Помост

Вопросы веры

Искусство в православии

ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ХРИСТИАНСКОГО ИСКУССТВА

Предыдущая12345678910111213141516

1. Иконоведение, как научная дисциплина. Начало научной разработки церковного искусства и зарождение церковной археологии. Иконографическое и эстетическое направления. Начало научной реставрации икон и росписей. Разработка в начале XX в. русскими религиозными мыслителями «иконологии» как богословия иконы. Парижский и советский периоды изучения древнерусского церковного искусства.

Судьба иконописной традиции в XX веке была непростой — три четверти столетия прошли под знаком борьбы государства с Церковью и ее культурой. Но именно в этом веке икона вновь была открыта. Этому предшествовал серьезный подготовительный процесс, начавшийся еще в XIX веке. Успехи исторической науки, археологии и источниковедения, иконографические исследования, зарождение научной реставрации подготовили почву для открытия иконы.

Одно дело – догматическое или литургическое значение иконы, другое дело – существует ли такая наука (в смысле объективной системы знаний, доказательной системы). Если богословие является наукой, то и иконоведение является наукой. Иконоведение является специфическим богословием и достаточно сложным.

Иконоведение имеет свою научную историю. Возникло иконоведение сначала не как богословие (имеется в виду не древний период, не творения святых отцов). Изучение иконы началось только в XIX веке в системе археологии. Возникла археология, наука о древностях, и в разряд древностей попала, естественно, наука об иконе.

Когда история предстала как систематическое знание о прошлом, туда попала и икона, церковное искусство как таковое. Одним из ярких представителей первых церковных археологов, который систематически занялся церковным искусством, был академик Федор Солнцев. Он прожил очень долгую жизнь, почти 90 лет, расцвет его деятельности – середина столетия. Он был по преимуществу церковным художником, живописцем, реставратором. У него были зачатки систематического интереса, который позволил ему открыть древние росписи Софии Киевской.

Это было время, когда наши иерархи, даже лучшие, мало понимали значение этих древностей. Солнцев в своих воспоминаниях пишет, что когда он обнаружил эти древние росписи, то понял их огромное историческое значение (но не художественное – о.Александр) и обратился к государю Николаю Павловичу с просьбой выделить деньги на реставрацию. Но он встретился с сопротивлением митрополита Филарета Киевского, просвещенного и духовного человека. Митрополит стал возражать, что раскрытие этих росписей будет содействовать старообрядчеству. Солнцев пишет, что ему удалось убедить государя, что старообрядчество здесь не при чем, что это наше культурное наследие. На самом деле сам Солнцев ничего еще тогда не понимал в специфике, в художественном строе, в особенностях этого искусства. Он был светлой личностью, необыкновенным тружеником. Но он вырос на западных образцах, очень много поработал в разных монастырях и, к сожалению, погубил огромное количество древних росписей (например, во Владимире).

Многие стремились пробудить в обществе интерес к церковному искусству. Все были глубоко религиозны. Назовем другого ученого Федора Буслаева (сер. XIX века). По его инициативе в 1869 году в наших духовных академиях были открыты кафедры церковной археологии. Интерес к древностям тогда был чисто археологический. Он немало лет провел в Италии. В воспоминаниях Буслаева очень интересны замечания о католической культуре. Видно, что в это время ученые пытаются понять разницу между католичеством и православием в плане культуры. И для них эта разница в пользу католичества, хотя они были глубоко православными людьми. Буслаев пишет, что католичество — это религия художественная, но не духовна. Что касается русской иконы, то, по его мнению, это культура не художественная, а аскетическая и духовная, что, по его мнению, гораздо выше. Ему кажется, что только в XVII веке луч красоты с запада проник в келью православного иконописца. А до этого понятия прекрасного не было, поскольку господствовал аскетизм. По Буслаеву получается, что художественное и аскетичное противоположно.

Революционные большевистские ученые подхватили именно это, в “церковщине” все мрачно, аскетично, а светское все – радостное и художественное.

Это некоторая общая платформа XIX века, общая позиция, которую разделяли и правые, и левые, и христиане, и нигилисты, и революционеры, и монархисты,- всем казалось, что художественное и аскетическое имеют разную природу. Несколько позже были отдельные голоса наиболее глубоких мыслителей, но их было мало. Аскетичное, т.е. духовное, не мрачно и не враждебно красоте в высшем понимании.

Это неправильное, по сути, понимание христианства сложилось в XIX веке. При этом для Буслаева православная культура все же выше, чем католическая, потому что она духовнее. В России не критически была воспринята западно-европейкая культура, когда Петр “прорубил окно в Европу” (а это было делать необходимо, исторически мы оказались перед такой драматической ситуацией) и культурные идеалы к нам перекочевали через это окно и дали здесь глубокие корни. Наше высшее общество стремилось быть обществом европейским во всех отношениях. Наши дворяне не могли говорить по-русски. Демидовы построили замечательный православный храм во Флоренции, но с другой стороны, как пишет Солнцев, он давал Демидову уроки русского языка, который тот забыл. Все время наблюдается такая противоречивость. Заимствуя художественные идеалы с запада, т.е. идеалы искусства итальянского Возрождения, в центре которых стоял Рафаэль (идеал европейской культуры XIX века и русской культуры высших классов), однако наше общество искренне оставалось православным и даже не замечало этого противоречия.

Что же касается традиционной иконы, она осталась только достоянием низов общества. Иконописцы получили прозвище “суздальских богомазов”. В XIX веке наша наука начала развиваться необычайно быстро и сразу обнаружилось, что это церковное искусство несет в себе очень значительную символику. Заслугой другого крупного ученого, известного археолога графа Уварова стало то, что он первый в России начал изучать символику церковного искусства, хотя в художественном отношении он мало что понимал. Настоящей археологии тогда не было, он был тоже дилетант. Он раскапывал много могильников, но всегда по благословению правящего архиерея с участием духовенства, которые служили панихиды до и после раскопок. Раскапывание могил – смертный грех по канонам, сурово наказывалось по церковным правилам. Здесь же археология соединилась с богослужением. Он пытался даже составить словарь символов. Некоторые его труды остались неизданными и их предполагают издать сейчас. Это тоже середина XIX века.

Среди ученых XIX века нужно назвать такое светило как Николай Васильевич Покровский, профессор археологии С-П Духовной академии. Он делает шаг вперед. Труды его чрезвычайно велики, выдающимся является его “Евангелие в памятниках иконографии”, изданное в 1892 году. Этот труд не устарел до нашего времени. Поражаешься эрудиции этих людей, глубине и обширности их знаний. Они являются классиками нашей российской науки. Покровский много занимался раннехристианским искусством, искусством эпохи катакомб, ранневизантийским периодом. Он изучает иконографию, т.е. является систематиком, формируется иконографический метод в изучении церковного искусства.

В западной Европе в это время византийское искусство становится объектом пристального внимания, создается большая наука. Мы можем назвать французских, немецких и английских ученых, которые делают много открытий, они идут впереди наших отечественных ученых. Так еще в 40-х гг. XIX века французский ученый Дидро открыл знаменитую “Гермению Дионисия”, ценный документ (учебник церковного искусства) XVI века, касающийся как иконографии, так и метода церковного искусства.

Сам иконографический метод, как и церковно-археологический, пришел к нам из-за рубежа. Мы оказались хорошими учениками. Ученые, занимавшиеся иконографией и символикой церковного искусства, не видели настоящей иконы, потому что икону нужно было открыть как церковное произведение, сняв с нее потемневшую олифу. Расхожий штамп “темные лики икон” восходит к XIX веку. Одновременно возникает реставрация икон, и икона в начале XX века внезапно предстает в необычайной красоте своих красок. Старые ученые, например Покровский, эту яркость красок не воспринимали.

ИКОНОГРАФИЯ(греч.) — в средневековом искусстве устойчивая традиция изображения различных лиц и событий, складывающаяся на основе разнообразных источников (Св. Писание, апокрифы, агиография, предания и легенды, литургические песнопения) и организующая их в соответствии с принятыми догматическими, символическими и литургическими толкованиями.

Наряду с развитием самобытной церковной архитектуры, Византия создала величайшую по своему историческому значению иконографию и живопись. Постепенно изобразительный символизм первых веков христианства уступает место историческому воззрению; высший идеал христианского искусства полагается не в прелести и грациозности внешних форм, а в достоинстве внутреннего выражения. Изобразительное искусство Византии становится не просто необходимым условием церковного обихода, а выражением высоких христианских идей, образов, догматического учения.

Из всех видов изобразительного искусства Византии наиболее полно в своем внутреннем содержании раскрылась иконопись. Условный язык внешних форм иконы служит лишь условным способом выражения глубоких богословских истин и духовного содержания. Византия «создала» икону как особый вид церковного творчества. Изобразительными средствами византийские мастера открыли всю глубину церковного учения, всю полноту Православия.

Иконописание, по своей природе, является глубокого литургическим богослужебным искусством, резко отличающимся от всех иных видов изобразительного искусства.

В процессе длительных поисков, сообразуясь с древнейшим преданием Церкви, догматическим учением и святоотеческим наследием, в иконописи были выработаны особые иконографические каноны. Всю иконографию Византии можно разделить на: 1) изображение Христа, 2) изображение Богоматери, 3) композиции Двунадесятых праздников, 4) изображения святых.

Условный образ Христа, встречающийся в живописи до IV-V вв., постепенно уходит из византийского искусства – ему на смену приходит совершенно иной иконографический образ. Изображаемый лик Спасителя в изобразительном искусстве принимает строгий и выразительней характер: волосы длинные, с пробором посредине; появляется борода, иногда разделенная на две части. Спасителю усвояется крестчатый нимб. Такой иконографический тип становится традиционным для всей византийской живописи. Этот тип имеет в виду прп. Иоанн Дамаскин, когда говорит: «Иисус Христос был высок и строен, имел прекрасные глаза, прямой нос, вьющиеся волосы, темную бороду, голову склоненную несколько вперед, цвет тела желтоватый подобно своей Матери». Историк Никифор Каллист дополняет это описание, говоря, что «Иисус Христос был прекрасен лицом, имел русые не особенно густые волосы, брови черные, глаза веселые, волосы длинные, шею наклоненную, лицо круглое, выражение безгневное, во всем подобен своей Матери».

Наиболее часто в византийской иконописи встречаются изображения Христа: Нерукотворный образ (Убрус), Вседержитель (Пантократор), Деисус (Христос с предстоящими), Эммануил (Христос-отрок).

Основные типы Богородичных икон, выработанные иконописцами Византии: Одигитрия (Богоматерь держащая перед Собой Младенца-Христа), Знамение (Великая Панагия), Умиление, Оранта (Заступница Небесная) и др. После окончания иконоборческих споров в Византии наступает более спокойный созидательный период. В это время окончательно сложилась система храмовых росписей и мозаик. Это было не простое украшение храмов, а четко отработанная, достаточно сжатая (по количеству сюжетов) формула, воплотившая в себе все богатство богооткровенных истин домостроительства человеческого спасения. Вся система росписей и мозаик получила логическую завершенность и строгую последовательность.

Фигуры на иконах и фресках теряют свою материальность, лики приобретают строгий, аскетический характер, большое внимание уделяется глазам изображаемого. Пространственная среда схематизируется, живописная трактовка уступает место линейной. Красочная гамма икон и росписей всегда строго выверена и подчинена единому восприятию образа.

Особой характерной чертой всего византийского изобразительного искусства становится максимальное сокращение всевозможных деталей в изображениях и максимальная выразительность главного образа. Этот лаконизм в средствах выражения также соответствует лаконичному и сдержанному характеру евангельского повествования.

Чтобы пробудить интерес к иконе, художник приспосабливается, вольно или невольно, к вкусу и требованию заказчиков, приближает икону к картине, украшает и усложняет ее деталями, которые дают человеку эстетическое удовлетворение, а в сущности рассеивают молитву; с другой стороны в икону включаются, как подпорки здания, аллегорические знаки, которые должны создать на душевном уровне впечатление глубины, многозначительности и тайны. Сращиваясь с иконой, они становятся как бы новыми титлами, обозначениями и эмблемами. В древних иконах писалось только имя святого или название праздника. Аллегория дополняет имя; она превращается в краткий рассказ о святом. Молитвенное созерцание иконы в какой-то степени подменяется чтением иконы. Понять древние иконы можно только через молитву: понять аллегорическое изображение знаков — через рассуждение и сопоставление. Аллегория включает две душевные силы: аналитическое рассуждение и эмоциональное переживание, но за счет духовного, мистического чувства.

Церковное искусство Запада попало под воздействие искусства светского и быстро растворилось в нем, перейдя в искусство чувственно-эстетическое.

ИКОНОЛОГИЯ – (ИЗОБРАЖЕНИЕ + УЧЕНИЕ)направление в искусствознании 20 в., исследующие сюжеты и изобразительные мотивы в художественном произведении для определения его исторически-культурного смысла и раскрытия образно-символического содержания произведений.

«Иконология» — это в переводе с греческого учение об образах. Именно в таком смысле и представляется нам наиболее правильно и удобно использовать этот термин. Причём в этом случае речь идёт не о св. изображениях, созданных человекам, а об образах вообще, о всех образах, существующих в тварном мире. И как бы ни были замутнены или искажены эти образы в твари, всё равно и они, как и всё в тварном мире, имеет своим началом Бога, и вне Бо-га нет ничего, что имело бы начало в чём-то ином. Стало быть, и они происходят от высших Божественных Первообразов. Но как? И что происходит с ними в созерцаемом нами тварном мире? Вот именно это и призвана изучать иконология.

Интересно складывались судьбы иконописцев в эмиграции, которые в иконе стремились найти путь в небесное отечество, потеряв отечество земное. Самым ярким художником из зарубежной иконописной традиции (а в определенном смысле работы отдельных мастеров складываются уже в особую традицию, оплодотворяющую инославную почву) был Григорий Круг. Инок Григорий (в миру Георгий Иванович Круг) родился в Петербурге в 1909 году, учился живописи в Таллине и Тарту, позже в Па-рижской Академии художеств. В 20-е годы оказался в эмиграции, во Франции, принял монашество и серьезно занялся иконописью, рассматривая этот труд как свое служение Богу. Григорий Круг расписал множество церквей во Франции, Англии, Голландии и других странах, где русские православные строили свои храмы. Большую часть жизни инок Григорий провел в маленьком Свято-Духовском скиту под Парижем, неподалеку от Версаля. Здесь он и скончался 12 июня 1969 года. Кроме икон и фресок, он оставил небольшую тетрадку, в которую записывал свои мысли об иконописании. И его размышления представляют не меньшую ценность, чем его иконописные работы. Прежде всего, как монах-подвижник Григорий Круг ценит в иконе ее светоносную силу, которая несет свет Христов в этот мир. «Почитание икон в Церкви — пишет художник — как зажженный светильник, свет которого никогда не угаснет. Он зажжен не человеческой рукой, и с тех пор свет его не истощался никогда. Он горел и горит, и не пере-станет гореть, но пламя его не неподвижно, оно горит то ровным светом, то разгорается и превращается в нестерпимый свет. И даже, когда все, что враждебно иконе, ищет угасить этот свет, одев его покровом тьмы, свет этот не иссякнет и не может иссякнуть. И когда от потери благочестия иссякают силы в создании икон и они как бы теряют славу своего горнего достоинства, и тут не иссякает свет и продолжает жить и готов опять явиться во всей силе и наполнить торжеством Фаворского Преображения. Думается, что мы сейчас находимся в предверии этого света, и хотя еще ночь, но приближается утро»

Еще одна удивительная судьба — сестра Иоанна (в миру — Юлия Николаевна Рейтлингер, годы жизни: 1898-1988). Родилась и выросла в Петербурге, училась в школе при Обществе поощрения худо-жеств. В 1918 году познакомилась с отцом Сергием Булгаковым, которого тогда только что рукополо-жили в священники. Всю свою жизнь Юлия Николаевна оставалась духовной дочерью отца Сергия, за ним поехала и в эмиграцию. Во Франции она помогала своему духовному пастырю в организации Свя-то-Сергиевского Богословского института, обосновавшегося в Париже. Вместе с тем она продолжала художественное образование, учась у знаменитого французского художника Мориса Дени. Приняв по-стриг с именем сестры Иоанны, она посвятила свою жизнь иконописи. Отец Сергий благословил свою дочь на подвижничество. А то, что иконописание в условиях эмиграции было подвигом, не вызывает сомнений, поскольку никаких школ не существовало, практически не было образцов, на которые можно было бы ориентироваться. Однажды только, в 1928 году, в Мюнхен привозили выставку древнерусской иконы из России, которую Юлии Николаевне удалось посмотреть. Но Богу было угодно, чтобы веточка иконописной традиции была привита на этой почве. Вскоре работы сестры Иоанны привлекли внима-ние знатоков и простых людей. После публикации в русской газете «Россия и славянофильство» иконы ее работы «Не рыдай Мене Мати» критика назвала Юлию Николаевну создательницей русской «Pieta». Многие иконописцы во Франции учились у нее, брал уроки у сестры Иоанны и инок Григорий Круг. Особой страничкой в творчестве Юлии Николаевны было иллюстрирование детской религиозной литературы — художница считала, что язык русской иконы понятен детям, и старалась в иконописном стиле оформлять книжки, которые выдержали уже не одно издание.

Развивается традиц. икона в 20 веке, но нельзя сказать, что живописная икона уходит. Например, известный художник Ижакевич — целый ряд произв.в васнецовско-нестеровском ключе, много росписей в Киево-Печ.лавре, в трапезной. В советский период был заслуженный художник. После войны живопись продолжала существовать, и в регионах, где м. было создавать такие светские иконы — художники работали. Суриковское направление и др. Но юбилей 1000летия подчеркнул, что значимой д. быть традиц. икона, однако храм Христа Спасителя опять восстановил живописное направление. Глазунов в своей академии это развивает.

В советское время были обычно др.иконописцы — обычно светские художники, крые делали «шабашки» — быстро напишут у себя холсты, приедут, натянут эти холсты, немного орнаментов сделают вокруг, и все.


Почему-то не нашел в интернете удовлетворительного рейтинга или списка современных художников православной направленности. Пришлось вспомнить самому. Решил составить свой рейтинг понравившихся православных художников. Возможно, кому-то будет интересен мой небольшой обзор. Чтобы не перегружать пост картинами, выбрал по 2 произведения от каждого художника.
1. Татьяна Юшманова (http://www.yushmanova.com/). Довольно известный художник, который пишет очень красивые северные пейзажи. Ее проникновенные картины Русского Севера всегда меня трогали. Между прочим она жена отца Алексея Яковлева, который организовал общественную организацию Общее Дело, занимающуюся восстановлением деревянных храмов Русского Севера (http://obsheedelo.ru/), он служит в Раеве г. Москва (Серафимовский храм, проезд Шокальского, 48), где организована школа плотников (http://www.raevo.ru/).


2. Павел Рыженко (http://xn—-7sbgmbf3aevlbr7l.xn--p1ai/). Этот художник известен своими историческими полотнами, его любимая тематика – средневековая Русь и гражданская война. К сожалению этот художник уже умер, ему было всего 44 года. Часто его критикуют за подражание Нестерову, но я считаю, что у него есть свой индивидуальный ярко выраженный стиль. Это несомненно один из самых талантливых художников нашего времени.


3. Алия (в крещении Александра) Нуракишева (http://www.pravoslavie.ru/58823.html , http://www.pravoslavie.ru/108584.html). Также московская художница известная своими акварелями, сделанными для подарочного издания стихов иеромонаха Романа (Матюшина). Акварель – это ее любимая техника. Ненавязчивые нежные пейзажи Алии трогают за живое.


4. Александр Простев (http://www.pravoslavie.ru/112719.html). Очень многоплановый художник, имеющий однако свой узнаваемый стиль. Известен как и иллюстратор, и иконописец. Мне кажется, что из него вышел бы не плохой мультипликатор.

5. Михаил Шаньков (https://valsur.livejournal.com/106665.html). Самарский художник, профессионал, академик и преподаватель. Наверное, ошибочно называть его исключительно православным художником, т.к. большинство его полотен совершенно безрелигиозны, но некоторые картины заставили меня включить его в данный список и не на последнее место. В конце концов, Левитан вообще был иудеем, однако его картины можно считать глубоко христианскими.
6. Дмитрий Белюкин (http://www.belukin.ru/). Ученик Глазунова и братьев Ткачевых, активный участник студии им. М. Грекова (военные художники). Этот художник, как и все последующие также пишет довольно нейтральные пейзажи и портреты. И все же мне понравилось.
7. Олег Молчанов (https://fishki.net/2675217-hudozhnik-molchanov-oleg-ivanovich.html). Его пейзажи напоминают Левитана, но, как мне кажется, он не дотягивает до известного гения, хотя определенно талантливый художник.
8. Виктор Маторин (http://victor-matorin.ru/). Схож с Рыженко несколькими работами, хотя большая часть картин нейтральна.
9. Андрей Шишкин (https://a-shishkin.ru/). Замечательный портретист. Его тематика – славянская языческая Русь и средневековая Европа. Вообще очень разноплановый художник. Есть у него и «православные» портреты.
10. Василий Нестеренко (http://www.vnesterenko.ru/). Схож по сюжету и с Молчановым и с Рыженко. Имеет много патриотических работ.
11. Игорь Машков (https://valsur.livejournal.com/94402.html). Также ученик Ткачевых, любит писать портреты казаков, но мне больше понравились вот эти работы:

Сила живописи

Корин П.Д. Русь уходящаая 2014 г. Портреты выставка в Третьяковской галерее

Павел Дмитриевич Корин – известный русский художник и иконописец, автор героического триптиха «Александр Невский», выразительных портретов своих современников: полководца Георгия Жукова, скульптора С.Т. Коненкова, художников-карикатуристов М.В. Купреянова, П.Н. Крылова, Н.А. Соколова (Кукрыниксов), пианиста К.Н. Игумнова, итальянского художника Ренато Гуттузо и других. Силой живописи и энергией созидания портреты Корина останутся непревзойденными шедеврами мирового искусства. «Ваши герои имеют осанку», – говорили художнику высокопоставленные гости его мастерской. По художественному стилю портреты Павла Корина сопоставимы с портретами его наставника – М.В. Нестерова. Особое место в наследии художника занимают удивительные изображения людей Церкви, сделанные в процессе подготовки к, пожалуй, самой главной работе П.Д. Корина – полотну «Реквием».

Павел Корин родился 8 июля 1892 года в семье потомственных русских иконописцев, в селе Палех Владимирской губернии. Когда Павлу было пять лет, отец, Дмитрий Николаевич Корин, умер. В 1903 году Павел был принят в иконописную школу Палеха, которую закончил в 1907 году. Семья жила очень бедно, и в 16 лет Павел уезжает на заработки в Москву. Он устраивается в иконописную мастерскую К.П. Степанова при Донском монастыре, здесь он получает возможность усовершенствовать свое искусство.

П. Корин. Церковная роспись

Важным этапом становления Корина как художника стала работа над росписями для Марфо-Мариинской обители в Москве в 1908–1917 годах. Обитель создавалась на средства великой княгини Елизаветы Федоровны, родной сестры императрицы Александры Федоровны. В 1908–1912 годах по проекту архитектора А.В. Щусева в обители на Ордынке был возведен главный храм – в честь Покрова Пресвятой Богородицы. 8 апреля 1912 года состоялось его освящение. На торжестве присутствовали Елизавета Федоровна, власти Москвы, архитектор А.В. Щусев, художники Виктор Васнецов, Василий Поленов, Михаил Нестеров, Илья Остроухов; были здесь и братья Корины – Павел и Александр. Чтобы усовершенствовать мастерство иконописца, «летом 1913 года Павел Корин архитектором А.В. Щусевым был послан в Псково-Печерский монастырь для копирования двух плащаниц XVI века». Тогда же Корин побывал в древнем Новгороде. Образы, подобные ликам святых Новгорода, украсят усыпальницу в Марфо-Мариинской обители.

Эту усыпальницу для себя и тех сестер, которые первыми приняли посвящение в Марфо-Мариинской обители, Елизавета Федоровна в 1913 году просила расписать художника М.В. Нестерова. Храм-усыпальница во имя Сил Небесных и Всех святых находился под соборным храмом Покрова Богородицы. Корин был лучшим помощником Нестерова. Молодого иконописца М.В. Нестерову представила лично великая княгиня Елизавета Федоровна (это случилось еще в 1908 году).

В 1914 году в Марфо-Мариинской обители продолжались работы по отделке храма Покрова Богородицы. Художник Нестеров с помощником Кориным совместно расписали главный купол собора фреской «Отец Савоаф с Младенцем Иисусом Христом» (эскиз в ГТГ), и далее один Павел Корин оформил подкупольное пространство храма, своды окон и дверей. Лики архангелов и серафимов в растительном орнаменте украсили храм. Образцы росписи принимала великая княгиня Елизавета Федоровна, этим словно участвуя в их воплощении. Окончив отделочные работы, Корин, по рекомендации великой княгини Елизаветы Федоровны, для повышения художественного образования отправился в поездку по старинным древнерусским городам. Он посетит Ярославль, Ростов Великий, Владимир.

26 августа 1917 года состоялось полное освящение построенного и расписанного храма Пресвятой Богородицы.

Иные профессиональные навыки Павел Корин получил в Художественном училище живописи, ваяния и зодчества в Москве (МУЖВЗ), куда он поступил, заработав необходимые средства, в 1912 году. Здесь его учителями живописи были Константин Коровин, Сергей Малютин, Леонид Пастернак.

Летом Корин совершил поездку в Киев, познакомился с росписью Владимирского собора, его древними фресками, мозаиками, созданными В. Васнецовым, М. Нестеровым, В. Замирайло. Посетил молодой художник и Эрмитаж в Петрограде.

По окончании МУЖВЗ в 1917 году Корин был приглашен преподавать рисунок во 2-е Государственные художественные мастерские (так теперь именовалось МУЖВЗ), где художник проработал горькие и голодные 1918–1919 годы. Чтобы физически выжить в это время разрухи и войны, Павлу Корину в 1919–1922 годах пришлось устроиться в анатомичку 1-го Московского университета; эта работа оказалась небесполезной для него и как художника: он получил возможность усовершенствовать свои знания в анатомии человека.

Митрополит Трифон (Туркестанов). 1929 г. П.Д. Корин В 1922 году в Петрограде в Музее антирелигиозной пропаганды (Казанском соборе) художник делает зарисовки святых мощей святителя Иоасафа Белгородского. В 1931 году копирует знаменитую картину А. Иванова «Явление Христа народу», когда ее передают из Румянцевского музея в Третьяковскую галерею.

В Италии в 1932 году он изучает лучшие образы итальянской классики эпохи Возрождения. Поездку в Италию устроил для Корина Максим Горький. Его портрет художник напишет тогда же, а позже, уже в 1940-е годы, и портрет жены Горького Н.А. Пешковой.

Разрушение устоев православного государства в России в 1920-е годы было непоправимой ошибкой истории. В русской и советской живописи XX века Павел Корин навсегда останется религиозным живописцем, воспитанником Палеха. Его творчество развивалось, несмотря на вероломный для России Февральский переворот 1917 года и политику Советского государства. Работы для художников-иконописцев в годы гонения на Русскую Православную Церковь не было. Население СССР под руководством коммунистов отступило от веры своих дедов и отцов, повсеместно закрывались и рушились православные храмы, только монахи и схимники в монастырях святыми молитвами сохраняли веру в православную Россию. В этот период и родился у художника грандиозный замысел увековечить «уходящую Русь» на полотне – его «Реквием».

Сюжетно действие картины происходит в Успенском соборе Московского Кремля, где церковные иерархи, монашествующие и русские православные люди молятся за Россию православную. Картина была сложна для исполнения технически, ведь было задумано огромное полотно размером более чем 5 х 9 метров.

На творческий замысел «Реквиема», безусловно, повлияла живопись М.В. Нестерова. В 1901–1905 годах Нестеров написал картину «Святая Русь» (хранится в ГРМ) – о встрече богомольцев с Господом Иисусом Христом. В 1911 году им для Марфо-Мариинской обители была создана роспись «Путь ко Христу»: «Пятнадцатиаршинный пейзаж, и по нему бредут люди добрые – умилительно и не менее внушительно для ума и сердца, – так писал М.В. Нестеров в письме 23 марта 1911 года. – Работаю яростно, на Страстную надеюсь закончить». Роспись «Путь ко Христу» располагалась в трапезной храма обители, на ее восточной стене, прямо по центру, и, конечно, была хорошо знакома Корину, работавшему здесь вместе с Нестеровым в те годы, как и многим москвичам, приходившим в обитель. Любовь к этому месту останется у Павла Дмитриевича на всю жизнь, и когда в 1926 году Марфо-Мариинскую обитель закроют, он вместе со своим братом Александром спасет от уничтожения ее иконостас и росписи.

Русские верующие люди всё более убеждались в богоборческой сути советской власти. На картине П.Д. Корина «Реквием» православные люди в черной скорби и страшном горе стоят в Успенском соборе Московского Кремля и молятся – за святую Русь, за Православную Церковь. Художник долго не мог приступить к работе над собственно полотном «Реквием», а потом всё никак не мог окончательно завершить картину, так сильны были ощущения трагической силы обрушившегося на всех горя и вселенской скорби. Над полотном-эпопеей художник работал тридцать лет и три года – до 1959 года. К нему было сделано 29 больших по формату портретов (хранятся в ГТГ). Эти портреты иерархов, схимников, монахов, священников, монахинь и схимниц потрясают зрителей своей жесткой реалистичностью. Трагические и драматические образы верующих людей православной России сегодня можно увидеть на выставке в Государственной Третьяковской галерее (на Крымском валу). Выставка «“Реквием”. К истории “Руси уходящей”», открывшаяся в ноябре 2013 года, будет продолжаться до 30 марта года текущего. Назвать картину «Русь уходящая» порекомендовал Павлу Корину Максим Горький после посещения мастерской художника на Арбате в 1931 году. Горький покровительствовал Корину, и это давало художнику возможность спокойно работать.

Реквием. Русь уходящая

Одновременно с работой над «Реквиемом» Кориным пишутся и портреты его современников: скорбя по «Руси уходящей», художник не терял живой связи с настоящим, со своим временем, устремленным вперед. Корин делает портреты сильных и талантливых людей: писателя А.Н. Толстого, ученого Н.Ф. Гамалеи, актеров В.И. Качалова и Л.М. Леонидова; посетив остров Валаам, пишет портрет М.В. Нестерова; позже, в 1940-е годы, он создает портреты скульптора С.Т. Коненкова, пианиста К.Н. Игумнова; к 1950-м годам относятся портреты художников М.С. Сарьяна и Кукрыниксов. Это монументальные произведения с совершенной композицией и цельным психологическим образом портретируемых.

Александр Невский В 1942 году Павел Корин создает центральную часть своего знаменитого триптиха «Александр Невский» (хранится в ГТГ). Образ героического и величественного защитника Отечества был необходим Родине в эти скорбные для нее годы. В суровом до аскетичности образе князя Александра Невского выражены героизм и непоколебимая стойкость, олицетворяющие собою русское начало, осознанно необходимые советским людям в трудную военную годину. Позже художник написал варианты эскизов триптиха «Дмитрий Донской» и части триптиха «Александр Невский» – «Старинный сказ» и «Северная баллада». Героический образ воина-полководца святого князя Александра Невского, созданный П.Д. Кориным, по силе воздействия на зрителя не имеет себе равных.

Осенью-зимой 1945 года, после окончания Великой Отечественной войны, Корин пишет не менее знаменитый портрет полководца Георгия Константиновича Жукова (хранится в ГТГ). Четырежды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Победы, Г.К. Жуков изображен в маршальском мундире, с многочисленными орденами и наградами.

24 июня 1945 года маршал Жуков принимал парад Победы на Красной площади в Москве. А 7 сентября 1945 года в Берлине у Бранденбургских ворот состоялся парад Победы союзных войск. От Советского Союза именно маршал Жуков принимал парад частей армий союзников: СССР, Франции, Великобритании и США. Когда легендарный полководец вернулся из Берлина, к нему был приглашен Павел Корин: началась работа над портретом. С полотна на нас спокойно смотрит человек, ставший для многих символом мощи русской армии. Жуков статен, величав и красив.

***

Маршал Жуков В 1931–1958 годы Корин возглавляет реставрационную мастерскую Государственного музея изящных искусств в Москве (ГМИИ), где со второй половины 1940-х годов находились трофейные шедевры Дрезденской картинной галереи, за сохранность которых нес ответственность художник.

Корин оставался непревзойденным специалистом по древнерусской живописи, тонко чувствуя ее стилистику, образ мировидения, передаваемый ею. Художник был привлечен к созданию древнерусских образов в художественных мозаичных панно для актового зала Московского Государственного университета, мозаик и витражей для станций «Арбатская», «Комсомольская-кольцевая», «Смоленская» и «Новослободская» Московского метрополитена. За эти работы в 1954 году он получил Государственную премию СССР.

В 1958 году Павлу Дмитриевичу Корину было присуждено звание народного художника РСФСР, он был избран действительным членом Академии художеств СССР.

В 1963 году, к 45-летию творческой деятельности художника, в залах Академии художеств была открыта его персональная выставка, ему было присвоено звание народного художника СССР.

К Корину пришла мировая слава, он посещает Италию, Францию, США; в 1965 году в Нью-Йорке, по инициативе Арманда Хаммера, была организована большая персональная выставка художника.

С 1933 года до конца жизни Павел Корин проживал в Москве на Малой Пироговской улице, где находилась и его рабочая мастерская. В 1967 году, после кончины художника, в доме на Пироговской, 16 был создан Дом-музей художника (филиал ГТГ).

Жизнь в искусстве, творческий потенциал личности – одна из главных тем, волновавших П.Д. Корина, не случайно им создано так много портретов именно людей искусства. Сам он, блестящий живописец, глубокий знаток древнерусского искусства, тонко чувствовал и литературу, и музыку, понимая глубинные связи разных родов искусства. Характерна запись, сделанная Кориным после концерта Рахманинова в Московской консерватории: «Вчера вечером был на концерте Рахманинова в консерватории. Исполнялись “Утес” – фантазия для оркестра и концерт № 2 для фортепиано с оркестром. Какая сила, какая широта и какая серьезность… Гений! Надо такую силу и такую широту в живописи».

Современное искусство и/или искусство церковное? (+ВИДЕО)

Может ли светское искусство говорить о Боге, или это прерогатива только искусства церковного? Когда и почему художник становится на сторону зла? Есть ли пропасть между искусством светским и церковным, или они могут взаимодействовать друг с другом? Допустимы ли современные технологии и стилистики в Церкви? Все ли формы христианской культуры остаются сегодня живыми, или некоторые из них, например, церковнославянский язык, безнадежно устарели? Об этом мы беседуем с протоиереем Леонидом Калининым – настоятелем московской церкви священномученика Климента, папы Римского, на Пятницкой, членом Союза художников России.

– Мы знаем, что цель искусства – служение Богу. Но бывает, что искусство начинает проповедовать грех. Где та граница, перейдя которую искусство начинает служить злу, забывая о своем божественном происхождении?

– Давайте вспомним, что нет греха Церкви, а есть грех против Церкви. Церковь, как Тело Христово, безгрешна, и поэтому искусство, органически связанное с литургикой, с духовной, божественной составляющей, не может быть грешным. А когда идет отклонение от этого, когда искусство начинает заниматься, допустим, вопросами тщеславного человеческого жития, когда оно хочет прославлять себя, а не Бога, тогда начинается грех. При этом грех становится явным. Само искусство видоизменяется, его чистота и простота постепенно вытесняются попытками прославления не Творца, а художника, человека. Так что по мере отступления от Бога, естественно, увеличивается и грех. И наоборот: по мере возвращения к Богу, по мере покаяния грех исчезает.

– Но считается, что многие светские великие художники, например Ван Гог, тоже искали Бога. Он был миссионером, проповедовал, даже хотел стать пастором.

– Это как протестантизм, который ищет Бога. Сначала протестанты потеряли всё, практически выпав из Церкви, оставшись в бушующем море житейском на обломках своего корабля без спасения, а потом они стали грести за подлинным кораблем спасения и пытаться на него влезть. И, конечно, все эти попытки, как правило, ни к чему не приводят. Надо понимать самое главное: если человек обратился к Православию и вернулся в Церковь, тогда он вернулся на корабль спасения и его творчество совершенно изменяется. Примеров много и среди художников, и среди музыкантов, и среди иных деятелей культуры. Известный русский скульптор Вячеслав Михайлович Клыков был человеком совершенно светским, лепил каких-то каменных баб, повторял архаические древние образы. А когда пришел к Православию, акценты в его творчестве, естественно, сменились, он стал прославлять Бога и тех людей, которые Ему служили. И появилась прекрасная галерея портретов, появились замечательные монументы и памятники. А одним из первых его проектов на этом этапе творчества был установленный в Радонеже памятник преподобному Сергию Радонежскому. Мы видим фигуру старца, обрамляющую отрока, а можно описать этот монумент и так: отрок на фоне старца. Это попытка – может быть, первая в пластике советского периода – осознания и осмысления духовного пути. Вот он, возврат художника к Церкви. Так что, если бы Ван Гог пришел к Православию, его творчество бы очень изменилось.

Памятник в Радонеже. Скульптор: Вячеслав Клыков

– Т.е. на картине Ван Гога «Едоки картофеля» позади людей висели бы иконы?

– Да, может быть. и так. По крайней мере, там были бы знаки присутствия благодати, присутствия Бога среди тех, кто изображен на полотне. Знаки о многом могут сказать. Такой символ иудаизма, как менора, есть на логотипах разных компаний тоже не просто так. Кстати, если посмотреть на логотипы многих российских компаний, вы увидите удивительные знаки.

Когда у вас дома висит икона, и не просто висит, а является объектом вашего религиозного почитания, то это дает знак входящему, что здесь живут верующие, и ваши гости будут соответственно относиться к вам и к вашему жилищу.

– Как вы относитесь к тем современным авторам, которые порой явно и нарочито выражают свои взгляды?

Художники – это своего рода проповедники. И кто-то проповедует ересь, а кто-то проповедует Бога

– Я отношусь к художникам как к проповедникам. Кто-то проповедует ересь, кто-то проповедует Бога. Так что мое восприятие этих авторов совершенно четко ориентировано. Я никогда не буду восхвалять художника-богоборца. Потому что считаю, что он использует свой талант, данный Богом, против своего Творца. И это зрелище достаточно плачевное.

В истории искусства было такое течение, как импрессионизм. Его название образовано от слова «импресьон» – «впечатление». Эти художники старались уйти от всякой идеологии – и от религии, и от атеизма, и от каких-то политических взглядов. Они просто передавали красоту мира, пытались представить людям свое впечатление от нее. Это искусство очень красиво, но оно абсолютно безответственно, потому что оно не несет никакого заряда, который обращал бы человека к Богу. Но это с одной стороны. А с другой: прекрасное в искусстве – это в любом случае воспевание Творца, потому что источником любой красоты является Бог. Поэтому я с натяжкой, но все-таки могу принять искусство импрессионистов, особенно тех, которые пытались принять красоту мира Божиего. Например, К. Моне. Прекрасный пейзажист. Вспомните его изображения Руанского собора, по-разному освещенного солнцем. Он передает это удивительно красиво – передает красоту мира Божиего и творения рук человеческих. Семантически это связано, естественно, с богопоклонением.

Молочница. Художник: Ян Вермеер

– Почему же сейчас на Западе эти прекрасные храмы превращаются в гольф-клубы, автосервисы, мойки?..

«Да храм еще с XVII века закрыт! Как раз после смерти Вермеера». – «Почему?» – «А потому, что нам не нужен храм»

– Потому что экономика у них так построена. На Западе богом является доллар, евро – деньги. Там люди перестали ощущать свою причастность Богу и ответственность перед Ним. А если этого нет, то церковные здания перестают иметь какой-то сакральный смысл. Они выхолощены, они пусты. Этот процесс идет уже давно. Расскажу такой случай. В начале 2000-х годов я приехал в город Делфт в Голландии, чтобы посмотреть работы моего любимого живописца Иоханнеса Вермеера. Он жил в этом городе, торговал в своей лавке. Написал около 40 картин. Эти картины сделали его бессмертным. Он тоже своего рода импрессионист, только XVII века. Потому что передавал в своих картинах впечатление от удивительной красоты мира, от красок этого мира. В храме, в котором он погребен, нет престола. И храм этот не действует. Я спросил смотрителей, почему храм не действует. Мне сказали: «Да он еще с XVII века закрыт! Как раз после смерти Вермеера его и закрыли». Интересуюсь: «Почему?» – «А потому, что нам не нужен храм». Голландцам, у которых всё есть, которые живут сыто, Бог не нужен. Так мне и ответили. Так что когда человек ставит во главу угла материальное, оказывается, что Бог уже и не нужен.

А как раз в православной традиции всё не так. Многие богатейшие люди – наши соотечественники – были крупными меценатами. И пытались прославить не свое или чье-то имя, но Бога. Это русское меценатство заслуживает особого внимания именно как явление. Третьяков, Бахрушин… Они создавали музеи, собирали лучшие произведения искусства, которые возвышают. Искусство способно возвышать дух человека. Они такую задачу ставили и поэтому, собственно, обессмертили свое имя. Поскольку человек прославляет Бога, постольку он и приобщается к бессмертию.

– Есть такая точка зрения, что церковное искусство и традиционное искусство противостоят искусству современному. Так ли это? И если так, то почему?

– Я хочу поправить ваш вопрос: не церковное искусство чему-то противостоит, а современное искусство противостоит церковному. Это как борьба добра и зла. Не Бог борется с диаволом, а диавол борется с Богом. Вот в чем дело. Но поскольку в мире нет дуализма и это не равноценные силы, то все попытки диавола противостоять Богу бессмысленны. Так же бессмысленно и то искусство, которое противостоит Церкви. Потому что Церковь приобщена к вечности, а современное искусство, увы, нет. И если сегодня какие-то произведения кажутся модными и даже дорогостоящими, то завтра они могут оказаться на свалке, потому что в них нет того, что делает их бессмертными.

Протоиерей Леонид Калинин. Фото: Православие.Ru

– Даже, например, такая популярная сегодня картина, как «Крик» Мунка?

Ведь это целая индустрия от искусствоведения! Она раскручивает бренды, а потом их успешно продает

– Да, думаю, даже такая картина. «Крик» Мунка с точки зрения живописи, профессионализма, мастерства не имеет никакой ценности. Она имеет ценность как некий модный бренд. И это то, что часто прежде всего принимают во внимание. А если это бренд, то это дорого. Картины других художников – замечательных современных живописцев, таких, как, скажем, Илья Комов, работы которого близки к тому же Ван Гогу, но он верующий, и это чувствуется, – так вот, картины таких художников могут быть гораздо интереснее, но при этом будут оценены намного дешевле, чем тех авторов, которые раскручены определенной когортой искусствоведов. А ведь это целая индустрия от искусствоведения, которая раскручивает бренды, а потом их успешно продает. Знаете, Пикассо говорил: раз мне за это платят деньги, я буду делать это. Хотя он прекрасный художник. И Пикассо, и Сальвадор Дали, если вспоминать западных создателей нефигуративного искусства. Но, замечу, они являются великолепными профессионалами. В отличие, кстати, от многих современных художников, которые даже рисовать не умеют. И им достаточно раскрутить себя в определенном слое общества, чтобы на их картины нашелся покупатель, чем они и зарабатывают себе на очень неплохой кусок хлеба. Другое дело, что ценности это искусство, конечно, не представляет.

– Но вот тот же Ван Гог до конца своих дней мало что и заработал…

– Потому что он был человеком идеи. Он хотел, прежде всего, выразить то, что у него было в душе. Но я могу вам привести в пример Сальвадора Дали, который писал в своих дневниках о том, что демоны обступают его и требуют, чтобы он выразил на холсте то, что они хотят. И до тех пор, пока он не выразит это на холсте, он не может спать. Демоны не давали ему спать! Он вынужден делать то, что они говорят! Это же удивительное свидетельство той одержимости, в которой пребывал этот человек. И то же самое может быть и у других.

Лицо войны. Художник: Сальвадор Дали

– Давайте вернемся к церковному искусству. Как можно было бы использовать это богатое наследие?

Нужно объяснять суть и язык церковного искусства. Мы забываем, что молодежь воспитана не в этой традиции и ее просто не знает

– Нужно объяснять людям суть и язык этого искусства. Мы забываем, что наша молодежь воспитана не в этой традиции. Она просто не знает всего богатства и иконописи, и славянского языка, и церковной музыки, и богослужения. Для них всё это совершенно закрытая тема. Надо говорить об этом, уделять этому внимание, провести какой-то цикл лекций – это сейчас будет делаться в Историческом парке на ВДНХ, где развернуты замечательные выставки, проходившие раньше в Манеже. Это ведь взгляд на историю России через призму сознания православного христианина. Некоторые говорят, что там многое притянуто за уши, подано слишком некорректно. Ничего подобного! Это просто взгляд православного человека. Потому что такой взгляд наиболее востребован у нас, потому что большинство населения России – это всё-таки люди, причисляющие себя к христианству и к Православию. Другое дело, что крещеный – это не значит воцерковленный. А если человек не воцерковлен, не участвует в таинствах и не причащается, то, естественно, и его произведения будут соответствующими. Всё, что делают его руки, у него в сердце. Очень хорошие слова были сказаны преподобным Симеоном Новым Богословом: «Чего нет в сердце, того не могут изнести уста».

Если в сердце будет жить Христос, то Его светом будет освещаться вся жизнь человека. И задача Церкви – разъяснить, научить и привести человека ко Христу. Тогда и произведения искусства будут другими. Я приведу еще один пример – из области кино. Наш знаменитый режиссер Никита Сергеевич Михалков – человек православный. Поэтому, снимая свои фильмы, он смотрит на мир глазами христианина. И зритель расшифровывает ту семантику, которую он вкладывает в фильм, – и постепенно, через систему образов, через картинку, через определенные кинематографические приемы раскрывается тот смысл, который вложен в фильм. А этот смысл, в общем-то, всё та же борьба зла с Богом. Это борьба, которая бесконечно долго происходит и которая должна увенчаться победой Христа. Вот тоже пример современного искусства. Не надо воспринимать мои слова как то, что я конкретно этого режиссера выделяю, я говорю об общей тенденции: если у человека есть вера, он старается ее выразить, и всё, что он выражает, есть свидетельство его внутреннего мира. Поэтому самая главная задача для искусства, если мы говорим о светском искусстве, – очистить сердце человека, творца, художника. Потому что чистое сердце не может рождать грязные образы. И напротив: грязная душа не может рождать чистые вещи. Вот в чем я вижу духовный водораздел между позитивным искусством, которое ведет к Богу, и негативным, отрицательным искусством.

Троица. Иконописец: прп. Андрей Рублев

– Расскажите подробнее, как искусство может очистить сердце?

– Искусство – это зашифрованное послание, что бы это ни было: картина ли, икона, фильм. Если в него вложен позитивный заряд, безусловно, оно будет действовать на человека. Это и пример, и образ. Вот икона Рублева «Троица». Когда человек смотрит на этот образ, он, может быть, мало что знает об этом сюжете и мало что понимает. Но само зрение подсказывает ему, что это образ некоей гармонии, некоего совершенства, тайного и непонятного ему высокого смысла, образ чистоты и красоты. Безусловно, на человека это действует. Или вот вы смотрите на образ Христа Спасителя, Который глядит вам в душу. И вы начинаете вспоминать свои грехи, у вас возникает желание эти грехи исповедовать, очиститься, снять с себя этот груз. Искусство имеет огромное влияние на человека, и этим пользовались во все века. Да и сейчас есть определенные силы, которые сознательно настраивают, скажем, крупнейшие киностудии, такие, как голливудские, например, на создание фильмов откровенно деструктивного направления. Фильмы ужасов, фильмы-катастрофы и прочее.

Интересно, что разговор нас вывел на эту тему. Вспомните фильмы Диснея 1940–1950-х годов: «Белоснежка и семь гномов», «Меч в камне»… Это же шедевры мирового мультипликационного искусства! Они светлые, они добрые, они назидательные. Там есть борьба добра и зла, там есть драматургия, там есть положительный герой и есть отрицательный герой. Там есть выбор. Хочешь быть похожим на отрицательного героя? Конечно, нет. Хочешь быть похожим на положительного героя? Да, хочу. И так ребенок, смотря фильм, делает свой внутренний нравственный выбор, и этот выбор запечатлевается в его сердце. А что выпускают сейчас? Всё перемешано, добро и зло превращено в какую-то кашу. Их нельзя различить. В положительном герое много отрицательных черт, в отрицательном много положительных черт. И не поймешь, где что. Вроде бы по фабуле один должен быть представителем добра, светлым, а другой – зла, темным, но оказывается, что они все какие-то разноцветные. Так в сознании человека стирается грань, разграничение между добром и злом, между светом и тьмой. Я считаю, что это сознательная политика определенных кругов мировой закулисы, в существование которой я верю, и она ставит совершенно четкие задачи перед нынешними режиссерами. А самое последнее, что они сняли, – это фильмы про марсиан и про то, что нам уже давно пора с этой планеты убираться. Вместо того чтобы говорить о том, какой чудный дом подарил нам Господь, как мы должны возделывать его и как мы должны гармонизировать жизнь здесь, они говорят, что всё это уже помойка, ее надо оставить, надо лететь куда-то дальше, неизвестно куда. А это величайшая ложь, которая отравляет сознание миллиардов людей.

– Что мы можем сделать, чтобы это остановить? Как этому сопротивляться?

– Каждый, кто причастен к сфере культуры, должен, прежде всего, понимать свою ответственность. Не просто думать о самовыражении, а думать о том, как слово твое отзовется в сердцах людей. Потому что за это человек будет либо оправдан, либо осужден.

Киевская Псалтирь. Фрагмент

– Хотелось бы вас спросить о церковнославянском языке. Это ведь тоже наше культурное богатство. Как мы должны его использовать?

– Церковнославянский язык настолько является литургическим языком, что ему замену найти нельзя. Можно переводить тексты на национальные языки, допустим, на языки малых народов, чтобы люди на первом этапе понимали лучше смысл написанного. Так же, как и Евангелие новоначальному можно и нужно читать на русском языке. Но постепенно надо переходить к чтению Библии, изданной с параллельным церковнославянским и русским текстами, чтобы понимать более глубокий смысл, выраженный славянским языком.

Я убежденный сторонник церковнославянского языка в богослужении. Надо просто учить людей его понимать, объяснять смысл текстов на этом языке. Это будет продуктивно. И в школах церковных, и в проповеди можно объяснять сложные моменты богослужения, чтобы человек понимал полноту смыслов, которые доносит до нас православная служба.

– В свое время митрополит Филарет Московский инициировал перевод Священного Писания на русский язык, потому что даже император тогда читал Евангелие по-французски, так как не всё понимал по-церковнославянски.

– Я согласен, для обучения текст на родном языке очень важен, но не далее. Потому что, если мы попытаемся служить по-русски, как это делают некоторые модернистские общины сегодня, то в итоге потеряем и поэтичность, и многозначность, и многие смыслы, которые отражены как раз в церковнославянском тексте.

– Как показать, что церковное искусство живо, что оно актуально и что оно призвано нас возвысить?

– Я очень дружен с художниками, которые работают именно в сфере церковного искусства. И в Союзе художников России, и в Международном союзе художников есть церковные секции, как и верующие православные люди. И когда мы видим то, что они делают, это очень радует. Потому что они пытаются современными средствами, иногда даже новыми технологиями выразить свое православное мироощущение. Вот потрясающий проект «Сила света». Православная молодежь собралась и решила сделать такую выставку, где бы методом лазерного голографического изображения воспроизводились святые места России и особо чтимые иконы. Чтобы молодежь, увидев это, удивившись, может быть, технологическому подходу, постепенно бы пришла к тому началу, к истоку, к смыслу того, зачем это делается. И Патриарший совет по культуре, и я, как член Патриаршего совета по культуре, считаем, что не существует технологий, возможностей и новых подходов, которые нельзя было бы повернуть и обратить на службу Святой Церкви и проповеди Христа. Проповедь вечной истины может вестись разными средствами.

– Что бы вы могли посоветовать тем, кто живет в глубинке, не имеет возможности приехать в Москву или в Петербург, чтобы посетить известные музеи?

– Этим людям нужно обязательно подключить себе мобильный интернет и заходить чаще на портал «Православие.ру», где они могут увидеть и прекрасные статьи, и проповеди, и различные видеоматериалы, которые будут им полезны. И не только на портал «Православие.ру». У нас сейчас очень много ресурсов. Интернет, как любая технология, может работать не на разрушение, а на созидание и на проповедь слова Божия.

– От лица читателей портала «Православие.ру» и его зрителей благодарим вас, отец Леонид, за эту беседу.

Храмовый синтез искусств

«Искусства обходят кругом весь мир и циркулируют, как кровь в наших жилах»
Вольтер

На протяжении всего периода существования человечества существует и искусство. В масштабах всего общества, искусство – особый способ познания и отражения действительности, часть духовной культуры человека, так и всего человечества, многообразный результат творческой деятельности всех поколений.

Каждый вид искусства говорит на своем языке о вечных проблемах жизни, о добре и зле, о любви и ненависти, о радости и горе, о красоте мира и души человека, о комичности и трагичности жизни. Различные виды искусства взаимно обогащаются, постоянно взаимодействуя друг с другом. Такое единение и взаимосвязь называют синтезом искусств.

Синтез таких видов искусств как архитектура, музыка, декоративно-прикладное искусство, монументальное искусство, скульптура, религиозная живопись находит свое воплощение в культовых постройка – Храмах. Издавна образ Храма содержал в себе выходящую за пределы человеческого сознания идею Божественного и в то же время вбирал все представления о мироустройстве в той или иной религии (христианство, буддизм, ислам, иудаизм). Храм для верующего человека является земным жилищем неземного и вездесущего Бога, местом общения с Богом через молитву, местом единения с Богом через таинство, местом спасения души.

Огромный и сложный мир Православного Храма открывается каждому из нас по-своему. Одному – глубиной святоотеческой мысли, другому – возвышенной красотой фресковой росписи и иконописи, а кому-то – торжественностью и величием обрядов.

Каждый Православный Храм неповторим. Вспомним о величественном Храме Христа Спасителя – самом крупном Кафедральном Соборе России. Он относится к числу так называемых обетных Храмов, возводившихся в знак благодарения за победу и в вечное поминовение о погибших. Этот необыкновенный Храм был построен в благодарность за заступничество Всевышнего в критический период истории России, как памятник мужеству русского народа в борьбе с Наполеоновским нашествием 1812 г.

Автором проекта был русский архитектор К. А. Тон, который посвятил Храму Христа Спасителя почти полвека. Имея характерный для России силуэт пятиглавого собора, Храм в плане представлял собой равноконечный крест с выступами в углах. Над созданием Храма под руководством К. А. Тона трудились лучшие архитекторы, строители и художники того времени.

Скульптурное и живописное убранство Храма Христа Спасителя представляло собой редкое единство, выражающее все милости Господни, ниспосланные молитвами праведников на Россию. Поэтому на всех стенах Храма были помещены фигуры святых заступников, кто потрудился для утверждения веры православной, а также князей русских, положивших свои жизни за свободу и целостность России. Имена доблестных героев были начертаны на мраморных досках, расположенных в нижней галерее Храма.

В Храме Христа Спасителя был собственный хор – один из лучших в Москве. В Храме звучали голоса Ф. Шаляпина и К. Розова. Исполнялись произведения П. Чайковского, А. Архангельского, П. Чеснокова, А. Кастальского.

В 1931г. Храм Христа Спасителя по решению ЦИК СССР был уничтожен.

«Прощай, хранитель русской славы,
Великолепный храм Христа,
Наш великан золотоглавый,
Что над столицею блистал…
Венчанных славою героев
Россия отдала векам,
Христу Спасителю построив
В сердцах нерукотворный храм…»

Считалось, что эти строки, ходившие в 1931 г. в списках, написал академик Н. В. Арнольди.

В 1999г. новый Храм Христа Спасителя был восстановлен как условная внешняя копия первоначального архитектурного шедевра.

Полное единение архитектуры, скульптуры, религиозной живописи, декоративно-прикладного искусства, религиозного пения, звуков органа присутствует в величественном образе католического Храма.

Обратимся к конкретному образу – Римско-католическому собору непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии. Это самый большой католический Храм России, один из двух действующих Храмов Москвы. Собор был построен в начале 20 столетия на средства польской общины Москвы и католиков других городов России. Проект архитектора Ф. О. Богдановича — Дворжецкого был выполнен в неоготическом стиле. Прообразом фасада послужил готический собор в Вестминстере, а прообразом купола явился купол кафедрального собора в Милане. Планировка собора крестообразная.

На шпиле центральной башенки Храма установлен крест. В притворе собора находится скульптурное изображение Креста Господня с Христом Распятым. Стрельчатые оконные проемы украшены витражами, которые делают прозрачной и легкой преграду между интерьером собора и внешним миром.

Под оконными проемами, на внутренних поверхностях стен находятся 14 барельефов – 14 «стояний» Крестного пути. За первой стрельчатой аркой потолка находятся хоры для певчих и орган. В Храме находятся частицы мощей святых, а также частица покрывала Пресвятой Девы Марии.

В пресвитерии собора, на стене апсиды находится Распятие. По обе стороны от Распятия установлены 2 гипсовых фигуры – Матери Божьей и Евангелиста Иоанна. Обе скульптуры выполнены подмосковным скульптором С. Захлебиным. В 2005 г. в соборе установлен новый орган, подаренный лютеранским собором швейцарского города Базель.

Примечателен образ древнего буддийского Храма. Древние Храмы в виде пагод (ступ) возникли в древней Индии. Они имели форму перевернутой чаши. В фундамент таких построек замуровывали буддийские реликвии, священные писания, драгоценности.

В древнем Китае, а впоследствии и в Японии, пагоды трансформировались в высокие многоярусные башни с далеко выступающими и загнутыми кверху карнизами крыш. На кровлях подвешивали многочисленные колокольчики, которые защищали святилище от проникновения злых духов.

В состав храмового комплекса входили пагоды, колокольня, зал для проповедей, библиотека, зал для медитаций, помещение – жилище монахов и трапезная. Буддийские Храмы были украшены настенной живописью, живописными свитками и скульптурами, отображавшими образы Будды, образы богов-хранителей, гневных и благостных, а также буддийских святых. Буддийская скульптура – деревянная, бронзовая, глиняная и лаковая – служила неотъемлемой частью буддийского ритуала, объектом молитвенного поклонения. Древние буддийские Храмы становились произведениями зодчества и центрами многих искусств – архитектуры, садово-паркового искусства, скульптуры, живописи, каллиграфии, декоративно-прикладного искусства.

Обратимся к образу одного из самых крупных буддийских памятников на земле – Храму Боробудур. Храм расположен на острове Ява в Индонезии, построен между 750 и 850 гг. Боробудур выстроен в форме ступы, которая напоминает гигантскую мандалу. Эта мандала отражает схему мироздания в соответствии с буддийскими представлениями. Фундамент ступы квадратный со стороной 118метров. У ступы имеются восемь ярусов, пять нижних – квадратные, а три верхние – круглые. На верхнем ярусе расположено72 малых ступ вокруг большой центральной ступы. Каждая ступа в форме колокола с большим количеством украшений. Внутри ступ помещены статуи Будды.

Сотни лет Храм лежал под слоем вулканического пепла. В 1984г. Боробудур был восстановлен при содействии ЮНЕСКО. В настоящее время Храм является местом паломничества и молитв. По мере совершения ритуального обхода каждого яруса, паломники знакомятся с жизнью Будды и с элементами его учения. А прикосновение к каждому Будде из ступ на верхнем ярусе, через выемки в ступе, согласно поверьям, приносит счастье.

В религиозной культуре ислама главным священным сооружением является мечеть. Мечеть – это мусульманское молитвенное архитектурное сооружение. С точки зрения мусульманина мечеть – это модель и символ мира. Архитектура мечети символична. Мусульманская мечеть включает в себя два соразмерных пространства – открытый двор и затененный молитвенный зал. Великий купол мусульманской мечети символизирует единого Бога – Аллаха. Башни, находящиеся рядом с мечетью – минареты – его пророка Магомета.

Художественный стиль ислама – декоративный. Мусульмане на протяжении многих веков считали святотатством изображать человеческий облик или образы животных. Мусульманские святыни обильно украшались сложнейшими орнаментальными композициями, в которых гармонично взаимодействовали элементы растительного и геометрического орнамента. Также каллиграфическое искусство в мусульманских странах было доведено до совершенства. Арабская вязь, возникшая в Ираке, первоначально использовалась как способ украшения мечетей. Ею же переписывали священные тексты.

Одной из крупнейших в мире мусульманских святынь является мечеть Джами Масджида (Пятничная или Соборная мечеть), находящаяся в Индии. Это строение поражает величием своей архитектуры и законченностью. Высшая точка мечети находится на высоте 61,3 м. Высота боковых минаретом достигает 41 м. Внутри мечети – просторный молельный двор площадью в 400 кв. м.

Для верующих эта мечеть имеет особое значение. Здесь хранятся бесценные реликвии мусульманского мира: тапок пророка Мухаммеда, отпечаток его ноги на камне, рыжеватый волос из его бороды, глава Корана, начертанная под его диктовку и осколок надгробья, некогда стоявшего над могилой пророка.

Проблема национальной культуры становится сегодня особенно острой. А между тем, возникновение, развитие и существование искусства разных народов мира обладают удивительным сходством. Это свидетельствует об общечеловеческих законах искусства, которые находят свое воплощение в архитектуре, оформлении храмов, в религиозных обрядах и ритуалах, музыкальном сопровождении богослужения. Храмовый синтез искусств являет нам представление человека о самом себе, о мире, о той роли и мисси, которая предначертана каждому из нас в этом мире.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх