Помост

Вопросы веры

Кто такой иоанн кронштадтский

Св. прав. Иоанн Кронштадтский

Иоанновский монастырь – одна из главных святынь Санкт-Петербурга, место трудов и упокоения великого русского святого св. прав. о.Иоанна Кронштадтского.

Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский (Иван Ильич Сергиев) родился 19 октября 1829 г. (ст. ст.) или 1 ноября по н.ст. в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии в семье причетника (дьячка), предки которого священствовали примерно около трех веков. Ребенок родился очень слабым, родители не надеялись, что он выживет, и сразу же при рождении крестили с именем празднуемого в этот день болгарского святого X в. прп. Иоанна Рыльского.

Окончил Архангельское приходское училище (1839-1845), в 1851 г. – с отличием Архангельскую Духовную семинарию и поступил в Санкт-Петербургскую Духовную академию «казеннокоштным студентом». В том же году скончался его отец, и Иоанн, обучаясь в Академии, стал исполнять должность письмоводителя, свое небольшое жалование отсылая матери и сестрам. Студентом Иоанн мечтал принять монашество и стать миссионером на востоке страны, однако в дальнейшем изменил решение, посвятив свою жизнь возвращению ко Христу отошедших от веры жителей столицы и ее окрестностей.

Незадолго до окончания обучения Иоанн женился на Елизавете Константиновне Несвицкой, дочери ключаря Андреевского собора г. Кронштадта, уговорив ее вести целомудренную жизнь. Летом 1855 г. Иоанн получил степень кандидата богословия за работу «О Кресте Христовом в обличие мнимых старообрядцев». 12 декабря 1855 г. в Санкт-Петербургском Петропавловском соборе епископом Ревельским Христофором (Эммауским) он был рукоположен во священники Андреевского собора Кронштадта. В течение всех лет священнического служения о. Иоанн почти каждый день совершал Божественную литургию в соборе, а в последние 35 лет жизни служил ежедневно (последний раз – 9 декабря 1908 г.). 26 апреля 1875 г. он был возведен в сан протоиерея, с 8 февраля 1895 г. до своей кончины являлся настоятелем Андреевского собора.

С 1857 г. отец Иоанн – законоучитель в Кронштадтском городском училище, с 1862 г. – также в новой классической гимназии. Создал первые в стране Дома трудолюбия с целью помощи неимущим (в Кронштадте – в1882 г.), ясли, странноприимные, ночлежные дома и прочие благотворительные заведения. Основал 4 женских монастыря и более 50 подворий. В Санкт-Петербургской епархии освятил несколько десятков церквей. В 1874 г. создал в Кронштадте «Попечительство св. ап. Андрея Первозванного», состоял почетным членом Александро-Свирского братства.

Св. Иоанн обладал дарами исцелений и прозорливости, был крупнейшим церковным благотворителем последней трети XIX – начала XX вв. С 1880-х гг. получил широкую известность в России и за границей. О. Иоанну – единственному пастырю Русской Церкви – было предоставлено право совершать общие исповеди. Ежегодно в Кронштадт к нему приезжало до 80 тыс. паломников; в Андреевском соборе собиралось до 5-6 тыс. молящихся. Практически ежедневно он посещал Санкт-Петербург. В октябре 1894 г. был призван императором Александром III, облегчить его предсмертные страдания, 17 октября причащал императора. Писатель, он вел духовный дневник – выдающийся богословско-назидательный труд. В 1894 г. вышло его первое издание «Моя жизнь во Христе». С 1893 г. – почетный член Санкт-Петербургской Духовной академии. В годы Первой русской революции 1905-1907 гг. избран почетным членом Союза русского народа, резко выступая против революционеров и обличая в них, в первую очередь, безбожие. К концу жизни о. Иоанн получил все отличия, которых мог быть удостоен православный священник: он являлся митрофорным протоиереем (6 мая 1899 г.), имел высшие награды империи (в том числе ордена Свв. Анны, Владимира и Александра Невского – 9 декабря 1905 г.), в декабре 1906 г. стал присутствующим членом Священного Синода.

3 июня 1964 г. Собор епископов Русской Православной Церкви Заграницей причислил о. Иоанна к лику Святых. Русская Православная Церковь канонизировала его на Поместном Соборе 7-8 июня 1990 г., прославление совершилось 14 июня 1990 г.

Тропарь Иоанну Кронштадскому:

Православныя веры поборниче. / Земли Российския печальниче, / пастырем правило и образе верным, / покаяния и жизни во Христе проповедниче. / Божественных таин благоговейный служителю / и дерзновенный о людех молитвенниче, / отче праведный Иоанне, / целителю и предивный чудотворче, / граду Кронштадту похвало / и церкви нашея украшение, / моли всеблагаго Бога / умирити мир и спасти души наша.

Святой Праведный Иоанн Кронштадтский

В этой статье редакция портала «Православие и мир» собрала для Вас всю информацию о житии, молитвах и иконе Святого Праведного Иоанна Кронштадтского. Память Иоанна Кронштадтского совершают 20 декабря / 2 января – в день блаженной кончины святого праведника.

Иоанн Кронштадтский

Вероятно, уже во второй, а не в первый год моего студенчества (то есть в 1904 году) мне удалось поехать к батюшке. Почему же не в первый?– естественно, спросит читатель. Да, стоит спросить об этом. Объясняется это общим духовным, точнее, недуховным состоянием России. Теперь, после потрясений революции, принято у многих хвалить прошлое. Да, было много прекрасного. Но вот беда: мы сами не хотели замечать его. Так было и с отцом Иоанном. По всему миру славилось имя его. И мы, студенты, знали об этом. А теперь мы и живем рядом с Кронштадтом: через час-два можно было быть в гостях у отца Иоанна… Но у нас, студентов, и мысли не было об этом. Что за загадка? Нужно сознаться, что внешность религиозная у нас продолжала быть еще блестящей, но дух очень ослабел. И «духовные» сделались мирскими. Чем, например, интересовались сначала мы, новые студенты? Неделями ходили по музеям, забирались под самый верх купола «Исаакия», посещали театры, заводили знакомства с семейными домами, где умеющие танцевали. Лекциями интересовались очень мало: ходили лишь по два-три «дежурных» для записи за профессорами и чтобы не было полной пустоты в аудиториях. Службы тоже посещали по желанию. И лишь небольшая группочка покупала себе столики и керосиновые лампы с абажурами, ставили мы их не в «занятных», где не было тишины, а в аудиториях, по стенам. По крепко установившейся традиции, здесь уже не разрешалось говорить. В этой тишине всякий занимался любимым предметом: кто святыми отцами, кто вавилонскими раскопками, кто политической литературой (таких было очень мало). А еще образовалась группочка богомолов, эти ходили и на будничные богослужения: утром – на Литургии, а вечером – на вечерню с утреней. Во главе этой группы стояли сам ректор академии, тогда – епископ Сергий (впоследствии патриарх), и инспектор архимандрит Феофан (скончавшийся во Франции беженцем). Но здесь были буквально единицы. А общестуденческая жизнь шла мимо религиозных интересов. Совершенно не нужно думать, что духовные школы были питомниками отступников, безбожников, ренегатов. Таких были тоже единицы. И они опасались даже перед товарищами показывать свой атеизм, ибо все мы хорошо знали друг друга и не придавали никакой серьезной цены этим атеистам.

Но гораздо опаснее был внутренний враг: религиозное равнодушие. Большинство из нас учились не для священства, а чтобы получить места преподавателей, иногда – чиновников, и лишь десять процентов шли в пастырство, то есть на пятьдесят-шестьдесят человек курса каких-то пять-шесть человек.

При таком равнодушии вообще, к пастырству в частности, должно быть понятным и равнодушие студентов к всероссийскому светильнику, отцу Иоанну. А тут еще подошли революционные времена: студенты интересовались политикой, забастовками; а отец Иоанн попал на «доску» правых: не по времени уже был он.

И даже профессора, более ответственные люди, чем мы, молодежь, ничуть не интересовались отцом Кронштадтским. Однажды мне, как регенту хора, пришлось завести разговор с ученейшим профессором, протоиереем Орловым, о богословии. Я сослался на отца Иоанна. А он иронически сказал мне:

– Ну какой же это богослов?!

Пришлось прекратить разговор. Была некоторая часть столичного духовенства, которая, вместе с паствами своими, почитала отца Иоанна. Еще более почитало его духовенство в провинции.

Но самым главным почитателем – как всегда – был наш так называемый простой народ. Не обращая никакого внимания на высших, он тысячами и за тысячи верст и шел, и ехал, и плыл в Кронштадт. К тому времени уже вполне определилось разделение между народом и интеллигенцией, а отчасти – и духовенством, которое скорее можно было отнести к интеллигенции, чем к простонародью. Это разделение было и в наших школах… Мало того: даже архиереи не проявляли особого интереса к отцу Иоанну. Мне, впрочем, известно несколько имен, которые почитали его и старались быть с ним в общении… Но в глубине души и архиереи, и иереи чувствовали высоту батюшки. Очевидцы рассказывали мне, как огромная зала Дворянского Собрания, во главе с тремя митрополитами, ждала обещавшего приехать на духовный концерт отца Иоанна. И когда он вошел туда, то тысячи людей встали, в потрясающем до слез благоговении, как один человек. Архиереи облобызались с ним, предложили сесть рядом на приготовленное ему место… И концерт начался.

Среди глубоких почитателей отца Иоанна был и архиепископ Финляндский Сергий, впоследствии – Патриарх всея Руси. Я в то время (1908—1910 годы) был у него личным секретарем. И помню, что он завел у себя и в Выборге, и на Ярославском подворье обычай – читать ежедневно вместо всяких поучений слова батюшки. И один из монахов, отец В-фий, читал нам его простые, но православные беседы. Это уже было начало прославления. А другой богослов, архимандрит Феофан, ставил его творения наряду со святыми отцами и советовал их изучать так же серьезно, как и древних отцов.

А мы, студенты и профессора, не интересовались. Боже, как горько! Как стыдно теперь! И сейчас вот плачется от нашей нищеты и от окамененного нечувствия. Нет, далеко не все было благополучно и в Церкви. Мы становились теми, о коих сказано в Апокалипсисе: «Так как ты ни холоден, ни горяч, то изблюю тебя из уст Моих…» Пришли скоро времена, и мы, многие, были изблеваны даже из Родины… Не ценили мы святынь ее. Что посеяли, то и пожали.

Вот почему и я не на первый год поехал в Кронштадт, а уже на второй, вместе с двумя другими товарищами, младшими по курсу.

То был холодный ноябрь. Но снегу почти не было. Извозчики ездили еще на пролетках.

Приехали в гостиницу «Дома трудолюбия», созданного отцом Иоанном. Там нас, как студентов академии, приняли со вниманием. Утром нужно было вставать рано, чтобы в четыре часа уже быть в храме. Нас провели в алтарь собора. Андреевский собор вмещал, вероятно, пять тысяч человек. И он уже был полон. В алтаре, кроме нас, было еще несколько человек духовных и несколько светских лиц.

Утреню начал один из помощников отца Иоанна. А скоро через узкую правую боковую дверь алтаря вошел и батюшка в меховой шубе – дар почитателей. Отдавши ее на руки одному из сторожей (их было много в соборе, как увидим), он, ни на кого не глядя, ни с кем не здороваясь, быстро и решительно подошел к престолу и также быстро пал на колени перед ним… Не помню: перекрестился ли он на этот раз? После я заметил, что он не раз падал ниц, не крестясь: очевидно, так требовала его пламенная душа. Иногда, вместо креста, всплескивал руками, а иногда и крестился. Ясно, что для него форма не имела связывающего значения, – как и должно быть у людей, горящих духом: «не человек для субботы, а суббота для человека», – говорил Господь. Конечно, это право принадлежит не нам, рядовым и слабым людям, а окрепшим в благодати Божией; поэтому никому нельзя искусственно подражать таким великанам…

После этого батюшка обратился уже к присутствовавшим в алтаре и со всеми нами весьма ласково поздоровался, преподав мирянам благословение.

Потом быстро оторвался от нас и энергично пошел к жертвеннику. Там уже лежала целая стопка телеграмм, полученных за день и за ночь со всех концов Руси. Батюшка не мог их сразу и прочитать здесь. Поэтому он с тою же горячностью упал перед жертвенником, возложил на все эти телеграммы свои святые руки, припал к ним головою и начал тайно молиться Всевидящему Господу о даровании милостей просителям… Что потом делалось с этими телеграммами, я лично не знаю: вероятно, секретарствующие лица посылали ответы по адресам, согласно общим указаниям, данным батюшкою. В особых случаях им самим составлялись тексты для телеграмм. Да ведь, собственно, и не в этих ответах было главное дело, а в той пламенной молитве, которая возносилась им перед жертвенником или в других местах, где захватывали его просьбы…

Между тем утреня продолжала идти своим порядком. После шестопсалмия, во время великой ектений, батюшка в одной епитрахили быстро вышел на правый клирос. На этот раз ему показалось, что недостаточно света. И он, подозвав одного из церковных служителей, вынул из кармана какую-то денежную бумажку и вслух сказал:

– Света мало! Света!

Очевидно, полутемнота храма не соответствовала его пламенному духу: Бог есть Бог светов! Бог славы и блаженства! – и потому отец Иоанн послал за свечами…

Подошло время чтения канонов. По Уставу, полагается читать два очередных канона дня недели; а сверх этого, третий канон – в честь святого, память которого о совершалась в тот день. Была среда. А праздновалась, как сейчас помню, память преподобного Алипия, 26 ноября. И как читал батюшка! Совсем не так, как читаем мы, обыкновенные священнослужители: то есть ровно, без выражений, певучим речитативом. И это мы делаем совершенно правильно, по церковному учению с древних времен: благоговение наше пред Господом и сознание собственного недостоинства не позволяют нам быть дерзновенными и в чтении; бесстрастность ровного, спокойного, благоговейного совершения богослужения – более пристойна для нашей скромности. Не случайно же подчиненные вообще разговаривают с начальствующими не развязно, не вольно, а «почтительно докладывают» ровным тоном. Особенно это заметно в военной среде, где воины отвечают начальникам, подобно церковному речитативу, на «одних нотах».

«…закон положен,– говорит Апостол Павел, – не для праведника…»

И отцу Иоанну– при его горящей энергии, гремящей вере; при тысячах людей, жаждущих его дерзновенной молитвы; при сознании им нужд, горя, скорбей, грехов этих простых чад Божиих; даже при огромности самого храма, требующего сильного голоса, – отцу Иоанну нельзя было молиться так, как мы молимся. И он молился чрезвычайно громко, а главное: дерзновенно. Он беседовал с Господом, Божией Матерью и святыми… Батюшка не мог ни войти, ни выйти через храм, как это делаем мы все – и священники, и архиереи. Нам это можно; а ему было нельзя. Народ тогда бросился бы к нему массою и в порыве мог затоптать его. Мне пришлось слышать о давно прошедшем подобном случае, как толпа сбила его с ног, разорвала в клочки «на благословение» его рясу и едва оставила его живым.

И потому нужно было избрать иной путь: его из дома привозили на извозчике (а не в карете, как пишут иные) до сада, хотя тут было всего каких-то пять минут ходу. И на извозчике увозили. В саду не было ни души: высокие ворота были заперты. Батюшка быстро садился на пролетку; извозчик сразу мчался по саду к воротам. А там уже стояли служители, они сразу открывали выезд, и лошадь мчалась прямо, хотя там стоял народ, ждавший батюшку «хоть еще разок взглянуть». И лишь от страху попасть под копыта или под колеса, люди невольно раздвигались, и батюшка вылетал «на свободу».

Но и тут не обошлось без инцидента. На моих глазах – мы из алтаря вышли за ним по саду – какой-то крестьянин бросился прямо в середину пролетки, желая, видимо, получить личное благословение. Но быстрой ездой он был мгновенно сбит с ног и упал на землю. Я испугался за него и, закрыв лицо руками, закричал инстинктивно:

– Ай, задавили, задавили!

И вдруг на мой испуг слышу совершенно спокойный ответ:

– Не бойся, не бойся! Батюшкины колеса не давят, а исцеляют!

Я открыл глаза: это сказала худенькая старушечка, действительно спокойная.

Поднялся и смельчак невредимым, отряхнул с себя пыль и пошел в свой путь, а люди – в свой: точно ничего и не случилось. Куда уехал батюшка, не знаю: говорили, что в Петербург.

Общая исповедь

В древности исповедь бывала открытой: грешник каялся пред всей Церковью. Но потом этот обычай был заменен теперешней тайной исповедью. Причина этого заключалась в том, что не у всякого хватало силы смирения бичевать себя публично пред всеми; а кроме того, подобная исповедь вводила в соблазн невинные души. Но вот бывают такие обстоятельства, что они вынуждают иногда пользоваться и общими исповедями. Главной причиной тут является громадное количество причастников, когда невозможно справиться не только одному, но даже и нескольким священникам. Остается одно из двух: или не допускать желающих до причащения, а это болезненно и неспасительно; или же сделать общую исповедь для всех. Что избрать? В древние времена христиане причащались вообще без исповеди, жили свято, за исключением особых случаев. И эта практика существует доселе в греческой, сербской, сирийской Церквах. Я лично наблюдал это в некоторых приходах Югославии; видел в Крыму, когда азиатские беженцы от турок молились в приделе Симферопольского собора, и в свое время их священник мерно обходил стройные ряды и причащал всех подряд, без исповеди. Слышал от очевидцев, как греческий смиренный священник после литургии шел еще со Святой Чашей по селу и причащал тех, кто по хозяйственным препятствиям не был в церкви: и эти – большей частью женщины – выбегали из своих хижин на улицу в чем были, кланялись в землю и с детскою верою причащались Святых Божественных Тайн. Картина такой первобытной чистой веры была умилительна. Эти и другие примеры показывают, что Церковь допускает возможность причащения и без исповеди и даже считает это нормальным порядком для добрых христиан; поэтому на всякой Литургии она приглашает всех «верных»:

– «Со страхом Божиим и верою приступите» к причащению…

Прежде и приступали. Святой Василий Великий говорит, что в его время люди причащались по три и по четыре раза в неделю. А Златоуст отвечает:

– Не спрашивай: сколько раз; а скажи: как ты приступаешь?

Конечно, и теперешний способ говения и причащения один раз в году тоже имеет свой смысл, чтобы верующие с большим страхом, благоговением, приготовлением, очищением, покаянием, ответственностью приступали ко святому причащению, именно со страхом Божиим. Но этот обычай совсем не есть закон, обязательный на все случаи. Во время трудного периода последних тридцати лет Церковь наша разрешала желающим и еженедельное причащение, при условии, если это благословляет местный духовник для желающих. И нормально – перед каждым причащением нужно исповедоваться каждому. А если таких желающих оказывалось бы много, тогда дозволялось духовнику делать и общую исповедь. Но при этом внушалось, что имеющий какие-либо особые нужды духовные должен подойти после к духовнику и раскрыть ему душу, чтобы получить и особое разрешение.

Так иногда делалось в разных приходах. Но я хочу рассказать, как при мне происходила общая исповедь у отца Иоанна. Мы с юношеской простотою обратились к нему в алтаре:

– Батюшка! Нам бы хотелось видеть вашу общую исповедь.

Он с простотой и любовью ответил:

– Я только вчера совершил ее. Но ради вас я и ныне покажу вам, как она делается мною.

Перед причащением отец Иоанн вышел через Царские врата на амвон и сказал приблизительно следующую проповедь. Привожу ее в извлечении.

– Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь! – с силой начал он. – Царь и псалмопевец Давид сказал: Бог с Небесе приниче на сыны человеческия, видети, аще есть разумеваяй или взыскаяй Бога? Вси уклонишася, вкупе непотребни быша, несть творяй благое, несть до единого (Пс. 52, 3—4). По-русски: «Господь посмотрел с Неба…» – и т.д. Батюшка перевел псалом на русский язык. Затем обратился ко всем с указанием, что и в наше время – все уклонились в грехи… И он начал перечислять их. В храме стали раздаваться всхлипывания, рыдания, потом восклицания:

– Батюшка! Помолись за нас!

Тогда батюшка на весь храм воскликнул:

– Кайтесь!

Перед грозой. Святой праведный Иоанн Кронштадтский

В храме поднялся всеобщий вопль покаяния: каждый вслух кричал о своих грехах; никто не думал о своем соседе; все смотрели только на батюшку и в свою душу… И плакали, и кричали, и рыдали… Так продолжалось не одну минуту… Затем отец Иоанн дал рукою знак, чтобы верующие стихли. Довольно скоро шум утих. И батюшка продолжал свою проповедь:

«Видите: как мы все грешны. Но Отец наш Небесный не хочет погибели чад Своих. И ради нашего спасения Он не пожалел Сына Своего Единородного, послал Его в мир для нашего искупления, чтобы ради Него простить все наши грехи. И не только – простить нас, но даже позвать нас на Свой Божественный пир! Для этого Он даровал нам великое Чудо, даровал нам в пищу и питие Святое Тело и Святую Кровь Самого Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа. Этот чудесный пир совершается на каждой Литургии, по слову Самого Господа: «Приимите, ядите. Сие есть Тело Мое!» и: «Пиите от нея (Чаши) вси, сия есть Кровь Моя».

Как в притче, отец с любовью принимает своего прегрешившего, но покаявшегося блудного сына и устраивает ему богатый пир, радуясь его спасению, – так и ныне Отец Небесный ежедневно и каждому кающемуся учреждает Божественную Трапезу – святое причащение.

Приходите же с полною верою и надеждой на милосердие нашего Отца, ради ходатайства Сына Его! Приходите и приступайте со страхом и верою к святому причащению.

А теперь все наклоните свои главы; и я, как священнослужитель, властью Божией, данной нам, прочитаю над вами отпущение грехов».

Все в благоговейной тишине склонили головы; и отец Иоанн поднял на воздух над всеми свою епитрахиль и прочитал обычную разрешительную молитву, совершая над всею церковью знамение креста при словах «прощаю и разрешаю» … «во имя Отца и Сына и Святаго Духа»… Затем началось причащение.

Чтобы закончить об «общей исповеди», я вспомню о нескольких подробностях и случаях в связи с ней. Когда я уже был иеромонахом, приходит ко мне один знакомый старый богомолец и почитатель отца Иоанна и сообщает мне следующее:

– Стоял я у батюшки в соборе; и он велел нам каяться. Я вслух рассказывал ему свои грехи. И вдруг мой сосед ударил меня, в какой-то злобе, по щеке. Я вспомнил Евангелие Христово, чтобы подставить ударившему и другую мою щеку. А он ударил меня и по другой.

– Зачем вы рассказываете мне об этом?

Он замешался в ответе. Я подумал:

«Вероятно, ему хотелось похвалиться своим мнимым смирением». – И тогда становилось несколько понятным, почему Бог попустил ему потерпеть дважды посрамление. Оказалось все же, что он пришел ко мне с вопросом:

– Хорошо ли я сделал, что подставил ему и вторую щеку?

– Не думаю, – ответил я. – Смиреннее было бы подумать вам о том, что вы не доросли еще до такой высоты. А еще лучше, если бы вы чем-то не задели вашего соседа и не довели его до раздражения и до первой пощечины.

– Как так?– не ожидал он этого поворота.

– Мы, несовершенные, можем расстроить наших ближних даже своим благочестием. Бесы хорошо умеют различать истинную святость от неистинной. Первой они боятся, а над второй издеваются. Помните, в книге Деяний рассказывается, как бес поступил с семью сынами иудейского первосвященника Скевы, которые заклинали бесноватых именем Господа Иисуса: злой дух сказал: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома. А апостолу Павлу духи повиновались (Деян. 19, 13—16). Поэтому я думаю, – говорю ему, – нам, грешникам, лучше скрывать свое доброе, если оно и есть. Вот – мое мнение вам.

Потерпевший замолчал, но я не был уверен, согласился ли он со мною. Ему, по-видимому, хотелось лучше оставаться с хорошим мнением о себе и «пострадать» за правду, чем сознать себя недостойным ни того, ни другого.

Да, и в «добрых делах» каждому нужно ведать свою меру. Без меры и добро не есть добро, – учит святой Исаак Сирин.

Когда мы возвращались в тот же вечер из Кронштадта в Петроград, то ко мне на пароходе обратился с вопросом какой-то простец из богомольцев, бывший на той же Литургии у отца Иоанна:

– Что-то я слышал, батюшка звал нас всех на обед, а обеда-то не было?! А-а?

Я понял наивность души этого посетителя и спокойно разъяснил ему, что под «пиром» батюшка разумел святое причащение. И повторил поселянину мысль поучения. Он понял и успокоился:

– Вот оно что! А я-то думал, он обедать позвал.

Много лет спустя, уже за границей, мне привелось самому быть участником подобной исповеди. Но должен откровенно сознаться, что она на меня не произвела такого действия, силы и мира, какие почти всегда сопровождают отдельную, личную, тайную, обычную исповедь. А у отца Иоанна была особая сила Божия.

Чудеса отца Иоанна Кронштадтского

Задача этих записок заключается отчасти в том, чтобы писать о том, что я лично видел или по крайней мере сам слышал от достоверных свидетелей. Об этом и запишу.

О чудесах его знали по всей России. Одна мать привела своего сына, страдавшего глазами. Она попросила меня провести их к отцу Иоанну. Батюшка принял их со мною. Мать рассказала ему о десятилетнем сыне. Отец Иоанн взял его, поставил между своих колен и начал, молясь внутренне, гладить по закрытым его зеницам своими большими перстами. После, – говорила мать, – сын никогда не жаловался на свои глаза.

Другой случай мне сообщил сын о своем родном отце. Я уже печатал о нем в кратком листке об отце Иоанне. Вспоминаю снова.

Отец был из богатой купеческой семьи Шустиных. Сын его был потом слушателем богословских курсов, организованных мною в Югославии (Бела Церква). Это был чистый и добросовестный человек, неспособный на обман. Теперь он священствует. И вот что он рассказывал мне.

Отец заболел горловой чахоткой. Никакие доктора не могли помочь. Смерть была у дверей. Как раз время было к Рождеству. В прежнее время готовились к «елке», теперь было не до нее: все ждали конца со дня на день. Больной уже не мог вслух говорить.

Послали за отцом Иоанном, как за последней надеждой. А он был восприемником одного из детей купца. Приехал батюшка и спрашивает, почему не послали за ним прежде? Около кровати больного был столик с бесполезными уже лекарствами. Он отодвинул его ногою, пузырьки попадали на пол.

– Ты веруешь в Господа Иисуса Христа всем сердцем?

– Верую, – прошептал больной.

– Веруешь, что Он волен и силен творить чудеса и теперь?

– Верую.

– Раскрой рот твой.

Больной раскрыл. Батюшка с молитвою трижды дунул ему в горло и сказал:

– Через три дня приезжай ко мне в Кронштадт: поговеешь и причастишься.

И уехал. Как везти такого больного зимою в Кронштадт? На верную смерть?

Но больной приказал исполнять повеление батюшки. Его свозили и привезли…

– И после того, – закончил сын, – отец прожил еще двадцать пять лет.

Третий случай произошел в Париже в 1933 году, второго апреля. В одно воскресенье назначено было совершить крещение взрослой еврейки. Она выразила желание, чтобы это было сделано после Литургии в пустом храме… Ушли все. Осталось лишь духовенство да восприемники. Кроме них, я вижу еще двух женщин среднего возраста. «Вероятно, – думаю, – это знакомые крещаемой». На всякий случай подхожу к ним и спрашиваю, не знакомые ли они этой еврейки? «Какой?»– «А вот которую мы будем крестить сейчас». – «Мы даже и не знали об этом».– «Почему же вы остались?» – «У нас есть свое дело к вам». – «Ну, в таком случае подождите до конца крещения». Перекрестили. Назвали Евфросинией. Одели ее. Увели. Я подошел к двум женщинам. И вот что они сообщили. Одна из них была жена казачьего генерала О. А другая – жена полковника: фамилию этой теперь забыл. А она в эту ночь видела необычайный сон.

Иоанну Кронштадтскому очень трудно дать простую и понятную характеристику. То есть дать-то легко, но только этих характеристик окажется очень много, и они будут противоречить друг другу. Не так уж много найдется людей, которых с полным основанием можно назвать и радикальными реформаторами, и жесткими консерваторами. Никак не получается вписать его в какие бы то ни было понятные определения. Мы умеем рассказывать о жизни приходских священников, канонизированных святых, политических деятелей разного толка, но совершенно не умеем совмещать в одном тексте житие, политический памфлет и рассказ о медийной персоне.

АЛЕКСАНДР КРАВЕЦКИЙ

Социальный лифт

Рассказывать о первых годах его жизни проще всего. Это будет история про социальный лифт, позволивший сыну священника из далекого села Архангельской губернии стать студентом столичной духовной академии. Поначалу получение высшего образования в планы Иоанна Ильича Сергиева не входило. Однако в тот момент, когда он оканчивал семинарию, от Синода пришла разнарядка отправить одного выпускника за государственный счет учиться в Санкт-Петербургскую духовную академию. По успеваемости он был на первом месте, потому-то и оказался в столице.

В академии Иоанн Сергиев думал принять монашество и в качестве миссионера отправиться куда-нибудь в Китай или Японию. Но, присмотревшись к жизни столицы, студент решил, что Санкт-Петербург и его окрестности являются куда более правильным местом для просветительской деятельности и социальной работы.

В Андреевском соборе города Кронштадта Иоанн Сергиев прослужил 56 лет

Фото: John Massey Stewart Russian Collection / DIOMEDIA

В дореволюционной России на приходах в основном служили женатые священники, а не монахи. Поэтому, решив стать приходским священником, Иоанн Сергиев — человек монашеского склада — должен был жениться. Однако отказываться от своих идеалов он не собирался и уже после венчания сообщил своей жене, что он дал обет девственности и они будут жить как брат с сестрой. Для молодой женщины это было полной неожиданностью. Она даже пробовала обращаться с жалобой к Санкт-Петербургскому митрополиту. Однако никакие средства не действовали, и ее супруг оставался непреклонным.

Формально будучи женатым священником, Иоанн Сергиев фактически жил как монах в миру

Фото: РИА Новости

Для биографии Иоанна Кронштадтского эта история очень характерна. Собственно говоря, вся его жизнь была попыткой буквально воспроизвести образцы, почерпнутые из Библии, житийной литературы и монашеских сочинений. Воспроизвести честно, не играя и не превращая свою жизнь в спектакль и стилизацию. Следуя древним образцам, он остается собой, то есть человеком рубежа веков. И получается так, что история семейной жизни Иоанна Сергиева ассоциируется не только с житием константинопольского святого Андрея Юродивого, оставившего невесту после обручения, но и с семейными экспериментами его современников-декадентов.

Милостыня и технологии

Кронштадт был не только крепостью, прикрывавшей вход в Неву, но и местом, куда высылали из столицы бродяг и социальных маргиналов

Фото: Fine Art Images / DIOMEDIA

Когда студент столичной академии Иоанн Сергиев решил стать приходским священником, а не миссионером в Китае, он мечтал служить обездоленным. И Кронштадт идеально подходил для этого. Крепость, прикрывавшая вход в Неву, была не только крупнейшей базой российского флота, но и местом, куда высылали столичных бродяг и нищих. Иоанн Сергиев исходил из того, что социально незащищенные жители Кронштадта находятся в сфере его ответственности, и по первому зову отправлялся в любые трущобы, где не только служил молебны, исповедовал, причащал, соборовал, но и решал бытовые проблемы. Он искал и оплачивал врачей, покупал одежду, еду.

Иоанну Кронштадтскому приходилось буквально спасаться от нищих, которые толпами ходили за священником, не отказывающим никому в помощи

Фото: Вятский художественный музей им. В.М. и А.М. Васнецовых

Информация о священнике, дающем деньги всем нуждающимся, мгновенно разлетелась по городу. Уже вскоре его стали везде встречать толпы нищих, которые просили, а то и требовали помощи. Следуя своему принципу буквально исполнять требования Евангелий, то есть делиться с неимущими, он быстро раздавал все, что имел при себе.

В итоге Елизавета Константиновна Сергиева обратилась в епархию с просьбой не выдавать священническое жалованье мужу на руки, поскольку он сразу же все раздавал в качестве милостыни.

Благотворители, поддерживающие отца Иоанна, появились практически сразу, что позволяло подумать о создании серьезной благотворительной организации. Желая буквально следовать евангельскому призыву помощи ближним, Иоанн Сергиев обращался к опыту не только житийной литературы, но и западных благотворительных обществ. В духе самых современных филантропических идей он считал, что социальная помощь — это не только решение сиюминутной проблемы, но и регулярная работа по социализации обитателей кронштадтского дна. Радикальным способом решения этой задачи молодой священник считал создание «Дома трудолюбия», где было бы можно не только оказывать помощь неимущим, но и давать им возможность самостоятельно зарабатывать.

Первую попытку продвинуть проект Дома трудолюбия Иоанн Сергиев предпринял в 1868 году, но тогда городская Дума оставила это предложение без ответа. Спустя четыре года он через газету «Кронштадтский вестник» обратился к жителям города с призывом построить дом, где бедняки могли бы жить и работать, обеспечивая себя. Сам он обязывался ежегодно вносить в кассу этого предприятия 70 руб.

Дом трудолюбия давал неимущим возможность заработать на еду и ночлег

Идея создания общественных мастерских для помощи бедным больше напоминает идеи революционеров-шестидесятников, чем рассказы патериков. Люди, которые помогали Иоанну Кронштадтскому организовать Дом трудолюбия, были знакомы с деятельностью Армии спасения и европейских филантропических организаций. Сначала удалось создать производство по обработке пеньки (пеньковые веревки не боятся морской соли, поэтому по соседству с базой военного флота такое производство всегда востребовано), потом мастерскую, где изготавливались конверты, коробки и прочая картонная упаковка.

Изготовление пеньковых канатов, которые не боялись морской воды, стало одним из основных занятий обитателей Дома трудолюбия

Фото: РИА Новости

За трудовой день здесь можно было заработать примерно 19 копеек, в то время как в столовой при Доме трудолюбия порция щей стоила копейку, каши — две копейки. За копейку здесь же было можно купить плитку чая или три куска сахара (кипяток давали бесплатно). А место в ночлежном приюте стоило три копейки. То есть человек получал возможность сам заработать себе на жизнь.

Создаваемая Иоанном Сергиевым благотворительная инфраструктура стремительно росла. В 1888 году был построен трехэтажный ночлежный дом, в 1891-м — четырехэтажный ночлежный приют. Понятно, что подобные социальные проекты не могли существовать без больших денежных вливаний. И здесь Иоанн Кронштадтский вполне в духе времени разработал фандрайзинговую программу, в которую входили и личные обращения к членам царствующего дома, и сбор пожертвований от частных лиц, и получение средств от монастырей, и специальные сборы во время поездок по стране. Ему удавалось ежегодно собирать по 40 тыс. руб., необходимых для того, чтобы проект функционировал. По тем временам — гигантская сумма.

Дом трудолюбия практически сразу превратился в своеобразный городской представительский центр, который посещали все делегации и депутации. Государство поспешило подхватить удачный опыт социальной работы. По поручению министра внутренних дел один из активных участников создания Дома трудолюбия, барон Отто Буксгевден, отправился в гастрольную поездку, убеждая губернаторов открывать подобные заведения у себя.

Дом трудолюбия быстро превратился в центр, куда приезжали все посещавшие Кронштадт официальные делегации

Газеты, фандрайзинговые программы, общенациональные сборы средств — все это скорее реалии Нового времени, чем схемы, заимствованные из житийной литературы. Но в том и заключался стиль Иоанна Кронштадтского: буквально воспринимая евангельский призыв накормить голодного, он искал средства для решения этой задачи не в прошлом, а в настоящем. Он всегда был остро современен. И его Дом трудолюбия естественно соотносить со всевозможными проектами народнических коммун вроде придуманных Чернышевским мастерских Веры Павловны. Хотя понятно, что к революционному движению он отношения не имел и всех бунтарей считал врагами России. Но тенденции времени он чувствовал очень хорошо и претворял в жизнь то, о чем преобразователи общества и мечтать не смели.

Евхаристическое возрождение

И все-таки всероссийская слава пришла к Иоанну Кронштадтскому не как к благотворителю, а как к священнику. Тысячи паломников устремлялись в Кронштадт для того, чтобы участвовать в его службах. Уже сразу после рукоположения священник Иоанн Сергиев пытался ежедневно совершать литургию и причащаться. Желание служить ежедневно было одной из причин отказа от супружеской жизни: ведь накануне литургии священник должен воздерживаться от супружеских отношений. Соответственно, если священник служит каждое утро, то ни о какой семейной жизни речи быть не может.

Стремление как можно чаще служить литургию и причащаться было для России того времени чем-то необычным. А Иоанн Сергиев сразу же после рукоположения старался служить каждый день. Чтобы не остаться без литургии, молодой священник мог зайти в любой петербургский храм и попросить, чтобы ему разрешили сослужить и причаститься. Такое поведение многим казалось экстравагантным, и иногда его просто прогоняли. Не легче было и после того, как он перебрался в Кронштадт. Настоятель Кронштадтского собора иногда забирал домой антиминс, без которого служение невозможно, чтобы новый священник не вздумал в одиночку, в пустом храме служить литургию. Однако со временем Иоанну Сергиеву удалось переломить общее сопротивление. Все привыкли к его поведению и перестали видеть в нем что-то странное.

В XIX веке среди христиан Европы возникло течение, которое впоследствии получило название «Литургическое движение», или же «Евхаристическое возрождение». Это движение не было организационно оформлено. Просто в разных местах — и на православном Афоне, и в католической Италии — появлялись священники, которые, ссылаясь на практику первых веков христианства, призывали своих прихожан причащаться как можно чаще. Эти идеи находили как горячих сторонников, так и непримиримых противников. Мы не знаем, в какой степени кронштадтский священник был информирован об этом движении. В своей богослужебной практике он, конечно же, не следовал конкретным образцам. Но тенденции времени чувствовал.

Всем, кто присутствовал на его службах, бросалась в глаза эмоциональность и темпераментность его служения. Обычно священники произносят молитвы подчеркнуто нейтральным голосом, без эмоций и экзальтации. Служение Иоанна Кронштадтского было совершенно иным. Ни о каком монотонном чтении здесь не было и речи. Он мог произносить в храме импровизированные молитвы, отсутствовавшие в богослужебных книгах, надолго замолкать, погружаясь во внутреннюю молитву. Его проповеди, казалось, были обращены к каждому присутствующему. На молящихся все это производило огромное впечатление, хотя, конечно же, обвинения в актерстве тоже звучали.

Поскольку Иоанн Кронштадтский был сторонником частого причащения, на каждой совершаемой им литургии было очень много причащающихся. В связи с этим возникала еще одна проблема. В русской церкви перед причастием необходима исповедь. Иоанн Сергиев исповедовал по многу часов, но, когда число причастников стало измеряться тысячами, индивидуально говорить с каждым стало невозможно. Тогда он обратился в Синод за разрешением проводить общую исповедь. И ему в порядке исключения это разрешили.

По разным оценкам, на общих исповедях собиралось от 5 тыс. до 10 тыс. человек, хотя Андреевский собор Кронштадта, где все это происходило, был рассчитан на 1,5–2 тыс. человек.

Сохранилось огромное множество воспоминаний о таких исповедях. Вот одно из них. «В храме,— вспоминал митрополит Вениамин (Федченков),— поднялся всеобщий вопль покаяния: каждый вслух кричал о своих грехах; никто не думал о своем соседе; все смотрели только на батюшку и в свою душу… И плакали, и кричали, и рыдали… Так продолжалось не одну минуту… Затем отец Иоанн дал рукою знак, чтобы верующие стихли. Довольно скоро шум утих».

Медийный святой

Обычно информация о ярких священниках распространяется при помощи сарафанного радио. Но с наступлением эпохи массовых коммуникаций к устной молве добавились средства массовой информации. В декабре 1883 года в газете «Новое время» появилось коллективное письмо в редакцию: «Мы, нижеподписавшиеся, считаем своим нравственным долгом засвидетельствовать искреннюю душевную благодарность протоиерею Андреевского собора, что в городе Кронштадте, отцу Иоанну Ильичу Сергиеву за оказанное нам исцеление от многообразных и тяжелых болезней, которыми мы страдали и от которых ранее не могла нас избавить медицинская помощь».

Пресса жадно следила за передвижениями Иоанна Кронштадтского по стране, путешествиями и посещениями монастырей, учебных заведений и т. д.

Фото: Archive PL / Alamy / DIOMEDIA

Для России того времени подобная газетная заметка была чем-то из ряда вон выходящим. Дело в том, что официальная российская церковность была довольно рациональной. К чудесным исцелениям церковные власти относились прохладно, и писать о чудесах не рекомендовалось. Обер-прокурор Синода Константин Победоносцев был крайне недоволен этой заметкой «Нового времени» и потребовал провести расследование. Кронштадтскому протоиерею грозили серьезные неприятности, но совершенно неожиданно все обошлось. Вызванный на беседу к Победоносцеву Иоанн Сергиев смог доказать, что он не знал о готовящейся публикации и все произошло помимо его воли.

Поскольку никто из причастных к статье в «Новом времени» не пострадал, сразу же появились и другие желающие писать об Иоанне Сергиеве. Газетные публикации теперь следовали одна за другой. Кронштадтский священник быстро превратился в медийную персону. Светские СМИ охотно помещали репортажи из Кронштадта. Кто-то видел в нем святого, кто-то — актера, кто-то — благотворителя, кто-то — шарлатана. Про него писали и восторженные статьи, и памфлеты, и фельетоны и даже пьесы. Это была новая, невиданная прежде ситуация.

Среди вип-персон, поддерживавших гуманитарные проекты Иоанна Кронштадтского, был губернатор Кронштадта адмирал С. О. Макаров

Фото: DEA / BIBLIOTECA AMBROSIANA / Getty Images

Всероссийская известность открывала перед протоиереем Иоанном Сергиевым огромные возможности. Только фонду, который занимался строительством школ и храмов для сибирских переселенцев, он пожертвовал более 25 тыс. руб. Дом трудолюбия и храм, где он служил, превратились почти что в градообразующие предприятия: ежедневно сюда приезжали тысячи паломников, ищущих помощи, и просто любопытных, которых нужно было поселить и накормить. Обслуживание приезжающих давало рабочие места. В городе появились посредники, которые обещали приезжим организовать встречу со знаменитым священником. Эти посредники, наживавшиеся на приезжающих в Кронштадт паломниках, вызывали много толков, в том числе и в прессе. При этом сам протоиерей Иоанн Сергиев относился к этому довольно спокойно и считал неизбежным злом. А на вопросы, почему он не разгонит эту мафию, отвечал, что если разогнать этих, то на смену им придут другие, и все равно ничего не изменится.

«Иоанну Ильичу Сергиеву, в Троице славимому…»

Всероссийское почитание Иоанна Кронштадтского привело к появлению своеобразного фан-клуба, который вскоре стал приобретать черты полусектантского объединения. Иоанниты (так называли слишком уж активных почитателей Иоанна Кронштадтского) считали, что протоиерей Иоанн Сергиев — это Иисус Христос, пришедший на Землю вторично, чтобы судить мир. По поручению Синода Иоанн Кронштадтский несколько раз ездил вразумлять своих не в меру активных почитателей и доказывать им, что он не Бог.

Так, весной 1902 года деревенский священник прислал костромскому епископу акафист «Великочудному сподвижнику Иоанну Ильичу Сергиеву, в Троице славимому», составленный крестьянином И. А. Пономаревым. Сам священник не мог для себя решить, кем является Пономарев — сознательным обманщиком, сектантом или психически больным человеком. Костромской епископ переслал акафист в Кронштадт. Реакция отца Иоанна была очень резкой. «От преосвященного Костромского Виссариона,— писал он И. А. Пономареву,— я получил 21 мая письмо, в котором он препроводил ко мне твой несмысленный, безумный, святотатственный акафист моему недостоинству.

Кто тебе, невежде, внушил этот акафист? Полагаю, что сатана. Как ты, глупейший, осмелился во зло употреблять мое имя, и мне, грешному человеку, хотя и священнику, составить акафист, подобающий только святым?»

Однако на Пономарева этот отзыв особого впечатления не произвел. Вскоре вокруг его дома возникла сплоченная иоаннитская община. На своих собраниях члены этой общины пели стихи, в которых еще здравствующий протоиерей Иоанн Сергиев назывался святым, а Пономарев продолжал утверждать, что «отец Иоанн есть безгрешный Бог».

В конце концов Иоанн Кронштадтский сам поехал в общину Пономарева, где произнес гневную проповедь. «Вот и среди нас,— говорил он,— появился подобный же еретик, который выдумал новую, никогда не бывалую веру, который,— о Господи! до чего я дожил! — который меня, какого-то Иоанна Кронштадтского, грешного человека, хоть и священника, называет Троицею и Судиею всея вселенныя».

После этой проповеди Пономарев публично отрекся от своего учения, однако после отъезда кронштадтского пастыря заявил, что отец Иоанн осудил его для народа, а на самом деле поддержал его и утешил.

Церковные власти были в большом затруднении, не понимая, что делать с иоаннитами. Ведь борьба с ними косвенным образом била и по самому Иоанну Кронштадтскому. Однако закрывать глаза на вероучение, адепты которого объявляли популярного священника Иисусом Христом, тоже было нельзя.

Обличитель современности

В житиях святых довольно часто рассказывается о том, как подвижники прошлого участвовали в политической жизни. Рассказы об этом обычно носят абстрактный характер, их авторы всегда избегают конкретных деталей. Но в случае с Иоанном Кронштадтским деталей и конкретики оказывается очень много, причем некоторые его отклики на события современности вызывают неприятие и оторопь. Одна из больных тем — последовательная поддержка протоиереем Иоанном Сергиевым деятельности крайне правых партий. Тех партий, которые мы обычно называем черносотенными. Известно, что, когда в 1906 году Санкт-Петербургский митрополит Антоний (Вадковский) отказался освящать хоругви «Союза русского народа», назвав черносотенцев террористами, те обратились к Иоанну Кронштадтскому, который охотно откликнулся на их призыв.

Протоиерей Иоанн Сергиев всячески поддерживал правые партии, видя в них форму народного движения, направленного против революционного террора

Поддержка правых партий, впрочем, по-своему была вполне логична. Протоиерей Иоанн Сергиев мог вводить различные новшества в церковную службу и благотворительность, но в общественной жизни он оставался последовательным консерватором, резко отрицательно относившимся не только к многопартийности, но и к институту парламентаризма. Государственную думу он считал органом, враждебным самодержавию, а значит, и России. Поэтому не следует удивляться, что деятельность правых организаций, ставящих своей целью защиту церкви и самодержавия от революционеров-террористов, вызывала у него всяческую поддержку.

Для Иоанна Кронштадтского черносотенцы и другие правые партии — это низовое народное движение, противостоящее террору левых партий. К террору — против кого бы он ни был направлен — протоиерей Иоанн Сергиев относился резко отрицательно. Поддерживая правых как силу, сдерживающую революционное движение, он жестко осуждал любые акты насилия. Здесь следует вспомнить строки из его известного послания по поводу кишиневского погрома 1903 года: «Прочел я в одной из газет прискорбное известие о насилии христиан кишиневских над евреями, побоях и убийствах, разгроме их домов и лавок, и не мог надивиться этому из ряда вон выходящему событию… Вместо праздника христианского (погром произошел в праздник Пасхи.— А. К.) они устроили скверноубийственный праздник сатане,— землю превратили как бы в ад. Тому ли научились христиане от Христа, своего небесного Учителя, кроткого и смиренного сердцем!»

Симпатии к правым партиям не помешали Иоанну Кронштадтскому резко осудить участников еврейских погромов

Фото: J.N.U.L., JERUSALEM

Превращение священника в медийную фигуру, газеты, тиражирующие его мнение по различным вопросам современности,— все это разрушало барьер между церковью и культурой, который еще совсем недавно казался непреодолимым. В свое время Николай Бердяев указывал, что в начале XIX века «величайший русский гений — Пушкин и величайший русский святой — Серафим Саровский… жили в разных мирах, не знали друг друга, никогда ни в чем не соприкасались». Судьба Иоанна Кронштадтского наглядно демонстрирует, что к концу XIX века русская культура была уже куда более единой.

Правда, в случае с Иоанном Кронштадтским это единство не всегда кажется благом. Защищая православие от тех, кого он считал врагами, он мог произносить крайне резкие и безапелляционные суждения. В его дневниках содержатся такие вот жутковатые записи-молитвы: «Возьми его (Льва Толстого.— А. К.) с земли — этот труп зловонный, гордостью своею посмердивший всю землю». Или же: «Запечатлей уста и иссуши руку у Василия Розанова».

Слишком сложный святой

После кончины Иоанна Кронштадтского все понимали, что его причисление к лику святых должно произойти относительно скоро. В его квартире сразу же возник мемориальный музей. Выходило два специализированных журнала — «Кронштадтский пастырь» и «Кронштадтский маяк», целиком посвященных наследию протоиерея Иоанна Сергиева. Точной даты канонизации никто не называл, но многие считали, что это должно произойти в 1918 году, через 10 лет после его смерти. Однако в результате революционных событий о близкой канонизации пришлось забыть. Лишь в 1964 году он был канонизирован зарубежной церковью, а в 1989-м — Московской патриархией. При этом память об Иоанне Кронштадтском в церковной среде была жива и до официальной канонизации. Когда в конце 70-х годов я стал интересоваться православием, продвинутые друзья подарили мне самиздатовский сборничек мыслей Иоанна Кронштадтского и его фотографию. По правде сказать, книга тогда не произвела на меня особого впечатления, а вот фотография долго висела над письменным столом.

Сейчас имя Иоанна Кронштадтского, наверное, слышали все. О нем выходит масса книг. Изданы 19 томов его дневников. В истории Русской церкви это единственный святой, жизнь которого задокументирована настолько подробно. И это создает массу трудностей. Люди привыкли к тому, что литература, посвященная канонизированным святым, проста, понятна и поучительна. И им очень трудно представить себе, что святой мог допускать ошибки и иметь мелкие слабости. Поэтому дневники Иоанна Кронштадтского у многих вызывают смущение.

Интерес к личности протоиерея Иоанна Сергиева привлекал в Кронштадт тысячи паломников

Фото: John Massey Stewart Russian Collection / DIOMEDIA

Ведь в этих тетрадях он подробно изо дня в день фиксировал свои промахи, греховные мысли и дела. «Я завистник,— писал он в дневнике,— ибо завидую своей братии, видя воздаваемые им почести и умноженное внешнее благосостояние, то есть богатство, умноженное и сохраненное чрез сбережение и не подаяние бедным». В другом месте он жалуется на священника, который работает меньше, а получает больше, чем он, а нищим не подает ничего. Все это вполне естественные человеческие мысли, но мы не привыкли к тому, что канонизированного святого может мучить мелкая зависть.

Из дневников мы узнаем, что Иоанн Кронштадтский курил (в XIX веке это считалось допустимым для священника): «Ночь с 12 на 13 июня после бытия в гостях у Михаила Леопардова, курения сигары и питья крепкого чаю, спал хорошо…

От курительного табаку омрачается и грубеет сердце, темнеет и грубеет кровь, приливы и ломоты делаются».

С этой своей привычкой Иоанн Кронштадтский боролся всю жизнь. Этой борьбой объясняются резкие высказывания против курения, нередко встречающиеся в его проповедях. Опираясь на эти высказывания, иоанниты (фанатичные почитатели Иоанна Кронштадтского) когда-то объявили курение смертным грехом.

В интернете можно найти подборки таких цитат из дневников отца Иоанна. Авторы этих подборок полагают, что подобные записи являются компроматом на него. Но на мой взгляд, это не компромат, а поразительный документ, демонстрирующий, как человек годами сражается с недостойными мыслями и чувствами. Впрочем, число смущающихся невелико, поскольку читатели, готовые продираться через 19-томный лонгрид, встречаются нечасто. А в слащавых кратких биографиях противоречиям и внутренней борьбе места не находится.

Устный журнал «Праведный Иоанн Кронштадтский –воин духовный ». презентация урока для интерактивной доски (11 класс) по теме

Слайд 1

Устный журнал «Праведный Иоанн Кронштадтский –воин духовный «. » Живая вода Духа Святого да наполнит мое сердце и да потекут реки воды живы от сердца моего во славу Божию и во спасение людей Божиих. Аминь».

Слайд 2

Иоанн Сергиев родился 19 октября 1829 года в селе Суре Архангельской губернии в семье чтеца местной церкви Илии и его супруги Иодоры. Малыш появился на свет таким слабым, что родители поспешили окрестить его, испугавшись, что он не выживет. И тут совершилось первое чудо: как только священник трижды погрузил младенца в купель, новорожденный оживился, порозовел, стал активно двигаться. При крещении дали ему имя Иоанн в честь празднуемого в этот день преподобного Иоанна Рыльского. С того дня мальчик стал быстро расти и крепнуть. Начало жизни преподобного Иоанна Кронштадтского. Первое чудесное знамение.

Слайд 3

Иоанн рос необычным мальчиком: он не любил шумных игр, мало общался со сверстниками. Все свое время он проводил в приходской церкви с отцом или же помогал матери по дому – в многодетной семье нужно было много трудиться. В первые школьные годы учеба не давалась Иоанну, и это очень огорчало его. Однажды после очередной плохой отметки он не мог ночью уснуть. Встал с кровати, подошел к домашней иконе и, опустившись на колени, стал горячо просить Господа даровать ему способности к учебе. » И внезапно, — как потом вспоминал Иоанн Кронштадтский, — ум мой как бы раскрылся, память очистилась от какой-то шелухи. Урок, заданный на завтра, высветился во всех деталях». С тех пор Иоанн начал учиться только на «отлично». Позже он был первым учеником и слушателем в училище, в семинарии, в Санкт-Петербургской Духовной академии.

Слайд 4

Когда Иоанн Сергиев вырос и стал священником, многие его современники отмечали, что он всегда просил Господа об исцелении обратившихся к нему за помощью людей очень уверенно, не просил – требовал! Звучит кощунственно? Нет. Требовал потому, что ни на секунду не сомневался, что молитва его будет услышана, что помощь Божия обязательно придет. И она приходила. Ибо совершенно справедливо сказано: » По вере вашей да воздастся вам!»

Слайд 5

Второе чудесное знамение: пророческий сон. Однажды, будучи учеником Духовной академии, Иоанн размышлял о том, как приведет Господь ему служить в Будущем Богу и людям. С этими мыслями он уснул и и увидел себя в священнических ризах посреди огромного собора. Он видел внутреннее убранство собора очень ясно, и точно знал, что это собор во имя святого Андрея Первозванного в городе Кронштадте… Буквально через несколько дней после этого сна Иоанн получил предложение вступить в брак с дочерью настоятеля того самого собора в Кронштадте – девицей Елизаветой.

Слайд 6

Третье чудесное знамение – знак свыше. Вскоре Иоанн закончил духовную академию и был рукоположен в священники. Разумеется, служить ему предстояло в соборе Андрея Первозванного, в Кронштадте. Однажды епископ вызвал молодого священника к себе и в который раз стал увещевать вести правильную семейную жизнь, рожать детей. — Простите, владыка,- вздохнул отец Иоанн,- но на сие нет воли Божией! Хотел было епископ резко возразить молодому батюшке, как вдруг у него потемнело в глазах, а с груди сорвалась и упала панагия – овальное изображение Матери Божией. Архиерей, имевший огромный религиозный опыт, понял, что все случившееся – указание свыше о том, что отец Иоанн говорит истину.

Слайд 7

Просящему – дай! Став священником, отец Иоанн служил Литургию ежедневно без выходных и отпусков, служил даже когда болел. Каждый Божий день ровно в четыре часа утра он приходил в Андреевский собор. После литургии шел в бедные кварталы Кронштадта. Разговаривал с людьми, благословлял их и – раздавал все, что имел в карманах. Бывали случаи, что батюшка возвращался домой без верхней одежды и без сапог – даже их он отдавал бедным. Жена сначала жаловалась на него архиерею: дома иной раз поесть нечего, а батюшка все раздает нищим! Но вскоре она поняла, что муж ее не изменит образа жизни, потому что живет по евангельской заповеди: просящему – дай! Поняла и смирилась.

Слайд 8

Целитель и чудотворец преподобный Иоанн Кронштадтский. Отец Иоанн с молодости обладал даром целительства и чудотворения. Однажды отца Иоанна пригласили в Петербург к знатной женщине, которая никак не могла разрешиться от бремени. Когда батюшка прибыл в дом, доктора сказали: поздно, плод умер во чреве, у матери – сепсис, и, скорее всего, она тоже умрет. Отец Иоанн попросил всех удалиться из комнаты роженицы. У ее кровати он опустился на колени и стал просить Господа спасти мать и ребенка. Через полчаса батюшка вышел к ожидающим в соседней комнате родственникам и сказал: «Богу было угодно воскресить младенца. Родился мальчик. Мать жива.

Слайд 9

Иоанну Кронштадтскому молятся во всякой семейной и бытовой нужде и в болезнях, а также об избавлении от пьянства.

Слайд 10

Чудесный дар ясновидения. Безусловно, отец Иоанн обладал не только даром целительства, но и даром ясновидения. И это неудивительно: многие православные святые – Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Ксения Петербуржская – тоже обладали даром предвидения будущего.

Слайд 11

Конец земного пути. В последние годы жизни о. Иоанн тяжело болел. Врачи настоятельно рекомендовали ему поддерживать силы скоромной пищей. Но он решительно отказался: «Благодарю Господа моего за ниспосланные мне страдания для предотвращения моей грешной души. Оживляет – Святое Причастие!» Причащался же он каждый день. 10 декабря 1908 года о. Иоанн в последний раз сам совершил Божественную литургию в Кронштадтском Андреевском соборе. Последние дни своей жизни батюшка был в забытьи. 18 декабря, придя в сознание, вдруг спросил, какое число и, получив ответ, сказал: «Ну хорошо, значит еще два дня». Утром 20 декабря 1908 года душа его отошла ко Господу.

Слайд 12

Похоронное шествие сопровождалось войсками со знаменами, военные исполняли » Коль славен». От Кронштадта до Ораниенбаума и от Балтийского вокзала в Петербурге до Иоанновского монастыря стояли несметные толпы плачущего народа; люди чувствовали себя осиротевшими. Похоронили о. Иоанна в церкви-усыпальнице, специально устроенной для него в подвальном этаже сооруженного им монастыря на Карповке.

Слайд 13

Жизнь Небесная. После своей кончины отец Иоанн не только по-прежнему помогал людям в болезнях и нуждах, многим из них он являлся во снах, которые церковь толкует, как видения. И сегодня спустя сто лет со дня смерти святого праведного Иоанна Кронштадтского, к его гробнице в монастырь на Карповке приходит очень много людей. И не только приходят, едут к дорогому батюшке со всей России, из бывших стран Союза, из-за рубежа. У каждого приехавшего сюда человека – свое горе, своя нужда. Отец Иоанн при жизни не отказывал в своей молитвенной помощи никому. И сегодня помогает всем, кто приходит к нему, неважно, исцеления от тяжкой болезни просит человек, мира ли в семье, разрешения ли трудной жизненной ситуации…

Слайд 14

Соединение со Христом. Имея Христа в сердце, бойся, как бы не потерять Его, а с Ним сердечный покой. Трудно начинать снова. Усилия прилепиться к Нему опять после отпадения будут стоить многих горьких слез. Держись же всеми силами за Христа и не теряй святого дерзновения перед Ним.

Слайд 15

Господи! Имя Тебе – Любовь: не отвергни меня, заблуждающагося человека! Имя Тебе – Сила: подкрепи меня изнемогающаго и падающаго! Имя Тебе – Свет: просвети мою душу, омраченную житейскими страстями! Имя Тебе – Мир: умири мятущуюся душу мою! Имя Тебе – Милость: не переставай миловать меня! Аминь. И пусть эти слова знаменитого пресвитера Кронштадтского каждому из нас укажут путь в жизни.

Биография

В тяжелые дни люди обращаются к церкви и Богу с просьбой о помощи. Одним из святых, к образу которого идут граждане, является Иоанн Кронштадтский.

Будущий проповедник родился осенью, 19 октября 1829 года, в селе Сура. При рождении получил имя Иоанн Ильич Сергиев. В роду мальчика было много священников. Отец Илья Михайлович служил дьячком Никольской церкви села Сура. Мать Феодора Власьевна воспитывалась в вере к Богу. В браке родила шестерых детей, из которых выжили только трое.

Фото Иоанна Кронштадтского

В младенчестве Иоанн часто болел, поэтому родители рано крестили мальчика. После священного обряда ребенок постепенно окреп. В юные годы он стал свидетелем чуда. Однажды Иоанн увидел в доме ангела, который успокоил ребенка и пообещал охранять мальчика до конца жизни.

В шесть лет Иоанн научился читать, а чуть позже начал самостоятельно изучать священные писания. Семья жила бедно, но сумела накопить денег на учебу юноши. В итоге он отправился в Архангельское приходское училище. Окончив учебное заведение, перевелся в семинарию.

Иконы Иоанна Кронштадтского

В это время ушел из жизни отец Иоанна. Молодой человек подумывал после семинарии найти место диакона или псаломщика, но мать не пожелала, чтобы сын остался без высшего образования.

В 1851 году Иоанн поступил в Санкт-Петербургскую Духовную Академию. Здесь Иоанн учился за казенный счет. Но, чтобы не оставить мать без средств к существованию, параллельно поступил на работу в канцелярию и отправлял заработок домой.

Иоанн Кронштадтский

В 1855 году юноша вышел из стен Академии, получив степень кандидата богословия. Тогда юному выпускнику предложили место священника в Кронштадтском Андреевском соборе. Позже он стал диаконом.

Когда Иоанн вошел в собор, то замер от удивления. Это был тот храм, что виделся священнику в детских снах. С тех пор он жил в Кронштадте, и вскоре люди забыли фамилию проповедника, называя отца Иоанна Кронштадтским. Сам батюшка чаще подписывался вторым именем.

Святой подвиг

Биография священнослужителя Иоанна началась в тот момент истории, когда осталось мало верующих. Изначально проповедник скрывал образ жизни аскета. Но находился в посте и неустанных молитвах к Богу.

Дневник священника «Моя жизнь во Христе» — яркое свидетельство праведного существования Иоанна Кронштадтского. По записям видно, что будущий чудотворец боролся с греховными мыслями и ежедневно совершал Божественную литургию.

Дневник Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе»

Кронштадт на тот момент стал местом высылки провинившихся граждан. В городе жили много чернорабочих, зарабатывающих в портах и живущих в землянках. Процветало богохульство и неверие, ночью небезопасно было ходить по улицам.

Но в этих людях Иоанн видел надежду. Он каждый день ходил по жилищам, помогал, чем мог, отдавал последнее. Иногда священник возвращался домой без сапог. Проповедник своей пастырской любовью превращал опустившихся «босяков» в людей. А они в ответ открыли святость Иоанна Кронштадтского.

Сначала люди не верили в чистые помыслы молодого батюшки, смеялись над святым отцом. Епархиальное руководство даже какое-то время не выдавало Иоанну жалование, так как он отдавал деньги нищим. Но пастырь мужественно переносил насмешки и упреки в свою сторону. И со временем никто не смел усомниться в искренности деяний батюшки.

Священник Иоанн Кронштадтский

Вскоре у Иоанна открылся дар. Появлялись желающие стереть из памяти потомков факты чудес, совершенных священником, но остались записи, подтверждающие силу молитвы святого. Однажды к батюшке пришли с просьбой вылечить больного. Тот по привычке обратился с молитвой к Богу, чтобы Он исполнил свою волю.

Но вдруг к Иоанну подошла бабушка и попросила, чтобы батюшка помолился о выздоровлении. Сначала проповедник рассердился на такую дерзость, но затем попробовал. В итоге больной выздоровел. Потом к Иоанну пришли с той же просьбой, и вновь молитва была услышана. В подобных деяниях батюшка увидел волю Господа и стал молиться за тех, кто об этом просил.

Иоанн Кронштадтский с прихожанами

По молитве отца Иоанна совершались великие чудеса. Они происходят и после кончины святого. Свидетели утверждают, что после обращения к иконе Иоанна прозревают незрячие. На местности, страдающей засухой, после произнесения молитвы к святому прошел дождь.

Просьбы о помощи к Иоанну действовали на расстоянии. Достаточно было отправить письмо на имя батюшки или телеграмму. Отец Иоанн лечил не только православных верующих. К проповеднику приезжали и евреи, и мусульмане, и другие иностранные граждане.

Книга Иоанна Кронштадтского

О даре Иоанна узнала вся Россия. Сначала батюшка ходил по домам и предлагал помощь, а потом люди приходили к святому. Вместе с этим в Кронштадт присылали средства на благотворительность. Нельзя посчитать, сколько денег прошло через руки пастыря, ведь он сразу отдавал средства нуждающимся.

По приблизительным данным, он получал в год не менее одного миллиона рублей. Благодаря благотворительности батюшка кормил обездоленных, создал в Кронштадте заведение «Дом трудолюбия». В родном селе основал женский монастырь и выстроил храм. В Санкт-Петербурге также построил женский монастырь.

Женский монастырь Иоанна Кронштадтского

К сожалению горожан Кронштадта, Иоанн Богослов во второй половине своей жизни закончил преподавать в городском училище и в гимназии. Уроки батюшки были в радость. Он не применял меры наказания и не оценивал учеников. Отец Иоанн проповедовал, рассказывал, вел за собой, делал девушек и юношей лучше. Но настоятель оставил этот пост.

Обрушившаяся слава на Иоанна Кронштадтского стала для него трудом. Куда бы он ни приехал, батюшку окружали почитатели. Создавались сложности при передвижении и угроза безопасности.

Церковь, построенная Иоанном Кронштадтским в селе Сура

В 1890 году отец Иоанн проводил службу в Харьковском соборе. Помещение не вмещало всех прибывших. В итоге он совершил молебен на Соборной площади. По некоторым данным, на площади собралось более шестидесяти тысяч человек.

В октябре 1894 года Иоанн прибыл к умирающему императору Александру III. В последние часы жизни императора приложил руки к голове государя. После этого популярность батюшки достигла небывалого роста. Иоанн принял участие и в священном короновании Николая II.

Со временем проповедник стал принимать в дар дорогую одежду. Это ставили батюшке в вину. Но сам отец Иоанн брал одеяния, чтобы не обидеть дарителя. Пожертвования он не оставлял себе, а продолжал тратить на благие дела.

Отец Иоанн осуждал случившуюся революцию. Причинами политических событий считал богохульство и недальновидность императора. Батюшка был популяризатором трезвенности в России. Участвовал в создании «Союза русского народа». В 1907 году священнослужителя избрали постоянным членом Союза. Критиковал Льва Николаевича Толстого. Проповедник считал, что писатель отвергал учение о божественности Христа.

Личная жизнь

По окончании академии Иоанну предложили взять в жены дочь настоятеля Кронштадтского собора – Елизавету Константиновну. Он согласился, но брак был фиктивным. Женитьба требовалась батюшке для прикрытия пасторских дел. Супруги вели целомудренный образ жизни и до смерти оставались девственниками. Они относились друг к другу как брат и сестра.

Иоанн Кронштадтский и его жена Елизавета Константиновна

Супруги воспитывали двух дочерей сестры Елизаветы.

Отец Иоанн в личных записях указывал, что жена с 1870-х годов проявляла ревность, враждебность, а иногда и неуважение к мужу. В последние годы жизни Елизавета перенесла тяжелую болезнь, в результате лишившись ног.

Смерть

В конце жизни у Иоанна Кронштадтского появился дар предвидения. Он предсказал дату своей смерти. Батюшка предупреждал, что для России наступят сложные времена, когда у народа отнимут царя и к власти придут жестокие правители. Они зальют родную землю кровью.

Похороны Иоанна Кронштадтского

Первый раз серьезно заболел в 1904 году. В 1905-ом по просьбе батюшки над ним совершили елеосвящение. После три года мучился болезнью мочевого пузыря. 9 декабря 1908 года совершил заключительную божественную литургию. Иоанн Кронштадтский ушел из жизни 20 декабря 1908 года. На похоронах присутствовала толпа скорбящего народа. Похоронное шествие сопровождали войска.

В силу Иоанна Кронштадтского верили и при жизни, и после кончины. По сей день к мощам чудотворца приезжают люди из разных городов.

Гробница Иоанна Кронштадтского

В ноябре 1950 года впервые подняли вопрос о канонизации Иоанна Кронштадтского. В июне 1964 года отца Иоанна причислили к лику Святых. В 2008 году был утвержден акафист святому праведному Иоанну Кронштадтскому, чудотворцу.

Память

  • Написал акафист праведному отроку Артемию Веркольскому.
  • 1894 – «Моя жизнь во Христе, или минуты духовного трезвления и созерцания, благоговейного чувства, душевного исправления и покоя в Боге»
  • 1890-1894 – «Полное собрание сочинений»
  • 1896 – «О блаженствах евангельских»
  • 1896 – «Беседы о Боге-Творце и Промыслителе мира»
  • 1899 – «Мысли о различных предметах христианской веры и нравственности»
  • 1897-1898 – «Слова и поучения, произнесённые в 1896, 1897 и 1898 гг.»»
  • 1898 – «Несколько слов в обличение лжеучения графа Л. Н. Толстого»
  • 1899 – «Правда о Боге, мире и человеке»
  • 1900 – «Богопознание и самопознание, приобретаемые из опыта»
  • 1900 – «Правда о Боге, о Церкви, о мире и о душе человеческой. Из нового дневника. Размышления православного христианина»
  • 1901 – «Благодатные мысли о небесном и земном»
  • 1902 – «Простое Евангельское слово русскому народу»
  • 1902 – «Христианская философия»
  • 1905 – «Мысли христианина»
  • 1905 – «Путь к Богу»
  • 1905 – «Созерцания и чувства христианской души»

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх