Помост

Вопросы веры

О Артемий Владимиров

Это имя на слуху у многих, отец Артемий Владимиров уже на протяжении нескольких десятилетий активно выступает по телевидению, радио. В церковных лавках имеются диски с записями его проповедей и бесед, книги, которые он написал. В чем же причина такой популярности, чем он отличается от остальных священнослужителей?

Кто такой Артемий Владимиров

Кто хоть раз видел доброе улыбчивое лицо батюшки, его умные, полные сочувствия, глаза, согласится с тем, что таких священнослужителей довольно редко можно сейчас встретить. Он с первого взгляда располагает к себе харизмой, доброжелательностью, обаянием.

Словно пришедший в наш нелегкий суматошный век из девятнадцатого столетия, когда в моде было благочестие, неспешность, степенность, этот священник имеет уважение к каждому человеку. Он не торопясь, участливо выслушивает любого, обратившегося к нему, давая ему совет с любовью и долей доброго юмора.

Кстати, отменное чувство юмора — отличительная черта отца Артемия, кроме того, у него имеется прекрасная эрудиция, он начитан, хорошо образован. Манеру его разговора можно назвать дворянской, такую вежливость и осмотрительность в наши дни вряд ли встретишь.

Речь батюшки — мягкая и успокаивающая, даже если он говорит о довольно важных вещах. Многие говорили, что после беседы с ним ощущается умиротворение, радость, поднимается настроение. Именно поэтому протоиерей Артемий Владимиров пользуется такой популярностью у народа. Многим было бы интересно побольше узнать о его жизни, образовании.

Рождение и детство

Священник Артемий Владимиров родился в Москве, его биография началась в 1961 г., фамилия его при рождении была Гайдук (фамилию «Владимиров» он взял после вступления в брак). Интересно, что его дед Павел Барто был известным детским поэтом (первым мужем Агнии Барто).

Мальчик рос умным, способным ко многим наукам, особенно к филологии. Его отдали в английскую спецшколу, что находится в Чертольском переулке. В детстве он был не особо верующим. Бабушка его (глубоко верующий человек) безуспешно пыталась привить внуку любовь к Богу и храму. Но все ее попытки привести Артема на церковную службу оказывались напрасными. Мальчик был довольно шустрым, не готовым к серьезным истинам.

Но всему приходит свое время, и после смерти бабушки шестнадцатилетнего юношу вдруг потянуло в храм. Он зашел в храм Илии Пророка и услышал пение «Блаженн». Непонятно почему, пение обыкновенных старушек на клиросе привело его в необычайное умиление, из глаз вдруг хлынули слезы. Позже батюшка вспоминал, что это был первый его молитвенный опыт. Он понял, что Бог рядом и внимательно на него смотрит и слушает.

Видя, как прихожане подходят со скрещенными на груди руками к Чаше, Артем тоже решил подойти. Но священник ласково спросил его, исповедовался ли он. Юноша еще не разбирался в Таинствах, поэтому отошел в слезах. Он тогда не готов был к исповеди.

Получение образования

Вероятно, любовь к литературе передалась Артему по наследству от деда. После окончания средней школы юноша решил поступить на филологический факультет МГУ. Сначала он учился на романо-германском отделении, но потом перешел на русское.

Во время учебы в ВУЗе Артему попалась брошюрка о построении исповеди. Он тщательно изучил ее и скрупулезно подготовился к Таинству Исповеди. С этого момента молодой человек стал постоянным прихожанином храма.

Батюшка сейчас вспоминает, что в этом есть заслуга также его преподавателя, доктора филологических наук, профессора, лингвиста Николая Ильича Толстого. Беседы с ним помогли Артему утвердиться в православной вере.

Работа преподавателем

В 1983 году Артем окончил университет и устроился учителем русского языка и литературы в школу-интернат. Однако там поработать ему пришлось недолго: молодого преподавателя уволили за беседы с учениками на православные темы.

В те тяжелые советские времена подобные выходки не прощались, любая попытка обратить кого-то в веру строго наказывалась. А если начальство узнавало, что подчиненный посещает храм и даже окрестил своего ребенка, избежать увольнения было невозможно.

Тогда Артемий решает поступить в Духовную семинарию. Еще работая учителем, молодой человек каждое воскресенье посещал московский храм Илии Обыденного, где присматривался к труду священнослужителей. Там он познакомился с иереем Димитрием Смирновым, о. Аркадием Шатовым (ныне владыка Пантелеимон). Это были священники, полностью отдавшие себя своему предназначению — служению ближним. Они с раннего утра до вечера находились в храме, принимали исповедь, служили Литургию, беседовали с прихожанами.

Артемию очень захотелось быть таким, как они, отдать свою жизнь служению людям. И он принял решение — стать священнослужителем.

Принятие сана иерея

Это произошло в 1988 году. После принятия сана он служил в храме Воскресения Словущего на Успенском Вражке. Одновременно батюшка преподавал в Московской Духовной академии. Позже он служил в храме св. Митрофана Воронежского.

В 1991 году о. Артемий был назначен настоятелем прихода Всех Святых, который находится в Красном Селе.

Многие знают, что в этом храме находится список чудотворной иконы Божией Матери «Всецарица», которая помогает при онкологических заболеваниях.

Со всех концов страны приезжали сюда люди, прося заступления у Пречистой и исцеления от тяжкого недуга. Батюшке приходилось в день служить по несколько молебнов, поминая о здравии сотни тяжко больных людей. Также он получал по почте и интернету просьбы помолиться перед Чудотворным Образом о раковых больных.

Церковная служба

О. Артемий после 30-летнего служения стал, в конце концов, тем, кем он стремился стать — настоящим служителем Божиим, молитвенником и пастырем заблудших. Множество людей привел он к вере в Бога, стал хорошим добрым наставником. Несмотря на свою колоссальную занятость, батюшка никому не отказывает в исповеди, духовном совете. Каждого прихожанина он внимательно выслушивает и ласково утешает.

В 1997 г. батюшка возведен в сан протоиерея. В декабре 2011 г. о. Артемий вошел в состав Патриаршего совета по вопросам семьи и защиты материнства.

Он имеет следующие награды:

  • Орден пр.Сергия Радонежского;
  • Орден св. царя Николая;
  • Орден св. благоверного князя Даниила Московского;
  • Орден св. Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского.

Многих интересует, где служит он сейчас. В настоящее время он является настоятелем и духовником Алексеевского женского монастыря.

О. Артемий пользуется популярностью у прихожан, многие стремятся попасть к нему на исповедь. Батюшка исповедовал Народную артистку Валентину Толкунову перед ее смертью, посещал находящегося в реанимации Николая Караченцева.

О.Артемий является духовником известной актрисы и автора-исполнительницы песен-притчей Светланы Копыловой. Они — большие друзья, ча сто путешествуют вместе, дают концерты. Многие ошибочно думают, что она — и есть его матушка. Светлана написала трогательную песню о своем духовнике «Спаси и помилуй, Господи, отца моего духовного».

Личная жизнь

Батюшка в беседах часто говорит о сути христианской семьи, и, в частности, семьи священника.

Матушка, по его мнению, является:

  • ангелом-хранителем мужа-священника;
  • помощницей;
  • боевой подругой.

Она со смирением несет свой нелегкий крест, ведь после того как ее муж принимает сан, он снимает со своей руки обручальное кольцо навсегда. Это значит, что он больше не принадлежит жене целиком. Сама хиротония — в каком-то смысле обручение с Церковью.

Священник почти никогда не бывает дома с семьей. Дети и матушка привыкают к этому, но нужно большое терпение. Жена священника — не только образ целомудрия и смирения, ей предстоит научиться мужественности. Ведь именно на ней лежат все домашние заботы, попечение о семейном очаге. Ведь, что греха таить, батюшке часто некогда даже лампочку в доме поменять и полку прибить. Об образовании и воспитании детей тоже заботится матушка.

Часто бывает, что жены священников не работают на производствах, а занимаются домашним хозяйством и обустройством храма, клиросным пением. Но матушка Елена Борисовна Владимирова (фамилию которой взял о. Артемий) работает в школе директором. Они уже больше тридцати лет живут вместе, что называется — душа в душу. Жаль только, что Господь не дал им пополнения.

Матушка Елена целиком посвятила себя педагогике. Она также помогает мужу в его служении. Например, ее стараниями была организована Приходская школа при Храме Всех Святых, где служит ее батюшка. Она же была ее директором до 2015 года. Матушка также трудится на клиросе псаломщицей. Благодаря ей, в храме звучит прекрасное пение. Она всегда приветлива, добра в обращении с прихожанами, всех деток знает в лицо и по имени. Словом, она — истинная матушка.

О. Артемий мало касается в разговорах своей личной жизни , про жену говорит нечасто. Но однажды он поделился радостью со всеми. Матушка недавно ему сказала: «О. Артемий, ты состоялся как священник». Батюшка сказал, что это был самый большой комплимент в его жизни.

Писательская деятельность

Протоиерей Артемий Владимиров прославился благодаря своему умению выступать, беседовать с публикой. Он сам говорил, что «надо слушать сердце аудитории и подстраиваться под ее дыхание». Батюшка обладает редким красноречием, некоторой артистичностью и обаянием. Благодаря этому он сделался любимцем православных слушателей и зрителей.

Кроме церковных служб батюшка продолжает преподавать в Духовной академии, а также в Елизаветинской гимназии при Марфо-Мариинской обители. О.Артемий очень любит детишек, он — прирожденный педагог, дети чувствуют его любовь и тянутся в нему. Он признавался, что прекрасно понимает нужды и интересы подрастающего поколения. Он — прекрасный рассказчик, дети слушают его с удовольствием.

Книги

Батюшка, несмотря на занятость, находит время заниматься творчеством. Выпущено множество написанных им книг. Это, прежде всего, богословские труды, затем — книги по педагогике, истории Церкви, психологии, семейной жизни. Также батюшка пишет стихи, недавно вышла его поэтическая книга. Он является членом Союза писателей России.

Наиболее популярна его книга, написанная совместно с Владимиром Крупиным, которая называется «Открытое сердце». Она выпущена в 2008 году Саввино-Сторожевским мужским монастырем. Текст написан простым и доступным языком. Книга повествует о жизнеописании святой княгини Елизаветы, которая явилась образом жертвенности и любви к ближним. Интересно, что иллюстрации к ней — детские рисунки с Всероссийского конкурса «Святые заступники Руси».

Другие популярные издания батюшки:

На личном сайте о. Артемия Владимирова можно найти его новые книги, а также узнать о других новостях его служения.

Вот некоторые из его новых изданий:

  1. «Государев венец» — о жизни святых Царственных мучеников, написана к столетию их убиения. К жизнеописанию автор добавил собственные стихи, посвященные каждому из членов святой семьи.
  2. «О высокой любви в стихах и прозе» — душеполезные рассказы и стихотворения о природе, молитве, семье, Божьем даре. Некоторые главы из книги можно найти в интернете в формате PDF.
  3. «Благодать священства» — заметки пастыря о служении, адресованные прежде всего к юношам, желающим принять сан. Книга будет интересна также широкой аудитории.
  4. «Открытый занавес» — размышления священника о «Маленьких трагедиях» Пушкина. Книга удостоена премии Союза писателей.
  5. «Тридцать три и один» — поэтический сборник. Книгу также можно прочитать в интернете.

Батюшка, как опытный педагог, не смог обойти свою любимую тему — воспитание детей. У него есть много книг по педагогике, о духовном воспитании детей, а также для детей.

Книги о детях и для детей:

  • «Учительство»;
  • «Уроки жизни»;
  • «Детская исповедь»;
  • «Скрытой камерой»;
  • «Путешествие в сказки Пушкина»;
  • «Словесный маяк для школьных ораторов» и др.

Мало кому известно, что о. Артемий написал Акафист иконе «Всецарица», той самой, у которой он служил несколько десятилетий.

Проповеди и лекции

Проповеди батюшки пользуются особой популярностью среди верующих. Речь о. Артемия завораживает, хоть он говорит очень простым языком. Подкупает его красноречие, искрометный юмор, эрудиция.

Еще в далеких девяностых «ходили по рукам» кассеты с его лекциями:

  • о рождении и воспитании детей;
  • об отношениях супругов;
  • рассказами о некоторых святых.

Особенно были популярны лекции, записанные в Духовной академии студентами. В них он раскрывал все нюансы священнического служения, поведения батюшек. Затрагивалась также щепетильная тема о правильном подборе матушки.

Многим также нравилась его лекция «О любви». Батюшка интересно рассказывает о том, что же такое «любовь», как она проявляется. Особенно важное место уделяется любви к Богу. О.Артемий сетует на то, что мало сейчас людей помнят о том, что необходимо открывать свое сердце Творцу и ближнему. А ведь это — основа христианской жизни.

Беседы с батюшкой

У батюшки есть еще одно послушание — вести Прямую линию на канале «Спас». Как и другие священники, он отвечает на вопросы телезрителей. Но по сравнению с другими выпусками, его эфиры наиболее интересные. Батюшка с терпением, юмором и любовью отвечает на бесконечные вопросы верующих. Можно почерпнуть очень много полезной информации из таких телепередач с его участием.

Новые интересные беседы с батюшкой, записанные в 2017 г., можно найти в интернете.

Некоторые считают о. Артемия прозорливым. Батюшка необычайно прост в общении, к нему может обратиться абсолютно любой христианин. Каждому он отвечает с любовью, терпением, участием. Никто не уходит от него без утешения.

Видео об отце Артемии

Ниже представлен клип, снятый на песню Светланы Копыловой «Спаси и помилуй Господи», посвященный ее духовнику — протоиерею Артемию Владимирову.

В этом видеоролике можно послушать известную проповедь батюшки «О любви».

Протоиерей Артемий Владимиров: О пути к вере, жизни на мажоре, удачах и ошибках [+ Видео]

В этой статье Вы узнаете, кто же такой протоиерей Артемий Владимиров и почему так много людей стремится получить совет именно от него. Читайте интервью!

Протоиерей Артемий Владимиров

Говорить с ним практически невозможно. Технически. Даже если отойти далеко от храма и расположиться за деревьями. Удается задать один вопрос — и вот уже новые прихожане пришли с вопросами и просьбами. Впрочем, так у любого настоятеля большого прихода, только вот еще протоиерей Артемий Владимиров живет на территории храма Всех святых в Красном селе, а значит застать его проще, хотя сам он и называет себя птицей залетной — много командировок.

Беседа с протоиереем Артемием Владимировым. Фото Юлии Маковейчук

Выпускник филологического факультета МГУ отец Артемий один из самых известных священников Москвы. Его ВЕЛЕРЕЧИВЫЙ стиль беседы ценят или недолюбливают (кстати, о стиле — читайте в следующих публикациях), а в этот раз, сидя под яблоней (с которой раз в несколько минут падали яблоки и участники беседы все ждали, когда же яблоко упадет и на них), мы попросили отца Артемия рассказать о последних десятилетиях жизни Церкви и его жизни: о пути ко Христу и священству, о том, что удалось и что не удалось сделать в жизни.

Отец Артемий, я знаю очень много священников, сегодня служащих в Москве, которые воцерковлялись в Вашем приходе. А Вы сами как оказались в храме впервые?

Это было задолго до поступления в родной Московский университет. Хотя, справедливости ради скажем, что Alma Mater – филологический факультет – во многом содействовал воцерковлению многих будущих пастырей Москвы. Достаточно вспомнить протоиерея Валентина Асмуса – нашего соседа в Красном Селе, протоиерея Максима Козлова – настоятеля университетского храма.

Когда я учился в пятом классе, бабушка пыталась завести меня в храм, но это ей не удалось. По окончании мною школы, когда она перешла в мир иной, душа сама повлекла меня в храм, где последние годы жизни бабушка причащалась Святых Таин и делилась с нами какой-то необыкновенной радостью, сиявшей в её очах.

Студентом университета я вошёл в храм, который стал для меня родным, – в честь святого пророка Илии, что в Обыденском переулке. Ещё ничего не зная о Божественной литургии, о причащении Святых Таин Христовых, я застыл как вкопанный, услышав незнакомые мне дотоле слова, доносившиеся с клироса. Три-четыре благообразных старушки пели: «…Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженные чистые сердцем, ибо они Бога узрят…».

Душа моя раскрылась при этих словах, и я забыл всё меня окружающее. Сейчас я понимаю, что это, наверное, был первый опыт подлинной молитвы.

Пришёл в себя, когда батюшка вынес Святую Чашу, – я не знал, что в ней, для кого она? Но сердце мне тогда сказало: «Это для тебя». Посмотрев, как другие скрещивают руки, я робко подошёл к священнику. Это был почивший протоиерей Александр Егоров – о нём сейчас написана книга воспоминаний. Он с большим теплом и снисходительностью обратился ко мне со словами: «Миленький, ты исповедовался?».

Конечно, я не так уж был наивен, чтобы не знать, что подразумевается под словом «исповедь», и, отойдя в сторону, горько заплакал. Хотя был уже семнадцатилетним юношей.

Это были нежданные очистительные слёзы – наивные, добрые. Выйдя из храма, направив стопы к университету, я продолжал плакать, как дитя. Чувствовал, словно какая-то короста тает. Душа высвобождалась из-под тенет неверия. Запомнился мне тот первый приход в храм, который стал началом духовного пути.

— Но пока это не было еще приходом к Церкви…

Помнится, совершенно неожиданно, в библиотеке университета, среди учёных фолиантов, я увидел неизвестно кем предложенную мне книжку о мытарствах блаженной Феодоры с перечнем всех грехов! Открыв её из любопытства, я до окончания работы библиотеки переписывал её, чувствуя, что всё в ней изложено в соответствии с моей жизнью. У меня горели щёки, душа как будто хотела выпрыгнуть вон. Такое волнение меня охватило… и несколько дней спустя, с огромной хартией грехов (начиная с шестилетнего возраста), подготовленной совершенно самостоятельно..

— Пришли вновь!

Легко сказать – пришёл! Это была борьба! Мне было страшно! Какой-то лукавый голос говорил мне: «Не сейчас, потом приходи! Ну что ты скажешь священнику, который думал, что ты приличный человек?», а другой голос – совести – подсказывал: «Сейчас и только сейчас! Промедление смерти подобно!». И победил этот голос – Ангела-хранителя.

Не знаю, сколько я исповедался – 10, 20 или 30 минут. Они показались мне одной секундой. Но когда священник ласково сказал: «Опустись на колени, Артёмочка!» (вот везло же нам тогда на батюшек!) и, наложив на меня епитрахиль, прочитал молитву, я почувствовал, что у меня даже в костях произошло какое-то благотворное изменение. Душа стала невесомой, на сердце поселилась удивительная радость, покой! Это была точно «баня покаяния»!

Выйдя на улицу в оглушённом состоянии, я был поражён какой-то особенной чистотой неба; до меня вдруг донеслось щебетанье птиц, а лица человеческие казались мне ангельскими. С тех пор я познал, что такое исповедь, возрождающая душу к живой и зрячей вере…

— Вы учились на филологическом факультете, а когда и как возник вопрос о семинарии?

Моим научным руководителем в университете был Никита Ильич Толстой, знаменитый словесник, подлинный христианин. Я у него писал диплом

— А о чем был диплом?

— О великокняжеских житиях святых Ольги и Бориса и Глеба. Никита Ильич, встретив во мне не слишком усердного студента (усердие мне было свойственно, просто духовный путь становления давался нелегко), повторял время от времени: «Тёмочка, учитесь! Духовной академии нужны образованные филологи!». Я тогда понять не мог – о какой академии он говорит? Но с его лёгкой руки, поработав известное время учителем в нескольких советских школах, я был приглашён в Московскую духовную академию в качестве преподавателя.

Преподавал более 10 лет русский язык, стилистику русского языка, церковнославянский язык, старославянский язык, риторику и потом даже Новый Завет. Таким образом, экзамены мне пришлось сдавать уже экстерном.

— Чуть ли не весь гуманитарный курс вели…

— Уже там, в стенах Московской семинарии, я получил приглашение ректора вступить на путь священнослужения. На Преподобного Сергия, 18 июля 1987 года, я был рукоположен во диаконы. А через 5 месяцев, в ночь на Рождество Христово 1988 года, стал священником.

Если бы Вы меня спросили: «Что Вы чувствовали в ночь рукоположения?», я бы Вам ответил: «Очень волновался, трепетал, как всякий, наверное, ставленник». Но когда с возгласом «Аксиос!» епископ возложил крест на мои плечи, я вдруг почувствовал, что свершилось то, что должно было свершиться. Словно судно, приготовленное на верфях, было спущено на воду… И до сих пор я считаю рукоположение главным событием моей жизни.

— Вы ведь практически с самого начала служения были в храме всех святых в Красном селе?

— Моя священническая стезя началась с академического храма, но служб там было недостаточно, потому, к большой для себя радости, я принял предложение послужить диаконом в храме Воскресения Словущего, что на Успенском вражке (в Брюсовом переулке, бывшей улице Неждановой). Став священником, я продолжал внештатно служить в этом храме не за страх, а за совесть. Это были счастливейшие годы в моей жизни! Когда же мне предложили настоятельство в Красном Селе, я не отказался и взял благословение у отца Иоанна (Крестьянкина). Мне пришлось два или три раза беседовать с этим замечательным всероссийским батюшкой.

Переданный мне храм Всех Святых несколько десятков лет стоял опустошённым, разорённым, с прохудившимися куполами. Слава Богу, что стоял и не был разрушен до основания!

— А чем он был занят в советское время?

С 1960-х годов до 1989-го года в здании закрытого храма хранился архив земской управы; часть территории занимал филиал московского завода по производству зонтиков, расположенного в Даниловском монастыре. Это были особые зонтики, которые раскрывались, но уже не закрывались.

К сожалению, комсомольская молодёжь умудрилась разбить молотками беломраморный иконостас, бывший украшением Алексеевского монастыря. Но у страха глаза велики. Глаза боятся, руки делают.

Думаю, что наша община, наш приход и собирались, и крепли в этих нелёгких, но радостных трудах по возрождению храма Всех Святых…

— Вы помните первый день здесь?

Начиналось всё с того, что я с потерянным видом ходил и недоумевал, задавая себе извечный вопрос русской жизни: «Что делать?».

Когда я учился на английском отделении, кафедру возглавляла О. С. Ахманова, мастодонт изучения английского языка, и в течение двух или трёх лет мы повторяли только одну фразу, с английским прононсом:

How do you

think we

ought to

start?

Как Вы думаете, с чего же нам начать?

Вот я и думал…

Я был совсем ещё птенцом, но, слава Богу, меня окружали очень инициативные и опытные в церковном строительстве и жизни люди. Уже было создано Братство святителя Филарета Московского, которое, благодаря дружной команде, «выбивало» у ведомств не первый храм юридическими путями. Дело спорилось!

— Как с братством познакомились?

— Они сами нашли меня на улице Неждановой и сделали это предложение. Я поставил тогда условием – не обременять меня ни сметами, ни кирпичами, ни финансами. Моё дело – пастырство и педагогика. Благодаря этой договорённости я до сих пор имею возможность заниматься моим любимым делом, а не сидеть среди цементной пыли.

— Грамотно! Скоро начали служить?

Суббота, воскресенье, будни и праздники – всё никак мы не могли определиться с первой литургией. Переносили её несколько раз, наконец, решили – Лазарева суббота. Это было в 1991-м году. Каково же было впоследствии наше удивление, когда оказалось, что 30 марта – память преподобного Алексея, человека Божия, хозяина этого места! Так вот и до сих пор, я верю, что он проставляет главные вехи в возрождении собственной обители.

Расскажите про первые дни, месяцы жизни храма.

Это юность, которая всегда прекрасна. Счастливые часов не наблюдают! Это вдохновенный труд, который Вам не в тягость, а в радость!

Службы при пятнадцатиградусном морозе, когда переминаешься с ноги на ногу. Двустороннее воспаление лёгких, которое мне пришлось перенести (с тех пор я стал «теплолюбивым животным»). Чаепития после служб (они у нас продолжаются до сих пор). Это и вечерние, ночные исповеди – до закрытия метро, когда студенты всё стоят, как зайчики, в ожидании своего звёздного часа – очищения от грехов.

А как создавалась община?

«Бабка за репку, дедка – за бабку…» Чадо – за дедку… В формировании прихода всегда должен господствовать главный принцип жизни. Совсем не финансы определяют дело, а благоговейное служение пастыря и его открытость навстречу душам человеческим!

Христос заповедовал Своим последователям любовь, а признак этой любви – жертвенность! Обоюдная жертвенность пастырей и прихожан в любви к своему храму. Часть прихожан последовали сюда, в храм Всех Святых, с улицы Неждановой. Приход был молодёжный: мы с матушкой закончили университет, у нас всегда было много друзей, которых объединяло общее студенческое прошлое.

Что было самым сложным для Вас как для священника в первые годы становления прихода?

Борьба с собственными страстишками. Они ведь не милуют ни правого, ни виноватого. Самолюбие и гордынька, раздражительность и обжорство и прочие проявления нашей падшей природы.

Ведь, проповедуя иным, говорит апостол Павел, ты сам не должен быть никуда негодным, но призван смирять своё тело! И только тогда уста свидетельствуют о радости Христова воскресенья, когда в нас самих, проповедниках, царствует гармония, согласие между умом и сердцем, душой и телом. «От избытка сердца глаголят уста человеческие.» Стало быть, самое трудное в нашем замечательном служении – это предстояние Живому Богу, твой личный подвиг покаяния, молитвы, хождения пред лицом Небесного Отца.

В молодости много приходится трудиться. Почитайте дневники отца Иоанна Кронштадтского – как он боролся и распинал в себе грех; как сетовал на свою невнимательность, попадаясь на уловки врага рода человеческого, то есть согрешая раздражительностью или невоздержанием в пище! И каждый молодой пастырь должен пройти эту брань в первые годы своего служения.

Потом легче становится?

Если не испытываешь лёгкого головокружения от мнимых успехов, но относишься к себе критически – борешься, каешься, причащаешься, – лет двадцать спустя приходит первое чувство облегчения. Молодо–зелено, но благодать Божья много утешает искреннего труженика на ниве Христовой. Поэтому мы, молодые батюшки, словно летали в своих приходах, как жаворонки купаются в небесной лазури.

В это время всё менялось в стране. Как Вы сейчас смотрите на 90-е годы?

С печалью смотрю я на трёх зубров, которые, собравшись в Беловежской Пуще, сами не знали, что подписали. И расползлись в разные стороны Великая, Малая, Белая Русь. Победи тогда национальная идея, вместо пошлого демократического сценария – иными были бы мы сейчас.

Но жизнь православного прихода настолько насыщенна, радостна, наполнена, что политические нестроения, конечно, занимают умы и сердца, но всё-таки не имеют силы расчленить то, что Сам Бог собирал Своею благодатью вокруг престола, вокруг Христовой Чаши. Жизнь священника в Москве – напряжённая, творческая. Скучать, грустить, грешить нам просто некогда! Потому что спрос опережает предложение! Мы все здесь живём по завету В. В. Маяковского: «Светить всегда, светить везде… Вот лозунг мой и солнца!».

Конечно, в 90-е годы многие находили для себя храм, убегая от ужаса, безвыходности, апатии. И пастырям, офицерам церковного ведомства, приходилось стоять на передовой. Представьте себе, всё смешалось: пули, ядра, кони, свист шрапнели. Падают убитые, раненые просят о помощи. А священники, как медсёстры и медбратья, вытаскивают бойцов и тут же, в военном лазарете, без наркоза извлекают осколки снарядов 1812 года. Зашивают эти раны, покрывают их бальзамом милости и любви. Горячая страда – мы, пастыри, похожи на жнецов в июльский полдень, когда, не разгибая спины, в запотевшей полотняной рубахе – вжих-вжих. Сноп за снопом собираешь. А там, впереди, – «ещё волнуется желтеющая нива», «и прячется малиновая слива под тенью сладостной зелёного листка»!..

ИТОГИ 20-ЛЕТИЯ

Что за прошедшие двадцать лет Вам на приходе не удалось сделать?

Много чего не удалось. В основном я вижу только ущербности и ошибки. Но буду исповедоваться, раз вы просите!

Первое – не удалось отрастить крылья вдохновенной молитвы, которую ожидают от батюшек прихожане. Впрочем, я не теряю надежды.

Не удалось сплотить священников моего прихода так, как бы этого мне, настоятелю, хотелось. Такой нынче век, когда каждый более занят своими частными, семейными интересами, между тем как успех общего дела больше зависит от команды, от единомыслия, единодушия.

Не удалось воспитать прихожан такими дружными и быстрыми на помощь друг другу, как этого требует христианская совесть. Народ подустал от самих себя, от жизни. Вот у одной прихожанки папа лежит в далёком подмосковном госпитале. У него – тяжкий недуг, похожий на лейкемию. В современной больнице крови нет – по крайней мере, для простых. Повесили объявление «Срочно нужна помощь» и телефон. Два дня провисел этот призыв, но пока безответно. Между тем, иногда жизнь вопиет о решении, которое должно приниматься тобою сейчас. И промедление смерти подобно…

Что ещё не удалось? Не удалось сделать в Красном Селе «город-сад». Не удалось построить Китеж-град, чтобы защититься от ашанов, бассейнов. Хотя мы верим, что в ближайшем будущем по периметру этой большой территории встанут монастырские постройки в русско-византийском стиле, в стилистическом единстве с архитектурой храма.

Не удалось выбить учителям нашей школы приличествующую зарплату. В силу того, что это альтернативное учебное заведение, хотя и лицензированное, и аккредитованное, переживает постоянный финансовый кризис. Не удалось, может быть, поднять образование на тот уровень, на котором находятся лучшие школы столицы.

Но важна не победа, а участие! По крайней мере, у нас ещё сохраняется жизненная активность! Желание сделать жизнь краше, веселее – это уже немало! Сегодня ведь так легко уснуть со стаканом безалкогольного пива в одной руке и гамбургером в другой… С радостью признаюсь, что мне никогда не приходилось бывать в Макдональдсе.

Как Вы оцениваете двадцатилетие без гонений?

Мне кажется, что сейчас мы все являемся свидетелями процесса нравственной поляризации.

С одной стороны, христианское просвещение делает свои победоносные шаги. Вот буквально сегодня, заехав в расположенный на окраине Москвы город Реутов, я увидел два таких прекрасных храма в русском стиле, что любо-дорого смотреть, глаз не отвести! И это, конечно, дивно, что наши соотечественники видят Божию красоту и могут войти в Божий храм и раскрыть своё сердце навстречу благодати Господней. Конечно, в этом – огромная заслуга не только иерархии (хотя нужно говорить о трудах Святейших Патриархов, священства), но – и добрых прихожан, которые, как светлячки, уходят со службы и несут в этот тёмный мир лампады сердец, зажжённых молитвой.

А на другом полюсе – одичание общества. Мы все – свидетели геополитических процессов, распадения, ослабления власти на всех уровнях. Происходит разрушение государственности, как будто какой-то жучок-короед внедрился и остатки-сладки российской государственности жуёт-жуёт… А ещё здравоохранение, образовательная деятельность…

Но не будем искать врагов – Бог шельму метит! Замечаем, что сердца человеческие становятся более аморфными. Сегодня каждый строит свой собственный мирок, но в людях мало исконно русских свойств характера – способности болеть за судьбу нации, страны, Отечества, его будущего. Впрочем, это есть ещё у нас.

Мы всё равно не превратимся никогда в манкуртов, несмотря на все усилия наших зарубежных партнёров! Сегодня разность потенциалов – налицо. Нынче на дворе – третье тысячелетие, пора самоопределения – к свету или к тьме, к созиданию или к разрушению. Нам дано ещё малое время свободы, когда каждый волен определиться. А что принесёт нам завтрашний день?..

Наверное, без испытания не обойтись. Я верю, что Господь очень любит нашу Родину, как любит все создания, которые Он создал. И Промысл Божий свершается в России, однако, без скорбей нам не обойтись, если мы хотим выйти навстречу светлому будущему…

Как, на Ваш взгляд, будет меняться отношение общества к Церкви?

Многие говорят, что общество дичает и мало-помалу своё толерантное, индифферентное отношение сменит азиатским оскалом. Но я по натуре оптимист и хочу верить в лучшее. Верю, что значимость доброго слова, дела, молитвы каждого из нас очень велика во вселенском масштабе.

Поэтому будем спешить делать добро – бескорыстное, негласное, тайное, не задумываясь о великом.

Не будем страдать гигантоманией, но каждый из нас призван внести свою лепту в дело созидания любви Божьей на земле. А Господь всё учитывает, и, конечно, наши бессильные потуги даром не пропадут. Может быть, нам и не дано будет дожить до великой победы, но само сознание, что ты прожил жизнь не растительную, уже утешает. Помните, как нас в школе учили: «Нужно так прожить жизнь, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы».

У Вас есть часы дежурства или Вы находитесь в храме постоянно?

Формально у меня есть часы дежурства, но я люблю трудиться «из любви к искусству», часов не наблюдая. Правда, в последнее время прихожане справедливо меня укоряют, что я стал птицей залётной-перелётной. Хотя, если посмотреть, то удельный вес настоятеля в храме больше, чем у других священников. Но Вы знаете – «куда б нас не забросила судьбина, Отечество нам – Красное Село».

Здесь так хорошо отдохнуть, посмотреть на яблони, увешанные зрелыми плодами. Я вот всё жду, когда мне на темечко упадёт хотя бы одно яблочко, и я открою ещё один, четвёртый закон Исаака Ньютона…

А что удалось сделать?

Удалось, с Божьей помощью, приучить прихожан раскрывать свою совесть в таинстве исповеди (я и сам это часто делаю), веруя, что Бог восполнит недостающее и поведёт каждого, кто благоговеет перед таинствами, «тропой бескорыстной любви» и спасения. Наши прихожане любят приобщаться Святых Христовых Таин. А ведь в этом – средоточие христианской жизни.

Удалось сплотить людей на наших чайных церемониях, привлечь молодёжь, служителей искусства, культуры, которые всегда с удовольствием делятся талантами со своими почитателями. У нас всегда много гостей, много друзей.

Удалось поездить по белу свету в качестве «бродячего проповедника»! И в этих поездках я черпаю жизненные силы, потому что вижу, насколько замечателен наш народ, как он глубок, сколько в нём теплоты, сокровенной силы! И как готовы люди к восприятию слова, радостного и живого слова о вере, надежде и любви.

Удалось «подпитать» публику аудио-, видео- и книжной продукцией. Удаётся чаще появляться в домах телеприхожан.

Думаю, что мы должны пользоваться теми возможностями, которые нам, пастырям, предоставляет время для того, чтобы «сеять разумное, доброе, вечное» на расстоянии десяти тысяч километров от тебя. И я благодарю Бога, что живу в России, тружусь в Москве! Благодарю Господа, что мы с матушкой из учительского сословия, что мы можем заниматься педагогической деятельностью, рук не покладая, спины не разгибая.

Давайте жить на мажоре! «Возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке»!

Беседовала Анна Данилова

Фото — Юлии Маковейчук

Биография Владимирова Артемия Владимировича

Биография, история жизни Владимирова Артемия Владимировича

Владимиров (фамилия, данная при рождении, – Гайдук) Артемий Владимирович – протоиерей Русской православной церкви, писатель, проповедник, педагог.
Детские и юношеские годы
Артемий Гайдук родился в Москве 21 февраля 1961 года. Его мама Марина – дочь Павла Барто, известного детского поэта, первого супруга поэтессы и писательницы Агнии Барто.
Среднее образование Артемий получил в английской спецшколе № 29. По ее окончании в 1978 году юноша поступил в Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, на филологический факультет. Однако окончил он русское отделение того же ВУЗа – перевелся почти сразу же. Во время учебы Артемий увлекся христианской религией, в частности, православной литературой.
Карьера
В 1983 году Артемий получил диплом о высшем образовании и устроился на работу в Физико-математическую школу-интернат № 18 при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова. Он был преподавателем русского языка и литературы. Очень скоро Артемия уволили с этой должности – администрация школы не стала терпеть того, что учитель на своих занятиях проповедовал православие, иными словами – навязывал ученикам свои религиозные убеждения.
В 1988 году Владимиров принимает священный сан. Тогда же он становится преподавателем Московской духовной семинарии. В то же время он стал клириком (чтецом текстов Священного писания) Московской духовной академии. Примерно тогда же Артемий Владимиров поступил на службу в храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке, а чуть позже – в храм святителя Митрофана Воронежского.
В 1991 году Артемий стал настоятелем храма Всех Святых в Красном Селе. В 1997 году Владимиров возведен в сан протоиерея. В 2013 году ушел из храма в Красном Селе и стал старшим священником и духовником Алексеевского ставропигиального женского монастыря.
В конце 2011 года Артемий Владимиров стал членом Патриаршего совета (с 2012 года – комиссии) по вопросам семьи и защиты материнства. Также он – член Миссионерской комиссии при Епархиальном совете Москвы.
Артемий Владимирович имеет ученое звание профессора и квалификацию педагога высшей категории. Он – заведующий кафедрой гомилетики (науки о ведение христианской проповеди) Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета; заместитель декана факультета Православной культуры Академии ракетных войск стратегического назначения. Преподает во многих православных школах.
Артемий Владимиров – автор множества книг о боге (не в широком смысле, а в рамках православия), семейного быта по канонам христианского учения и прочих аспектах земной жизни. Он – член Союза писателей России.
Широкой публике протоиерей Артемий Владимиров стал благодаря своим частым выступлениям на телевидении с проповедями.
Личная жизнь
Артемий женат. Дети в браке не появились.
Награды
В 2001 году Артемий Владимирович получил Орден святого благоверного князя Даниила Московского III степени. В 2006 году стал обладателем Ордена святителя Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского III степени, в 2010 – Ордена святого страстотерпца царя Николая. В 2013 году Владимиров получил Орден преподобного Сергия Радонежского III степени.

Просмотры: 1 691

После трех публикаций на «Ахилле» (раз, два, три), посвященных пастырской деятельности (вернее, деятельности, позорящей имя пастыря) протоиерея Артемия Владимирова, сам герой не выдержал и пришел в комментарии на страницу священника Филиппа Парфенова, автора третьего текста. А вместе со своим «пастырем» в комментарии прибежали и «артемидки» — близкое окружение «святого» батюшки, которые страстно начали защищать своего гуру. Сам же отец Артемий, как видно в комментариях, не склонен к покаянию и признанию своей вины — всю вину он возлагает на «Ахиллу» и его главреда, «бывшего пастыря», сочиняющего «заказные статьи с грязными жанровыми сценками, не лишенными определенного литературного достоинства», и на женщин, пострадавших от общения с ним. С истинно-пастырской любовью он называет их «нездоровыми на головку «фб исповедницами», которые «с удовольствием рекламируют под псевдонимами свои испанские страсти».

А после публикации на «Ахилле» текста архимандрита Киприана (Керна) о соблазне пастыря гуруизмом и собирании вокруг себя «мироносиц» отец Артемий выдал текст «Пастырское кредо», который он предназначил «не для «румяных и насмешливых критиков»», а «для своих чад во Христе, всегда нуждающихся в слове утешения и вразумления».

Но насмешливые критики все равно тут как тут и хотят прокомментировать это «кредо» поэта-во-пастырях. Потому что есть люди, которым порой нужны не сладкоречивые утешения и пастырские вразумления, а называние вещей своими именами, пусть даже это окажется не столь утешительно.

«Сегодня разве что ленивый не обсуждает проблемы приходской жизни, пастырства и духовного окормления.

Достойно внимания, что часто в дискуссиях принимают люди, вовсе далекие от жизни во Христе, или пастыри, которые отказались от харизмы священства и de facto растеряли свою паству; пишутся заказные публичные «исповеди» с известной долей вымысла, искусно инкрустированной в ткань повествования, которое бывает не лишено психологической достоверности».

Батюшка Артемий, видимо, на короткой ноге с Богом, коль сразу прозревает, кто из принимающих участие в дискуссиях близок, а кто далек от жизни во Христе. Повышенная святость или самодовольство?

Аргумент про «пастыря, отказавшегося от харизмы священства», уже звучал за последние полгода существования «Ахиллы» многократно — именно от тех людей, кто всячески пытается уйти от обсуждаемой проблемы и перевести разговор в русло «ты кто такой, канай отсюда!». Но даже этот аргумент в этом случае не работает — все три первых материала написаны не мной, а людьми, близко знавшими отца Артемия, а четвертый текст — так вообще давно почившего архимандрита. У нас в редакции остался еще один текст жертвы «пастырства» Владимирова, но мы не стали его публиковать по этическим соображениям.

Но, видимо, моя вина в том, что именно на «Ахилле» пишутся тексты «с известной долей вымысла», но не «лишенные достоверности». То есть отец Артемий вынужден признать, что авторы его неплохо знают, но при этом все равно исповеди «заказные».

Возникает вопрос: а кто их заказывает? Какие-то таинственные жидомасоны, дети сатаны решают расправиться со великим подвижником, посылают заказ в «Ахиллу», а потом редакция находит сочинителей-«исповедников» и начинает «мочить» батюшку? Или кто-то обчитался «Протоколов сионских мудрецов»?

Или заказчик — именно «Ахилла» и его главред? То есть сидит редакция и решает на планерке: так, на кого сегодня будем клеветать и грязь лить? О! Есть святой пастырь — отец Артемий Сладчайший, давайте его оклевещем! Начинаем сочинять! Тем более, он такой замечательный, у него такая паства, нам так завидно, глядя на его курчавых овечек, тем более там такие женщины, что м-м-м… ах!..

Так это выглядит, по мнению Батюшки и его чад? Смешно.

А почему именно батюшка Артемий? Ведь есть много известных, уважаемых, любвеобильных священников, у которых есть паства, которые заняты активной пастырской и миссионерской деятельностью, которые, небось, тоже молиться умеют — почему «Ахилла» не «заказывает» их? Может, ответ на поверхности — потому что есть за что ответить именно Владимирову?

Напомню, что «Ахилла» — народный проект, и подавляющее большинство текстов пишут не профессиональные журналисты за зарплату, а простые читатели, которые хотят высказать свою боль, поделиться жизненной историей (часто трагической), которую никогда не опубликуют на официальном православном ресурсе. Не мы заказываем, а люди находят нас, надеясь на нашу поддержку и открытость.

«Взаимная открытость сердец пастыря и пасомых, общая молитвенная устремленность ко Спасителю, участие в Евхаристии создает в общине особую атмосферу радости, единомыслия и любви, которых не ведает мир, чуждый святыни.

В людях, нелицемерно приверженных к храму, пробуждается нечто детское, они обретают в единстве с пастырем покой и умиротворение. Эта добрая семейственность соединяет прихожан всех возрастов, званий и состояний».

Странно, если такая «радость, единомыслие, любовь, открытость, детскость» в храме у отца Артемия, то откуда берутся критики? Почему женщины пишут о нем как о духовном насильнике и манипуляторе? И таких свидетельств много, очень много. Самые разные люди рассказывают об отце Артемии разные истории. И о том, каков он был шалун в отношениях с женским полом, еще учась в вузе, и о его любви к чужим деньгам и сладкой жизни (да он и сам с упоением рассказывает про свои поездки с певицей Светланой Копыловой в Канны и про устриц в своем желудке). А уж сколько историй про его крайний интерес к женскому телу и женскому циклу, к наличию или отсутствию лифчика или декольте у женщины (и это во время исповеди). А сколько историй о вмешательстве отца Артемия в супружеские отношения — не счесть. И этих историй будет больше, не сомневайтесь, и наверняка будут рассказы под своими именами.

Ах да, конечно: все, кто будут рассказывать вот такие, например, истории, по слову Пастыря, являются «душевно нездоровыми» и «больными на головку». Очень удобная отмазка для собственной непогрешимости.

«Сторонний наблюдатель, далекий от описанного нами единения душ, будет конечно же по-своему трактовать то, что откроется его холодному и насмешливому взору.

В лучших традициях Зигмунда Фрейда, решительно во всех проявлениях человеческой жизнедеятельности усматривавшего власть libido — неконтролируемой биологическим индивидуумом энергии пола, «чужак» припишет пастырю нарциссизм и сексуальную озабоченность, а женской части прихода — нездоровую восторженность и подспудное стремление сублимировать потребность половой любви во внешних знаках почтения и избыточном внимании к личности пастыря.

Совсем не трудно при таком восприятии вещей представить священника своеобразным гуру и «махатмой» от православия, интересующимся лишь одним — духовным порабощением и словесным зомбированием своих пасомых, которые и сами рады подменить веру во Христа Искупителя обожанием своего земного руководителя к их общей погибели».

В общем, вся проблема существует только в «холодном» взоре «стороннего наблюдателя» — там, где такой наблюдатель видит нарциссизм, сексуальную озабоченность, гуруизм и зомбирование, на самом деле — если смотреть со стороны батюшки Владимирова и его восторженных «детско-умиротворенных» чад — есть лишь любовь, благодать, розовенькие ангелочки и румяные щечки. Какая интересная теория духовной относительности, которую почему-то всегда используют в своих целях все секты. Хотя и говорят ученые люди, что для понимания процессов в системе надо порой выйти из этой системы и посмотреть на нее со стороны, спокойным холодным взором, но для гуру такой взгляд невыносим, ибо вдребезги разбивает розовые очки смотрящего.

Именно об этом говорят вырвавшиеся на свободу авторы «исповедей»: только перестав ходить в храм Всех святых в Красном Селе и окормляться у отца Артемия, они смогли немного очнуться и понять, что были, по сути, загипнотизированы.

«Сегодня, увы, нередко встретишь холодных, ироничных и просто черствых душой людей, которые, и облекшись в священнические ризы, остаются совершенно отстраненными от народа, равнодушно созерцающими его горести и нужды.

Но к этому ли призвал нас Добрый Пастырь, «жизнь положивший за овец Своих?»

Никогда не оценят и не поймут «фейсбучные» комментаторы радости и счастья русского священника, разделяющего с паствой ее будничную и праздничную жизнь; и вовсе неподвластным разумению не скупых на приговоры оппонентов останется то заветное «единство духа в союзе мира», которое Сент-Экзюпери называл «роскошью человеческого общения»…»

В общем, все вы вокруг черствые и злые, а я святой и в белом.

Но, впрочем, отца Артемия нет смысла критиковать и обличать — достаточно пойти на его страницу, почитать его тексты и комментарии его чад. И все становится ясно. Высокопарные слащавые словеса, переливания духовной пустоты и сладкого сиропа из одной кастрюли в другую, а комментарии чад состоят только из придыханий, восторгов, писков-криков: «Ах, Батюшка!! Спаси, Господи, Отче!!! Как это прекрасно!! Как великолепно!! Вы замечательный, великий, единственный!! Молитвенник, спаситель, свет Истины!!!!»

Зато когда батюшка скажет «фас!», то его чадушки массово приходят вот с такими и подобными комментариями на страницу «Ахиллы», грудью защищая своего «Духовника» (именно так, с заглавной буквы):

Характерный комментарий одной из рьяных защитниц отца Артемия на странице «Ахиллы»

Что это, как не секта? Что это, если не индуцированный психоз? Любого нормального человека просто стошнит от всей этой пошлой патоки — хотя да, конечно, просто такой человек «холоден», «не имеет жизни во Христе» и вообще «злобствующий расстрига».

Как верно заметил один из авторов «Ахиллы»: «Самый большой компромат на о. Артемия не здесь, а на его страничке. Он общается как выпускник «Дома-2», и это само по себе доказательство его неадекватности. Если кто-то знает порядочного человека, который пишет в подобном стиле, пусть назовет мне его имя.

У меня сложилось впечатление, что овцы о. Артемия не отрицают его поступки как таковые, а возмущаются, что кто-то расценивает их как аморальные. С их точки зрения, нет ничего плохого ни в бредовом поведении, ни в хамстве, ни в толпе поклонниц, ни в играх «дальше-ближе». Поэтому и говорить не о чем. Вот такие представления о добре у людей».

Самый печальный вывод: у таких пастырей, как Артемий Владимиров и Андрей Ткачев, огромное количество сторонников и почитателей. Только хамскую брутальную манеру Ткачева по большей степени поддерживают мужчины, а у сладкоречивого манерного Владимирова процентов 90 сторонниц — женщины и девушки (в основном молоденькие да пригоженькие). А это говорит о том, что с трезвым христианством в российском православии просто беда.

Часто среди защитников подобных священников пользуется успехом такой аргумент: не знаю, как там и что, а вот мне батюшка помог!

Представьте себе хирурга, который одному человеку делает операцию хорошо и качественно, а с другим больным на операционном столе развлекается: там отрежет, сям поковыряет, пришьет не туда, а там, глядишь, и труп вместо больного. А хирург шаловливо улыбнется, подмигнет, отпустит шуточку и позовет следующего на операцию, поиграть в игру на «первый-второй рассчитайсь». Вот только никто не хочет быть вторым в списке.

Бывают и у хирургов трагические ошибки, особенно по молодости, но когда эти ошибки категорически отрицаются и возводятся в ранг добродетели, то это уже не хирург — это мясник.

***

И напоследок: посмотрите внимательно на фото, которое выложил отец Артемий в качестве иллюстрации к своему «пастырскому кредо».

фото со страницы прот. Артемия Владимирова

Внимательно и «холодно» посмотрите. Это не его дочери, наверное, это чьи-то дети, и родители с радостью смотрят, как чужой мужик положил головки их детей себе на колени и оттягивает им игриво щечки. А, может, это вообще дети из какого-то приюта?.. И как с восторгом заметила одна из чад Сладчайшего Пастыря-в-белом: «пусть критики захлебнутся от злости, глядя на это фото».

Как вы думаете: надо от злости и зависти захлебнуться или обеспокоиться за судьбу своих детей при встрече с такими пастырями?..

На фото: Светлана Копылова и прот. Артемий Владимиров

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх