Помост

Вопросы веры

Первый монастырь на Руси

Монашество в древней Руси

РУССКИЙ МОНАСТЫРЬ

Ирина ЯЗЫКОВА

Появление первых монастырей на Руси относится к эпохе Владимира, крестителя Руси, а при его сыне, Ярославе Мудром, монашеская жизнь уже была весьма разнообразной. Иногда монашествующие жили вблизи приходских церквей в кельях, которые каждый ставил для себя, они пребывали в строгой аскезе, собирались вместе на богослужение, но не имели устава и не давали иноческих обетов.

Были пустынножители, пещерники (древнерусск. печерник). О существовании на Руси этой древнейшей формы монашества мы знаем из рассказа «Повести временных лет» об Иларионе, который жил в пещере до поставления в митрополиты в 1051 г. Позже в его пещере поселился Антоний, придя на Русь с Афона.

Были ктиторские монастыри, то есть основанные князьями или другими богатыми людьми. Так, в 1037 г. Ярослав Мудрый заложил в Киеве монастыри св. Георгия и св. Ирины (христианские имена князя и его супруги). Первый был расположен близ Софийского собора, второй — у Золотых ворот. Сыновья Ярослава также были ктиторами.

Большинство монастырей были мужские, но к концу XI в. появились и женские: Всеволод Ярославич построил возле церкви Св. апостола Андрея монастырь, в котором постриглась его дочь Янка, и эту обитель стали называть Янчин монастырь.

Ктиторские монастыри в домонгольской Руси преобладали. Игумены их были тесно связаны с княжескими династиями, что давало им некоторую самостоятельность по отношению к митрополиту, но ставило в зависимость от князей. Эти монастыри были родовыми усыпальницами, местом пребывания в старости, имели больше средств, чем другие, возможность поступления в них была обусловлена размером вклада, который вносил будущий инок.

Как ни странно, в ранний период совсем немногие монастыри были основаны самими монахами. Один из таких — Киево-Печерский монастырь — был основан Антонием и его учеником Феодосием, которые считаются основоположниками монашества на Руси.

Символично, что Антоний и Феодосий Печерские носили те же монашеские имена, что и отцы восточного монашества — преп. Антоний Великий, глава египетских анахоретов, и преп. Феодосий Иерусалимский, устроитель палестинского общежительства. Современники видели в этом связь с истоками монашества, об этом упоминают Киево-Печерский патерик — первое монашеское жизнеописание и Повесть временных лет — первая русская летопись.

Киево-Печерская лавра

Антоний был родом из Любеча, в молодом возрасте ушел на Афон, там принял монашество, научился правилам иноческого жития, а затем получил повеление от Бога возвратиться на Русь. Один из святогорских старцев предрек ему: «яко от тебе мнози черньци быти имуть». Придя в Киев, Антоний ходил по монастырям в поисках места подвижничества, но «не возлюбил» ни одного из них. Найдя пещеру Илариона, он поселился в ней.

Антоний вел строгую подвижническую жизнь, ежедневно и еженощно пребывая в трудах, бдении и молитве, питался хлебом и водой. Вскоре вокруг Антония собралось немало учеников, он наставлял их, некоторых постригал в монахи, но игуменом их стать не хотел. Когда число монахов достигло двенадцати, Антоний поставил игуменом Варлаама, сына боярина, а сам удалился в дальнюю пещеру, чтобы жить отшельником.

Киево-Печерская икона Богоматери с преп. Антонием
и Феодосием Печерскими. Ок. 1288

Преемником Варлаама стал Феодосий, один из самых юных учеников Антония. Когда он стал игуменом, ему было всего 26 лет. Но при нем число братии возросло с двадцати до ста человек. Феодосий очень заботился о духовном возрастании монахов и об устроении монастыря, строил кельи, а в 1062 г. заложил каменный храм Успения Богородицы. При Феодосии Печерская обитель получает общежительный устав по образцу Студийского монастыря в Константинополе и становится самым крупным монастырем в Киеве. Феодосий был талантливым церковным писателем, оставил немало духовных сочинений.

О жизни монастыря мы узнаём из «Киево-Печерского патерика». Это сборник, основой которого стали послания владимирского епископа Симона, также постриженика этого монастыря, и киево-печерского монаха Поликарпа. В этих посланиях содержатся рассказы об истории обители. Авторы жили в XIII в., но использовали записи, ведшиеся в монастыре с XI в.

Из «Патерика» мы узнаем, сколь разнообразен был состав монахов Киево-Печерской обители: здесь были не только русские, но и греки, варяги, угры (венгры), евреи. Монахами становились бедные крестьяне, зажиточные горожане, купцы, бояре даже князья. Среди печерских иноков был первый русский иконописец Алипий, врач Агапит, летописец Нестор, Кукша, просветитель вятичей, Прохор Лебедник, во время голода испекавший для киевлян сладкий хлеб из горькой лебеды. Здесь были книжники и проповедники, миссионеры и затворники, молитвенники и чудотворцы.

Поначалу монастыри создавались в Южной Руси: в Чернигове Болдинский (Елецкий) в честь Успения Богородицы, в Переславле Св. Иоанна, во Владимире Волынском Святогорский монастырь и др. Постепенно обители стали появляться и в северо-восточных землях: в Муроме в домонгольский период основан Спасский монастырь, в Суздале — Св. великомученика Димитрия Солунского и др.

Свято-Успенский Елецкий женский монастырь в Чернигове

Монашество очень быстро становится широко распространенным явлением на Руси. По данным летописей, в XI в. было 19 монастырей, накануне монголо-татарского нашествия — более ста. К середине XV в. их было 180. За последующие полтора столетия открылось около трехсот, один только XVII век дал 220 новых обителей. Накануне революции в Российской империи насчитывалось 1025 монастырей.

Новгород был вторым по значению городом Древней Руси, и в домонгольский период здесь находилось 14 иноческих обителей. Одним из древнейших новгородских монастырей был Юрьев. Согласно преданию, его основал Ярослав Мудрый, но самое раннее сохранившееся упоминание относится к 1119 г., когда игумен Кириак и князь Всеволод Мстиславич заложили каменную церковь во имя св. Георгия.

Собор Рождества Богородицы Антониева монастыря в Великом Новгороде

Значительное число монастырей было основано богатыми новгородцами, а Антониев монастырь заложил Антоний Римлянин (по преданию, он прибыл из Рима на камне). Антониев монастырь впервые упоминается в летописи в 1117 г., когда в нем появился первый каменный храм, но возведение деревянных построек относится к более раннему времени. Сохранилась духовная грамота монастыря, содержащая одно из первых в русской истории выступлений против поставления игумена князем или епископом «по мзде» и «по насилию». Таким образом, демократические традиции Новгорода проявлялись и в жизни монастырей.

Среди новгородских обителей, созданных подвижниками, самым известным был Преображенский Хутынский монастырь. Его основатель Варлаам (в миру — Алекса Михайлович), уроженец Новгорода, сын богатых родителей, под влиянием «божественных» книг еще в детстве почувствовал влечение к иночеству. По смерти родителей раздал имение и поступил на послушание к старцу Порфирию (Перфурью), через некоторое время он ушел на холм Хутынь (слав. худое место), в десяти верстах за городом, и стал жить уединенно. К нему стали приходить ученики, и постепенно образовался монастырь. Преподобный всех принимал, учил избегать неправды, зависти и клеветы, лжи, иметь кротость и любовь, вельмож и судий наставлял праведно судить и не брать мзды, бедных — не завидовать богатым, богатых — помогать неимущим.

Монгольское нашествие нарушило естественное течение монастырской жизни на Руси, многие обители пострадали от погрома и разорения, не все монастыри были впоследствии восстановлены. Возрождение монашества началось во второй половине XIV в., и связано оно с именами свт. Алексия, митрополита Московского, и преп. Сергия Радонежского.

От монголо-татарской эпохи сведений о монастырях осталось мало, но значение монашества в духовной и социальной жизни в это время возрастает, оно становится духовно консолидирующей силой общества. Меняется и характер монастырей. Если в начальный период монастыри были в основном городскими или располагались близ городов, то с XIV в. больше появляется «пустынных» обителей. Пустынью на Руси называли уединенное место, вдали от городов и сел, чаще всего это был дикий лес.

Основатели этих монастырей, как правило, очень яркие личности, наиболее известные — Сергий Радонежский и плеяда его учеников и последователей, инициаторов духовного подъема на Руси в конце XIV—XV веке. Личность Сергия была настолько притягательна, что даже те, кто не имел иноческого призвания, хотели жить возле него. Основанный им Троицкий монастырь со временем вырос в Троице-Сергиеву лавру, жемчужину в ожерелье российских монастырей (подробнее см. статью на с.10–11).

В середине XIV в. началось активное освоение и заселение местности вокруг Троицкого монастыря: крестьяне расчищали лес под пашню, ставили здесь села и дворы, и некогда пустынная местность превратилась в заселенный и освоенный край. Крестьяне не только приходили на богослужение в монастырь, но и стремились помогать монахам. Однако в монастыре существовала строгая заповедь игумена: даже в случае самого крайнего оскудения «не выходить из монастыря в то или иное село и не просить у мирян хлеба, но ожидать милости от Бога». Просьба о подаянии, а тем более требование вкладов и пожертвований были строго запрещены, хотя добровольные приношения не отвергались. Для Сергия был свят древний монашеский идеал нестяжательства, но в практике многих монастырей он нарушался.

Через сто лет после Сергия вопрос о монастырском имуществе приведет к расколу монашества на две партии — нестяжателей во главе с Нилом Сорским, проповедовавшим бедность и независимость монастырей, и иосифлян во главе с Иосифом Волоцким, отстаивавших право монастырей на владение имуществом.

Сергий Радонежский почил в глубокой старости, причислен к лику святых в 1452 г. Кроме Троицкого, Сергий основал еще несколько монастырей, в частности Благовещенский в Киржаче, где игуменом поставил своего ученика Романа. Другого ученика — Афанасия он поставил во главе Высоцкого монастыря в Серпухове. Савва Сторожевский стал игуменом в Звенигороде (см. статью на с. 18), а племянник Сергия Феодор (впоследствии епископ Ростовский) возглавил Симонов монастырь в Москве.

Монастырское движение особенно активным было на Севере, монахи способствовали освоению новых земель, несли цивилизацию и культуру в те места, где прежде было пустынно или жили дикие языческие племена. Одним из первых подвижников, ушедших на Север, был Димитрий Прилуцкий, основавший в 1371 г., в пяти верстах от Вологды, в излучине реки, Спасо-Прилуцкий монастырь. В 1397 г. пришли в Вологодский край еще два ученика Сергия — Кирилл и Ферапонт, первый заложил на берегу Сиверского озера монастырь во имя Успения Богородицы (Кирилло-Белозерский) (см. статью на с. 16), второй — на берегу Бородаевского озера Богородице-Рождественский (Ферапонтов).

В XV веке в Северной Руси появляются Череповецкий Воскресенский монастырь, Никитский Белозерский монастырь на р. Шексне, Благовещенский Ворбозомский, Троицкий Павло-Обнорский и др. Первостепенная роль в монастырской колонизации принадлежала Соловецкому монастырю, основанному в 1420-е гг. свв. Зосимой и Савватием. Он имел ведущее значение в освоении Беломорского края.

Чудов монастырь. Старинная открытка. Москва

В XIV в. митрополитом на Руси был Алексий, выходец из старинного боярского рода Плещеевых, один из самых образованных людей своего времени. Он принял постриг в Богоявленском монастыре в Москве и 24 года занимал митрополичью кафедру. Будучи мудрым политиком, он сохранил любовь к монашеской жизни и всячески способствовал устроению монастырей, видя в них благотворное, нравственное влияние на общество. Им был основан в Московском Кремле монастырь во имя Чуда Михаила Архангела в Хонех (Чудов монастырь).

С ним связана интересная история: около 1365 г., будучи в Орде по государственным делам, митрополит Алексий исцелил от слепоты Тайдулу, жену хана Дженибека. За это хан подарил ему часть земли татарского подворья в Кремле, где Алексий и заложил обитель, ставшую домовым монастырем русских митрополитов. С чудом связано и основание другого монастыря — Спасо-Андроникова. Во время путешествия Алексия в Константинополь корабль попал в шторм, но митрополит молился перед иконой Спаса, и судно чудом избежало кораблекрушения. Алексий дал обет, вернувшись на родину, поставить монастырь. Так он и сделал: на берегу Яузы заложил монастырь в честь Нерукотворного образа Спасителя, а его игуменом поставил ученика Сергия Радонежского Андроника. Сегодня этот монастырь известен как Спасо-Андроников. Такие монастыри называются «обетными», то есть основанными по обету.

Реконструкция облика Евдокии (Евфросиньи) Московской работы С. Никитина

Основательницей женских обителей была Евдокия, княгиня Московская, супруга Дмитрия Донского. После Куликовской битвы овдовело множество женщин, и княгиня заложила две обители — Вознесенскую в Кремле для вдовствующих княгинь и Рождественский монастырь для вдов из простого народа. И это стало традицией. Точно так же в XIX в. Маргарита Тучкова, вдова генерала, героя войны 1812 г., похоронив мужа, создала монастырь на Бородинском поле, где вдовы могли жить и молиться о павших воинах и мужьях.

Вознесенский монастырь основан в 1386. Москва

Русские монастыри активно включались в цивилизационную деятельность (освоение земель, хозяйство, ремесла), были центрами культуры, но главной задачей монаха оставались духовный подвиг и молитва, «стяжание Святого Духа», как это назвал преподобный Серафим Саровский. Монахов называли иноками, так как они избрали иной, отличный от мирского образ жизни. Монашество называли также ангельским чином — «земной ангел и небесный человек» говорили про монаха. Конечно, не все монахи были и есть таковы, но монашеский идеал на Руси был всегда высок, а монастырь воспринимался как духовный оазис.

А. Васнецов. Монастырь в Московской Руси. 1910-е

Обычно монастыри строили вдали от суеты, чаще всего за городской чертой, в пустынном месте. Их ограждали высокими стенами, которые редко имели военно-стратегическое значение, исключение составляет Троице-Сергиева лавра, выдержавшая несколько осад, и некоторые другие обители. Монастырские стены обозначают границу между духовным и мирским, за ними человек должен ощущать себя защищенным от внешних бурь и волнений, отгороженным от мира. В ограде монастыря нет беготни и спешки, люди говорят тихо, здесь исключен праздный смех, запрещены пустые разговоры, а тем более бранные слова. Тут не должно быть ничего, что рассеивало бы внимание или соблазняло человека, напротив, все должно настраивать на высокий духовной лад. Монастыри всегда были духовной школой не только для избравших иноческий образ жизни, но и для мирян, которые на протяжении веков духовно окормлялись в монастырях у старцев.

Одеяние монаха: 1 – схима; 2 – мантия; 3 – камилавка; 4 – клобук; 5 – ряса

«Иди учись у иноков, — говорил св. Иоанн Златоуст в одной из своих бесед, — это светильники, сияющие по всей земле, это стены, коими ограждаются и поддерживаются сами города. Они для того удалились в пустыню, чтоб научить и тебя презирать суету мирскую. Они, как мужи крепкие, могут наслаждаться тишиной и среди бури; а тебе, обуреваемому со всех сторон, нужно успокоиться и хотя бы мало отдохнуть от непрестанного прилива волн. Итак, ходи к ним чаще, дабы, очистившись их молитвами и наставлениями от непрестанно приражающихся к тебе скверн, ты мог и настоящую жизнь провести сколько можно лучше, и сподобиться будущих благ».

Старейшие монастыри России

1Муромский Спасо-Преображенский монастырь

Муромский Спасо-Преображенский монастырь («Спасский что на Бору») — мужской монастырь, расположенный в городе Муроме, на левом берегу реки Оки. Древнейшая иноческая обитель на Руси была основана князем Глебом (первый русский святой, сын Крестителя Руси великого Киевского князя Владимира). Получив в удел город Муром, святой князь основал княжеский двор выше по Оке, на крутом, поросшем лесами берегу. Здесь он построил храм во имя Всемилостивого Спаса, а затем и монашескую обитель.
Монастырь упоминается летописными источниками раньше всех других монастырей на территории России и фигурирует в «Повести временных лет» под 1096 годом в связи с гибелью под стенами Мурома князя Изяслава Владимировича.
В стенах монастыря пребывали многие святые: святитель Василий, епископ Рязанский и Муромский, святые благоверные князья Петр и Феврония, Муромские чудотворцы, преп. Серафим Саровский посещал своего сотаинника святого старца Спасской обители Антония Грошовника.
Одна страница истории монастыря связана с царем Иваном Грозным. В 1552 году Грозный пошел на Казань. Один из путей его рати лежал через Муром. В Муроме царь устроил смотр своему войску: с высокого левого берега он наблюдал, как ратники переправляются на правый берег Оки. Там Иван Грозный дал обет: если возьмет Казань — поставит в Муроме каменный храм. И сдержал слово. По его указу в 1555 году в городе был воздвигнут Спасский собор монастыря. В новый храм государь даровал церковную утварь, облачения, иконы и книги. Во второй половине XVII века в монастыре был построен второй каменный теплый Покровский храм.
Не лучшим образом сказался на жизни монастыря период правления Екатерины Великой — она издала Указ, по которому монастыри лишались собственности и земельных наделов. Но Спасо-Преображенский выстоял. В 1878 году со Святой горы Афон настоятелем архимандритом Антонием в монастырь была привезена икона Божией Матери «Скоропослушница». С тех пор она стала главной Святыней обители.
После революции 1917 года поводом к закрытию Спасо-Преображенского монастыря стало обвинение его настоятеля епископа Муромского Митрофана (Загорского) в соучастии в восстании, произошедшем в Муроме 8—9 июля 1918 года. С января 1929 года Спасский монастырь заняли военные и частично отделение НКВД, в это же время началось уничтожение монастырского некрополя, а доступ на его территорию гражданских лиц был прекращен.
Весной 1995 года воинская часть № 22165 покинула помещения Спасского монастыря. Наместником возрождающейся обители был назначен иеромонах Кирилл (Епифанов), которого встретила в древнем монастыре полная разруха. В 2000—2009 годах монастырь был капитально реставрирован при поддержке Счетной палаты Российской Федерации.

2Свято-Юрьев монастырь

Свято-Юрьев монастырь — один из древнейших монастырей России. В прошлом — духовный центр Новгородской республики, ныне — действующий мужской монастырь Русской Православной Церкви. Находится в 5 км от Великого Новгорода на берегу реки Волхов вблизи озера Ильмень.
Монастырь был основан в 1030 году князем Ярославом Мудрым. Князь в крещении носил имя Георгий, которое в русском языке обычно имело форму «Юрий», откуда и пошло название монастыря. Первое летописное упоминание относится к 1119 году.
Строения монастыря первоначально были деревянными, как и его соборная церковь. В 1119 году повелением князя Мстислава Великого был заложен каменный храм — Георгиевский собор. Он был выстроен мастером Петром — первым русским зодчим, имя которого называют летописи.
В 1125 году Мстислав наследовал престол киевский. Уже став великим князем, он женился на дочери новгородского посадника. В 1130 году он наделил Юрьев монастырь значительными земельными владениями. Жалованная грамота, написанная на пергаменте от лица Мстислава и его сына Всеволода, древнейший из сохранившихся русских юридических документов, хранится в Новгородском музее.
В XII—XIII вв.еках монастырь стал государственным монастырем Новгородской республики. К концу XV века Юрьев монастырь был одним из богатейших монастырей. После секуляризации монастырских вотчин в 1770-х монастырь потерял значительную часть своих владений и пришел в запустение.
В 1822 году во главе обители стал архимандрит Фотий, пользовавшийся благосклонностью Александра I. Ему также благоволила графиня Анна Орлова-Чесменская, на ее средства в монастыре начались обширные реставрационно-строительные работы. За короткое время были построены: Западный корпус с церковью Всех Святых, Спасский собор, восточный Орловский корпус с кельями для братии, северный с храмом Воздвижения Креста, южный с больничною церковью Неопалимой Купины. В 1841 году была построена колокольня по проекту архитектора Карла Росси.
В 1921 году было принято решение об экспроприации имущества и ценностей монастыря. Осенью 1924 года в Юрьеве действовало шесть церквей, но уже к 1928 году оставался только один храм — Крестовоздвиженский. В начале 1930-х богослужения велись в одном из помещений Архимандритского корпуса. С 1932 года по сентябрь 1941-го в комплексе построек располагался инвалидный дом им. Свердлова.
Во время Великой Отечественной войны здесь располагались немецкие и испанские воинские части. В эти годы здания монастыря подверглись серьезным разрушениям. После войны и до конца 1980-х годов на территории монастыря жили люди, размещалась почта, техникум, техническое училище, музей, продовольственный магазин и художественный салон.
25 декабря 1991 года комплекс зданий монастыря был передан в ведение Новгородской епархии. В 1995 году была создана монашеская община. В настоящее время богослужение совершается в 4-х храмах монастыря: в Георгиевском, Крестовоздвиженском, Спасском соборах и церкви иконы Божией Матери Неопалимая Купина.

3Антониев монастырь

Антониев монастырь — упраздненный монастырь в Новгороде, один из центров духовной жизни Новгородской республики. Расположен на правом берегу реки Волхов к северу от центра города. Монастырь был основан в первые годы XII века (1106 год). Основателем монастыря стал преподобный Антоний Римлянин, появление в Новгороде и вся жизнь которого окутана легендами.
Житие св. Антония (составленное через несколько столетий после его смерти) рассказывает, что он родился в Риме единственным наследником богатой православной семьи. Оставшись рано сиротой, он раздал свое богатство нищим, а оставшиеся драгоценности, золотые и серебряные вещи и церковные предметы закупорил в бочку и пустил ее в море. Сам уединился на скале на берегу моря и прожил там год и три месяца в молитве. Но однажды камень, на котором он молился, оторвался и приплыл в Волхов. Так Антоний и очутился в Новгороде. Обжившись на новом месте, он попросил рыбаков закинуть сети в Волхов, и чудесным образом сеть вытащила на берег бочку с сокровищами Антония, брошенную им в море в Италии.
Существует и более правдоподобная версия появления св. Антония в Новгороде. Возможно, он был монахом одного из греческих монастырей, выходцем из Киево-Печерского монастыря, монашеская жизнь в котором была принята по греческому обычаю.
Преподобный Антоний постоил в Антониевом монастыре каменный собор в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Первая Новгородская летопись отмечает закладку собора в 1117 году, а в 1119 году говорит о завершении строительства. Изначально собор был трехнефным одноглавым с круглой лестничной башней. Со временем оброс пристройками, число глав было увеличено до трех. В 1125 году храм был расписан фресками. Фрагменты этой первой росписи сохранились до наших дней. В 1127 строится трапезная церковь. Умер Антоний в 1147 году, завещав настоятельство своему ученику Андрею, который позднее написал первый несохранившийся текст жития святого Антония.
В 1528 году новгородский архиепископ Макарий ввел в монастыре общежительный устав. Вскоре начались новые строительные работы. При архимандрите Геронтии в 1533—1536 годах были построены Сретенская церковь и церковь «иже под колоколы» в честь Антония Великого. В середине XVI столетия игумен монастыря Вениамин обрел камень преподобного Антония, лежавший на берегу Волхова, и водрузил его в наружную стену собора.
В течение многих столетий Антониев монастырь был заметным духовным и культурным центром Новгородчины. В XII веке здесь трудился Кирик — первый русский математик, создатель «Учения о числах». В 1740 году стараниями архиепископа Амвросия по указу императрицы Анны Иоановны при монастыре учредили семинарию. В семинарии постепенно сформировалась фундаментальная библиотека, основу которой составляло уникальное собрание книг новгородского архиепископа Феофана Прокоповича.

После Революции в 1918 году семинария была ликвидирована, в 1919 году в ее помещениях открыли Новгородский институт народного образования, позднее педагогический техникум, педагогический, учительский институты. В 1920 году был упразднен и сам монастырь, а собор Рождества Богородицы, как и церковь Сретения, оставались действующими до 1932 года.
Сегодня монастырские постройки входят в состав новгородского музея-заповедника, на территории располагается несколько факультетов НовГУ.

4Новоторжский Борисоглебский монастырь

Борисоглебский монастырь — крупный мужской монастырь в городе Торжке, один из древнейших Российских православных монастырей, а также древнейший в Тверской области. Он основан преподобным Ефремом около 1038 года, в княжение великого князя Киевского Ярослава I Владимировича, почти в одно время с Киево-Печерской лаврой. Название обители возникло от имен двух князей Бориса и Глеба, в честь которых был заложен первый храм.
Устроителем обители был преподобный Ефрем Новоторжский, слуга благоверных князей Бориса и Глеба, который после их мученической кончины решил оставить мир и посвятить свою жизнь служению Богу. Из Киева преподобный пришел в землю Древлянскую и рядом с нынешним городом Торжком устроил странноприимный дом на реке Дорогоще. Через несколько лет он устроил обитель еще ближе к Торжку на берегу реки Тверцы, на горе.
В 1577 году во время правления Ивана Грозного к храму были пристроены два придела, а в 1607 году, при взятии Торжка поляками собор сильно пострадал. Самая древняя, сохранившаяся до нашего времени, постройка монастыря — Введенская церковь, была построена в XVII веке на месте сожженной поляками старой деревянной. В 1717 году между настоятельскими корпусами приблизительно того же времени постройки была возведена Входо-Иерусалимская церковь. Большой урон монастырю нанес пожар 1742 года.
Во второй половине XVIII века началось возрождение монастыря. В 1785—1796 годах на месте старого Борисоглебского собора был возведен новый с тем же названием по проекту архитектора Николая Александровича Львова. В 1804 году была заложена надвратная церковь-колокольня, проект которой, по мнению некоторых исследователей, также был разработан Львовым. Ее строительство вел известный российский архитектор Яков Ананьин.
В 1925 году монастырь был распущен, а на территории монастыря была размещена тюрьма строгого режима, которая находилась там около 50 лет. После нее в монастыре разместился лечебно-трудовой профилакторий для алкоголиков, а затем разместился Всероссийский историко-этнографический музей. Руководство музея приложило немало усилий для реставрации архитектурного ансамбля, изуродованного тюрьмой. В 1993 году в монастырь вернулись верующие, разделив помещения монастыря с музеем.

5Зверин-Покровский монастырь

Зверин-Покровский монастырь — бывший женский монастырь в Великом Новгороде. Расположен на левом берегу Волхова, недалеко от места впадения в него реки Гзень. Монастырь был построен на земле, рядом с которой произрастал Зверинец — заповедный лес, в котором охотились новгородские князья. Зверинец впервые упоминается в Новгородской летописи под 6577 (1069) годом в связи с победой новгородцев над полоцким князем Всеславом.
Точная дата возникновения монастыря неизвестна. Первое упоминание о деревянной церкви Покрова в Зверином монастыре относится к 1148 году. Запись в летописи сообщает о том, что «бысть дождь с громом июня 27, в неделю, и зажьже гром церковь Святые Богородицы в Зверином монастыре».
Главная церковь в монастыре называлась Покров Святой Богородицы. Монастырский храм с ХII века был деревянным, а в 1335 году на его месте архиепископом Василием был построен каменный. В 1399 году церковь возобновили на общую, собранную новгородцами сумму при архиепископе Иоанне II. Это типичный храм конца XIV века, когда строительство в Новгороде осуществлялось с большим размахом. Древний Покровский храм — одноглавая, четырехстолпная, одноапсидная постройка. После шведского разорения храм получил новое посвящение в честь Положения ризы Богоматери.
Из древних построек в монастыре сохранилась церковь Симеона, сооруженная в 1467 году жителями всего города по случаю свирепствовавшей в то время эпидемии на месте деревянной церкви. Первый храм был поставлен годом раньше при участии архиепископа Ионы за один день по случаю мора. Церковь св. Симеона принадлежит к числу миниатюрных построек середины XV века. Особенностью храма является его двухэтажность. Первый этаж, подцерковье, использовался как служебное помещение. Собственно храм располагался на втором этаже, отличаясь особой камерностью пространства.
В XVIII веке к монастырю приписываются церкви св. Николы Чудотворца и св. Лазаря, из упраздненных Бело-Никольского мужского и Лазаревского женского монастырей.
В 1919 году Зверин монастырь был обращен в приходскую церковь, хотя сестры продолжали в нем жить. В 1920 году над приходом нависла угроза окончательного закрытия. Сестры предприняли попытку организовать в монастыре сельскохозяйственную молочную артель, но безуспешно. В январе 1930 года решением властей деятельность прихода была прекращена. Покровский собор был возвращен верующим только в 1989 году.
Источники: palomniki.su, novgorod.ru, ru.wikipedia.org, новоторжский-борисоглебский-монастырь.рф, mapcy.narod.ru

История становления русского монашества

О сложении монашества

Со времени императора Александра I в России появились нормы, дающие возможность сложить монашество (и снять священный сан) и возвратиться в «первозданное» состояние.

Профессор Казанской духовной академии И.С. Бердников дает историческую справку по поводу издания закона о лишении священнического сана лиц, добровольно изъявивших желание на оное. В ней говорится, что такой закон принят по случаю одного спорного дела, решения по которому были приняты Синодом в 1836 году. Суть дела такова, что данный частный прецедент был принят за норму в решениях аналогичных вопросов, и Синодом был издан соответствующий указ, который имел силу закона для всех жителей империи. Вполне возможно, что и в вопросе с монашеством поступили аналогичным образом, во всяком случае, законы эти были приняты в одно и то же время.

Закон о снятии монашества появился достаточно поздно: судя по ссылкам в Полном собрании законов Российской империи» к статье 414, не ранее 10 апреля 1823 года (№ 29 413), а также 26 октября 1832 года (№ 5702). Что побудило синодалов к принятию такого решения? Попробуем разобраться, сделав небольшую историческую справку.»В начале XIX века правительство стремится создать собственный идеологический аппарат и окончательно подчинить ему бюрократизированное духовенство. Церковных иерархов предполагалось устранить от управления Церковью в центре и на местах, передав управление государственному органу. В 1817 году создается Министерство духовных дел и народного просвещения. Министру передавались административные функции Синода, устанавливался контроль за его судебной деятельностью. Синод подчинялся Министерству духовных дел. Однако уже в 1824 году министерство ликвидируется». Можно видеть, что издание закона от 10 апреля 1823 года прошло через Министерство духовных дел, которое контролировало деятельность Синода.

После убийства императора Павла I на престол Российской империи взошел его сын – Александр I. Ближайшее окружение молодого царя составляли люди малорелигиозные. Обер-прокурором при Александре I стал князь А.Н. Голицын, который к Церкви относился более чем прохладно. Он увлекался католицизмом и бездогматическим мистицизмом. Император, к сожалению, тоже увлекался мистицизмом, встречался с И. Юнг-Штиллингом и квакерами. «В обстановке этой мистической одержимости возрождались и усиливались масонские ложи. К масонству с благожелательным интересом относился и сам Александр I. Все дела, касающиеся религий, соединялись в Департаменте духовных дел, директором которого был назначен масон Тургенев А.И. Одним из четырех отделений этого департамента стало отделение греко-российского исповедания».

После отставки Голицына в 1824 году на его место встал адмирал А.С. Шишков, и после периода крайнего либерализма наступил период реакции – торжество авторитаризма, консерватизма и бюрократии. Но, к сожалению, реакция на засилие масонства носила непоследовательный, бюрократический характер. При Николае I еще более усилилось влияние обер-прокуроров на церковные дела. В 1833 году им стал тайный масон С.Д. Нечаев. «Он сразу повел настоящую войну против синодальных иерархов». Но ему долго быть на посту обер-прокурора не пришлось, и по просьбе иерархов его сменили. Неслучайно то, что как раз в бытность обер-прокурорства С.Д. Нечаева были приняты некоторые законы, противоречащие Вселенским правилам. Сохранилось очень характерное письмо митрополита Филарета (Дроздова) к С.Д. Нечаеву, где святитель Филарет высказывает мнение, касающиеся тех новых законов, которые посредством Нечаева издавал Синод: «Спросят, на каком основании? Что сказать? Нечего. Ни Вселенские, ни поместные правила сего никогда не разрешали. Разве по нашей мудрости после стольких веков решимся о столь важных по последст­виям предметах составлять новые законы? Не слишком ли поздно? Поверят ли сим новым правилам, как древним? И если преступим твердую границу, постановленную Вселенскими правилами, то где остановимся?

Не желаю быть упорен в своем мнении, желаю принять лучшее, как скоро мне покажут оное, только думаю, что здесь очень кстати правило: не прелагать пределов, которые отцами положены». Святитель Филарет к сожалению не мог повлиять не решения Синода, но его мнение о тех новшествах, которые проводились с помощью масона Нечаева, четко сформулированы в данном письме. Они ограничивались рамками Вселенских Соборов. Но святителя мало кто слушал. «Но делать новый закон, чтобы угодить людям необузданных страстей, которые где вчера видели святость родства, туда сегодня простирают преступные желания, – полно, стоит ли туда?». Не поэтому ли святитель Филарет вышел из состава Святейшего Синода и официально не принимал в его решениях участия? Восставать против законной власти императора он не смел, но и расписываться в отступлениях от священных канонов он также не мог.

Из истории обители: «Император преподнес монастырю облачения, покров, лампады. В память об этом посещении в 1865 году была устроена Знаменская часовня. Когда-то на этом месте стояла другая, более скромная. Обветшавшую часовню снесли, когда был задуман парадный гостиничный комплекс, и на ее месте поставили новую, за монументальность и отделку прозванную «царской»».
«ПРОСТРЕЛЕННЫЕ КРЕСТЫ ВАЛААМА».РЕСТАВРАЦИЯ ЧАСОВНИ «ЗНАМЕНИЕ».

На месте обер-прокурора оказался граф Н.А. Протасов. Он получил образование у гувернера-иезуита и всегда симпатизировал католицизму. Он был продолжателем политики Петра I и на Церковь смотрел с точки зрения государственной пользы. «С членами Синода граф Протасов обращался заносчиво, грубо, позволяя себе кричать на них, и даже пытался по-военному командовать ими. Считая Русскую Православную Церковь своим ведомством, Протасов брал на себя инициативу в решении чисто церковных дел и даже вопросов богословского характера». Отсюда видно, в каком угнетенном положении находилась РПЦ данного периода. Неудивительно, что именно в этот период были приняты законы о добровольном сложении монашества и священства. Можно предположить, что законы эти не были необходимостью и не вытекали неизбежно из нужд Церкви той эпохи, а были навязаны ей враждебным духом времени и вошли как нечто чужеродное церковному каноническому строю. Однако они продолжают существовать и поныне и вошли в церковный обиход благодаря долгому навыку. Отменить их никто не дерзал из-за авторитета Святейшего Синода.

Итак, начиная со средины XIX века, монашествующие или клирики могли добровольно просить Синод о снятии с себя сана и монашества. Единственной мотивировкой, уважавшейся в данном случае, было вступление в брак. Церковная власть в лице Синода удовлетворяла таким прошениям, после чего такой брак признавался законным.

У С. Григоровского в главе «О признании незаконным брака монашествующих и посвященных в иерейский и диаконский сан» говорится: «§ 110. Монашествующие и посвященные в иерейский и диаконский сан, изобличенные во вступлении в недозволенный им брак, исключаются, на основании 16 пр. Халкид. Соб., 44 пр. VI Всел. Соб., 1 пр. Неокес. Соб., 3 пр. св. Василия Вел. и 185 ст. Уст. дух. конс., из духовного звания и предаются, согласно 44 пр. VI Всел. Соб., 22 пр. св. Василия Вел., четырехлетней епитимии с сокращением срока оной наполовину (указ Святейшего Синода от 24 октября 1852 г., № 10 761) в том случае, если они понесут за то же преступление наказание по суду уголовному (ст. 15 541 Улож. о наказ., изд. 1885 г.). Вместе с тем, по снятии с них монашеского звания и вообще священного сана им, как уже светским лицам, не возбраняется вступление в новые законные супружества. § 111. Невиновному лицу дозволяется вступить в новое законное супружество по очищении совести исповедью пред духовником (Уст. дух. конс., ст. 213 и 215)». Тогда как ранее такие браки не признавались законными, и следствием их было лишение сана и ограничение в правах. «По ныне действующим законам (Т. X., 1-я ч., 2-я и 37-я ст., 6-й п.), монашествующим и посвященным в иерейский или диаконский сан, доколе они в нем пребывают, брак вовсе запрещается на основании церковных постановлений». Дети от такого брака не признавались законными.

Мотивировкой к этим законам было то рассуждение, что беззаконное сожитие, совершаемое втайне, имеет худшие последствия для нравственной жизни общества, чем недопускаемое ранее по канонам, но дозволенное потом по снисхождению сожитие супругов.

С принятием в 2000 году Устава РПЦ и новой «Социальной концепции» некоторые синодальные законы утратили свое значение, но какие-то продолжают действовать и сейчас, конечно не в полной мере, так как поменялись условия существования Церкви.

Синодальных законов о снятии монашества и священнического сана никто не упразднял, значит, они продолжают иметь официальную юридическую силу. Эти акты позволяют подходить к решению проблемы об оставлении монашества (и священства) или с максимальной строгостью (по принципу акривии), что соответствует требованиям Вселенских Соборов, или с максимальным снисхождением (по принципу икономии), что соответствует практике позднего Синодального периода.

Возвращаемся к Уставу духовных консисторий, где о снятии священнического сана и сложении монашества говорится следующее: «§ 91. Снятие священнослужительского сана и сложение монашества по прошениям производится не иначе, как после увещания, с разрешения Святейшего Синода, на основании особых на то постановлений».

«Когда монашествующему лицу, сообразно с постановлениями Церкви, дозволено будет сложить с себя свое звание, то при возвращении в состояние гражданское ему предоставляется пользоваться одними правами, по роду и происхождению ему принадлежащими, без возврата преимуществ, чинов и отличий, какие могли им быть приобретены прежнею до пострижения службою» (СЗРИ. Т. 9. Ст. 253).

В Российской империи снимали монашество в трех случаях.

Снятие монашества по непреклонному желанию монаха непредосудительно поведения.

Таковой просто возвращался в состояние гражданское, и ему предоставлялось пользоваться правами, по роду ему принадлежащими, без возврата преимуществ, чинов и отличий, которые он имел до пострига.

Он в течение последующих семи лет находится под церковной эпитимией:

  • во-первых, он не может быть определен на гражданскую службу;

  • во-вторых, он не может иметь жительства в той губернии, где был монахом;

  • в-третьих, он не может приписаться ни к какому обществу в той губернии, где был монахом;

  • в-четвертых, он не может жить в обеих столицах, пока не кончится его эпитимия;

  • в-пятых, он не получает обратно своего имущества, которым он распорядился при пострижении в монашество.

Снятие монашества по непреклонному желанию монаха предосудительного поведения.

  • Во-первых, он навсегда лишается права жить в той губернии, где был монахом;

  • во-вторых, он навсегда лишается права приписываться к городскому или сельскому обществу в той губернии, где был монахом;

  • в-третьих, он навсегда лишается права жить в обеих столицах.

Снятие монашества за пороки, оскорбляющие монашеский сан, по решению духовного суда, без прошения со стороны монаха.

  • Во-первых, он отсылается в распоряжение гражданского начальства;

  • во-вторых, кроме вышеперечисленных лишений прав, он также лишается права участвовать в голосовании на избирательных земских съездах;

  • в-третьих, он также лишается права участвовать в городских избирательных собраниях;

  • в-четвертых, он также лишается права быть поверенным по гражданским делам;

  • в-пятых, он также лишается права быть присяжным заседателем по делам уголовным.

Указ предоставлял возможность официально слагать с себя монашество тем, кто считал, что монашество непосильно для него, и кто хотел вернуться в мир и создать семью.

Для беглых же монахов этот указ не имел силы и не давал право оформлять незаконное сожительство задним числом и снимать монашество уже после того, как те самовольно убегали из монастырей и создавали семьи. Для них существовали другие меры пресечений; их могли привлечь к уголовной ответственности за бродяжничество, насильно вернуть в монастырь, сослать в Сибирь и т.д.: «Монашествующие за проступки, подходящие под вышеизложенные статьи, наказываются по тем же правилам: иеромонах и иеродиакон как священник и диакон, а монах и послушник как причетник. Они подвергаются и другим мерам взыскания, как изложены в завещаниях для инока, преданных святым Василием Великим, во второй части “Кормчей книги”, в “Номоканоне” и в “Духовном регламенте” (УДК. 196)».

В соответствии с Основными законами Российского государства, «монашествующие лица, уличенные в неблаговидных поступках или пороках, оскорбляющих монашеский сан и обязанности, с оным сопряженные, и не исправившиеся после наказаний, монашеским начальством им определенных, быв по духовному суду лишены сана, отсылаются в распоряжение гражданского правительства. Исключаемые из духовного ведомства за пороки и дурное поведение передаются в распоряжение губернских правлений».

В России в синодальный период существовала система наказаний, которая включала в себя как крайний случай снятие монашества. Эта мера наказания была обусловлена тем, что все монашествующие принадлежали к духовному сословию. Духовное сословие было привилегированным. Для того чтобы лишить всех прав состояния преступников, если таковые были монахами, их надо было лишить монашества как принадлежащего к духовному сословию. Преступник в наказание за провинность лишался всех сословных прав и всех привилегий, принадлежащих данному сословию. Когда же сословные преграды исчезли, то снятие монашества в постсинодальный период стало явлением крайне редким, так как оно не лишало никаких прав и привилегий монаха и не могло быть формой наказания.

Российское правительство не признавало монашества, принятого за границей, в том числе и на Афоне.

Для синодального периода весьма характерно то, как пишет И.К. Смолич, что «на протяжении всего XIX и в начале XX веков Синод ни разу всерьез не занялся вопросом монастырской жизни и лишь время от времени обращал внимание на несущественные частности ее».

(Продолжение следует.)

Благодарим иеродиакона Никона (Горохова) — выпускника Сретенской духовной семинарии 2009 года за предоставленные материалы сайту обители valaam.ru

Смолич И.К. Русское монашество: 988–1917 гг. Жизнь и учение старцев // Приложение к: История Русской Церкви». М., 1999. С. 24.
Там же.
Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. Т. 1: Период первый, Киевский, или домонгольский. М., 2002. С. 559.
Там же. С. 554.
Там же. С. 560.
Там же. С. 562.
Там же. С. 563.
Суворов Н. Курс церковного права. Ярославль, 1890. Т. 2. С. 373.
Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. С. 605.
Там же. С. 606.
Там же. С. 630.
Там же. С. 634.
Там же. С. 672.
Там же. С. 697.
Цыпин В., прот. Курс церковного права. Клин, 2004. С. 120.
Стоглавый Собор, бывший в Москве при великом государе царе и великом князе Иване Васильевиче (в лето 7059). СПб., 2002. С. 142.
Смолич И.К. Русское монашество. С. 168.
Монашество и монастыри в России. XI–XX вв. / Отв. ред. Н.В. Синицына. М., 2002. С. 128.
Там же. С. 144.
Смолич И.К. Русское монашество. С. 175–176.
Цыпин В., прот. Курс церковного права. С. 127.
Там же. С. 143.
Духовный регламент всепресветлейшего державнейшего государя Петра I, императора и самодержца Всероссийского. М., 1897. С. 114–120.
Там же. С. 130.
Цыпин В., прот. История Русской Православной Церкви. М., 2006. С. 113.
Там же. С. 115.
«В составе городского и сельского населения, по различию прав состояния, различаются четыре главные рода людей: 1) дворянство, 2) духовенство, 3)городские обыватели, 4) сельские обыватели (См.: Свод законов Российской империи: В 4-х кн. М., 1910. Кн. 1. Свод законов о состояниях. Ст. 2).
. «Желающими постричься в монашество должны быть предъявлены: служащими – увольнение их начальства, а сельскими обывателями и прочими лицами податного состояния – увольнение от общества, свидетельство и согласие на то Казенной палаты. Окончательное разрешение дел об увольнении в монашество лиц бывшего податного состояния предоставлено губернатору (. Т. 9. Ст. 411)» (См.: Проволович А. Сборник законов о монашествующем духовенстве. Сергиев Посад, 1902).
«Дозволение поступать в монашество может быть даваемо только тем лицам, которые перешли призывной возраст и по вынутому жребию подлежат зачислению в ополчение» (Циркуляр Министерства внутренних дел губернаторам от 20 августа 1874 г. № 69) (Там же).
Полное собрание законов Российской империи. Т. 9. Ст. 413.
Бердников И.С. Краткий курс церковного права Православной Церкви. Казань, 1913. С. 952–953.
Цыпин В., прот. История Русской Православной Церкви. С. 143.
Там же. С. 150.
.Филарет Московский, свт. Письма / Сост. иерод. Никон (Париманчук). М., 2006. С. 147. Письма к С.Д. Нечаеву (1833–1836).
Там же. С. 151.
Григоровский С. О браке и разводе, о детях внебрачных, узаконении и усыновлении и о метрических документах // Сборник церковных и гражданских законов. СПб., 1912. С. 135–137.
Булгаков С.В. Настольная книга для священноцерковнослужителей. Ч. 2. М., 1993. С. 1206.
Там же. С. 1205. Сн. 4; С. 1206. Сн. 1, 2.
Устав духовных консисторий изъясненный / Под ред. Ф.В. Ливанова. М., 1874. С. 93.
Бердников И.С. Краткий курс церковного права Православной Церкви. С. 967.
Там же. С. 548.
См.: Свод законов Российской империи. Т. 14. Ст. 280–281.
Смолич И.К. Русское монашество. С. 290.

Монастыри в Киевской Руси.

Монастыри сыграли значительную роль в христианизации Руси. В них готовились кадры священнослужителей, происходило осмысление вероучения, формировались духовно-нравственные основы новой обрядности, христианского быта и т.д. Монастыри играли существенную роль в распространении грамоты, являлись хранителями и передатчиками культурного наследия. В российской церковной литературе история монастырей и монашества традиционно выделялась в качестве особого раздела церковной истории. По словам святителя Феофана Затворника “монашество есть, с отрешением от всего, непрестанное пребывание умом и сердцем в Боге”. Однако, монашеское отречение от мира ради идеала совершенства не имеет ничего общего с уходом из мира, отрицанием бытия, которое проповедуют буддизм и некоторые другие восточные вероучения. Греческое слово “монах” (“один”, “живущий в уединении”) нашло себе в русском языке очень выразительный синоним — “инок”, то есть человек, живущий иным образом, нежели остальные люди. Такой образ жизни не ограничивается пределами личного бытия уединенного подвижника. Уходя из мира, монашествующие осуществляют высокую миссию служения спасения тех, кто пребывает в мире. Первые монашеские обители возникли на Руси одновременно с принятием ею крещения. Важную роль сыграли в первоначальной истории российского монашества выходцы из Византии. Его становление испытывало на себе непосредственное влияние процессов, происходящих в жизни православия, центром которого в то время была Византия. Со времен Крещения Руси Киев, как ни был он территориально удален от главных центров Православного мира, отнюдь не находился в положении его далекой периферии, потому что процесс формирования славяно-византийского общества был одним из важнейших в жизни Православного мира той эпохи. Вопросы, волновавшие христианское общество Византии, нашли в жизни киевского христианства живой отклик. В середине XI века проблемы Православного востока оказываются центральными и в русской духовной жизни. Именно к этому времени относится возникновение Киево-Печерского монастыря, из стен которого к началу XIII века вышло более 50 архиереев. Этот монастырь, особый, “старейший” не по возрасту, а по духовной значимости, стал совестью Киевской Руси. Осуществляя идеал жизни по закону духа подвижники не только не изолировали свою общину от жизни мирского общества, но, напротив, поставили монастырь в самую тесную связь с ним. Отношения между обителью и миром выражались в попечении игумена о спасении мирян. Другой обязанностью иноков было пастырство и учительство. Киево-Печерская Лавра в киевский период русской истории была центром не только духовной образованности, но и народного просвещения. С первых дней существования обители возникает монастырская библиотека, куда затем стекаются книги из славянских стран и с греческого Востока, усердно отыскиваемые и собираемые заботами ее игуменов. В ступающие в монастырь как лучшую часть своего имущества приносили книги. Большинство оригинальных памятников древнерусской письменности XI — XIII веков было создано в стенах Киево-Печерского монастыря. Среди них Повесть временных лет, созданная в начале XII века иноком этого монастыря преподобным Нестором, прозванным за это летописцем. Она стала одной из самых любимых, читаемых и нравственно действенных книг, источником духовного и культурного воспитания русского народа. Всего было известно 68 монастырей до монгольского периода. Почти две трети их было построено князьями, боярами, богатыми горожанами. Благотворным нравственно преобразующим влиянием подвижничества и святости жизни иноков был обусловлен тот факт, что в киевскую эпоху русский народ усвоил аскетическое, чисто монашеское понимание христианства.

Реферат: Монастыри — как центры русской культуры

ВВЕДЕНИЕ

Русская культура – это, громадное разнообразие возможностей, идущее от множества истоков-учителей. Среди последних – дохристианская культура восточных славян, благотворное отсутствие единства (русская культура при рождении – комбинация культур многих центров Киевской земли), свобода (прежде всего внутренняя, осознаваемая и как творчество, и как разрушение) и, конечно, широкие иностранные влияния и заимствования.

Кроме того, в нашей культуре трудно найти период, когда бы ее сферы развивались равномерно – в XIV – начале XV вв. на первое место выходит живопись, в XV – XVI вв. превалирует зодчество, в XVII в. передовые позиции принадлежат литературе. В то же время русская культура в каждом веке и на протяжении нескольких веков – это единство, где каждая из ее сфер обогащает другие, подсказывает им новые ходы и возможности, учится у них сама.

Славянские народы впервые приобщились к высотам культуры через христианство. Откровением для них стала не «телесность», с которой они постоянно сталкивались, а духовность человеческого существования. Эта духовность приходила к ним прежде всего через искусство, которое легко и своеобразно воспринималось восточными славянами, подготовленными к этому своим отношением к окружающему миру, природе.

Большую роль в формировании духовности и в культурном развитии русского народа сыграли монастыри.

ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ МОНАСТЫРЕЙ

Монастыри появились в Древней Руси в XI в., спустя несколько десятилетий после принятия христианства киевским князем Владимиром и его подданными. А через 1,5-2 века они уже играли важную роль в жизни страны.

Начало русского монашества летопись связывает с деятельностью Антония – жителя города Любеча, близ Чернигова, принявшего монашество на Афоне и появившегося в Киеве в середине XI века. «Повесть временных лет» сообщает о нем под 1051 годом. Правда, в летописи говорится, что когда Антоний пришел в Киев и начал выбирать, где бы поселиться, то он «ходил по монастырям, и нигде ему не понравилось». Значит были на Киевской земле какие-то монашеские обители и до Антония. Но о них нет никаких сведений, и поэтому первым русским православным монастырем считается Печерский (впоследствии Киево-Печорская лавра), возникший на одной из киевских гор по почину Антония: он якобы поселился в пещере, вырытой для молитв будущим митрополитом Иларионом.

Однако подлинным родоначальником монашества русская православная церковь считает Феодосия, принявшего иночество по благословению Антония. Став игуменом, он ввел в своей обители, насчитывавшей два десятка иноков, устав Константинопольского Студийского монастыря, которым строжайше регламентировалась вся жизнь монашествующих. Впоследствии этот устав ввели и в других крупных монастырях русской православной церкви, которые были преимущественно общежительными.

В начале XII в. Киевская Русь распалась на ряд княжеств, которые были, по существу, вполне независимыми феодальными государствами. Процесс христианизации в их стольных городах зашел уже далеко; князья и бояре, состоятельные купцы, жизнь которых отнюдь не соответствовала христианским заповедям, основывали монастыри, стремясь замолить в них грехи. При этом богатые вкладчики не только получали «обслуживание специалистов» – монахов, но могли и сами провести остаток жизни в привычных условиях материального благополучия. Возросшее количество населения в городах обеспечило и рост численности монахов.

Отмечалось преобладание городских монастырей. По-видимому, здесь сыграло роль распространение христианства сначала среди богатых и состоятельных людей, близких к князьям и живших вместе с ними в городах. Богатые купцы и ремесленники тоже жили в них. Конечно, и простые горожане принимали христианство скорее, чем крестьяне.

Наряду с большими существовали и мелкие частные монастыри, владельцы которых могли ими распоряжаться и передавать их наследникам. Монахи в таких монастырях не вели общего хозяйства, а вкладчики, пожелав уйти из монастыря, могли потребовать свой вклад обратно.

С середины XIV в. начинается возникновение монастырей нового типа, которые основывались людьми, не имевшими земельных владений, но обладавших энергией и предприимчивостью. Они добивались от великого князя пожалования земель, принимали пожертвования от соседей-феодалов «на помин души», закабаляли окрестных крестьян, скупали и выменивали земли, вели собственное хозяйство, торговали, занимались ростовщичеством и превращали монастыри в феодальные вотчины.

Вслед за Киевом обзавелись собственными монастырями Новгород, Владимир, Смоленск, Галич и другие древнерусские города. В домонгольский период общее число монастырей и количество монашествующих в них были незначительны. По данным летописей, в XI-XIII веках на Руси имелось не более 70 монастырей, в том числе по 17 в Киеве и Новгороде.

Заметно увеличилось число монастырей в период татаро-монгольского ига: к середине XV века их стало более 180. За последующие полтора столетия открылось около 300 новых монастырей, а в один лишь XVII век – 220. Процесс возникновения все новых и новых монастырей (как мужских, так и женских) продолжался вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции. К 1917 году их стало 1025.

Русские православные монастыри были многофункциональными. Они всегда рассматривались не только как очаги наиболее интенсивной религиозной жизни, хранители церковных традиций, но и как экономический оплот церкви, а также центры подготовки церковных кадров. Монахи составляли костяк духовенства, занимавший ключевые позиции во всех областях церковной жизни. Только монашеское звание открывало доступ к епископскому сану. Связанные обетом полного и безоговорочного повиновения, который они давали при пострижении, монахи были послушным орудием в руках церковного руководства.

Как правило, в русских землях XI-XIII вв. монастыри основывались князьями или местной боярской аристократией. Первые монастыри возникали в близи больших городов, либо непосредственно в них. Монастыри являлись формой социальной организации людей, которые отказались от принятых в светском обществе норм жизни. Эти коллективы решали разные задачи: от приготовления своих членов к загробной жизни до создания образцовых хозяйств. Монастыри выполняли функцию учреждений социального призрения. Они же, тесно связанные с властью, становились центрами идеологической жизни Руси.

В монастырях готовились кадры священнослужителей всех рангов. Из монашеской среды избирался епископат, причем архиерейский чин получали преимущественно иноки знатного происхождения. В XI-XII веках из одного Киево-Печорского монастыря вышло пятнадцать епископов. Архиереи из «простецов» насчитывались единицами.

РОЛЬ МОНАСТЫРЕЙ В КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ РУСИ

Православные монастыри сыграли огромную роль в культурной, политической и хозяйственной истории Руси, России. В нашей стране – как, впрочем, и в других странах христианского мира – обители монахов всегда были не только местами молитвенного служения Богу, но и центрами культуры, просвещения; во многие периоды отечественной истории монастыри оказывали заметное воздействие на политическое развитие страны, на хозяйственную жизнь людей.

Одним из таких периодов было время консолидации русских земель вокруг Москвы, время расцвета православного искусства и переосмысления культурной традиции, связывавшей Киевскую Русь с Московским царством, время колонизации новых земель и приобщения к православию новых народов.

На протяжении XV и XVI столетий лесистый север страны покрывался сетью крупных монастырских хозяйств, около которых постепенно оседало крестьянское население. Так начиналось мирное освоение огромных пространств. Оно шло одновременно с широкой просветительской и миссионерской деятельностью.

Епископ Стефан Пермский проповедовал по Северной Двине среди коми, для которых создал азбуку и перевел Евангелие. Преподобные Сергий и Герман основали Валаамский Спасо-Преображенский монастырь на островах в Ладожском озере и проповедовали среди карельских племен. Преподобные Савватий и Зосима положили начало крупнейшему на Севере Европы Соловецкому Спасо-Преображенскому монастырю. Святой Кирилл создал монастырь в Белоозерском крае. Святой Феодорит Кольский крестил финское племя топарей и создал для него азбуку. Его миссию в середине XVI в. продолжил святой Трифон Печенегский, основавший монастырь на северном побережье Кольского полуострова.

Появились в XV-XVI вв. и многие другие монастыри. В них шла большая просветительская работа, переписывались книги, развивались самобытные школы иконописи, фресковой живописи.

В монастырях писались иконы, которые наряду с фресками и мозаикой составляли тот жанр живописного искусства, что был разрешен церковью и всячески поощрялся ею.

Выдающиеся живописцы древности отражали в иконе и религиозные сюжеты, и свое видение окружающего мира, запечатлевали в красках не одни христианские догматы, но и собственное отношение к актуальным проблемам современности. Поэтому древнерусское живописное искусство вышло за узкие рамки церковной улитарности и стало важным средством художественного отражения своей эпохи – явлением не только чисто религиозной жизни, но и общекультурной.

XIV – начало XV вв. – это время расцвета иконописи. Именно в ней русским художникам удалось полностью выразить характер страны и народа, подняться до высот мировой культуры. Корифеями же иконописи, безусловно, являлись Феофан Грек, Андрей Рублев и Дионисий. Благодаря их творчеству русская икона стала не только предметом живописи, но и философских дискуссий; она о много говорит не только искусствоведам, но и социальным психологам, стала составной частью жизни русского народа.

Провидение крайне редко распоряжается таким образом, что на протяжении 150 лет один за другим живут и творят великие деятели культуры. России XIV-XV вв. в этом отношении повезло – у нее были Ф. Грек, А. Рублев, Дионисий. Первым звеном в этой цепи оказался Феофан – философ, книжник, иллюстратор, иконописец, который попал на Русь уже сложившимся, но не застывшим в темах и приемах письма мастером. Работая в Новгороде и Москве, он с одинаковой изощренностью сумел создать совершенно непохожие друг на друга фрески и иконы. Грек не брезговал приноравливанием к обстоятельствам: неистовый, поражающий неуемной фантазией в Новгороде, он мало чем напоминает строго канонического мастера в Москве. Только его мастерство остается неизменным. Он не спорил со временем и заказчиками, и учил жизни и хитростям своей профессии русских художников, в том числе, вероятно, и Андрея Рублева.

Рублев попытался совершить переворот в душах и умах своих зрителей. Он хотел, чтобы икона стала не только предметом культа, наделенным магической силой, но и предметом философского, художественного и эстетического созерцания. О жизни Рублева, как и многих других мастеров Древней Руси, известно не много. Почти весь его жизненный путь связан с Троице-Сергиевым и Андронниковым монастрями в Москве и Подмосковье.

Самая знаменитая икона Рублева – «Троица» – при жизни автора вызывала споры и сомнения. Догматическое понятие Троицы – единство божества в трех лицах: Бога-отца, Бога-сына и Бога-духа святого – носило отвлеченный характер и было трудно для уразумения. Не случайно именно учение о Троице породило в истории христианства огромное количество ересей. Да и на Руси XI-XIII вв. предпочитали посвящать храмы более реальным образам: Спасу, Богородице, Николе.

Рублев в символе Троицы различал не только отвлеченно догматическую идею, но и жизненно важную для того времени мысль о политическом и нравственном единстве земли Русской. В живописных образах передавал религиозную перифразу вполне земной идеи единения, «единства равных». Подход Рублева к сути и значению иконы были настолько новы, а прорыв из канона настолько решительным, что настоящая слава пришла к нему только в XX в. Современники же ценили в нем не только талантливого живописца, но и святость его жизни. Потом рублевские иконы подновлялись позднейшими авторами и скрылись вплоть до нашего века (не будем забывать о том, что через 80-100 лет после создания иконы темнели от покрывавшей их олифы, и живопись становилась неразличимой.

О третьем корифее иконописи мы также знаем немного. Дионисий, видимо, был любимым художником Ивана III и оставался мирским живописцем не приняв пострига. Вообще-то, смирение и послушание ему явно не присущи, что и сказалось в его фресках. Да и эпоха была совершенно иной, нежели времена Грека и Рублева. Москва торжествовала победу над Ордой и искусству предписывалось воспевать величие и славу Московского государства. Фрески Дионисия не достигают быть может высокой устремленности и глубокой выразительности рублевскиих икон. Они созданы не для размышлений, а для радостного любования. Они – часть праздника, а не предмет задумчивого созерцания. Дионисий не стал вещим предсказателем, но он является непревзойденным мастером и хозяином цвета, тонов необычайно светлых и чистых. С его творчеством парадное, торжественное искусство стало ведущим. Ему, конечно, пытались подражать, но последователям не хватало какой-то малости: меры, стройности, чистоты – того, что и отличает подлинного мастера от прилежного ремесленника.

Мы знаем по именам лишь некоторых иноков – иконописцев, резчиков, писателей, зодчих. Тогдашняя культура была в известной степени анонимной, что вообще характерно для средневековья. Смиренные монахи далеко не всегда подписывали свои произведения, также не слишком заботились о прижизненной или посмертной земной славе и мастера-миряне.

Это была эпоха соборного творчества. Митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим, наш современник, писал об этой эпохе в работе «Опыт народного духа» так: «Дух соборного делания коснулся всех областей творчества. Вслед за политическим собиранием Руси, одновременно с ростом экономических связей различных частей государства началось культурное собирание. Именно тогда умножились произведения житийной литературы, были созданы обобщающие летописные своды, начали сливаться воедино в общерусской культуре достижения крупнейших провинциальных школ в области изобрази-тельного, архитектурного, музыкально-певческого, декоративно-прикладного искусства».

До появления книгопечатания именно в монастырских кельях переписывались книги богослужебного назначения, сочинялась литература религиозно-церковного содержания, в частности «жития святых», прославлявшие «угодников божьих» (в основном монашествующих) и те обители, где они несли иноческое послушание.

Одновременно монастыри выполняли социальный заказ княжеской власти: создавали и заново редактировали летописи, документы законодательного характера. Судя по содержанию летописей и стилю их изложения, писали их люди, лишь формально «ушедшие из мира», как того требовал ритуал посвящения в монашество, а фактически находившиеся в самой гуще политических событий, полные «морских» забот и волнений.

Созидание культуры всегда тесно связано с ее сбережением, сохранением. Эту двуединую задачу в XV-XVI вв. как раз и решали монастыри, которые испокон веку были не только духовными центрами, но и своего рода музеями, где хранились уникальные произведения национального искусства, а также библиотеками с поразительными по ценности собраниями рукописей, редких книг.

Одним из главных источников пополнения монастырских коллекций были вклады. Сюда приносили фамильные реликвии обедневшие потомки удельных князей, не выдержавшие неравной борьбы с окрепшей великокняжеской властью. Вклады поступали и от московских князей и царей, которые часто использовали влиятельные монастыри в политических целях. Причинами вклада в сокровищницу монастыря могли быть и победа, одержанная над врагом, и моление о рождении наследника, и торжественное восшествие на престол. Часто делали вклады и просто на помин души. На территории монастырей, у их соборов и церквей иногда хоронили знатных людей, при погребении же монастырю не только платили деньги за могилу, но и оставляли личные вещи покойного, икону, снятую с гроба, и даже возок с лошадьми, на котором он был привезен. Среди вкладчиков русских монастырей были князья и бояре, представители высшего духовенства, дворяне, торговые и служивые люди разных городов, «государева двора разных чинов люди», городские дьяки, монастырские слуги и служки, ремесленники и крестьяне.

На монастыри смотрели как на надежные хранилища национальных сокровищ. Сюда привозили произведения искусства ради их сбережения. Не случайно на многих из них было написано: «А не отдати никому». Самыми распространенными вкладами были фамильные иконы, украшенные драгоценными окладами.

Пользовались известностью монастырские собрания в Москве и Сергиевом Посаде, в Ростове Великом и Суздале, Твери и Ярославле; в этих городах составились уникальные коллекции русской иконописи XV-XVI вв.

ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВ МОНАСТЫРЬ

Проследим формирование уникальной монастырской коллекции на примере одного из самых почитаемых монастырей Руси – Троице-Сергиева.

Собрания монастыря составили основу музейных фондов Загорского музея. Среди вкладов в монастырь немало богатых церковных сосудов, серебряных окладов книг и икон. Привлекает внимание серебряный потир с хрустальной чашей, золотой потир с рудожелтым мрамором 1449 г.(работа Ивана Фомина), кадило игумена Никона 1405 г., ковчег-реликварий радонежских князей первой четверти XV в. В XVI в. в монастырскую сокровищницу были сделаны наиболее значительные вклады. В московских мастерских при Иване Грозном, Федоре Иоанновиче, Борисе Годунове работали лучшие русские мастера-ювелиры, изографы, литейщики.

Иван IV велел украсить драгоценностями (в основном созданными московскими мастерами) наиболее чтимую в монастыре икону Троицы. Под икону была подвешена жемчужная пелена, вышитая в мастерской первой жены царя Анастасии Романовой; на икону был сделан золотой оклад с коронами, украшенными эмалями и драгоценными камнями. При Иване IV была выполнена и монументальная серебряная чеканная рака для останков Сергия Радонежского.

При царе Федоре Иоанновиче был изготовлен чеканный золотой оклад к надгробной иконе Сергия, украшенный золотыми дробницами с гравировкой и чернью, драгоценными камнями, камеями, жемчугом. Известно, что за эту работу большие награды от царя получили мастера Оружейной палаты Московского Кремля.

Борис Годунов после венчания на царство подарил монастырю новый драгоценный оклад на икону Троицы.

Не только дарами пополнялись монастырские собрания; многие произведения искусства создавались непосредственно в монастырских стенах. В XV в. в Троицкой обители работал Епифаний Премудрый, создавший Житие основателя монастыря Сергия Радонежского, там писал Андрей Рублев, чье мировоззрение сложилось благодаря постоянному воздействию идей Сергия и его последователей, благодаря усвоенной в обители привычке противостоять «розни мира сего». Для иконостаса монастырского собора преподобный Андрей написал знаменитую «Троицу». Андрей Рублев, Даниил Черный и другие изографы в короткий срок по поручению игумена Никона украсили фресками и иконами вновь построенный на средства князя Юрия Галицкого и Звенигородского Троицкий собор.

В XV—XVI вв. Троицкий монастырь стал местом создания великолепных икон и произведений прикладного искусства, а также своеобразным учебным центром, где шла подготовка мастеров — изографов и ювелиров. Троицкие иконы отсылались в другие монастыри и храмы, преподносились в дар иностранным гостям.

НОВОДЕВИЧИЙ МОНАСТЫРЬ

Крупным культурным центром был и Новодевичий монастырь (ныне находящийся в городской черте Москвы).

Но первоначаль­ная его задача была иная— оборона Москвы. Он занял свое место в ряду таких же монастырей-стражей — Андрониева, Ново­спасского, Симонова, Данилова, Донского, вместе с которыми создавал могучее оборонительное полукольцо. Новодевичий мо­настырь расположился в излучине реки; с его стен можно было контролировать сразу три переправы: у Крымского брода (ныне на его месте Крымский мост; а тогда, в эпоху строительства, именно там любил переправляться через Москву-реку во время своих набегов на столицу крымский хан Махмет-Гирей), у Воро­бьевых гор и у Дорогомилова, где проходила дорога на Можайск. Культурным центром монастырь стал позднее.

В 1571 г. монастырь был разорен и сожжен крымчаками хана Девлет-Гирея. После этого были возведены новые башни и стены. И когда в 1591 г. крымская орда под предводительством Казы-Гирея вновь пошла штурмом на монас­тырь, артиллерия сумела достойно встретить нападавших и штурм был отбит.

Но монастырь известен не только в связи с событиями воен­ными. Он тесно связан с династической историей русских госуда­рей. Там была похоронена малолетняя дочь Ивана Грозного Анна, там закончили свои дни жена брата Ивана IV — княгиня Ульяна, вдова старшего сына Ивана Грозного — Елена, вдова царя Федора Иоанновича — Ирина Годунова. В некоторых источниках встречается упоминание о том, что именно в Новодевичьем монастыре состоялось избрание на царство Бориса Годунова. Это не совсем точно: в монастыре Борис только дал согласие на избрание.

Только за два года (1603— 1604) Борис Годунов пожертвовал монастырю множество икон, немало дра­гоценной утвари да еще 3 тыс. рублей — сумма по тем временам немалая. Увы, в большинстве своем те дары не сохранились. По иронии судьбы они были захвачены погубителем Годунова Лже­дмитрием в 1605 г.

И все же многое из собранного в Новодевичьем монастыре дошло до наших дней. Сохранились и произведения русских изографов и ювелиров, составлявшие уникальную коллекцию, и многие вклады русских государей. Собранные в Смоленском соборе великолепные творения русских златокузнецов, выши­вальщиц, серебряников, резчиков по дереву и камню, живописцев практически никогда не экспонировались в полном объеме; многие произведения были в разные годы переданы в другие хранилища.

Замечательной ценностью русской культуры является и сам Смоленский собор — единственный ныне уцелевший на террито­рии монастыря памятник архитектуры начала XVI в.

Все композиции росписей Смоленского собора подчинены возвеличиванию Моск­вы и ее государей.

Но собор может рассказать и о времени Бориса Годунова. По его указу храм был отремонтирован, поновлены закоптив­шиеся фрески, а кое-что и переписано. Так появились изображения святых Бориса и Федора, образ святой Ирины.

Монастырь хранит в своем собрании и необычайно ценные произведения древнерусской мелкой пластики: панагии, кресты-мощевики, нагрудные иконы. Преимущественно эти произведе­ния древнерусских мастеров относятся к XV—XVI вв. Украшени­ем собрания Новодевичьего монастыря служит серебряная чаша 1581 г.— вклад царевича Ивана Ивановича Старшего, сына Ива­на Грозного, сделанный им незадолго до гибели.

Древние камни Новодевичьего видели Василия III, Ивана Грозного, Бориса Годунова; правители приезжали сюда, чтобы отпраздновать успех, победу или ждать решения своей судьбы. И часто каждое такое посещение завершалось построением новой церкви, новых палат, новых укреплений, новым даром монастырю.

СОЛОВЕЦКИЙ МОНАСТЫРЬ

Соловецкий монастырь вошел в историю русской культуры и каменными строениями XVI в. – единственным в своем роде комплексом инженерных и архитектурных сооружений, и знаменитым собранием рукописей, и бесценными иконами, и уникальной библиотекой; он был не только культурным, но и политическим центром.

В XV столетии русский Север уже не воспринимался его обитателями как часть Новгородской земли. Некогда могущественная средневековая республика клонилась к упадку, и новгородцы были вынуждены заявлять о своей лояльности московским князьям, а значит, в какой то мере поступаться властью над некогда покоренными и лишь отчасти освоенными территориями.

Реальным центром власти на Севере фактически становился Соловецкий монастырь. Он распространил свое влияние на западе до границы со Швецией, на севере – до самой Печенги. Монастырь поддерживал международные связи (с Афоном, Константинополем, Сербией), держал военные гарнизоны в Карелии, оборонял Белое море от вторжений иноземных кораблей.

После новгородских походов Ивана III Соловецкий монастырь оказался в московских владениях. Обитель на островах возникла в 30-е годы XV в. У ее истоков стояли святые Савватий, Зосима и Герман.

История монастыря – это история подвижничества людей, добровольно избравших жизнь в очень суровых условиях. Первые обитатели Соловков копали огороды, рубили дрова, варили из морской воды соль, которую меняли на хлеб.

Особую роль в истории Соловков и всей Руси сыграл Филипп Колычев. Выходец из боярской семьи, этот игумен Соловецкого монастыря не только умело руководил его многообразной деятельностью, но и вкладывал в развитие монастырского хозяйства свои личные средства. Комплекс построек, возведенных под руководством будущего митрополита Московского, — это не только уникальный архитектурный памятник, но и выдающееся достижение русской технической мысли середины XVI в. В 1552 г. началось строительство каменной церкви Успения, в 1558 г. – строительство Преображенского собора. Это два сооружения создавали монументальный центр монастыря; впоследствии они были связаны между собой галереями и другими зданиями.

И при Филиппе, и при других настоятелях Соловецкий монастырь был одним из важнейших на Севере очагов рационального ведения хозяйства.

Через монастырское хозяйство – рыбную ловлю и пекарни, портомойни и столярные мастерские, сушильни и коптильни – прошли многие тысячи крестьян, которые, совершив паломничество в монастырь, оставались в нем, чтобы поработать. Архангельские и вологодские, костромские и новгородские, карельские и пермские люди получали здесь лучшие рабочие навыки, распространившиеся потом повсюду. И до сих пор еще в сундуках и шкатулках, хранимых по деревням и городкам русского Севера, можно найти дедовы и прадедовы свидетельства о том, что такой-то прошел полный курс ремесел в Соловецкой обители.

На островах был устроен кирпичный завод, выделывавший кирпич очень высокого качества. Весьма совершенна была и применявшаяся при возведении монастырских зданий строительная техника. Благоустройство островов всегда считалось важнейшей задачей соловецких настоятелей.

Игумен Филипп на свои средства соединил Святое озеро с 52 другими озерами; по его указанию насельники монастыря и трудники рыли каналы, устраивали водопровод и водяные мельницы. Была проложена целая сеть удобных дорог, построены деревянные и каменные склады и кельи. Были на островах скотный двор и кузница, где не только ковались необходимые орудия труда, но и развивалась художественная ковка, где делали, например, решетки, замки.

Построенная Филиппом каменная корабельная пристань – самое старое из сохранившихся до наших дней такого рода сооружений России. На кирпичном заводе применялись различные технические новшества: кирпич и известь поднимались специальными блоками (ворот приводился в движение лошадьми). Различные усовершенствования были осуществлены в мукомольном и сушильном деле, в веянии зерна и разливке знаменитого соловецкого кваса. Квас, к примеру, при Филиппе стали подавать в погреб по трубам и по трубам же разливать в бочки. Один старец и пять слуг делали эту работу, в которой ранее участвовали вся братия и «слуги многие».

Каменные дамбы ограждали садки для разведения рыб. Из шкур животных в монастыре шили нарядные и прочные одежды.

С Соловецким монастырем связаны многие страницы русской военной истории. Монастырь-государь, как его называли, ведал обороной русского Севера, наблюдал за тем, чтобы карельские и иные племена «жили за государем неизменно», а потому и льготы монастырю давались исключительные. Светская же власть, особенно в правление Ивана Грозного, не только снабжала Соловки порохом, пищалями и ядрами, но и жертвовала в монастырь деньги, церковные ценности, иконы и книги.

Иконное собрание монастыря начало складываться в XV в. Первые иконы, по преданию, были завезены на острова Савватием. На протяжении XV-XVI столетий в монастырь поступило множество икон, пожертвованных князьями, царями и митрополитами.

Сохранились сведения, что Филипп приглашал мастеров из Новгорода, которые написали многие иконы для Преображенского собора, церкви Зосимы и Савватия и других храмов. Приглашали, как предполагают специалисты, и московских мастеров. Работали мастера на Соловках подолгу, обучали своему мастерству монахов; так постепенно утвердилась в монастыре своя иконописная школа. Простым иконописцем в этой палате начинал и будущий патриарх Никон.

Соловецкая иконописная школа в основном сохраняла традиции Новгорода и Москвы. В духе этих традиций, своеобразно переплетавшихся в соловецком искусстве, созданы многие иконы. Широкую известность обрели, например, два лика, написанных мастерами XVI столетия: «Богоматерь Тихвинская» и «Богоматерь Камень Нерукосечной Горы».

На Севере были особенно чтимы основатели монастыря преподобные Зосима и Савватий. Их лики были запечатлены на многих иконах.

Еще одно знаменательное культурное начинание соловецких монахов было связано с собиранием книг. Священоинок (впоследствии игумен) Досифей собирал библиотеку, писал жития Зосимы и Савватия, привлекал к созданию и редактированию рукописей наиболее эрудированных литераторов того времени. Будучи в Новгороде, Досифей заказывал переписывать книги и посылал их на Соловки. Среди книг собранной Досифеем библиотеки – произведения отцов Церкви разных эпох, от Василия Великого и Иоанна Златоуста до Иоанна Дамаскина. Хорошо была представлена в собрании и русская литература, начиная со «Слова о законе и благодати».

Досифей впервые на Руси стал помечать книги монастырского собрания особым знаком – экслибрисом. Он содействовал и развитию книжной миниатюры. Создание библиотеки стало делом жизни игумена, внесшего немалый вклад в становление отечественной книжной культуры.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Г.Е. Миронов «История государства Российского», Москва, Изд. «Книжная палата», 1998

  2. Н.С. Гордиенко «Крещение Руси: факты против легенд и мифов», Лениздат, 1986

3. Горимов М.М., Ляшенко Л.М. «История России. От Древней Руси к императорской России», Общество «Знание», 1994

РЕФЕРАТ

По курсу культурологии

Тема: «Монастыри — как центры

Санкт-Петербург

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх