчанинова)

Святитель Игнатий, в миру Димитрий Александрович Брянчанинов, родился 5 февраля 1807 года в селе Покровском Грязовецкого уезда Вологодской губернии.

Отец святителя, Александр Семенович, принадлежал к старинной дворянской фамилии Брянчаниновых. Родоначальником ее был боярин Михаил Бренко, оруженосец великого князя Московского Димитрия Иоанновича Донского. Летописи сообщают, что Михаил Бренко был тем самым воином, который в одежде великого князя и под княжеским знаменем геройски погиб в битве с татарами на Куликовом поле.

Родители преосвященного сочетались браком в ранней молодости, и в начале супружества у них родилось двое детей. Однако недолго родители утешались ими – оба младенца умерли в первые дни жизни. В глубокой печали о своем бесчадии Александр Семенович и София Афанасьевна обратились к единственной помощи – помощи Небесной. Они предприняли паломничество по окрестным святым местам, усердно прося Господа и Его святых даровать им чадо. Испрошенный молитвами младенец был наречен Димитрием в честь одного из первых вологодских чудотворцев – преподобного Димитрия Прилуцкого.

Отрок Димитрий с раннего детства отличался особенным расположением ко всему священному и истинно прекрасному. Щедро одаренный от Бога, он рано научился читать. Особенно любимой им книгой было: «Училище благочестия». Эта книга, простым и ясным языком рассказывавшая о жизни и трудах древних подвижников, оказала большое влияние на впечатлительную душу будущего инока. Юный Димитрий Брянчанинов весьма рано полюбил уединенную сосредоточенную молитву. В ней он находил отраду и утешение. Молитва его не походила на урочное вычитывание, часто торопливое и машинальное, что так обыкновенно у детей; он приучался к внимательной молитве и так преуспевал в ней, что еще в детстве наслаждался ее благодатными плодами. Евангелие всегда читал с умилением, размышляя о читанном.

Способности Димитрия Александровича были весьма многосторонними: кроме положенных школьных занятий он с большим успехом упражнялся в каллиграфии, рисовании, музыке. К пятнадцати годам отрок получил прекрасное домашнее образование и был готов продолжить его в высших учебных заведениях.

В конце лета 1822 года, когда Димитрию Александровичу шел шестнадцатый год, родитель повез его в Санкт-Петербург для определения в главное Военное инженерное училище. По дороге в столицу Димитрий впервые открыто высказал желание принять монашество, но отец не обратил на это должного внимания. В Петербурге молодой Брянчанинов блестяще сдал экзамены в Военное инженерное училище и при значительном конкурсе был зачислен сразу же во второй класс. Благообразная наружность и блестящая подготовка абитуриента Брянчанинова привлекли к нему особое внимание будущего Российского императора Николая Павловича, бывшего тогда генерал-инспектором инженеров.

В годы учения Димитрий Брянчанинов был первым учеником, отличался редкой скромностью, искренней набожностью и пользовался всеобщей любовью соучеников и преподавателей. Светское общество заманчиво простирало навстречу Брянчанинову свои объятия. Он был желанным гостем во многих великосветских домах. Родственные связи ввели его в дом президента Академии художеств и члена Государственного Совета А.Н.Оленина, там на литературных вечерах Брянчанинов был любимым чтецом и декламатором, и своими поэтическими опытами он приобрел благосклонное внимание А.С.Пушкина, И.А.Крылова, К.Н.Батюшкова, Н.И.Гнедича. Но не мирскими развлечениями, а молитвой, посещением храмов Божиих и изучением наук был занят юноша более всего.

Более двух лет провел он, усердно изучая химию, физику, философию, географию, геодезию, историю, языкознание, литературу и другие науки, и поставил перед собой вопрос: что собственно дают науки человеку? «Человек вечен и собственность его должна быть вечна,— говорил он,— покажите мне эту вечную собственность, которую я мог бы взять с собою за пределы гроба!» Но «науки молчали».

В это время искатель истины познакомился с монахами Валаамского подворья и Александро-Невской Лавры. Они-то и помогли найти то, к чему стремилась его душа. Под руководством духовных наставников, учеников преподобного Паисия Величковского, монахов Аарона, Харитона, Иоанникия и лаврского духовника отца Афанасия Димитрий Александрович начал читать творения святых отцов. Эти благочестивые упражнения Димитрия Александровича служили подготовкой для того решительного переворота, который он должен был совершить, чтобы осуществить свое давнее желание стать иноком. Но, чтобы окончательно порвать с миром, новоначальному нужен руководитель, духовный отец. Таким человеком явился для Димитрия Александровича иеромонах Леонид (Наголкин; в схиме – Лев), будущий основоположник старчества в Оптиной пустыни.

Старец Леонид отличался духовной мудростью, святостью жизни, опытностью в монашеском подвиге, о нем молодой Брянчанинов был много наслышан от лаврских иноков. Наконец представился случай познакомиться – отец Леонид прибыл по делам в Петербург и остановился в Александро-Невской Лавре. О впечатлении от первой беседы со старцем Димитрий Александрович рассказал своему другу Михаилу Чихачову так: «Сердце вырвал у меня отец Леонид. Теперь решено: прошусь в отставку со службы и последую старцу; ему предамся всею душою и буду искать единственно спасения души в уединении».

В июне 1826 года Димитрий Брянчанинов получил трехмесячный отпуск для поправления здоровья после тяжкой грудной болезни, которой он переболел весной того года. Димитрий Александрович отправился на родину в родительский дом, желая испросить благословение на выход из мира, оставление службы и принятие монашества, однако получил от отца решительный отказ. С глубокой скорбью возвратился в столицу, где должен был сдать выпускной экзамен в инженерном училище. Сдав экзамен блестяще и получив чин поручика, он сразу подал прошение об отставке. Но здесь ему пришлось вступить в единоборство со многими сильными мира сего – начальство в отставке отказало, сам император Николай I был против его увольнения. И по решению начальства поручик Димитрий Брянчанинов должен был выехать к месту назначения – в Динабургскую крепость.

Но когда в жизненной борьбе бывают немощны и бесплодны собственные усилия подвижника, ему на помощь приходит Сам Господь и Своим премудрым Промыслом устрояет все ко благу. В Динабурге Брянчанинов скоро заболел. И осенью 1827 года высшее начальство, убедившись в его физической несостоятельности, дало согласие на освобождение молодого офицера от службы. Выход в отставку совершился для Димитрия Александровича без ведома родителей, а потому сей шаг навлек на себя их гнев. Они полностью отказали сыну в материальном вспомоществовании и даже прекратили с ним переписку. Таким образом вступление в монастырь сопровождалось полной материальной нищетой новоначального инока.

Димитрий Брянчанинов уехал в Александро-Свирский монастырь Олонецкой губернии к своему старцу иеромонаху Леониду и поступил в число послушников. Беспрекословное послушание и глубокое смирение отличали послушника Брянчанинова в монастыре. Он трудился на поварне, где подчинялся бывшему крепостному своего отца, и на ловле рыбы. В общении с братиями он старался скрывать свое происхождение и образование и радовался, когда не знавшие принимали его за недоучившегося семинариста.

Однако вскоре иеромонах Леонид был вынужден переселиться в Площанскую пустынь Орловской губернии. За ним в числе прочих учеников последовал и послушник Димитрий Брянчанинов. В Площанской пустыни Димитрий встретился со своим другом и соучеником Михаилом Чихачовым. Старец благословил их жить вдвоем, отдельно от других учеников. Молодые послушники вполне предались подвижнической жизни, все силы их были направлены к богомыслию и молитве. Так провели они зиму 1829 года.

В мае того же года, вынуждаемые обстоятельствами, послушники Брянчанинов и Чихачов последовали за своим духовным отцом в Оптину пустынь. Там они соблюдали тот же порядок жизни, что был заведен у них прежде. Немало скорбей претерпели они и здесь: настоятель смотрел на них неблагосклонно, братия относились не совсем доверчиво. Самая пища монастырская, приправленная постным маслом низкого качества, вредно действовала на слабый и болезненный организм Димитрия Александровича. Они решили готовить себе пищу сами. С немалым трудом добывали крупы или картофель и варили похлебку в своей келлии. Ножом им служил топор. Изнурительная слабость телесных сил и тяжелая лихорадка были последствием этой обстановки и для одного, и для другого.

В это время тяжело заболела мать Димитрия – София Афанасьевна. Желая перед смертью проститься со своим старшим сыном, она настояла, чтобы отец послал за ним в Оптину пустынь. Александр Семенович в сильной скорби о состоянии жены смягчился и написал сыну, что не будет препятствовать его намерениям, и одновременно с письмом прислал за ним крытую бричку. Отец был столь внимателен, что не забыл пригласить и больного друга Димитрия – Михаила Чихачова. Молодые люди отправились, намереваясь и под мирским кровом продолжать иноческие подвиги. Однако действительность оказалась вовсе не такова, какую обещало приглашение родителей. Мать Димитрия поправилась, и мирное чувство, внезапно явившееся в отце, исчезло. Он всеми силами стал склонять сына к поступлению на государственную службу. Молодые люди стали тяготиться своим пребыванием в миру.

В феврале 1830 года молодые люди направились в Кирилло-Новоезерский монастырь. В этой обители жил на покое известный своей святой жизнью архимандрит Феофан, а настоятельствовал его ученик, игумен Аркадий. Разглядев в двух новоначальных искателей истинного монашества, игумен с любовью принял их в обитель. Строгий устав монастыря был по душе послушнику Димитрию, но суровый, сырой климат местности отрицательно повлиял на его здоровье. Три месяца он претерпевал мучительные приступы лихорадки, обходясь без какой бы то ни было медицинской помощи. Под конец у него так стали опухать ноги, что он уже не мог вставать с постели. И Димитрий Александрович был вынужден вернуться туда, откуда хотел спастись бегством,— в Вологду к своим родственникам. Несколько окрепнув, он с благословения Вологодского епископа Стефана жил в Семигородской пустыни, здесь написал он свой «Плач инока». А затем был переведен в более уединенный Дионисиево-Глушицкий монастырь.

Между тем родитель Димитрия Александровича продолжал настойчиво добиваться того, чтобы сын оставил монастырь и поступил на государственную службу. Тогда новоначальный послушник стал просить архиерея оказать ему милость и постричь его в монашество. Вологодский епископ Стефан, видя пламенную ревность послушника, решил исполнить желание его сердца. Испросив разрешение Святейшего Синода, он вызвал Димитрия Александровича из Глушицкого монастыря в Вологду и велел готовиться к постригу, приказав хранить это в тайне от всех. Это было крайне сложно: готовящийся к пострижению вынужден был остановиться на постоялом дворе и среди мирской молвы готовить себя к великому Таинству. 28 июня 1831 года преосвященный Стефан совершил постриг Димитрия в монашество в кафедральном Воскресенском соборе и нарек его Игнатием в честь священномученика Игнатия Богоносца, память которого празднуется Церковью 20 декабря и 29 января.

4 июля того же года монах Игнатий был рукоположен епископом Стефаном во иеродиакона, а 25 июля – во иеромонаха и временно оставлен при архиерейском доме. Но вскоре, изнемогая от мирской рассеивающей молвы, иеромонах Игнатий стал просить своего покровителя преосвященного Стефана отпустить его в Глушицкий монастырь. Однако преосвященный уже намеревался дать ему другое место.

В конце 1831 года скончался строитель Пельшемского Лопотова монастыря иеромонах Иосиф. Обряд погребения было поручено совершить иеромонаху Игнатию, а в январе 1832 года он был назначен на место умершего со званием строителя и награжден набедренником.

Монастырь, принятый иеромонахом Игнатием, был почти в разрушенном состоянии, церковь и прочие здания обветшали, чувствовался недостаток во всем, и братии было очень мало. Сравнительно недолго (около двух лет) настоятельствовал здесь отец Игнатий, но сумел возродить обитель и в духовном и в хозяйственном отношении. За короткий срок число братии увеличилось до тридцати человек.

В Лопотовом монастыре строитель Игнатий вновь встретился со своим другом и собеседником Чихачовым, который стал деятельным помощником настоятеля по устройству обители. За усердные труды по возрождению обители иеромонах Игнатий 28 января 1833 года был возведен в сан игумена.

Молодой настоятель относился к братии своей обители, сочетая отеческую строгость с трогательной любовью. Чувствуя эту любовь, насельники покорно повиновались настоятелю, несмотря на его сравнительно юный возраст. Смягчились и сердца родителей, когда они увидели своего сына в таком сане, которого достигают обычно к зрелому возрасту. Там, где не могла подействовать внутренняя, духовная сторона, взяла внешняя, и она вполне оказала благотворное влияние. Мать напиталась духовными беседами сына, понятия ее изменились, она уже не сетовала, но благодарила Бога, что сподобил ее иметь сына в числе Его служителей. Напутствуемая церковными таинствами и молитвами своего сына, София Афанасьевна мирно скончалась в 1832 году.

В конце 1833 года о деятельности игумена Игнатия стало известно в Петербурге и он был вызван в столицу для представления Государю императору Николаю I, который не забыл своего стипендиата и следил за его судьбой. В столице игумен Игнатий был возведен в сан архимандрита и ему было поручено управление Троице-Сергиевой пустынью с высочайшим повелением «сделать из нее монастырь, который в глазах столицы был бы образцом».

Троице-Сергиева пустынь была расположена на берегу Финского залива близ Петербурга. Ко времени назначения в нее архимандрита Игнатия она пришла в сильное запустение. В церкви, когда приступили к ее ремонту, оказались годными только стены, настоятельский корпус внутри так прогнил, что стоял закрытым, а все братство обители состояло из тринадцати человек: восьми монахов, трех послушников и двух подначальных. Двадцатисемилетнему архимандриту пришлось заново возводить храмы и корпуса, налаживать сельское хозяйство, упорядочивать богослужение, создавать новый хор.

С 1836 по 1841 год известный церковный композитор протоиерей П.И.Турчанинов проживал рядом с Сергиевой пустынью – в Стрельне. Глубоко уважая отца Игнатия, он откликнулся на его просьбу и взял на себя труд обучения монастырского хора. Несколько своих лучших музыкальных произведений отец Петр Турчанинов написал специально для этого хора.

Великий русский композитор М.И.Глинка тоже был глубоким почитателем архимандрита Игнатия; по его просьбе он занимался изучением древней русской духовной музыки и консультировал хор обители. Живое участие в организации хора Сергиевой пустыни принимал директор Придворной капеллы А.Ф.Львов.

Архимандрит Игнатий совмещал почти несовместимые должности: он был для братии обители прекрасным настоятелем, администратором и в то же время духовником. В 27 лет он уже имел дар принимать помыслы своих пасомых и руководить их духовной жизнью. По собственному признанию отца Игнатия, проповедь Евангелия была его основным занятием, которому он отдавал все свои силы. Подвиг служения ближним словом назидания был для него источником радости и утешения на поприще его многоскорбной жизни. В Сергиевой пустыни он, несмотря на крайнюю свою занятость, написал и большинство своих произведений.

В 1836 году указом Святейшего Синода Сергиевой пустыни был присвоен статус монастыря первого класса с соответствующим содержанием и штатом. К 1837 году в монастыре было уже сорок два человека братии.

С 1838 года круг деятельности архимандрита Игнатия значительно расширился: он был назначен благочинным всех монастырей Петербургской епархии. Он способствовал расцвету духовной жизни древнего Валаамского монастыря, содействуя назначению туда настоятелем опытного в духовной жизни игумена Дамаскина. В Сергиевой пустыни к отцу Игнатию непрестанно приходили посетители всех положений и рангов. С каждым нужно было побеседовать, каждому уделить время. Весьма часто приходилось выезжать в Петербург и бывать в домах знатных благотворителей обители. Несмотря на такой, внешне, казалось бы, рассеянный образ жизни, в душе архимандрит Игнатий оставался аскетом-пустынником. Он умел при любых внешних условиях жизни сохранять внутреннюю сосредоточенность, непрестанно совершая Иисусову молитву. В своей келлии в обители отец Игнатий проводил бессонные ночи в молитве и слезах покаяния. Но как истинный раб Божий, руководствуясь духом смирения, он скрывал от взора людей свои подвиги.

Зиму 1846 года архимандрит Игнатий пробыл безвыходно в келлии из-за тяжкой болезни, и с наступлением весны 1847 подал прошение о сложении с него настоятельской должности и увольнении на покой в Николо-Бабаевский монастырь Костромской епархии. Вместо этого он получил длительный отпуск и поехал в этот монастырь лечиться.

В Николо-Бабаевском монастыре архимандрит Игнатий пробыл одиннадцать месяцев и возвратился в Сергиеву пустынь. Опять начались многотрудные дни: руководство духовной жизнью монастырской братии, прием посетителей, выезды в Петербург, строительство храмов. По воспоминаниям архимандрита Игнатия (Малышева), духовного сына святителя Игнатия, последний весьма различно относился к посетителям. Он обладал особым свойством – видеть состояние души других людей. С окаменелыми он был молчалив. С лукавыми – порой юродствовал. Но с искавшими спасения он был откровенен и беседовал подолгу, обогащая душу собеседника спасительными глаголами Священного Писания, святоотеческих наставлений и проверенных своей жизнью советов.

Круг знакомых настоятеля Сергиевой пустыни был весьма широк. Имя архимандрита Игнатия знали во всех слоях общества. Со многими духовными и светскими лицами он состоял в переписке. Всего в настоящее время известно более 800 писем епископа Игнатия. В письмах ярко видны необыкновенные качества его души: духовная рассудительность, необычайная благостность, глубокое смирение, трезвое понимание современной ему жизни. Например, замечательно его письмо к великому русскому художнику К.П.Брюллову.

Шли годы. Телесные силы архимандрита Игнатия, никогда не отличавшегося особенно крепким здоровьем, слабели. Мысль уйти на покой, чтобы в уединенном безмолвии провести конец жизни, приходила все чаще. В 1856 году он предпринял путешествие в Оптину пустынь, предполагая совсем переселиться туда, но это намерение не осуществилось, ибо Господу было угодно, чтобы его избранник послужил Церкви еще и в епископском сане.

В 1857 году, по представлению Петербургского митрополита Григория, архимандрит Игнатий был посвящен во епископа Кавказского и Черноморского. Хиротония состоялась 27 октября 1857 года в Петербургском Казанском соборе, совершил ее митрополит Григорий с сонмом других иерархов.

Прожив в Сергиевой пустыни без двух месяцев двадцать четыре года, епископ Игнатий оставил ее в самом цветущем состоянии. В его управление обитель украсилась тремя новыми великолепными храмами. Из духовных воспитанников архимандрита Игнатия Сергиева пустынь дала впоследствии шестнадцать настоятелей. Сам же новопоставленный епископ Игнатий в столь продолжительное настоятельствование не только не скопил себе никакого капитала, но не имел даже собственных средств на дальнюю дорогу к своей кафедре и был вынужден искать помощи.

4 января 1858 года епископ Игнатий приехал в город Ставрополь и заступил в управление епархией. Недавно открытая Кавказская епархия была весьма неустроена. Население отличалось неспокойным, воинственным характером, поэтому первое слово святителя Игнатия, обращенное к пастве, было словом мира и любви: «Мир граду сему!..»

Первою заботой епископа Игнатия по управлению паствой было устроение богослужения в надлежащем церковном чине и восстановление должных отношений между духовенством и народом, как в городах, так и в селах. Недолго – менее четырех лет – управлял преосвященный Игнатий Кавказской епархией. За это время он посетил многие приходы, даже весьма удаленные, привел в порядок органы епархиального управления, добился повышения окладов духовенству епархии, ввел торжественное богослужение, устроил прекрасный архиерейский хор, построил архиерейский дом, перевел семинарию в новое, лучшее здание и внимательно следил за ее внутренней жизнью. Кроме того, он неустанно проповедовал. В отношении к духовенству и прихожанам владыка Игнатий был истинным миротворцем: строгий к себе, он был снисходителен к немощам ближних.

Но тяжелая болезнь не оставляла епископа Игнатия и на Кавказе, и летом 1861 года он подал прошение уволить его на покой по состоянию здоровья. Через несколько месяцев просьба его была удовлетворена, и он вместе с несколькими преданными учениками переехал в Николо-Бабаевский монастырь. При отъезде из Ставрополя, так же как и прежде из Петербурга, у преосвященного не имелось собственных денежных средств, он должен был опять прибегнуть к посторонней помощи, чтоб рассчитаться с некоторыми долгами и покрыть путевые издержки.

Во время пребывания своего на Кавказе преосвященный не оставлял своих духовно-литературных трудов. Кроме устно сказанных проповедей, он написал здесь почти всю книгу «Приношение современному монашеству».

За заслуги перед Отечеством преосвященный был удостоен монаршей награды – орденского знака святой Анны 1-й степени. В Николо-Бабаевский монастырь преосвященный приехал 13 октября 1861 года. Сопровождавшие его лица – духовные чада – составляли одну духовную семью и их дружный образ действий скоро повлиял на весь внутренний и внешний строй обители. Ко времени приезда владыки Игнатия в Николо-Байбаки монастырь находился в упадке. Не было даже продовольствия, и обитель имела большие долги. Многие здания, в частности соборный храм, пришли в ветхость. Природный ум, практичность и многолетний опыт позволили владыке в короткий срок улучшить материальное положение обители, произвести капитальный ремонт зданий и даже построить новый храм в честь Иверской иконы Божией Матери. В первый год по прибытии владыки Игнатия на Байбаки его посетил старинный друг М.Чихачов, и это их свидание было последним в этой жизни. Обоими было признано, что М.Чихачову не надо оставлять своего места жительства – Сергиевой пустыни, в которую он пожертвовал все свое состояние и пользовался в ней всеобщим уважением братии. Живя на покое в Бабаевской обители, свободный от служебных занятий, епископ Игнатий все свободные часы дня отдал пересмотру и пополнению своих аскетических сочинений. Здесь он написал «Отечник» и завершил «Приношение современному монашеству». Множество назидательных писем владыки относится именно к этому периоду.

Свои сочинения сам святитель разделил на такие группы. Первые два тома – «Аскетические опыты», включающие статьи, в основном написанные в Сергиевой пустыни; третий том – «Аскетическая проповедь», куда вошли проповеди, произнесенные на Кавказе; четвертый – «Приношение современному монашеству». Пятый том – «Отечник» (был издан уже после смерти епископа Игнатия). Эта книга содержит высказывания древних подвижников и примеры из их жизни. Все творения святителя в целом изображают православный христианский подвиг в его порядке, постепенности, научают полагать прочное основание для делания евангельских заповедей, покаяния и покаянного плача.

Задолго до своей кончины преосвященный Игнатий стал готовиться к ней. В августе 1864 года он говорил своему брату Петру Александровичу: «Прошу, когда я буду умирать, не вздумайте посылать за доктором, дайте мне умереть христианином – не подымайте суматохи». Наступил 1866 год, владыка так ослабел, что все приезжавшие к нему поражались, видя его. Но за столько лет болезни все, казалось, привыкли видеть его хотя и больным, но всегда подтянутым и бодрым. Несмотря на различные недуги, о которых владыка сообщал иногда окружающим, никто не слышал от него ни стона. Он не раз говорил, что, заставляя себя не стонать в болезнях, приучал себя претерпевать все находящее. По обычаю Афонских подвижников святитель Игнатий не раздевался ни днем ни ночью до самого часа кончины и этим внешним порядком он как бы скрыл от окружающих самую опасность своего положения и свою близость к кончине.

16 апреля 1867 года в день светлого Христова Воскресения, совершив литургию, преосвященный так утомился, что его с трудом довели до келлии. В этот же день он объявил окружающим, что после вечерни никого уже принимать не будет, потому что ему необходимо готовиться к смерти. На другой день 17 апреля преосвященный стоял литургию в алтаре и отслужил благодарственный молебен, причем читал окончательную благодарственную молитву с таким сильным, глубоко благодатным выражением, что обратил на это общее внимание. Это была последняя служба святителя Игнатия. Больше он уже не выходил из келлии, и силы его заметно слабели. В последние дни жизни владыка был воодушевлен ко всем необычайной милостью, как бы растворенной жалостью. Эта милость и с нею неземная радость сияли на лице болящего. Полный благолепного смирения прощаясь с келейниками, владыка просил прощения у них поклоном до земли.

30 апреля 1867 года в Неделю жен-мироносиц перед благовестом на позднюю литургию, около 8 часов утра, преосвященный Игнатий мирно отошел ко Господу.

На шестой день после смерти преосвященным Ионафаном, епископом Кинешемским, было совершено отпевание по пасхальному чину при огромном стечении народа. Все удивлялись мягкости рук и вообще покойному положению тела почившего. Отпевание скорее походило на торжество, чем на погребение. Гроб с телом святителя был обнесен вокруг собора и при пении «Христос воскресе» опущен в землю в Малой больничной церкви в честь преподобного Сергия Радонежского и святителя Иоанна Златоуста у левого клироса.

Замечательно, что в этот же праздник – Неделю жен-мироносиц скончался и преподобный Нил Сорский, известный делатель умной молитвы, написавший правила жизни для современных ему монахов. Этим как бы подтверждается замечательное сходство внутреннего подвига святителя Игнатия с подвигами основателя древнего скитского жительства в России.

Интерес к личности и творениям святителя Игнатия огромен, не угасает и почитание сего угодника Божия в православном народе. В наше скорбное многомятежное время святитель Игнатий является лучшим духовным руководителем, лучшим примером того, как в жизненном водовороте человек может сохранить верность Христу. На Поместном Соборе Русской Православной Церкви, проходившем 6—9 июня 1988 года, святитель Игнатий канонизирован «за святость жизни, которая раскрывается в его творениях, написанных в духе подлинного православного святоотеческого предания. Они продолжают и ныне оказывать свое благотворное влияние на всех ищущих пути христианского спасения».

ИГНАТИЙ (БРЯНЧАНИНОВ)

Свт. Игнатий (Брянчанинов)

Игнатий (Брянчанинов) (1807 — 1867), епископ Кавказский и Черноморский, святитель. Известный русский подвижник и духовный писатель XIX века

Память 30 апреля, в Соборах Брянских, Валаамских, Вологодских, Костромских, Ростово-Ярославских и Санкт-Петербургских святых

В миру Брянчанинов Дмитрий Александрович, родился 5 февраля 1807 года в селе Покровском Грязовецкого уезда Вологодской губернии, и принадлежал к старинной дворянской фамилии Брянчаниновых. Родоначальником ее был боярин Бренко Михаил, оруженосец великого князя Московского Димитрия Иоанновича Донского. Летописи сообщают, что Михаил Бренко был тем самым воином, который в одежде великого князя и под княжеским знаменем геройски погиб в битве с татарами на Куликовом поле.

Отец будущего Святителя Александр Семенович Брянчанинов в своей семье сохранял добрые старинные обычаи. Он был верным сыном Православной Церкви и усердным прихожанином выстроенного им в селе Покровском храма. Мать епископа Игнатия была образованная интеллигентная женщина. Выйдя весьма рано замуж, она всецело посвятила свою жизнь семье.

Учеба

Все дети Брянчаниновых получили прекрасное домашнее воспитание и образование. Учителя и наставники Димитрия удивлялись его блестящим и разносторонним способностям, обнаружившимся уже в самом раннем возрасте. Когда юноше исполнилось 15 лет, отец отвез его в далекий Санкт-Петербург, и отдал в Военно-инженерное училище. Намеченная родителями будущность совершенно не соответствовала настроениям Димитрия; он уже тогда заявил отцу, что хочет «поступить в монахи», но отец отмахнулся от этого неожиданного и неприятного для него желания сына, как от неуместной шутки.

Прекрасная подготовка и исключительные способности молодого Брянчанинова сказались уже во время вступительных экзаменов в Училище: он был принят первым по конкурсу (из 130 экзаменовавшихся на 30 вакансий) и сразу же определен во второй класс. Имя талантливого юноши сделалось известным в царском дворце. Во все время пребывания в училище будущий Святитель продолжал поражать своих наставников блестящими успехами в науках и первым по списку окончил полный курс наук в 1826 году.

В Училище Брянчанинов стал главой кружка почитателей «святости и чести». Редкие умственные способности и нравственные качества привлекали к нему профессоров и преподавателей Училища, соучеников. Он стал известен во всем Петербурге. С особым отеческим вниманием и любовью относился к нему император Николай I; принимая самое активное участие в жизни будущего Святителя, он неоднократно беседовал с юношей в присутствии Императрицы и детей.

Происхождение, воспитание и родственные связи открыли перед ним двери самых аристократических домов столицы. В годы учения Димитрий Брянчанинов был желанным гостем во многих великосветских домах; он считался одним из лучших чтецов-декламаторов в доме президента Академии художеств А.Н.Оленина (его литературные вечера посещали, в числе других, А.С.Пушкин, И.А.Крылов, К.Н.Батюшков, Н.И.Гнедич). Уже в это время обнаружились незаурядные поэтические дарования святителя Игнатия, которые впоследствии нашли свое выражение в его аскетических произведениях и сообщили многим из них особый лирический колорит. Литературная форма многих его произведений свидетельствует о том, что их автор учился русской словесности в эпоху Карамзина и Жуковского и впоследствии выражал свои мысли прекрасным литературным русским языком.

В 1826 году Димитрий закончил Военное инженерное училище. Перед юношей открывалась блестящая светская карьера, но он подает прошение об отставке, желая принять монашество. Прошение не было удовлетворено, и Дмитрий Александрович направился на службу в Динабургскую крепость, где тяжело заболел и вскоре был освобожден от мирских трудов.

Монашество

По выздоровлении он поступил послушником в Александро-Свирский монастырь. Затем перешел со своим старцем, иеромонахом Леонидом (Львом) в Оптину пустынь.

28 июня 1831 года пострижен в монашество епископом Вологодским Стефаном (Романовским) в Воскресенском соборе города Вологды, с наречением имени в честь священномученика Игнатия Богоносца.

4 июля того же года рукоположен в иеродиакона, а 25 июля — в иеромонаха.

Вскоре был назначен настоятелем-строителем Пельшемского Лопотова монастыря.

28 января 1833 году возведен в сан игумена. Вскоре он становится известен благодаря своим административным успехам.

Будучи назначен игуменом Николо-Угрешского монастыря, без вступления в должность он был вызван в Санкт-Петербург, где ему по Высочайшему распоряжению поручили стать архимандритом Троице-Сергиевой пустыни под Петербургом .

Сергиева пустынь

Ко времени назначения настоятелем архимандрита Игнатия Троице-Сергиева пустынь, расположенная на берегу Финского залива близ Петербурга, пришла в сильное запустение. Храм и кельи пришли в крайнюю ветхость. Немногочисленная братия (15 человек) не отличалась строгостью поведения. Двадцатисемилетнему архимандриту пришлось перестраивать все заново. Обитель обстраивалась и благоукрашалась. Богослужение, совершавшееся здесь, сделалось образцовым. Монастырские напевы были предметом особых попечении архимандрита Игнатия; он заботился о сохранении старинных церковных мелодий и их гармонизации. Известный церковный композитор о. Петр Турчанинов, проживавший с 1836 по 1841 год в Стрельне, рядом с Троице-Сергиевой пустынью, проводил, по просьбе о. Игнатия, занятия с монастырским хором и написал для него несколько лучших своих произведений. М.И.Глинка, с увлечением изучавший в последние годы своей жизни древние церковные мелодии, также написал для этого хора несколько песнопений.

В период пребывания в пустыни он лично общался и вел переписку со многими деятелями русской духовной и светской культуры. Архимандрит Игнатий переписывался и со своими духовными детьми (ныне известно около 800 таких писем Святителя)

На Кавказской кафедре

Был избран епископом Кавказским и Черноморским. Настоял на возведении архимандрита Игнатия в сан епископа на Кавказскую кафедру митрополит Санкт-Петербургский Григорий (Постников), принимавший в нем дружественное и искреннее участие, основанное на единении духовном .

Хиротония состоялась 27 октября 1857 года в Казанском соборе Санкт-Петербурга.

Путь на Кавказ пролегал через Москву, Курск и Харьков (железнодорожное сообщение было тогда только между Петербургом и Москвой, дальше надо было ехать на лошадях).

В кафедральный город Ставрополь епископ Игнатий прибыл 4 января 1858 года. Гражданский губернатор П. А. Брянчанинов (родной брат святителя) вместе с градоначальником, духовенством и народом торжественно встречал нового архипастыря при въезде в город. Первыми словами, произнесенными владыкой на ставропольской земле были: «мир граду сему».

Свт. Игнатий (Брянчанинов)

Владыка Игнатий был третьим по порядку епископом Кавказским и Черноморским. Внешние условия религиозной жизни в этой недавно учрежденной огромной епархии чрезвычайно отличались от всего того, с чем ему приходилось иметь дело до назначения на Кавказ. Продолжалась Кавказская война. Многонациональный и разноверный состав местного населения был причиной возникновения множества таких вопросов церковно-административного характера, подобные которым даже в мыслях не представлялись архиереям, управлявшим благоустроенными епархиями в центре государства.

Важнейшую свою задачу Святитель видел в апостольском служении пастве, в умирении мира на огнедышащем Кавказе, в укреплении и расширении здесь Святого Православия. Он ревностно заботился и об устроении богослужения, о нормальных взаимоотношениях духовенства и мирян, об улучшении быта духовенства, повышении его образовательного уровня. Вскоре епархиальные дела были приведены в благополучное состояние.

При свт. Игнатии основанная в 1846 году Ставропольская духовная семинария пережила период бурного расцвета, ибо владыка вкладывал в строительство духовной школы все свои силы. Он лично наблюдал за духовным ростом воспитанников, перевел семинарию в новое просторное здание.

Свт. Игнатий совершал объезды епархии, пределами которой были берега Черного, Азовского и Каспийского морей, снежные вершины главного Кавказского хребта и дальние сухие калмыцкие степи. Шла Кавказская война, и епископ в дороге постоянно имел при себе дароносицу для, может быть, последнего Причастия.

Преосвященный Игнатий придавал большое значение строительству в епархии храмов Божиих. Его заботами в 1859 году основанная первым епископом Кавказским Иеремией Иоанно-Мариинская община была преобразована в монастырь. В этой же обители в 1861 году преосвященный Игнатий заложил новый Покровский храм. Владыка вместе с губернским архитектором Воскресенским сам составил проект храма в селе Ново-Григорьевском, ставшего украшением Епархии. В 1860 году владыка Игнатий выдал храмоздательную грамоту на строительство в Моздоке нового храма в честь находящейся в этом городе и глубоко почитаемой на Кавказе чудотворной Иверской иконы Божией Матери. По благословению Святителя за два года (1859-1860) была сооружена по проекту П. Воскресенского уникальная колокольня Ставропольского кафедрального собора Казанской иконы Божией Матери.

Недолго — менее четырех лет — управлял епископ Игнатий Кавказской епархией, но это время промыслительно совпало со многими важными событиями в жизни Кавказа. В августе 1859 года был пленен имам Шамиль. В 1860 году Кавказская линия была разделена на Кубанскую и Терскую области. В 1861 году началось заселение закубанского края.

Несмотря на военные действия, реальную опасность попасть в заложники или быть убитым, святитель посетил многие приходы от Тамани до Кизляра, привел в порядок органы епархиального управления, добился повышения окладов духовенству епархии, ввел торжественное богослужение, устроил прекрасный архиерейский хор, построил архиерейский дом. Кроме того, он неустанно проповедовал. Строгий к себе, он был снисходителен к немощам ближних.

Увольнение на покой

Тяжкая болезнь вынудила епископа Игнатия летом 1861 года подать прошение об увольнении на покой.

Определением Св. Синода от 9 августа 1861 года за № 1752 пребывание ему назначено «в Николаевском Бабаевском монастыре Костромской епархии, который предоставлен был преосвященному Игнатию в главное управление с тем, чтобы настоятель и братия монастыря состояли к нему в таких же отношениях как бы к епархиальному преосвященному, с пользованием лучшими келиями, отоплением, освещением, прислугою и экипажем, но без штатного по монастырю содержания» .

В октябре он прибыл в Николо-Бабаевский монастырь вместе с несколькими преданными учениками. Здесь он вел уединенную молитвенную жизнь, создал многие известные сочинения («Приношение современному монашеству», «Отечник» и др.), продолжал переписку с духовными детьми

16 апреля 1867 года в первый день Пасхи, он отслужил свою последнюю Литургию.

Скончался 30 апреля 1867 года. На его отпевании присутствовало около пяти тысяч человек, печаль которых была «растворена какою-то непостижимой отрадою».

Память и почитание

Оценки жизни и трудов свт. Игнатия

Еп. Никодим (Казанцев) (1803 — 1874):

Я знаю о. Игнатия: монах без лести и лицемерия .

Игум. Никон (Воробьев) (+ 1963):

Сегодня день рождения любимого нами Игнатия (Брянчанинова). Как я благодарен ему за его писания! Не понять и не оценить его — значит, ничего не понимать в духовной жизни. Смею сказать, что сочинения епископа Феофана (Говорова) (да простит мне св. владыка) — работы школьника по сравнению с творениями епископа Игнатия (Брянчанинова). Вот что самое дорогое хотел бы я Вам пожелать, если бы Вы спросили меня: постоянно вникайте в Игнатия (Брянчанинова) и идите указанным им путем. Это — путь всех древних отцов, путь, пройденный и самим Игнатием, проверенный им, как человеком нашего времени, развития, человеком наших недостатков и слабостей, нашего почти окружения. Это-то и делает его писания особенно ценными. Прибавьте к этому силу благодати Божией, явно в них ощутимую, ибо писались они не по произволу, а по особому внушению .

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Свт. Игнатия хорошо знал и ценил первенствующий член Святейшего Синода митрополит Московский Филарет (Дроздов). Знакомства с архимандритом Игнатием, его советов и наставлений искали многие выдающиеся люди России. Среди них Н.В.Гоголь, Ф.М.Достоевский, А.А.Плещеев, князь Голицын, князь А.М.Горчаков, княгиня Орлова-Чесменская, герой Крымской войны флотоводец адмирал Нахимов. Восхищенный образом жизни и деятельности святителя Игнатия, известный русский писатель Н.С.Лесков посвятил ему свой рассказ «Инженеры-бессребреники».

Все покоряло современников в Святителе: величественная внешность, благородство, особая одухотворенность, степенность и рассудительность. Он духовно окормлял свою многочисленную паству, содействовал нравственному совершенству людей, искавших Бога, раскрывал красоту и величие Святого Православия. Многосторонняя опытность, особый дар смотреть на все духовно, глубокая проницательность, постоянное и точное самонаблюдение сделали его весьма искусным в лечении духовных и душевных недугов. Вот к чьей молитвенной помощи надо прибегать современным больным, а не к экстрасенсам и колдунам, шарлатанам и «знахарям».

Чуткий ко всякой фальши святитель Игнатий с горечью замечал, что объектом изображения светского искусства является, прежде всего, зло. Он с резкой критикой относился к литературным произведениям, в которых воспевались так называемые «лишние люди», «герои», творящие зло от скуки, подобные Печорину Лермонтова и Онегину Пушкина. Считая, что такая литература наносит серьезный вред неискушенным душам читающей молодежи, Святитель написал в 1847 году для массового издания священную повесть о ветхозаветном библейском герое — праведном Иосифе, образе чистоты и целомудрия . В предисловии к повести он писал: «Желаем, чтоб многие из последователей Печорина обратились в последователей Иосифа».

Интерес к личности и бессмертным творениям епископа Игнатия не угасает и в наши дни. Святитель Игнатий Брянчанинов является лучшим духовным руководителем, лучшим примером того, как в жизненном водовороте человек может сохранить верность Христу, возгревая постоянно в сердце своем огонь любви и преданности Богу.

Прославление

Епископ Игнатий был канонизован 6-9 июня 1988 года на Поместном Соборе Русской Православной Церкви в Троице-Сергиевой Лавре. Его святые мощи были положены в Свято-Введенском Толгском монастыре в Ярославле, а частица их была принесена в Ставрополь патриархом Московским и всея Руси Алексием II во время первого визита предстоятеля Русской Православной Церкви на Кавказ в августе 1994 года.

Первый храм во имя святителя Игнатия был возведен в 1995 году в Донецке на Украине, второй — в 2013 году в городе Грязовце в Вологодской области.

Тропарь, глас 8

Правосла́вия побо́рниче,/ покая́ния и моли́твы де́лателю и учи́телю изря́дый,/ архиере́ев Богодухнове́нное украше́ние,/ мона́шествующих сла́во и похвало́,/ писа́нии твои́ми вся ны уцелому́дрил еси́./ Цевни́це духо́вная Игна́тие богому́дре,/ моли́ Сло́ва Христа́ Бо́га,/ Его́же носи́л еси́ в се́рдце твое́м,/ дарова́ти нам пре́жде конца́ покая́ние.

Сочинения

Сочинения свт. Игнатия, изданные еще при жизни, привлекают внимание глубоким знанием Священного Писания и творений Святых Отцов Православной Церкви, творчески переработанных и осмысленных применительно к духовным запросам современности. Написанные к тому же с незаурядным литературным мастерством, произведения святителя представляют собой ценное пособие для всех желающих проходить узкий и тернистый путь опытного богопознания.

Публикации

  • Аскетические опыты, том. I
  • Аскетические опыты, том. II
  • Аскетическая проповедь
  • Письма к мирянам
  • О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской Православной Церкви
  • Будущее России в руках Божественного Промысла
  • О чудесах и знамениях
  • Понятие о ереси и расколе
  • Слово о человеке
  • Христианский пастырь и христианин-художник

Аудиокниги

  • Труды Игнатия Брянчанинова на сайте Предание.ру
  • Творения Игнатия Брянчанинова для бесплатного скачивания

Литература

  • Патерик новоканонизированных святых. Альфа и Омега: Журнал. Москва. 1998 . № 1(15)-2(16). с. 201-246, 195-223..

Использованные материалы

  • Страница сайта Русское Православие
  • Жизнеописание с сайта Православие.Ru
  • Ищите всюду духа, а не буквы: Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского, составленное его ближайшими учениками, М., 2011, сс. 226, 462, 470
  • Текст тропаря — Православный календарь. Вторник, 13 мая, 2014 / 30 апреля, 2014 (по ст.ст.) // Сайт Троицкого прихода в Балтиморе

Последовательность событий по данным официального сайта Николо-Угрешского монастыря,

Ищите всюду духа, а не буквы…, сс. 226, 462

Ищите всюду духа, а не буквы…, примечание 149 на стр. 470

О движениях в Российской иерархии // ГАКК. Ф. 561. Оп. 1. Д. 120. Л. 8 (отзыв о назначении еп. Игнатия на Ставропольскую кафедру)

Иг. Никон Воробьев. «Нам оставлено покаяние». Издание Сретенского монастыря, Москва, 2005, стр. 43.

См.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх