Помост

Вопросы веры

Об идиоте достоевского

Смысл произведения Идиот — Фёдор Достоевский

Книги русского классика Федора Михайловича Достоевского покорили мир глубоким психологизмом, раскрытием тайн человеческих душ и постоянной необходимостью читателя делать моральны выбор вместе с героями произведений. Одним из самых известных произведений считается роман «Идиот», в котором Достоевский отразил свои размышления о человеческой жизни, ее сложностях, гибели и надежде, которая никогда не гаснет в людях, которые сумели уподобиться Творцу.

Смысл названия книги Идиот

На первый взгляд название книги носит оскорбительны, пренебрежительный характер. Идиот — человек недалекого ума, невысоких умственных способностей, отличающийся от других людей. Однако, в данном романе оскорбительный статус главного героя, князя Мышкина, становится зеркалом для его окружения, в котором отражается вся грязь и душевную скупость. Идиот оказывается юродивым — человеком с чистыми помыслами, наивной верой в добро и любовь, который становится в оппозицию царящим вокруг лицемерию и жестокости.

Содержание книги Идиот

В романе повествуется о судьбе князя Мышкина, который, возвратившись в Россию после четырех лет жизни в Швейцарии, становится участником трагической драмы: на родине он сталкивается и с любовью, и с предательством, перед ним впервые с разных сторон раскрывается человеческая душа в ее земном страдании. Искушения, которые преследуют людей: алчность, гордыня, обольщение, убийство — все проносится перед глазами ранимого и кроткого князя, чуткого к чужой боли и беде. Вынужденный стать свидетелем ряда страшных событий, Мышкин все больше теряется в окружающей его реальности. Безумие обретает свою настоящую форму: князь, столкнувшись с грязью, обманом и жестоким убийством, теряет рассудок.

Смысл книги Идиот

Основной смысл данного романа заключается в идее, которую Достоевский пронес через все творчество: подлинный разум требует от человека не хитрости, не денег и не славы, а искренности, кротости и настоящей жертвенной любви к близким. Безумие — это ни что иное, как результат падения человеческого духа, отсутствие совести и любви. И безумцев в мире гораздо больше, чем нормальных людей. Здесь же прослеживается и библейский мотив, в словах автора можно прочесть и призыв Иисуса отречься от мира, ибо настоящая жизнь на земле невозможна из-за грехопадения и нежелания человека каяться в содеянном.

Смысл финала произведения Идиот

Переход от состояния душевного здоровья в безумие, которое пережил князь Мышкин, можно трактовать по-разному. Возможно, это стало его смертью: он навсегда «выпал» из окружающей его жизни, она стала безразлична и недоступна для него. С другой стороны, эта жизнь и привела его к безумию, а само безумие стало для князя спасением. Больше нет ни зла, ни боли, ни обмана, ни смерти. Катарсис, играющий важную роль во всех произведениях Достоевского, в «Идиоте» является тем проблеском надежды, которая еще остается у человека в казалось бы полностью трагичной ситуации.

«Идиот» — это вечное размышление о чистоте и грязи, о справедливости и бесчестии, о цене и важности земной жизни и человеческой души. Автор произведения каждым словом говорит читателям: в жизни все имеет свою цену, только человеческая душа бесценна, поэтому и оберегать ее нужно как самое дорогое сокровище, несмотря на все трудности и земные искушения.

Насколько публикация полезна?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Отправить оценку

Заключительным звеном в критической концепции Добролюбова была его статья о Достоевском «Забитые люди», в которой разбирался роман «Униженные и оскорбленные». Критик усилил моменты, характеризующие другое «темное царство». Искать «лучи» в нем было еще труднее, чем в «царстве» у Островского. Но Достоевский был тем писателем, который выражал «боль о человеке», изображал низы, городскую бедноту, таившую в себе гнев и ненависть. Это была также «высота», до которой могла подняться народная жизнь.

Добролюбов назвал Достоевского одним из замечательнейших русских писателей. По направлению своего таланта Достоевский — гуманист. Но отношение Добролюбова к Достоевскому сильно отличается от его отношения к Гончарову, Тургеневу и Островскому. Достоевский импонирует ему социальной силой своего творчества, вниманием к маленьким людям. Но отвращает от него болезненная углубленность в психологизм, неясность перспектив в трактовке зла и общественных ненормальностей. Винит критик Достоевского и за нечетко проводимое объяснение причин измельчания забитых людей, их сумасшествия, раздвоения.

Отчего же Макар Девушкин «прячется», скрывается, трепещет, беспрерывно стыдится за свою жизнь, в которой он вовсе не виноват? Отчего так же ведут себя Горшков, Голядкин, Шумков, Неточка, Нелли? Где причины всех этих диких, поразительно странных людских отношений? Исчерпывающего, незамутненного ответа у Достоевского на этот вопрос нет. Мы должны его сделать сами.

Но дело не только в неясности трактовок героев. Люди, человеческое достоинство которых оскорблено, являются у Достоевского в двух главных типах: кротком и ожесточенном. Нечто подобное отмечалось и у Островского: у него люди делятся на безответных и своевольных. Достоевский более досконально разработал эту проблему, но и привнес в ее решение нечто такое, что позднее назовется «достоевщиной». Среди кротких есть подразряд людей, заменивших недостающее им сознание своего человеческого права условной фикцией условного права. Они бережно хранят эту фикцию, становясь щепетильными, обидчивыми. Излюбленными, встречающимися во всех произведениях Достоевского являются образы болезненного, рано созревшего самолюбивого ребенка, тихой, чистой, нравственной девушки, подозрительного человека, сходящего с ума, бездушного циника. Все это Достоевский изображал мастерски, но уходил от социологического объяснения патологических явлений жизни. Является ли «двойничество» героев Достоевского формой протеста? Добролюбов сомневался в этом. Протест героев Достоевского напоминает самоубийство без борьбы, безропотное смирение и терпение.

ЦИТАТЫ ИЗ СТАТЬИ задача — определить, насколько развился и возмужал талант г. Достоевского, какие эстетические особенности представляет он в сравнении с новыми писателями, которых еще не могла иметь в виду критика Белинского, какими недостатками и красотами отличаются его новые произведения и на какое действительно место ставят они его в ряду таких писателей, как гг. Гончаров, Тургенев, Григорович, Толстой и пр. Эта бедность и неопределенность образов, эта необходимость повторять самого себя, это неуменье обработать каждый характер даже настолько, чтобы сообщить ему соответственный способ внешнего выражения,- все это, обнаруживая, с одной стороны, недостаток разнообразия в запасе наблюдений автора, с другой стороны, прямо говорит против художественной полноты и цельности его созданий… я объявляю его роман «ниже эстетической критики». В произведениях г. Достоевского мы находим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который признает себя не в силах или наконец даже не вправе быть человеком настоящим, полным, самостоятельным. Г. Достоевский в первом же своем произведении явился замечательным деятелем того направления, которое назвал я по преимуществу гуманическим. От него не ускользнула правда жизни, и он чрезвычайно метко и ясно положил грань между официальным настроением, между внешностью, форменностью человека и тем, что составляет его внутреннее существо, что скрывается в тайниках его натуры и лишь по временам, в минуты особенного настроения, мельком проявляется на поверхности. Мы нарочно проследили четыре лица, более или менее удачно изображенных автором, и нашли, что живы эти люди и жива душа их. Можно стереть человека, обратить в грязную ветошку, но все-таки, где-нибудь, в самых грязных складках этой ветошки, сохранятся и чувство и мысль,— хоть и безответные, незаметные, но все же чувство и мысль…

Всегда, когда идейные позиции автора расходились или не вполне соответствовали позициям Писарева, выступал на первый план тот пункт «реальной критики», согласно которому авторская позиция просто игнорировалась. Это мы видим в статье «Борьба за жизнь» (1867), в которой разбирается произведение Достоевского «Преступление и наказание»: «Меня очень мало интересует вопрос о том, к какой партии и к какому оттенку принадлежит Достоевский, … если сырые факты, составляющие основную ткань романа, совершенно правдоподобны … то я отношусь к роману так, как я отнесся бы к достоверному изложению действительно случившихся событий…». Возникает вопрос: может ли критик всегда абстрагироваться от взглядов писателя? Разве не спорит Писарев с тем, как интерпретирует Достоевский образ нигилиста Раскольникова? Ведь Раскольников — всецело создание Достоевского. Писарев, конечно, не мог не знать и не принимать в соображение хотя бы позиции издававшихся писателем журналов «Время» и «Эпоха», которые полемизировали с «Современником», а сам Достоевский полемизировал с Добролюбовым и Чернышевским.

Статью Писарева о «Преступлении и наказании» можно сопоставить со статьей Добролюбова об «Униженных и оскорбленных». Как сходны и несходны эти два блестящих образца «реальной критики»! Заявляя, так же как и Писарев, что он абстрагируется от личных мнений писателя, Добролюбов все же считал важными, по крайней мере, те мнения Достоевского, которые вытекают из самих созданных им образов. Писарев же все упрощал: произведение — только голый протокол фактов. Реальная критика у Писарева сделала еще один шаг в сторону голого утилитаризма.

ЦИТАТЫ СТАТЬИ я всматриваюсь и вдумываюсь в события, стараюсь понять, каким образом они вытекают одно из другого, стараюсь объяснить себе, насколько они находятся в зависимости от общих условий жизни, и при этом оставляю совершенно в стороне личный взгляд рассказчика, который может передавать факты очень верно и обстоятельно, а объяснять их в высшей степени неудовлетворительно. Преступление, описанное в романе Достоевского, выдается из ряда обыкновенных преступлений только потому, что героем его является не безграмотный горемыка, совершенно неразвитый в умственном и нравственном отношениях, а студент, способный анализировать до мельчайших подробностей все движения собственной души, умеющий создавать для оправдания своих поступков целые замысловатые теории и сохраняющий во время самых диких заблуждений тонкую и многостороннюю впечатлительность и нравственную деликатность высоко развитого человека. Соблюдая должную осторожность и постепенность, Раскольников мог бы ускользнуть от подозрений полиции, но ему ни в каком случае не удалось бы отвести глаза тем людям, которые сами должны наслаждаться плодами его преступления и которые привыкли в бедности считать каждый кусок и беречь каждую старую тряпку. (заранее обречен на провал) Всеми запутанными и сбивчивыми рассуждениями(статья в газете) Раскольников старается доказать, что преступник делается преступником потому, что стоит выше окружающих его людей. Раскольников всеми правдами и неправдами раздвигает рамки того понятия преступник. Расширив это понятие и сделав его по возможности, он подводит под него все, что ему угодно, и облагораживает деятельность воров и разбойников, завербовывая в их компанию всех замечательных людей, оставивших следы своего существования и влияния в истории человечества. Натяжки, на которых построена эта странная теория, и белые нитки, которыми она сшита, бросаются в глаза каждому сколько-нибудь внимательному читателю. Мне кажется, что Раскольников не мог заимствовать свои идеи ни из разговоров со своими товарищами, ни из тех книг, которые пользовались и пользуются до сих пор успехом в кругу читающих и размышляющих молодых людей. с точки зрения тех мыслителей, которых произведения господствуют над умами читающего юношества, деление людей на гениев, освобожденных от действия общественных законов, и на тупую чернь, обязанную раболепствовать, благоговеть и добродушно покоряться всяким рискованным экспериментам, оказывается совершенной нелепостью, которая безвозвратно опровергается всей совокупностью исторических фактов. Эту теорию никак нельзя считать причиной преступления, так точно как галлюцинацию больного невозможно считать за причину болезни. Борьба с целым обществом была особенно трудна и безнадежна для Раскольникова еще и потому, что его вера в собственные силы была уже подорвана Следить за теми процессами мысли, которые вызывают подобные поступки, и вообще объяснить эти поступки какими бы то ни было процессами мысли, доступными и понятными здоровому человеку, — я не вижу ни малейшей возможности. Тут можно сказать только, что человек ошалел от страха и дошел до какого-то сомнамбулизма, во время которого он и ходит, и говорит, и как будто даже думает. Существует ли такое психическое состояние и верно ли оно изображено в романе Достоевского, — об этом пусть рассуждают медики, если эти вопросы покажутся им достойными внимательного изучения.

Статья Михайловского редактора «Отечественных записок» против Достоевского — «Жестокий талант» (1882) — выглядит ясной по мысли, политической позиции, хотя и односторонней по выводам. Михайловский предназначал своей статье определенную общественную миссию, которую поддержал позднее Антонович своим разбором «Братьев Карамазовых». Достоевский сам перед смертью изображал себя каким-то оплотом официальной мощи православного русского государства. И. Аксаков, Катков, Страхов, вся реакция 80-х годов раздувала его значение до размеров «духовного вождя своей страны», «пророка божия». Михайловский гордился постоянством своего критического отношения к Достоевскому. Он чутко уловил в 1902 году, что «звезда Достоевского, по-видимому, вновь загорается…» в связи с интересом к нему декадентов. Здесь критик в принципе предварял выступление М. Горького по поводу увлечения «карамазовщиной».

Михайловский считал, что Добролюбов напрасно приписывал Достоевскому сочувствие к обездоленным. Теперь смысл творчества Достоевского раскрылся вполне: писатель исходил всегда из предпосылок, что «человек — деспот от природы и любит быть мучителем», «тирания есть привычка, обращающаяся в потребность». Достоевский «любил травить овцу волком», причем в первую половину творчества его особенно интересовала «овца», а во вторую — «волк». Отсюда иллюзия «перелома» в творчестве Достоевского, а на самом деле перелома не было. Он любил ставить своих героев в унизительные положения, чтобы «порисоваться своей беспощадностью». Это — «злой гений», гипнотизирующий читателя. Некоторые критики упрекали Михайловского за то, что он слишком отождествлял взгляды героев со взглядами автора. Конечно, этого нельзя было делать, как заявлял позднее и сам Михайловский. Здесь нужна величайшая осторожность. Но Михайловский был прав, утверждая: хотя связи между героями и автором иногда просто неуловимы, из этого еще не следует, что их в действительности нет.

Эти связи можно проследить и в поэтике романов. Михайловский многое верно подметил в творчестве Достоевского, хотя и объяснял слишком упрощенно. Например, он указывал, что Достоевский всегда нарочито «торопит» действовать своих героев, навязывает «толкотню событий»; у него в композиции наблюдается «архитектурное бессилие, длинноты, отступления, дисгармоничность; глава о старце Зосиме — просто «томительная скука»; у Достоевского нет чувства меры, нелегко извлечь его собственные мысли из речей действующих лиц, во всем какая-то неопределенность сопереживаний; в романах большая повторяемость типов, например тип взбалмошной, жестокой, странной, но обаятельной женщины. Но вряд ли верно заключение Михайловского, что в разработке этого типа Достоевский «всю жизнь ни на шаг не подвинулся вперед» (Полина, Настасья Филипповна, Грушенька). Именно в статьях о Достоевском Михайловский развивал важный тезис об условности в искусстве.

Фантастическую условность, которая есть в «Двойнике», он отрицал, считая, что нет никакого нравственного смысла в страданиях господина Голядкина; двойничество введено единственно, чтобы придумать для Голядкина двойное мучение, наслаждение страданием. Таков и Фома Опискин, беспричинно терзающий своими капризами обитателей села Степанчикова. Не отражение объективных данных, психологии данного человека, слоя общества, а одна страсть автора к мучительству привела к этому однообразию, думает Михайловский.

Актуальность выпадов Михайловского очевидна, во многом он был прав. Но очевидна и упрощенность его трактовок Достоевского. Все черты творчества объясняются личностью писателя, его капризом. Истоки творчества Достоевского не объяснены, гуманизм и реализм в их объективной сущности не раскрыты. Великий русский писатель оказывался только «жестоким талантом», словно это явление индивидуально-патологическое.

В этой ра­боте Михайловский не отступает от роли публициста-просветителя, стараясь прежде всего оградить современную молодежную аудито­рию от влияния популярнейших романов Достоевского. Для этого критик вступает в полемику с мнениями О. Ф. Миллера и В. С. Соловь­ева, видевших в авторе «Братьев Карамазовых» русского религиозно­го пророка, и, с другой стороны, с давней статьей Н. А. Добролюбова «Забитые люди», утверждавшей гуманистический пафос творчества Достоевского. Согласно представлениям Михайловского, Достоев­ский — «просто крупный и оригинальный писатель», чье творчество, однако, поражено целым рядом существенных пороков, главным из которых является как раз античеловеческая направленность его произ­ведений. Реализуя собственные психологические комплексы, Досто­евский, по мнению критика, изображает болезненный внутренний мир личностей, которые бесцельно и беспричинно мучают себя и других, выворачивая наизнанку устойчивые нравственные ориентиры добра, любви, справедливости. Герои Достоевского — явление нетипичное, исключительное, поэтому какого-либо позитивного, объективного смысла творения писателя не несут, а общественное воздействие его романов может быть только отрицательным.

ЦИТАТЫ ИЗ СТАТЬИ К тому страстному возвеличению страдания, которым кончил Достоевский, его влекли три причины: уважение к существующему общему порядку, жажда личной проповеди и жестокость таланта.

Прежде всего надо заметить, что жестокость и мучительство всегда занимали Достоевского, и именно со стороны их привлекательности, со стороны как бы заключающегося в мучительстве сладострастия.

Как подпольный человек единственно для «игры» и по ненужной жестокости мучит Лизу; как Фома Опискин совершенно бескорыстно, только в силу потребности видеть мучения, терзает все село Степанчиково, так и Достоевский без всякой нужды надбавил господину Голядкину второго Голядкина и вместе с тем высыпал на него целый рог изобилия беспричинных и безрезультатных страданий.

Шутка решительно не удавалась Достоевскому. Он был для нее именно слишком жесток, или, если кому это выражение не нравится, в его таланте преобладала трагическая нота.

Мы, напротив, признаем за Достоевским огромное художественное дарование и вместе с тем не только не видим в нем «боли» за оскорбленного и униженного человека, а напротив — видим какое-то инстинктивное стремление причинить боль этому униженному и оскорбленному

В чем смысл финала романа Ф.М.Достоевского «Идиот»?

/ Сочинения / Достоевский Ф.М. / Идиот / В чем смысл финала романа Ф.М.Достоевского «Идиот»?

Тип: Проблемно-тематический анализ произведения

Среди произведений Достоевского, созданных в шестидесятые годы, важное место занимает роман «Идиот». Достоевский работал над ним заграницей (в Швейцарии и Италии), откуда с волнением следил за происходящим в России. Писатель предугадывал трагедию современного человека и полагал, что она в полной мере раскроется в России, стране крайностей и противоречий.
Атмосферу всеобщего кризиса и распада Достоевский передал через историю «случайного семейства» и князя Мышкина, того самого идиота, в честь которого и был назван роман. Достоевский писал: «Главная мысль романа – изобразить положительно прекрасного человека. Труднее этого нет ничего на свете и особенно теперь…»
Признавая, что «на свете есть только одно положительно прекрасное лицо – Христос», Достоевский попытался воплотить его черты в земном человеке. Таким в романе «Идиот» должен был стать князь Лев Николаевич Мышкин, в образе которого писатель намеревался воссоздать своё представление об идеальном человеке. Этот человек должен быть в чём-то сродни Христу, то есть не только богом, но и совершенной во всех отношениях личностью. Человек добрый, наивный и непосредственный, Мышкин с любовью и состраданием относится ко всем несчастным и обиженным независимо от того, кто они и каково их социальное происхождение. Он убеждён, что «сострадание есть главнейший и может быть единственный закон бытия всего человечества». В своём герое писатель подчеркивает прежде всего его веру в то, что каждый человек носит в душе светлое начало. Мышкин преисполнен любви к окружающим и стремится найти путь к гармонии.
Финал романа «Идиот» — размышление писателя о Добре и Красоте в страшном мире наживы, безбожия, разгула эгоистических страстей. В центре внимания – судьба Настасьи Филипповны и Мышкина. Героиней, которая объединяет эти два образа, становится Аглая. Сравнивая портреты Аглаи и Настасьи Филипповны, сделанные художником И.С.Глазуновым, можно заметить разницу в трактовке героинь. Образ Аглаи кажется более земным, а портрет Настасьи Филипповны – это образ-символ.
Чем близка Мышкину Аглая? Как это пытается угадать Настасья Филипповна? В письмах Настасьи Филипповны к Аглае она признаётся в любви. Но оговаривается, что «вы и он (Мышкин) для меня одно». Она пишет: «Вы невинны. И в вашей невинности всё совершенство ваше». Настасья Филипповна называет Аглаю «светлым духом», ангелом: «Ангел не может ненавидеть. Не может и не любить». Вот почему образ Аглаи и князя Мышкина сливаются для Настасьи Филипповны в единое целое: их объединяет невинность. Но Настасья Филипповна предчувствует, что может произойти, если она ошибется в Аглае: «Вы одни можете любить без эгоизма. Вы одни можете любить не для себя одной, а для того, кого вы любите. О, как горько было бы узнать, что вы чувствуете из-за меня стыд и гнев! Тут ваша гибель: вы разом являетесь со мной…»
Идиллия во время свидания разрушается, когда Аглая говорит Мышкину о Настасье Филипповне с ненавистью: «Князь выскочил и в испуге смотрел на внезапную ярость Аглаи; и вдруг как бы туман упал перед ним. Вы можете так чувствовать… это неправда, — бормотал он. Это правда! Правда! – вскричала Аглая, почти не помня себя». С этого времени князь Мышкин, предчувствуя трагическую развязку, всё больше стремится уйти от действительности и всё чаще напоминает беспочвенного мечтателя.
Мышкин обращается к высшему свету. Напоминая всем об ответственности за Россию, он призывает любить жизнь, уверяет, что она прекрасна. Известно, что Достоевский наделил главного героя романа своей болезнью, которую называл «священной», и предавал ей особое значение. Важно, как описывает её сам Достоевский в романе «Идиот». За несколько секунд до припадка ум, сердце озарялись необыкновенным светом, все сомнения, все беспокойства как бы умиротворялись разом, разрешались в какое-то высшее спокойствие, полное ясной горманичной радости и надежды, полное разума и окончательной причины. И хотя последствием этих высочайших минут были страшные страдания, а затем – отупение, душевный мрак, идиотизм, этот момент сам по себе стоил всей жизни. Припадок Мышкина символизирует высокую цену, которую нужно заплатить за приобщение к высшей гармонии. Дважды с Мышкиным случается припадок, и каждый раз припадок — предвестник грядущей катастрофы.
За вторым приступом героя последует встреча двух героинь: Настасьи Филипповны и Аглаи, в которых воплотилась Красота униженная и Красота невинная. В соперничестве героинь торжествует гордыня, и любовь превращается в ненависть. Аглая ненавидит князя за то, что тот не может вынести «отчайного безумного лица» Настасьи Филипповны. Но и Настасья Филипповна понимает: жалость князя – не любовь и любовью никогда не была. Героиня убегает с Рогожиным, идя навстречу смерти. Сбываются пророчества её и Мышкина: в итоге Рогожин убивает Настасью Филлиповну.
Символический смысл финальной сцены заключается в том, что Мышкин и Рогожин вновь встречаются. Рогожин подводит князя к смертному ложу Настасьи Филипповны. Над телом убитой эти герои подобны сообщникам: оба убили её своей любовью. Божественное и человеческое в Мышкине гаснет, он становится настоящим идиотом.
Можно сказать, что в финале торжествует безумие эгоистического мира. Темное, демоническое начало вытесняет свет из жизни. Мышкин, «Князь Христос», Добро и Красота гибнут в этом страшном мире. Таково апокалипсическое видение мира Достоевского.
Финал романа нельзя назвать пессимистичным. Князь Мышкин заронил в сердца людей семена добра, его духовная смерть пробудила их к жизни. Достоевский даёт современникам веру в идеал, который, как бы далеко он не отставал от действительности, необходим человеку. Если не будет стремления к идеалу, мир погибнет.

Беру!

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Творчество знаменитого русского писателя Фёдора Достоевского, который стремился проникнуть в самые глубины человеческой души, до сих пор занимает одно из главнейших мест во всей русской литературе. Глубокий психологизм его творений является уникальным и хорошо известен не только русским читателям, но и любителям хорошей литературы по всему земному шару.

Одним из самых известных творений этого писателя является его роман «Идиот», в котором Достоевский поднял великое множество важных вопросов, касающихся не только общества Российской империи девятнадцатого века, но и самой человеческой души во всём её многообразии. Многомудрый Литрекон предлагает Вам анализ романа «Идиот» по плану.

Как и всегда в жизни Достоевского, роман «Идиот» создавался в очень трудной для писателя обстановке. Во время работы над произведением умерла его новорождённая дочь, на Федора Михайловича давили кредиторы, а также редакция журнала, для которого он писал свой роман.

Из-за такой тяжёлой атмосферы писатель на последние деньги покинул Россию и продолжил работу над романом в Швейцарии. Преодолевая своё упадочное настроение, плохое здоровье и неприятные погодные условия, Достоевский всё-таки смог закончить роман, однако по итогу был несколько разочарован своим творением, считая, что так и не смог полностью раскрыть свою мысль читателю.

«Случилось же так, что все лопнуло. Роман вышел неудовлетворителен, но, кроме того, вышло и то, чего я не мог даже и предвидеть прежде: вышло то, что я, долго быв вне России, потерял возможность даже и писать как следует, так что даже и на новое произведение какое-нибудь надеяться не могу. (…) хоть „Идиот” и не удался, но за 2-е издание его несколько книготорговцев готовы были дать и давали хоть и небольшие, сравнительно, деньги, но все же значительные, полторы и две тысячи».

Как и все части «великого пятикнижья», «Идиот» впитал в себя библейские мотивы. В основу сюжета легла идея второго пришествия, которая давно волновала религиозного писателя. Он не раз ставил вопрос о том, что будет, если Иисус Христос придет в современный мир? Этот мотив прослеживается в романах «Бесы», «Братья Карамазовы» и «Подросток», но в «Идиоте» он занял центральное место. В Мышкине автор воплотил образ божьего человека, лишенного человеческих страстей и готового отдать всего себя ради других. Но ответ Достоевского на свой же вопрос очевиден в финале: Мышкин пребывает в беспамятстве и не может жить в современных реалиях. Люди глубоко ранят его.

Жанр и направление

«Идиот» можно село отнести к реалистическому направлению в русской литературе. Писатель стремился достоверно отобразить все тонкости окружающей русской действительности. В сюжете присутствует огромное количество деталей, подчёркивающих общую атмосферу. Созданные им образы выглядят органично и реалистично, читатель может поверить в то, что описанные в романе события могли произойти на самом деле.

Жанр произведения «Идиот» можно определить как психологический роман. Повествование охватывает длительный промежуток времени и включает в себя большое количество действующих лиц. Произведение пропитано глубоким психологизмом, важнейшее место в произведении выделено под внутренние монологи и рассуждения персонажей, затрагивающие вечные вопросы о человеке и жизни.

Суть: о чём роман?

Роман «Идиот» начинается с того, как молодой дворянин – князь Лев Мышкин, возвращается в Россию после длительного прибывания в Швейцарии, где он лечился от своего давнего психического недуга. С самых первых страниц князь предстаёт перед нами как очень искренний и непосредственный человек, в моральном плане стоящий на ступень выше окружающих его людей.

В поезде главный герой знакомится с купцом Парфёном Рогожиным и узнаёт о Настасье Барашковой – падшей женщине, ведущей самый порочный образ жизни.

В Петербурге князь Мышкин навещает своих ближайших родственников – семью Епанчиных. За счёт своей искренности и душевности князь легко завоёвывает симпатии всей семьи, члены которой становятся его хорошими друзьями. Ему нравится красавица Аглая — младшая дочь в семье. Симпатия взаимна.

В тот же день Лев Николаевич встречается с Настасьей Филипповной, которую отчаянно добивается Рогожин. Между этой троицей образуется незримая связь, которая не разорвётся до самого конца повествования.

Князь Мышкин сам внезапно проникается симпатией к Настасье, надеясь помочь ей и исцелить её душу. Он совершенно серьёзно предлагает ей выйти за него замуж, смущая Барашкову, которая под влиянием князя начинает демонстрировать лучшие стороны своей натуры.

Образуется любовный треугольник: Рогожин – Мышкин – Барашкова. На протяжении всего романа Настасья Филипповна мечется между двумя мужчинами. От тяжелейшего психологического напряжения герои начинают сходить с ума.

Помимо основной сюжетной линии в романе присутствует огромное количество побочных, которые только подчёркивают общую атмосферу безумия и безысходности и подталкивают князя к пропасти. Так, любимая Аглая отталкивает его из-за связи с Настасьей, не понимая истинных мотивов его поступка. Тоцкий и Епанчин хотят «замять» скандал с Настасьей и выдать ее замуж за секретаря Ганечку, который нуждается в деньгах и за них готов принять позор.

Постоянное нарастание напряжения приводит к тому, что в конечном итоге Рогожин приводит Мышкина в свой дом, где на кровати лежит зарезанная им Барашкова. В этот момент психика героев окончательно рушится. Они ложатся рядом с трупом, обнимаются и начинают говорить обо всём. На утро Рогожина находят абсолютно безумным, а князя Мышкина — впавшим в то полусознательное состояние, в котором он прибывал до курса лечения в Швейцарии.

Система образов и характеристика главных героев в романе «Идиот» отражена Многомудрым Литреконом в таблице:

Лев Николаевич Мышкин русский двадцатишестилетний князь, с детства страдающий от серьёзнейшего недуга, который сделал из него ничего не понимающего идиота, и только лечение в Швейцарии смогло помочь ему. Представляет из себя милого, доброго и понимающего человека, наполненного состраданием к ближнему. Все его действия, в том числе его попытки обвенчаться с Настасьей Филипповной, продиктованы его добротой. Искренне верующий человек. Окружающие, общаясь с князем, духовно очищаются, становятся лучше. В итоге он не выдерживает ужасов окружающего мира и снова впадает в своё прежнее плачевное состояние.
Настасья Филипповна Барашкова невероятно красивая внешне, но духовно искалеченная девушка. Рано осиротела и воспитывалась дворянином Афанасием Тоцким, который в шестнадцать лет растлил её. Психика девушки надломилась, он погрязла в ненависти к окружающим и к себе. Встреча с Мышкиным колеблет героиню, в ней начинает проспаться доброта и стремление к счастью, но подсознательно она отказывается от него, продолжая считать себя падшей женщиной. Она постоянно мечется между Мышкиным и Рогожиным, сбегая даже из церкви прямо во время венчания. В конце умирает от рук Рогожина, обретая покой.
Парфён Семёнович Рогожин молодой человек. Купец. Нескладный, вспыльчивый и грубый. Изнемогает от любви к Барашковой. Являет собой полную противоположность душевному и чуткому Мышкину. Соперничает с ним за Настасью Филипповну, но в тоже время очень привязан к князю, видя в нём ту святость, которая самому Рогожину недоступна. Борьба за Барашкову окончательно ломает его, и Парфён в безумии убивает свою любовь. Однако Мышкин прощает его даже за это чудовищное деяние.
Аглая Ивановна Епанчина Умная, талантливая и красивая дочь генерала Епанчина и возлюбленная Мышкина. Гордая и претенциозная девушка 20-лет. Их с Мышкиным связывают романтические чувства, Аглаю притягивает доброта и искренность Мышкина. Но из-за гордости она не в силах понять его предложение Настасье Филипповне и ревнует, мучая себя и князя. Мать говорит о ней: «дура с умом без сердца».
Гаврила Ардалионович Иволгин «Умный обыкновенный человек». Секретарь в доме Епанчиных, обремененный многочисленным семейством и нуждающийся в карьере и деньгах. «Одно беспрерывно-раздавливаемое тщеславие, ужасно его мучило». Этот герой ухаживал и за генеральской дочерью, и за Настасьей Филипповной в попытках занять исключительное место в обществе при крайней своей бездарности.

Если таблицу необходимо дополнить, напишите об этом Литрекону в комментариях.

Темы

Тематика в романе «Идиот» весьма разносторонняя и богатая, поэтому здесь отражены только основные темы в творчестве Достоевского:

  1. Любовь – традиционно настоящая любовь у Достоевского лишена всяких плотских и материальных аспектов. Мышкин испытывает к Настасье Филипповне самые возвышенные чувства, которые опираются на христианскую мораль и человеческое сострадание. С другой стороны, в лице Рогожина писатель показывает, что у этого чувства есть и тёмная сторона, которая способна пожрать человека изнутри, свести его с ума и толкнуть на самые страшные поступки.
  2. Доброта – самая обычная человеческая доброта и открытость в романе Достоевского становится реальной силой. Писатель показывает, как почувствовав к себе доброжелательное и искренне отношение, даже самый низкий человек становится чуть лучше, приоткрывает, казалось бы, давно забитую и уничтоженную человечность.
  3. Вера – как и всегда, писатель подтверждает свою преданность православной церкви. В монологе князя Мышкина о религии он осуждает католичество, считая, что только православие по-настоящему приближает людей к Богу.
  4. Дружба – в этом романе Достоевский показал, пожалуй, самых необычных друзей в истории русской литературы – Мышкина и Рогожина. Отличаясь внешне и ещё более внутренне, соревнуясь за Настасью Филипповну и постепенно сходя с ума, они, тем не менее, продолжают тянуться друг к другу. Мышкин надеется спасти Рогожина, а Рогожин — спастись.
  5. Быт и нравы России – Россия у Достоевского показана в довольно тёмных тонах. В воздухе веет безнадёжностью и напряжением. Общество подвержено самым низким порокам и медленно разлагается. Люди ударяются в мистицизм, ожидают конца света. Таким образом Достоевский отобразил тот цивилизационный тупик, в котором, по его мнению, находился русский народ во второй половине девятнадцатого века.
  6. Общественное мнение – автор показывает нам слепоту общества, в котором не осталось ничего святого. Общество, в котором каждый стремится лишь к удовлетворению своих эгоистичных потребностей, по мнению Достоевского, серьёзно больно и нуждается в нравственных ориентирах. Их дает русскому человеку именно вера в Бога.

Проблемы

Проблематика романа «Идиот» столь же интересна и насыщенна, поэтому за дополнениями и уточнениями обращайтесь к Многомудрому Литрекону в комментариях.

  • Социальное неравенство – в книге часто показывается нищета и материальное неравенство, царящие в России, которые ещё более усугубляют плачевное состояние людских умов и сердец. Чудовищная бедность, потребность в деньгах толкают людей на низкие и страшные поступки.
  • Одержимость страстью – на примере Рогожина демонстрируется любовь, лишённая настоящей возвышенности и выродившаяся в губительную всепожирающую страсть, которая и привела его самого, Мышкина и Барашкову к окончательному краху.
  • Алчность – жажда денег, жадность и скупость показаны в романе, как самые страшные болезни общества.
  • Ревность – ревность Рогожина в итоге сводит его с ума и толкает на страшное злодеяние – убийство.
  • Эгоизм – общество Российской империей изображено как жестокая среда, в которой каждый думает только о себе.

Смысл

В своём романе Достоевский изобразил всю греховность общества, в котором он жил. Многочисленные пороки, нищета и безумие окружают людей, превращая их в озлобленных зверей. Даже высокодуховный князь Мышкин оказывается неспособным противостоять всей этой мерзости и снова замыкается в себе. Основная идея романа «Идиот» состоит в том, что люди не готовы принять Христа в новом обличии и не сильно продвинулись со времен распятия миссии. Вера выродилась в пустую обрядность и больше не поддерживает людей в борьбе со злом внутри них.

В то же время писатель показывает, что люди не безнадёжны. Даже самая опустившаяся персона в глубине души остаётся человеком. Человечество ещё может исцелиться, вернуться на правильный путь, если обратится к Богу и осознает своё единство. Такова главная мысль романа «Идиот».

Роман Достоевского вызвал бурные обсуждения в литературной среде. Многие отмечали глубокий психологизм произведения и хорошую проработку персонажей, их органичность и достоверность. Так, Аполлон Майков, друг писателя, отозвался о его работе весьма неоднозначно, но все же похвалил книгу как интересное чтиво:

«Самое, если хотите, реальное лицо — Идиот (это вам покажется странным?), прочие же все как бы живут в фантастическом мире, на всех хоть и сильный, определительный, но фантастический, какой-то исключительный блеск. Читается запоем, и в то же время — не верится».

Один из главных критиков творчества Достоевского, Николай Страхов, так написал ему о романе:

«…Вы загромождаете Ваши произведения, слишком их усложняете. Если бы ткань Ваших рассказов была проще, они бы действовали сильнее. Например, „Игрок”, „Вечный муж” произвели самое ясное впечатление, а все, что Вы вложили в „Идиота”, пропало даром».

Литературный критик Буренин (которого сам автор считал наиболее понимающим рецензентом), напротив, не увидел в романе ничего достоверного, посчитав его невнятной фантасмагорией.

«Лица, группирующиеся вокруг князя Мышкина, тоже если не идиоты, то как будто тронувшиеся субъекты. Тринадцатилетние мальчики у г. Достоевского говорят не только как взрослые люди, но даже на манер публицистов, пишущих газетные статьи, а взрослые люди, женщины и мужчины, беседуют и поступают, как десятилетние ребята. Словом, роман можно было бы не только „Идиотом” назвать, но даже „Идиотами”: ошибки не оказалось бы в подобном названии».

С ним был согласен знаменитый писатель, Николай Лесков, который иронично заметил, что все герои этой книги «одержимы душевными болезнями». Не менее жесткую критику на «Идиота» обрушил М.Е. Салтыков-Щедрин, известный сатирик и либерал:

«(…) С одной стороны, у него являются лица, полные жизни и правды, с другой — какие-то загадочные и словно во сне мечущиеся марионетки, сделанные руками, дрожащими от гнева…»

Известный критик более позднего времени, православный мыслитель Лев Шестов, написал о Мышкине разгромные строки:

«Нет, князь Мышкин — одна идея, т. е. пустота. Да и роль-то его какова! Он стоит между двух женщин и, точно китайский болванчик, кланяется то в одну, то в другую сторону. (…) Нет, князь Мышкин — выродок даже среди высоких людей Достоевского, хотя все они более или менее неудачны. Достоевский понимал и умел рисовать лишь мятежную, борющуюся, ищущую душу. Как только же он делал попытку изобразить человека нашедшего, успокоившегося, понявшего — он сразу впадал в обидную банальность».

Таким образом, современники не считали роман «Идиот» самым выдающимся произведением Достоевского. Он всегда был в тени «Преступления и наказания» и «Бесов».

Михаил Щепин

У читателей «Идиот» с самого начала вызвал большой интерес, а вот критики и коллеги по перу далеко не всегда ограничивались восторженными откликами. Недоволен романом остался и сам писатель, охарактеризовавший свое творение в письме к В. М. и С. А. Ивановым довольно сурово:

«Случилось же так, что все лопнуло. Роман вышел неудовлетворителен, но, кроме того, вышло и то, чего я не мог даже и предвидеть прежде: вышло то, что я, долго быв вне России, потерял возможность даже и писать как следует, так что даже и на новое произведение какое-нибудь надеяться не могу. (…) хоть „Идиот” и не удался, но за 2-е издание его несколько книготорговцев готовы были дать и давали хоть и небольшие, сравнительно, деньги, но все же значительные, полторы и две тысячи».

Близкий друг Достоевского Аполлон Майков сразу после выхода в свет первых семи глав романа высоко оценил его, но позднее добавил к бочке меда ложку дегтя:

«…впечатление вот какое: ужасно много силы, гениальные молнии (напр<имер>, когда Идиоту дали пощечину и что он сказал, и разные другие), но во всем действии больше возможности и правдоподобия, нежели истины. Самое, если хотите, реальное лицо — Идиот (это вам покажется странным?), прочие же все как бы живут в фантастическом мире, на всех хоть и сильный, определительный, но фантастический, какой-то исключительный блеск. Читается запоем, и в то же время — не верится».

Майков при этом не мог не понимать, что автор к фантастике нисколько не стремился: «некоторые характеры просто портреты», — писал Федор Михайлович в ответ доброжелательному критику.

Известный критик Николай Страхов собирался написать об «Идиоте» статью, но так и не осуществил этот замысел. В письме к Достоевскому от 12 апреля 1871 года он нахваливал выходивших тогда «Бесов» и ругал роман про князя Мышкина:

«…Вы загромождаете Ваши произведения, слишком их усложняете. Если бы ткань Ваших рассказов была проще, они бы действовали сильнее. Например, „Игрок”, „Вечный муж” произвели самое ясное впечатление, а все, что Вы вложили в „Идиота”, пропало даром».

Согласно жене Достоевского, Анне Григорьевне, Виктора Буренина он считал самым отзывчивым своим критиком, который «наиболее понимал его мысли и намерения», однако «Идиот» Буренину пришелся совсем не по вкусу:

«Лица, группирующиеся вокруг князя Мышкина, тоже если не идиоты, то как будто тронувшиеся субъекты. Тринадцатилетние мальчики у г. Достоевского говорят не только как взрослые люди, но даже на манер публицистов, пишущих газетные статьи, а взрослые люди, женщины и мужчины, беседуют и поступают, как десятилетние ребята. Словом, роман можно было бы не только „Идиотом” назвать, но даже „Идиотами”: ошибки не оказалось бы в подобном названии».

Николай Лесков, опубликовавший свою рецензию под псевдонимом, тоже был не в восторге от романа, герои которого «все, как на подбор, одержимы душевными болезнями»:

«Некоторые видят в романе „Идиот” проведение автором такой идеи: честная простота и бесхитростность, откровенная, непоколебимая правдивость, соединенная с глубокою гуманностию и пониманием человеческой души, а главное, правдивая простота во всех отношениях с людьми, честность и любовь к ним есть всепобеждающее, гигантски сильное средство к достижению каких бы то ни было общественных или частных целей. Не знаем, насколько такой взгляд верен, потому что роман еще далеко не кончен; из того, что напечатано, подобное заключение вывести довольно смело».

И Салтыков-Щедрин не стал миндальничать, от него Достоевскому досталось за политическую близорукость и специфический подход к изображению характеров:

«Укажем хотя на попытку изобразить тип человека, достигшего полного нравственного и духовного равновесия, положенную в основание романа „Идиот” (…) И что же? Несмотря на лучезарность подобной задачи, поглощающей в себе все переходные формы прогресса, г. Достоевский, нимало не стесняясь, тут же сам подрывает свое дело, выставляя в позорном виде людей, которых усилия всецело обращены в ту самую сторону, в которую, по-видимому, устремляется и заветнейшая мысль автора. Дешевое глумление над так называемым нигилизмом и презрение к смуте, которой причины всегда оставляются без разъяснения, — все это пестрит произведения г. Достоевского пятнами совершенно им несвойственными и рядом с картинами, свидетельствующими о высокой художественной прозорливости, вызывает сцены, которые доказывают какое-то уже слишком непосредственное и поверхностное понимание жизни и ее явлений. (…) С одной стороны, у него являются лица, полные жизни и правды, с другой — какие-то загадочные и словно во сне мечущиеся марионетки, сделанные руками, дрожащими от гнева…»

Критики Серебряного века «Идиота» тоже особо не жаловали (в отличие, скажем, от «Преступления и наказания» и «Братьев Карамазовых»), отдельных разборов ему почти не посвящали и отзывались о нем чаще всего вскользь — как, например, Иннокентий Анненский в статье «Достоевский в художественной идеологии»:

«…роман не загроможден, подобно „Идиоту”, вставочными сценами, в которых драма так часто у Достоевского не то что получала комический оттенок, а прямо-таки мешалась с водевилем. … Ну, какая там игра была в „Бедных людях”?.. Одна струна, да и та на балалайке. С „Идиотом” тоже ведь плохо, хотя и совсем по-другому. Там душа иной раз такая глубокая, что страшно заглянуть в ее черный колодец».

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх