Помост

Вопросы веры

Письма Николая 2

Любить императора: письма Александры Федоровны к Николаю ІІ


Царь Николай ІІ и царица Александра Федоровна Романовы | Фото: retrobazar.com

Брак Николая Романова с Александрой Федоровной действительно можно назвать счастливым – супругов связывала взаимная любовь, уважение, взаимопонимание, доверие и поддержка в самые тяжелые для царской семьи периоды. До наших дней дошли дневники и письма Александры Федоровны, опубликованные за рубежом в 1922 г. О степени глубины и искренности чувств эти строки говорят сами за себя.

Императорская чета на яхте *Штандарт* | Фото: liveinternet.ru


Императрица Александра Федоровна | Фото: liveinternet.ru

«Мое милое сокровище, мой родной, ты прочтешь эти строки, когда ляжешь в кровать в чужом месте, в незнакомом доме. Дай Бог, чтобы путешествие было приятным и интересным, и не слишком утомительным и чтобы не слишком много пыли. Я так рада, что у меня есть карта, так что я могу следить за тобой ежечасно… Молитва за тебя помогает мне, когда мы в разлуке. Я не могу привыкнуть, что тебя нет здесь, в доме, пусть и на такое короткое время, хотя при мне наши пять сокровищ. Спи хорошо, мое солнышко, мой драгоценный, тысячу нежных поцелуев от твоей верной жены. Благослови и храни тебя Боже» (Ливадия, 27 апреля 1914 г.).

Семейный портрет семьи Романовых в парке | Фото: liveinternet.ru

«Мой родной, мой милый, я так счастлива за тебя, что ты в конце концов смог уехать, так как я знаю, как глубоко ты страдал все это время. Это путешествие будет для тебя небольшим утешением, и я надеюсь, что тебе удастся увидеть многие войска. Более, чем когда-либо, тяжело проститься с тобой, мой ангел. Только бы были хорошие известия, пока тебя нет, так как у меня сердце обливается кровью при мысли о том, что тебе приходится в одиночестве переносить тяжелые известия».

Императорская семья | Фото: retrobazar.com

«Уход за ранеными – мое утешение… какой стыд, какое унижение думать, что немцы могут вести себя так, как они себя ведут!.. С эгоистической точки зрения я страшно страдаю от этой разлуки. Мы не привыкли к ней, и я так бесконечно люблю моего драгоценного милого мальчика. Вот уже скоро двадцать лет, что я принадлежу тебе, и какое блаженство это было для твоей маленькой женушки!.. Любовь моя, мои телеграммы не могут быть очень горячими, так как они проходят через столько военных рук, но ты между строками прочтешь всю мою любовь и тоску по тебе» (Царское село, 19 сентября 1914 г., первое письмо после начала войны)».

Императрица Александра Федоровна и император Николай ІІ | Фото: retrobazar.com

«Мой самый любимый из любимых, опять приближается час разлуки, и сердце болит от горя. Но я рада, что ты уедешь и увидишь другую обстановку, и почувствуешь себя ближе к войскам. Я надеюсь, что тебе удастся в этот раз увидеть больше. Мы будем с нетерпением ждать твоих телеграмм. Ах, как мне будет тебя недоставать. Я уже чувствую такое уныние эти два дня и на сердце так тяжело. Это стыдно, так как сотни людей радуются, что скоро увидят тебя, но когда так любишь, как я, нельзя не тосковать по своему сокровищу».


Императрица Александра Федоровна | Фото: liveinternet.ru


Императорская семья на прогулке в парке | Фото: liveinternet.ru

«Завтра двадцать лет, как ты царствуешь, и как я стала православной. Как годы пробежали, как много мы вместе пережили!.. Слава Богу, мы завтра вместе примем святое причастие, это даст нам силу и покой. Пусть Бог даст нам успех на суше и на море и благословит наш флот… Как было прекрасно вместе пойти в этот день к святому причастию, и это яркое солнце пусть оно сопутствует тебе во всем. Мои молитвы и мысли, и нежнейшая моя любовь сопровождают тебя на всем пути. Дорогая любовь моя, Бог да благословит и хранит тебя и пусть Святая Дева защитит тебя от всякого зла. Мои нежнейшие благословения. Без конца целую и прижимаю тебя к сердцу с безграничной любовью и нежностью. Навсегда, мой Ники, твоя маленькая женушка» (Царское село, 20 октября 1914 г.).

Императрица Александра Федоровна и император Николай ІІ | Фото: liveinternet.ru


Император Николай II и дети | Фото: liveinternet.ru

Супруги действительно редко расставались, так, в 1896 г. Александра Федоровна сопровождала императора во время визита во Францию. Николай ІІ в Париже: «медовый месяц» франко-русских отношений

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Брак Николая II и Александры Федоровны называют святым, и его дату — 27 ноября — помнят в России.
Для каждой православной семьи Царская семья – идеал любви и образец семейной жизни, ведущий к святости. Это пример отношений между юношей и девушкой, между мужем и женой, мужчиной и женщиной, между родителями и детьми.

Их сила – в великой и безграничной любви друг к другу. О чем свидетельствуют сохранившиеся письма и телеграммы из переписки Императора и Императрицы.

1914
Александра. 28 апреля 1914 года, Ливадия

Мое бесценное сокровище!

Ты прочтешь эти строки, ложась в постель в чужом месте в незнакомом доме. Дай Бог, чтобы поездка оказалась приятной и интересной, а не слишком утомительной или слишком пыльной. Я очень рада, что у меня есть карта и что я могу следить по ней ежечасно за тобой. Мне ужасно будет недоставать тебя. Но за тебя я рада, что ты будешь в отсутствии два дня — получишь новые впечатления и не будешь слушать Аниных выдумок.

У меня тяжело и больно на душе. Почему хорошее отношение и любовь всегда так вознаграждаются? Сперва черное семейство, а теперь она? Постоянно тебе говорят, что недостаточно проявляешь любовь. Ведь мы открыли ей доступ в наши сердца, в наш дом, даже в нашу частную жизнь — и вот нам награда за все! Трудно не испытывать горечи — уж очень жестока несправедливость. Да смилуется над нами Бог и да поможет Он нам, — так тяжело на душе! Я в отчаянии, что она причиняет тебе мученья и пристает с неприятными разговорами, лишающими тебя покоя. Постарайся об этом позабыть в эти два дня.

Благословляю тебя, крещу и крепко обнимаю — целую тебя всего с бесконечной любовью и преданностью. Завтра утром в 9 ч. пойду в церковь, постараюсь сходить туда и в четверг. Молиться за тебя — моя отрада, когда мы разлучены. Не могу привыкнуть даже самый короткий срок быть без тебя в доме, хотя при мне наши пять сокровищ.

Спи спокойно, мое солнышко, мой драгоценный, — тысячу нежных поцелуев шлет тебе твоя старая Женушка.
Да благословит и хранит тебя Бог!

29 апреля 1914 года, Аскания-Нова. Телеграмм

Прибыли благополучно получасом раньше, чем ожидали. После Эриклика прекрасная жаркая погода. Восхитительное место, такой милый, приветливый народ. Вечером буду телеграфировать подробнее. Нежно люблю. Ники.
29 апреля 1914 года, Ливадия. Телеграмма

Туман на горах. Утром были у обедни и в часовне. Немного гуляла днем одна с детьми. Алексей в Массандре. Голова болит. Скучаем. Целуем крепко. Желаем благополучного возвращения. Храни тебя Бог. Аликс.
29 апреля 1914 года, Аскания-Нова. Телеграмма

Спасибо за телеграмму. Видел интересных животных и птиц. Все они живут вместе на свободе. Гулял в прелестном парке с прудами, полными рыбы. Ездил вокруг имения по степи. Теперь отправляюсь обедать. Спокойной ночи всем милым. Ники.
29 апреля 1914 года, Ливадия. Телеграмма

Сердечно благодарю за две телеграммы. Рада, что очень интересно и удачно. Шлю пожелания спокойной ночи и счастливого путешествия. Рано ложусь спать. Надеюсь завтра утром опять пойти к обедне. Благословения и привет от всех шести. Аликс.

30 апреля 1914 года, Аскания-Нова. Телеграмма

Надеюсь, спала хорошо. Нынче гораздо прохладнее. После 7 ч. 30 м. разъезжал и видел разные породы скота. После раннего завтрака отправляюсь в 10 ч. обратно. Так жду этого вечера! Нежно целую тебя и детей. Ники.
20 июня 1914 года, Кронштадт. Радиотелеграмма

Английская эскадра прошла мимо яхты ровно в полдень. Картина была очень красивая, погода чудная — жаркая. Будем дома к обеду. Все обнимают. Ники.
Александра. 29 июня 1914 года, Петергоф

Любимый мой!

Мне очень грустно, что не могу сопровождать тебя — но я решила, что лучше мне здесь спокойно оставаться с детьми. Сердцем и душой постоянно около тебя, с чувством нежнейшей любви и страсти, все молитвы мои о тебе, а потому я рада, что могу тотчас после твоего отъезда отправиться к вечернему богослужению, а завтра утром в 9 часов к обедне. Буду обедать с Аней, Марией и Анастасией, а затем рано лягу спать. Мария Барятинская будет у нас к завтраку и в последний раз проведет со мной послеобеденные часы. Я надеюсь, что море будет спокойно и ты насладишься плаванием, которое будет для тебя отдыхом — ты нуждаешься в нем, так как выглядел таким бледным сегодня.

Чрезвычайно остро буду ощущать твое отсутствие, мой бесценный. Спи хорошо, мое сокровище! Моя постель будет, увы, так пуста!

Благослови тебя Боже, — целого тебя.

Нежнейшие поцелуи от твоей старой Женушки.
21 сентября 1914 года, Новоборисов. Телеграмма

Сердечно благодарю за дорогое письмо. Надеюсь, спала и чувствуешь себя хорошо. Дождливая, холодная погода. В мыслях и молитвах с тобой и детьми. Как малютка? Нежно целую всех. Ники.

Александра. 21 сентября 1914 года, Царское Село

Мой любимый!

Какую радость мне доставили твои две телеграммы! — Благодарю Бога за это счастье — так отрадно было получить их после твоего прибытия на место. Бог да благословит твое присутствие там! Так хотелось бы знать, надеяться и верить, что ты увидишь войска. Бэби провел довольно беспокойную ночь, но без сильных болей. Я поднялась наверх, чтобы поцеловать его перед тем, как пойти в церковь, в 11 ч. Завтракала с девочками, лежа на диване, Беккер приехала.

Полежала часок около постели Алексея, а затем отправилась встречать поезд, — не очень много раненых. Два офицера из одного и того же полка и той же роты, а также один солдат умерли в пути. У них легкие очень пострадали от дождей и от перехода Немана вброд. Ни одного знакомого — все армейские полки. Один солдат вспомнил, что видел нас в Москве этим летом на Ходынке. Порецкому стало хуже на почве его больного сердца и переутомления, выглядит очень плохо, с осунувшимся лицом, выпученными глазами, с седой бородой. Бедняга производит тяжелое впечатление, но не ранен.

Затем мы впятером отправились к Ане и здесь рано напились чаю. В 3 ч. зашли в наш маленький лазарет, чтобы надеть халаты, и оттуда в большой лазарет, где мы усердно поработали. В 5 1/2 ч. мне пришлось вернуться вместе с М. и А. для приема отряда с братом Маши Васильчиковой во главе. Затем обратно в маленький лазарет, где дети продолжали работать. Здесь я перевязала трех вновь прибывших офицеров и затем показала Карангозову и Жданову, как по настоящему играть в домино. После обеда и молитвы с Бэби пошла к Ане, у которой уже находились четыре девочки, и здесь повидала Н.П., обедавшего в этот день у нее. Он был рад повидать нас всех, так как он очень одинок и чувствует себя таким бесполезным. Княжна Гедройц приехала посмотреть Анину ногу, я забинтовала ее, а затем мы ее напоили чаем. Довезли Н.П. в автомобиле до станции. Ясная луна, холодная ночь. Бэби крепко спит. Вся маленькая семья целует тебя нежно. Ужасно скучаю по моему ангелу и, просыпаясь по ночам, стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить тебя. Так грустно в церкви без тебя. Прощай, милый, молитвы мои и мысли следуют всюду за тобой. Благословляю и целую без конца каждое дорогое любимое местечко. Твоя старая Женушка.

Н.Гр.Орлова едет завтра в Боровичи для двухдневного свидания с мужем. Аня узнала об этом от Сашки и из двух писем своего брата.

Николай. 22 сентября 1914 года, Ставка, Новый императорский поезд

Моя возлюбленная душка женушка!

Сердечное спасибо за милое письмо, которое ты вручила моему посланному — я прочел его перед сном.

Какой это был ужас — расставаться с тобою и с дорогими детьми, хотя я и знал, что это ненадолго. Первую ночь я спал плохо, потому что паровозы грубо дергали поезд на каждой станции. На следующий день я прибыл сюда в 5 ч. 30 м., шел сильный дождь и было холодно. Николаша встретил меня на станции Барановичи, а затем нас отвели в прелестный лес по соседству, недалеко (пять минут ходьбы) от его собственного поезда. Сосновый бор сильно напоминает лес в Спале, грунт песчаный и ничуть не сырой.

По прибытии в Ставку я отправился в большую деревянную церковь железнодорожной бригады, на краткий благодарственный молебен, отслуженный Шавельским. Здесь я видел Петюшу, Кирилла и весь Николашин штаб. Кое-кто из этих господ обедал со мною, а вечером мне был сделан длинный и интересный доклад — Янушкевичем, в их поезде, где, как я и предвидел, жара была страшная.

Я подумал о тебе — какое счастье, что тебя здесь нет!

Я настаивал на том, чтобы они изменили жизнь, которую они здесь ведут, по крайней мере при мне.
Возлюбленная моя, часто-часто целую тебя, потому что теперь я очень свободен и имею время подумать о моей женушке и семействе. Странно, но это так.

Надеюсь, ты не страдаешь от этой мерзкой боли в челюсти и не переутомляешься. Дай Бог, чтобы моя крошечка была совсем здорова к моему возвращению!

Обнимаю тебя и нежно целую твое бесценное личико, а также всех дорогих детей. Благодарю девочек за их милые письма. Спокойной ночи, мое милое Солнышко. Всегда твой старый муженек Ники.

Семейная переписка царственных страстотерпцев

Книга «Царские дети», вышедшая в издательстве Сретенского монастыря, воссоздает живые картины семейной жизни последних Романовых, показывая высоту их отношений и нравственных идеалов. Императрица Александра Федоровна своей рукой записала полюбившуюся ей цитату: «Это должен быть дом, в котором дети будут расти для истинной и благородной жизни, для Бога». Именно такой видели семью последнего Русского императора их приближенные, оставившие о них свои воспоминания.

Переписка Императрицы Александры Федоровны и ее дочери, Великой Княжны Татьяны Николаевны

Императрица Александра Федоровна Императрица Александра Федоровна была доброй женой и матерью. Она достойно исполняла обязанности Царицы, видя в них долг, возложенный на нее Господом, подвизалась и в благотворительности, помогая тем, кто нуждался, но особенно ценила она свою семью.

Режим для детей был обычным, обязанности, привычные Царской Семье, не тяготили. Император и Императрица были верны принципам их собственного воспитания: большие, хорошо проветриваемые комнаты, жесткие походные кровати без подушек; обыкновенными были холодные купания (теплые разрешались вечером). Подрастая, дети обедали вместе с родителями. Еда была простая: говядина, свинина, борщ и гречневая каша, вареная рыба, фрукты. Не принимая расточительного образа жизни большей части высшего общества России, Николай Александрович и Александра Федоровна хотели постепенно привить чувство настоящих ценностей и своим детям. Благотворное нравственное и духовное влияние ясно обозначилось в их короткой жизни. Один близкий им человек писал: «Они вели скромную жизнь, были просты в обращении и не придавали значения своему положению; у них не было и намека на высокомерие».

Они вели скромную жизнь, были просты в обращении и не придавали значения своему положению; у них не было и намека на высокомерие

Одна из фрейлин Александры Федоровны, Софи Буксгевден вспоминала историю, связанную с Татьяной Николаевной, которой тогда было 18 лет:

«Они не придавали значения своему царскому положению, болезненно воспринимая высокопарное обращение. Однажды, на заседании комиссии по делам благотворительности, я должна была обратиться к Великой Княжне Татьяне как к президенту этой комиссии, и естественно, начала: «Если это будет угодно Вашему Царскому Высочеству…» Она посмотрела на меня с изумлением и, когда я села рядом с ней, наградила меня пинком под столом и прошептала: «Ты что, с ума сошла, так ко мне обращаться?» Пришлось мне поговорить с Императрицей, чтобы убедить Татьяну, что в официальных случаях такое обращение необходимо».

Вечера часто проводились «в семье» – собирались дети, Александра Федоровна и какая-нибудь близкая подруга или родственница в комнате Императрицы. Часы заполнялись музыкой, беседами, рукоделием и чтением. Если Император мог к ним присоединиться – обычно он работал до полуночи над государственными бумагами – то он читал вслух, отдавая предпочтение истории, русской литературе, поэзии или евангельским текстам.

Дети обычно не появлялись на публике, кроме тех случаев, когда этого требовали общественные обязанности или придворные церемонии. Трудно было найти друзей; Императрицу ужасала мысль ввести своих дочерей в компанию чересчур искушенных молодых женщин высшего света с их глупыми и иногда жестокими сплетнями. Это неодобрение распространялось даже на молодых кузенов и кузин, чье воспитание было более привилегированным. Когда у нее родился сын, в товарищи ему Государыня выбрала маленьких сыновей дворцовых слуг, воспитателей и доктора.

Государыня Императрица Александра Фёдоровна и Великая Княжна Татьяна Николаевна

Существенной частью воспитания были игры и занятия спортом на открытом воздухе и в парке, окружавшем дворец в Царском Селе, и во время выездов семьи в загородные поместья в конце лета или ранней осенью. Одну-две недели в году проводили на «Штандарте», царской яхте, – единственном месте, где все могли расслабиться и быть самими собой, не опасаясь посторонних глаз. Ходили также на чай, который устраивала их тетя – Великая Княгиня Ольга Александровна и на который приглашались другие молодые люди. Позднее бывали танцы, теннис, прогулки верхом с молодыми офицерами. Император сам сопровождал своих дочерей в театр и на концерты. Вспоминает Софи Буксгевден:

Императрица понимала жизнерадостность юности и никогда не сдерживала их, если они шалили и смеялись

«Императрица в самом деле воспитывала дочерей сама, и делала это прекрасно. Трудно представить себе более очаровательных, чистых и умных девочек. Она проявляла свой авторитет только при необходимости, и это не нарушало той атмосферы абсолютного доверия, которая царила между нею и дочерьми. Она понимала жизнерадостность юности и никогда не сдерживала их, если они шалили и смеялись. Ей также нравилось присутствовать на уроках, обсуждать с учителями направление и содержание занятий.

Татьяна Николаевна, по-моему, была самая хорошенькая. Она была выше матери, но такая тоненькая и так хорошо сложена, что высокий рост не был ей помехой. У нее были красивые, правильные черты лица, она была похожа на своих царственных красавиц-родственниц, чьи фамильные портреты украшали дворец. Темноволосая, бледнолицая, с широко расставленными светло-карими глазами: это придавало ее взгляду поэтическое, несколько отсутствующее выражение, что не совсем соответствовало ее характеру. В ней была смесь искренности, прямолинейности и упорства, склонности к поэзии и абстрактным идеям. Она была ближе всех к матери и была любимицей у нее и у отца. Абсолютно лишенная самолюбия, она всегда была готова отказаться от своих планов, если появлялась возможность погулять с отцом, почитать матери, сделать то, о чем ее просили. Именно Татьяна Николаевна нянчилась с младшими, помогала устраивать дела во дворце, чтобы официальные церемонии согласовывались с личными планами семьи. У нее был практический ум Императрицы и детальный подход ко всему. Она не обладала сильным характером Ольги Николаевны, всегда была под ее влиянием, но в случаях, требующих решительных действий, принимала решения быстрее, чем ее старшая сестра, и никогда не теряла головы».

В течение двадцати лет от рождения Великой Княжны Татьяны Николаевны до ее гибели вместе с семьей в Екатеринбурге записки были частой, если не ежедневной формой общения в семье. Когда Александра Федоровна из-за нездоровья или занятости обязанностями Императрицы не могла подняться наверх в комнаты к детям, она часто писала им письма, и эту привычку, подрастая, они охотно перенимали. В то время как большинство записок и писем относятся к домашним делам, режиму и болезням, есть также и такие, которые живо рисуют духовную жизнь этой дружной семьи.

Александра Федоровна хотя и владела бегло русским языком, свою личную корреспонденцию вела на английском – и потому, что предпочитала его, и для того, чтобы ее дети поупражнялись в нем, особенно две старшие дочери – Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна. Дети по-русски говорили почти исключительно друг с другом и с отцом; французский, английский и немецкий были их школьными предметами.

Хотя Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна довольно свободно говорили по-английски, в письменной речи они не достигли совершенства. Письма Татьяны Николаевны отличаются любовью к родителям и ко всей семье; жизнь этой скромной, милой девушки полна теплоты и домашности; безошибочно можно сказать, что она – достойная дочь своей святой матери.

Великая княжна Татьяна Николаевна Романова 17 января 1909 года.

Моя дорогая Мама!

Я надеюсь, сегодня ты не очень устанешь и выйдешь к обеду. Мне всегда ужасно жаль, когда ты устаешь и не можешь встать с постели. Дорогая Мама, я буду молиться за тебя в церкви. Я надеюсь, что сегодня мы сможем сходить с тобой в Анин маленький домик. Пожалуйста, выспись хорошо и не уставай. Может быть, у меня много промахов, но пожалуйста, прости меня. Очень хорошо, что вчера ты не ходила в церковь, а то бы ты наверняка еще больше устала.

Много-много раз целую мою любимую Маму.

Твоя любящая дочь

Татьяна.

Я буду молиться за тебя в церкви.

24 января 1909 года.

Моя дорогая Татьяна, нежно целую и благодарю тебя за твое милое письмо.

Это прекрасно – ты молишься за свою мамочку; может быть, Бог ей даст что-то хорошее. Но иногда Он посылает болезнь для блага чьей-либо души. Старайся быть как можно лучше и не причиняй мне беспокойства, тогда я буду спокойна, я ведь не могу подняться наверх и посмотреть, как дела с уроками, как ты себя ведешь и как разговариваешь. Веди себя хорошо. Тебя обнимает твоя любящая

Мама.

Да благословит тебя Бог.

Следующее письмо было написано Татьяной, когда она готовилась к исповеди и Святому Причащению.

5 марта 1910 года.

Моя любимая, дорогая милая Мама, мне очень радостно, что завтра я приму Тело Господне и Его Кровь. Это очень хорошо. Пожалуйста, прости меня, что я не всегда слушаю тебя, когда ты мне что-то говоришь. Сейчас я постараюсь слушать всех и особенно моих дорогих Папу и Маму. Пожалуйста, попроси у него тоже прощение за меня. Я постараюсь быть очень послушной. Пожалуйста, дорогие мои, спите оба хорошо, пусть вам приснится наш любимый «Штандарт», который сейчас так далеко. Перед Причастием я буду читать все молитвы.

Пусть Бог благословит моих милых Папу и Маму. Нежно вас целую.

Ваша любящая, преданная и благодарная за все

дочь Татьяна.

12 июня 1911 года,

«Штандарт».

Моя дорогая, милая Мама,

я не могу не думать о том, какой я была нехорошей, не посидела с тобой сегодня днем. Я плачу и чувствую себя такой несчастной без тебя. Я хочу быть с тобой, милая Мама. Пожалуйста, разреши мне. Завтра я не смогу быть с тобой, потому что будет очередь Ольги, и если я появлюсь, она рассердится. Как же мне сделать то, чего так хочется?

Да благословит тебя Бог, милая Мама. Пожалуйста, ответь. Только бы я смогла сейчас придти и поцеловать тебя – тогда бы я успокоилась.

Твоя любящая Татьяна.

28 ноября 1911 года,

Ливадия.

Моя дорогая, родная, милая Мама,

я прошу прощения за то, что не слушаю тебя, спорю с тобой, – что я непослушная. Сразу я никогда ничего не чувствую, а потом ощущаю себя такой грустной и несчастной оттого, что утомила тебя, потому что тебе все время приходилось мне все повторять. Пожалуйста, прости меня, моя бесценная Мамочка. Сейчас я действительно постараюсь быть как можно лучше и добрее, потому что я знаю, как тебе не нравится, когда одна из твоих дочерей не слушается и плохо себя ведет. Я знаю, как это ужасно с моей стороны плохо себя вести, моя дорогая Мама, но я на самом деле, милая моя, буду стараться вести себя как можно лучше, и никогда не утомлять тебя, и всегда слушаться с первого слова.

Прости меня, дорогая. Пожалуйста, напиши мне только одно слово, что ты меня прощаешь, и тогда я смогу пойти спать с чистой совестью. Да благословит тебя Бог всегда и повсюду! Никому не показывай это письмо.

Поцелуй от твоей любящей, преданной, благодарной и верной дочери

Татьяны.

Избранные записки и письма Императрицы Александры Федоровны ее дочери, Великой Княжне Ольге Николаевне

Великая княжна Ольга

Великая Княжна Ольга Николаевна, старшая дочь Государя Николая Александровича и Государыни Александры Федоровны, родилась осенью 1895 года. Яркое описание этой молодой девушки было оставлено баронессой Буксгевден, фрейлиной Императрицы и подругой всех четырех сестер:

«Великая Княжна Ольга Николаевна была красивая, высокая, со смеющимися голубыми глазами, чуть коротким носиком, который она сама называла «мой курносик». У нее были очень красивые зубы, изумительная фигура, она прекрасно ездила верхом и танцевала. Из всех сестер она была самая умная, самая музыкальная; по мнению ее учителей, она обладала абсолютным слухом. Она могла сыграть на слух любую услышанную мелодию, переложить сложные музыкальные пьесы, аккомпанировать без нот самые трудные вещи, пальцы ее извлекали из инструмента чудесный звук.

Ольга Николаевна была очень непосредственна, иногда слишком откровенна, всегда искренна. Она была очень обаятельная и самая веселая. Когда она училась, бедным учителям приходилось испытывать на себе множество ее всевозможных штучек, которые она изобретала, чтобы подшутить над ними. Да и повзрослев, она не оставляла случая позабавиться. Она была щедра и немедленно отзывалась на любую просьбу. От нее часто слышали: «Ой, надо помочь бедняжке такому-то и такой-то, я как-то должна это сделать». Ее сестра Татьяна была склонна более оказывать помощь практическую, она спрашивала имена нуждающихся, подробности, записывала все и спустя некоторое время оказывала конкретную помощь просителю, чувствуя себя обязанной сделать это».

Сидней Гиббс, учивший детей английскому, добавляет, что «она любила простоту и обращала мало внимания на одежду. Ее моральный облик напоминал мне ее отца, которого она любила больше всего на свете. Она была по-настоящему верующей».

Когда ей было 20 лет, Великая Княжна Ольга Николаевна получила право распоряжаться частью своих денег, и первая ее просьба была разрешить ей оплатить лечение ребенка-инвалида. Выезжая на прогулки, она часто видела этого ребенка, ковыляющего на костылях, и слышала, что его родители были слишком бедными, чтобы платить за его лечение. С этой целью она немедленно начала откладывать свое небольшое ежемесячное содержание.

Когда началась Первая мировая война, Великие Княжны Ольга Николаевна, Татьяна Николаевна и Императрица Александра Федоровна начали обучаться на сестер милосердия. Всю войну они усердно работали в госпиталях, которые Александра Федоровна устроила во дворцах Царского Села, часто оказывая медицинскую помощь солдатам, только что прибывшим с фронта. Они продолжали свою работу до ареста и заточения семьи в 1917 году.

Император Николай II, императрица Александра Федоровна и великая княжна Ольга Николаевна у входа в монастырь Спасов Скит

Баронесса Буксгевден продолжает:

«Ольга Николаевна была предана своему отцу. Ужас революции повлиял на нее гораздо больше, чем на других. Она полностью изменилась, исчезла ее жизнерадостность».

Хотя она и изменилась, заточение ее не ожесточило. Оно, однако, сделало ее очень серьезной. Девушка понимала, в какой серьезной ситуации оказалась ее семья. Ее преданность отцу, удвоенная чистосердечием и непоколебимой верой во Христа, побудили ее писать из Тобольска, во время длительного заключения семьи, следующее:

«Отец просит передать всем, кто остался ему верен, и тем, на кого эти преданные люди могли бы повлиять, чтобы они не мстили за него – он простил всех и молится за всех, но чтобы они помнили, что зло, которое есть сейчас в мире, станет еще более сильным, и что зло можно победить не злом, а любовью».

Любимой темой для разговоров между Государыней и ее дочерьми были молитва и различные выражения отношения человека к Богу, отношения, которые должны быть основой всей духовной жизни

Великая Княжна Ольга Николаевна дорожила письмами и записками матери и переписывала их в переплетенную тетрадь, которая была найдена после ее смерти. Записки и письма Государыни охватывают период 1903–1917 гг. Она начала писать своей старшей дочери, когда той было 7 лет, вероятно, как только девочка научилась читать. В первые годы в своих письмах Александра Федоровна описывает путешествия (которые совершались без детей), а в записках делает разные указания и наставления хорошо себя вести. Эти записки неоценимы: они рисуют в малейших деталях, как Царица воспитывала дочерей (по словам Анастасии Гендриковой, подруги и фрейлины Александры Федоровны, любимой темой для разговоров между Государыней и ее дочерьми были молитва и различные выражения отношения человека к Богу, отношения, которые должны быть основой всей духовной жизни). В период 1909–1911 гг. Императрица часто болела и прибегала к запискам, когда вынуждена была лежать в постели и не могла видеть детей столько, сколько ей хотелось. После 1912 года записки Александры Федоровны к Ольге Николаевне становятся почти исключительно деловыми – она начала рассчитывать на ее помощь в ведении дома и заботе о младших детях. Хотя это и не отражено в коротких записках последних лет, существовала тесная близость между матерью и дочерью, разделявшей ее заботы.

Понедельник 4 августа 1905 года, рядом с Псковом.

Дорогая Оленька,

папа и тетя Ольга ушли на прогулку в чудесный лес, мои ноги болят от ходьбы, поэтому я осталась дома. Сейчас поезд наконец остановился. Сегодня утром мы совершенно промокли, мой новый непромокаемый плащ был насквозь сырой. Мы видели массу солдат: кавалерию, пехоту и артиллерию. Местность очень красивая. Пока мы стояли в деревне, нас окружили крестьяне и начали разговаривать. Одна женщина спросила меня, как поживаете вы четверо и где я вас оставила. Как это мило с ее стороны! Другие поднесли нам хлеб-соль и самые красивые цветы из их садов. Я сейчас усиленно шью для базара. Мимо нас проходит много поездов, все очень длинные.

Сегодня утром нас приходила повидать старая женщина 98 лет и принесла хлеб-соль – она живет рядом, и мы хотим ее тоже навестить, если будет время. Тетя Ольга нарисовала очень красивую открытку Сарова и собирается ее напечатать.

Интересно, как вы все там? Мне так грустно без моих милых малышек! Постарайся вести себя очень хорошо и помни: локти на стол не класть, сидеть прямо и аккуратно есть мясо. Я вас всех очень нежно целую и Соню тоже. До свидания, милое дитя, да благословит тебя Бог.

Всегда твоя любящая

Мама.

Ты можешь положить это письмо в свой новый красный футлярчик. Постарайся прочитать его полностью сама. Соня может тебе немножечко помочь. Привет Трине и всем. Будь послушна и учись хорошо.

5 августа 1905 года, рядом с Псковом.

Дорогая Ольга,

снова весь день шел дождь. Мы ездили в чудный старинный монастырь – Псково-Печерский, он построен в пещерах. Мы видели дядю Мишу и Петю на вокзале в Пскове, и тетя Ольга сегодня вечером ездила с ними в церковь. Я так рада узнать, что у бэби-Царя новый зубик; надеюсь, он здоров и у него ничего не болит. Так как завтра у тебя будет только урок музыки, надеюсь, ты напишешь мне маленькое письмо, а также Татьяне. Здесь много прекрасного вереска. Если бы не было дождя, я бы вышла и набрала букет. Мы видели женщин в красивых старинных костюмах со множеством серебряных украшений, цепочек, кружев и пряжек. К несчастью, было слишком темно, и я не смогла их сфотографировать. Целую тебя и милых сестер очень нежно и остаюсь

ваша любящая

Мама.

Да благословит вас Бог. Привет Соне и Трине. Я уверена, что вам было очень весело. Если тетя разрешит, вы можете снова пойти туда поиграть с кузенами.

Без даты, 1905 год.

Любимое дитя,

Мама нежно целует свою девочку и молится, чтобы Бог помог ей всегда быть хорошим любящим ребенком. Будь мягкой, любящей, доброй ко всем, тогда все будут любить тебя.

Да благословит тебя Бог.

Мама.

1 января 1909 года.

Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь

Моя милая маленькая Ольга,

пусть новый 1909 год принесет тебе много счастья и всяческие блага. Старайся быть примером того, какой должна быть хорошая, маленькая, послушная девочка. Ты у нас старшая и должна показывать другим, как себя вести. Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь. Будь мягкой, доброй, никогда не веди себя грубо или резко. В манерах и речи будь настоящей леди. Будь терпелива и вежлива, всячески помогай сестрам. Когда увидишь кого-нибудь в печали, старайся подарить солнечной улыбкой. Ты бываешь такой милой и вежливой со мной, будь такой же и с сестрами. Покажи свое любящее сердце. Прежде всего научись любить Бога всеми силами души, и Он всегда будет с тобой. Молись Емy от всего сердца. Помни, что Он все видит и слышит. Он нежно любит Своих детей, но они должны научиться исполнять Его волю.

Я нежно целую тебя, милое дитя, и с любовью благословляю. Пусть Бог пребудет с тобой и хранит тебя Пресвятая Богородица.

Твоя старая Мама.

5 января 1909 года.

Дорогое дитя,

целую тебя за твое милое письмо. Сегодня вечером А. тоже принесла тебе письмо. Старайся серьезно говорить с Татьяной и Марией о том, как нужно относиться к Богу. Читала ли ты мое письмо от первого числа? Это помогло бы тебе в разговоре. Ты должна положительно на них влиять. Спи спокойно. Крепкий тебе поцелуй от твоей старой

Мамы.

15 января 1909 года.

Моя дорогая детка,

спасибо за твою милую записку. Да, дорогая, трудно найти время, чтобы не торопясь обо всем поговорить, но в скором времени мы как-нибудь снова это сделаем. А сейчас я чересчур устала…

Ольга, дорогая, в комнате я или нет, ты всегда должна вести себя одинаково. Это не я за тобой смотрю, а Бог все видит и повсюду слышит, и это Ему мы должны в первую очередь постараться понравиться, делая все, что нужно, слушаясь своих родителей и тех, кто о нас заботится, и побеждая свои недостатки. Скажем, есть вещи, которые тебе нравится делать, но ты знаешь, что я их запретила – стремись их не делать, даже если мое запрещение кажется тебе странным и ты не понимаешь его причины, но я-то ее знаю и знаю, что это для твоей пользы. Быстрее выполняй мои распоряжения, а не тяни время, чтобы посмотреть, делают ли другие. Ты должна показать хороший пример, а другие ему будут следовать. Внуши им, что нужно слушаться меня и Папу, и конечно, Мари и С.И. Я caмa была маленькой девочкой, и меня учили слушаться, и я благодарна тем, кто меня учил и был строг со мной. Спокойной ночи, дорогая Ольга, да благословит тебя Бог. Крепкий поцелуй от твоей старой

Мамы.

6 февраля 1909 года.

Моя милая, дорогая девочка,

я надеюсь, что все обошлось хорошо. Я так много думала о тебе, моя бедняжка, хорошо зная по опыту, как неприятны бывают такие недоразумения. Чувствуешь себя такой несчастной, когда кто-то на тебя сердится. Мы все должны переносить испытания: и взрослые люди, и маленькие дети, – Бог преподает нам урок терпения. Я знаю, что для тебя это особенно трудно, так как ты очень глубоко все переживаешь и у тебя горячий нрав. Но ты должна научиться обуздывать свой язык и, когда чувствуешь, что собираешься сказать что-то нехорошее или грубое, старайся от этого воздерживаться. Быстро помолись, чтобы Бог тебе помог. У меня было столько всяких историй с моей гувернанткой, и я всегда считала, что лучше всего извиниться, даже если я была права, только потому, что я младше и быстрее могла подавить свой гнев. М. такая хорошая и преданная, но сейчас она очень нервничает: она четыре года не была в отпуске, у нее болит нога, она простудилась и очень переживает, когда нездоров Бэби. И целый день находиться с детьми (не всегда послушными) для нее тяжело. Старайся всегда ей сочувствовать и не думай о себе. Тогда с Божией помощью тебе будет легче терпеть. Да благословит тебя Бог. Очень нежно тебя целую.

Твоя Мама.

Избранные письма Императрицы Александры Федоровны к ее дочери, Великой Княжне Марии Николаевне

Великая княжна Мария Николаевна Романова

Наименее известная из всех сестер, Великая Княжна Мария Николаевна, в истории семьи была затенена большой общественной деятельностью двух своих старших сестер и загадочной личностью младшей сестры, Великой Княжны Анастасии Николаевны. Софи Буксгевден, фрейлина Императрицы и подруга всех четырех девушек, вспоминает:

«Мария Николаевна, подобно Ольге Николаевне, была живой, с такою же, как у сестры, улыбкой, овалом лица, цветом глаз и волос, но все у нее было более яркое, а ее глаза – «Мариины блюдца», как говорили ее кузины, были изумительны, глубокого темно-синего цвета… Мария Николаевна одна из всех сестер обладала талантом рисования, наброски ее были весьма хороши. «Машка», – как звали ее сестры, – была в полном подчинении у младшей, Анастасии Николаевны, «постреленка», как звала ее мать».

Сидней Гиббс добавляет, что Великая Княжна Мария Николаевна в 18 лет (в 1917 г.) «была плотной и очень сильной, легко могла меня поднять. Приятной внешности, после болезни (корь) она очень сильно похудела. Она рисовала карандашом и красками и неплохо играла на пианино, но хуже, чем Ольга или Татьяна. Мария была простая, любила детей, немножко склонна была к лени; возможно, из нее бы получилась прекрасная жена и мать». Таким образом, из нескольких фрагментов мы можем сложить портрет простой и скромной молодой девушки, с художественными наклонностями, безусловно, с твердыми убеждениями и развитым материнским чувством. Интересно отметить, что в последнюю ужасную поездку в Екатеринбург, когда детей временно оставили в Тобольске, потому что Алексей Николаевич был слишком болен, чтобы ехать, Николай Александрович и Александра Федоровна взяли с собой именно Марию Николаевну – с тем, чтобы она помогала матери.

Следующие отрывки из переписки между Императрицей Александрой Федоровной и великой княжной Марией Николаевной немного проясняют образ этой наименее известной из всех сестер.

11 марта 1910 года.

Бранить – не значит не любить

Моя дорогая Машенька,

твое письмо меня очень опечалило. Милое дитя, ты должна пообещать мне никогда впредь не думать, что тебя никто не любит. Как в твою голову пришла такая необычная мысль? Быстро прогони ее оттуда. Мы все очень нежно любим тебя, и только когда ты чересчур расшалишься, раскапризничаешься и не слушаешься, тебя бранят; но бранить – не значит не любить. Наоборот, это делают для того, чтобы ты могла исправить свои недостатки и стать лучше!

Ты обычно держишься в стороне от других, думаешь, что ты им мешаешь, и остаешься одна с Триной вместо того, чтобы быть с ними. Они воображают, что ты не хочешь с ними быть. Сейчас ты становишься большой девочкой – и тебе лучше следовало бы быть больше с ними.

Ну, не думай больше об этом и помни, что ты точно так же нам дорога, как и остальные четверо, и что мы любим тебя всем сердцем.

Да благословит тебя Бог, дорогое дитя. Нежно тебя целую.

Очень тебя любящая старая Мама.

Великая Княжна Мария Николаевна

3 декабря 1914 года, Москва.

Дорогая Мария,

пожалуйста, раздай всем офицерам в Большом дворце (во время первой мировой войны Государыня превратила Екатерининский дворец в военный госпиталь. – Ред.) эти образа от меня. Разверни их. Если будет слишком много, то остаток отдай мне обратно. Потом, я посылаю хлеб – освященную просфору и неосвященную; они должны это разогреть и съесть. Я также посылаю образа для наших раненых офицеров, но я не знаю, сколько их у нас лежит, и некоторые не православные. Лишние передай офицерам в вашем госпитале. Надеялась, что ты принесешь мне письмо.

Да благословит и да хранит тебя Бог.

1000 поцелуев от твоей старушки Мамы,

которая очень по тебе скучает.

***

Данное письмо Александры Федоровны Николаю II наглядно показывает, каким самоотверженным был труд Императрицы и великих княжон во время первой мировой войны.

Царское Село, 20 ноября 1914 года.

Любимый, дорогой Ники,

я ходила в Большой дворец (превращенный в госпиталь. – Ред.) к тому бедному мальчику. Мне все-таки кажется, что края этой большой раны затвердели. Княгиня находит, что кожа не омертвела. Она посмотрела ногу Ройфла и считает, что, пока еще не поздно, следует немедленно делать ампутацию, – иначе придется резать очень высоко. Его семья хочет, чтобы его проконсультировали какие-нибудь знаменитости, но все в отъезде, кроме Зейдлера, который сможет приехать только в пятницу.

Погода мягкая, бэби катается в своем автомобильчике, а потом Ольга, которая сейчас гуляет с Аней, пойдет с ним в Большой дворец к офицерам, которым не терпится его повидать. Я слишком устала, чтобы идти с ними, а в 5 с четвертью в большом госпитале нам предстоит ампутация (вместо лекции). Сегодня утром мы присутствовали на нашей первой большой ампутации (я как всегда подавала инструмент, а Ольга вдевала нитки в иголки – была отрезана рука целиком). Потом мы все принимали раненых в маленьком госпитале (а самых тяжелых в большом). Я принимала искалеченных мужчин с ужасными ранами. Даже было страшно смотреть, насколько они изранены… У меня болит сердце за них; я не буду больше описывать подробности, это так грустно. Я им особенно сочувствую, как жена и мать. Я выслала из комнаты молодую сестру (девушку), а мадемуазель Аннен – постарше, она молодой врач и такая добрая. Есть раны с отравленными пулями. Один из офицеров в Большом дворце показал мне пулю дум-дум, изготовленную в Германии. Она очень длинная, на конце узкая и похожа на красную медь.

Милый мой, до свидания. Да благословит и да хранит тебя Бог. Остаюсь навсегда глубоко преданная,

любящая старая женушка

Аликс.

Все дети тебя целуют.

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения Panter_Woman Письма,пропитанные Любовью | Принцесса Аликс и Николай II

  • Последняя императрица России Александра Фёдоровна жена Николая II

Читая письма Царственной Четы,
Невольно попадаешь в мир прекрасный,
Мир изумительной, хрустальной чистоты —
Любовь — как отблеск Неба — ясный…

О силе любви двух этих людей написано множество строк, свидетельствуют об этом и 630 писем, найденных в чемоданчике последней русской царицы, цинично обнародованных большевиками. «О, если бы наши дети были столь же счастливы в своей семейной жизни!» — писала Александра Федоровна в одном из своих писем. А ведь по характеру, да и по внешнему виду Александра была полной противоположностью своему мужу. Высокая, стройная, с царственной осанкой и большими грустными глазами — она выглядела настоящей царицей, казалась олицетворением властности и величественности. Осознания своего высокого положения она никогда не теряла, разве только в детской.

Ее письма к Николаю Александровичу — это самое точное свидетельство, которое мы имеем о внутренней жизни прекрасной молодой девушки, ставшей позже Императрицей Всероссийской.

Я не могу быть без Тебя,
Без веры жить не стану,
Бежит мой разум от меня,
И силы оставляют.
Но Ты — спасенье для меня,
Любовь и красота.
И вновь черпаю силы я,
Коснувшись лишь Тебя.

Ничто так не смягчает и не украшает жизнь, как молитва.
¯¯¯¯¯
Сердца тянутся друг к другу, говоря о своих родственных интересах, души — говоря о божественном.
¯¯¯¯¯
Имейте милосердие к тем, кому Бог послал горькое испытание быть в разлуке со своими любимыми.
¯¯¯¯¯
Господь Бог с тобой, куда бы ты ни шел.

p.s. Переписка начинается по возвращении Цесаревича Николая Александровича в Россию после его обручения 18 апреля 1894 года с Принцессой Аликс в Кобурге в Германии.

Дармштадт, 2 мая 1894 года

О, как я мечтаю прижать тебя к своему сердцу, поцеловать твою милую голову, любовь моя. Без тебя я чувствую себя такой одинокой. Да благословит тебя Бог, мое сокровище, и пусть Он хранит тебя и даст тебе сон…

…ты знаешь, что мои мысли с тобой, и я скучаю по тебе. Бесценный мой. Скажи своим дорогим родителям и всем близким, что я их очень люблю… Целую тебя много раз… и остаюсь, дорогой мой, нежно тебя любящая,
Твоя девочка, Аликс.
Твое дорогое фото стоит передо мной и заставляет чувствовать мое одиночество, а слова на нем делают меня такой счастливой.

Виндзорский замок (Англия), 4 мая 1894 года

Все твои фотографии смотрят на меня большими красивыми глазами. О, если бы ты только был здесь, и я могла прижать тебя к своему сердцу… Да, любимый, так ужасно было на вокзале в присутствии всех прощаться с тобой холодно. Я должна была обдумать все до твоего приезда. Никогда не забуду эти первые дни и как по-свински я вела себя по отношению к тебе, прости меня, моя любовь. О, если бы только ты знал, как я тебя обожаю, и годы только усилили мою любовь к тебе, и я желаю только одного: быть достойной твоей любви и нежности. Да благословит тебя Бог, моя дорогая любовь.
Множество нежных поцелуев от твоей глубоко преданной маленькой девочки, Аликс.
Твоя невеста! Как необычно это звучит, милый. Я все время думаю о тебе.

Замок Виндзор, 4 мая 1894 года

Драгоценнейший Ники,
…Как только я заканчиваю одно письмо тебе, хочется начать следующее. Я старая болтушка, а когда ты рядом, немею, как старая сова. Если бы ты мог рекомендовать какую-нибудь хорошую книгу, перевод с русского, которую ты хотел бы, чтобы твой глупый лягушонок прочитал, пожалуйста, сделай это…

…Ах, мы должны быть терпеливы и не ворчать, но я чувствую себя ужасно одинокой и мечтаю, чтобы ты обнял меня своими сильными любящими руками. Когда знаешь, что тебя любят, появляется больше интереса к жизни.

Могу себе представить, как ты рад, что уже дома и можешь поцеловать своих родителей и получить их благословение. Счастлив тот, у кого есть родители! Так мило было со стороны твоей матери попросить меня не называть ее больше тетей. Я с радостью буду говорить “мать” и “отец”, но не смогу выговорить “мама” и “папа”. Эти слова так живо напоминают мне прошлое и заставляют больше чем обычно тосковать по своим дорогим родителям. Но твои родители всегда будут моими, и я буду любить и почитать их…

Замок Виндзор, 5 мая 1894 года

“Жена,” — как непривычно это звучит. Я все еще не могу себе представить, что старая сова будет твоей! Если бы только она была достойна тебя и могла действительно помочь и утешить. Но она сделает все, что в ее силах… Я слышу, как внизу, в городе, играет старый орган. Это напоминает мне детство. Кажется, это было так давно, так много произошло с тех пор. Такие незабываемые утраты, а сейчас эта радость!..
“Любовь — это единственное на земле, что мы никогда не теряем. Это как холодная река, которая становится шире и глубже, приближаясь к морю, и которая заставляет зеленеть все поля. Там, где она протекает, распускаются прекрасные цветы. Когда-то давно она протекала через рай и ее называли Рекой Жизни”.
Да, действительно, любовь — это величайшее благо на земле. И достоин жалости тот, кто ее не знает. Но я должна торопиться… До свиданья, мой любимый. Мой истинно дорогой, лучший из живущих на земле.
Да благословит тебя Бог ныне и во веки веков. Много нежных поцелуев от вечно любящей Аликс

Замок Виндзор, 8 мая 1894 года

…Я получила твое письмо, за которое много раз тебя с любовью целую и горячо благодарю. Ты представить не можешь, как счастлива я была получить его и известие о том, что твои родители согласны… Я чувствую себя другим человеком после того, как пришло твое письмо, и все эти дорогие мне слова и цветы… Они с нетерпением ожидают встречи с тобой, они все тебя очень любят. Ну, я думаю, я могу это понять. Поросенок ты этакий. Все из-за тебя голову теряют.
Со множеством нежных поцелуев и благословением, остаюсь всегда глубоко тебе преданная малышка, Аликc

Харрогейт, 6 июня 1894 года
…Доброе утро, мой милый мальчик — мой день рождения! 22! О, как я хочу, чтобы ты был здесь, любимый мой! А твой великолепный браслет — как ты, непослушный проказник, осмелился мне подарить такую чудесную вещь — меня это смущает. И твое дорогое письмо — ты так действительно меня испортишь. Много нежных поцелуев, и еще раз мое сердечное спасибо.
Твоя глубоко любящая, Аликс.

Осборн, 22 июля 1894 года

Мысль о завтрашнем расставании делает меня несчастной. О, любовь моя, что я буду делать без тебя? Я сейчас так привыкла быть всегда рядом с тобой, что буду чувствовать себя совершенно потерянной… Да благословит тебя Бог и хранит тебя в твоем путешествии и благополучном возвращении домой. Обязательно скажи Маме, как счастливы мы были, что, благодаря ее желанию, ты поехал на серебряную свадьбу дяди. Ведь это дало нам возможность провести еще два дня вместе.

В следующем году в это время — даст Бог — я всегда буду ходить с тобой, и тогда буду еще полнее принадлежать тебе. Ты поможешь мне понять все, чтобы я могла любить твою религию так же, как и ты.

Солнечный луч мне упал на бумаги,
И я шепчу: «Соскользни с него милый…»
Сердце моё без тебя истомилось.
Боже, подай для разлуки отваги!
Как горячо за тебя я молилась,
Наши молитвы вновь встретятся, слышишь?!
Нет между нами притворства — путь ближе, —
Радость доверия с чувствами слилось.
Благословляю всем сердцем, любимый.
Наши кресты — это лестница в Небо!
Мой дорогой, Ники, Богом хранимый,
Только Господь знает, что на потребу…
…Любовь — Жар-Птицу — вечную, святую —
Они в сердцах замкнули навсегда.
И плачет сердце в радости, ликуя,
В разлуке — в муках — сладостно тоскует —
Не растеряли нежность сквозь года!
Любовь, что шла чрез муки и страданья,
Сильней цвела в терновых испытаньях,
Не запятнала Ангелов сердца.
Любовь — что удостоилась венца!

О, Ники, мои мысли полетят вслед за тобой, и ты будешь чувствовать, как твой Ангел-Хранитель парит над тобой. И хотя мы разлучены, наши сердца и мысли вместе, мы связаны друг с другом невидимыми прочными узами, и ничто не может разъединить нас. Я думаю, что расставание — одна из самых тяжелых вещей в жизни: улыбаться, когда сердце разрывается! Мне невыносимо думать об этом. О, дорогой Ники, как я тебя люблю с каждым днем все больше и больше. Безграничная истинная преданность, почти невыразимая словами. Я только снова и снова могу повторять: “Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, обожаю и преклоняюсь пред тобой”.

~ 12/24 июля 1894 года ~

Моя бесценная дорогая, маленькая Алики,Вокруг меня все фотографии моей милой, которые я распаковал, и они, вместе с воспоминаниями о твоем пребывании здесь, скрашивают мое одиночество.

Милая… знай, что я тебя воистину люблю с каждым днем сильнее и больше!

Красное Село, 3/15 августа 1894 года

Дорогая, не считай меня глупым, но я не могу начать ни одного письма, не повторив то, что постоянно чувствую и о чем думаю: я люблю тебя, я люблю тебя. О, милая, что это за сила, которая навсегда сделала меня твоим пленником? Я ни о чем не могу думать, кроме тебя, моя родная, и я отдаю свою жизнь в твои руки, большего я не могу отдать. Над моей любовью, каждой ее капелькой, ты имеешь полную власть! Хоть мы и в разлуке, но наши души и мысли едины, не правда ли, дорогая? О, моя Алики, если бы ты только знала, сколько счастья ты мне дала, ты была бы рада и ничто не потревожило бы мира твоего сердца. Как бы мне хотелось быть рядом с тобой, шептать тебе на ушко нежные слова любви и утешения…

И, милая, пожалуйста, всегда пиши мне, если тебе понадобиться что-то узнать. Говори прямо и откровенно. Никогда не бойся сказать мне все, что захочешь. Мы должны все знать друг о друге и всегда помогать друг другу, правда ведь, дорогая?
…С самой горячей любовью и нежнейшими поцелуями,
остаюсь твой преданный и глубоко любящий, Ники.
Да благословит тебя Бог.

Вольфсгартен, 18 августа 1894 года

Да, чадо мое, действительно, наши души и помыслы едины, несмотря на разлуку, ведь только тела разлучены. Наши души и сердца вместе, и ничто не может их разделить. Милый, не терзайся, что, хотя и невольно, ты якобы заставил меня мучиться. Наоборот, твоя великая любовь помогает мне все переносить. Мы можем только молиться, чтобы Господь помог мне, и мне помогает также мысль о тебе. Я знаю, что полюблю твою религию. Помоги мне быть хорошей христианкой, помоги мне, моя любовь, научи меня быть похожей на тебя. Молись за меня, любимый. Так приятно, что я могу все тебе рассказать, и ты понимаешь меня…

Вольфсгартен, 20 августа 1894 года

Сегодня четыре месяца со дня нашей помолвки, и мысли мои летят назад в Кобург — забуду ли я когда-нибудь переживания того дня и то, что он мне принес? Я не заслуживаю этого подарка, который Бог дал мне после пяти лет отчаяния — пусть Он сделает меня достойной его.

…ты думаешь, что в твоих глазах ничего особенного нет. Ну, здесь ты крупно ошибаешься: в них целые миры — такие глубокие и верные, и большие, и милые. Я могла бы глядеть в них целую вечность.

…Mне вспомнилось твое прелестное маленькое стихотворение, которое я так люблю.
Когда сияющий свет дня,
В объятьях ночи умирает,
Мне стоит вспомнить лишь тебя,
И мрак вечерний отступает.
Каждый прекрасный закат солнца напоминает мне об этих четырех строчках!

Царское Село, 19 сентября 1914г.

(первое письмо после начала войны)

С эгоистической точки зрения я страшно страдаю от этой разлуки. Мы не привыкли к ней, и я так бесконечно люблю моего драгоценного милого мальчика. Вот уже скоро двадцать лет, что я принадлежу тебе, и какое блаженство это было для твоей маленькой женушки!

Любовь моя, мои телеграммы не могут быть очень горячими, так как они проходят через столько военных рук, но ты между строками прочтешь всю мою любовь и тоску по тебе.

Мои усердные молитвы следуют за тобой днем и ночью. Пуст Господь хранит тебя, пусть он оберегает, руководит и ведет тебя, и приведет тебя здоровым и крепким домой.
Благословлю и люблю тебя, как редко когда-либо кто любил, целую каждое дорогое местечко, прижимаю тебя нежно к моему сердцу.
Навсегда твоя жена
Образ будет лежать этой ночью под моей подушкой, прежде чем я перешлю тебе его с моими горячим благословением.

Серия сообщений «Историческая личность»:
Часть 1 — История династии Романовых
Часть 2 — Жозефина-женщина моей судьбы

Часть 36 — Царица Сaвская — Königin von Saba
Часть 37 — Красота сквозь века… Елизавета Баварская (Sissi)
Часть 38 — Письма,пропитанные Любовью | Принцесса Аликс и Николай II

— Нежно любимая душка Солнышко… Бог даст, наша разлука не будет долгой. В мыслях я всегда с тобою, никогда не сомневайся в этом… Спи спокойно и сладко. Твой навеки старый муженёк Ники.

Такое письмо последний император России Николай II отправил своей супруге Александре Фёдоровне морозным декабрьским утром 1916 года. В дневнике же он написал, что вечером этого дня «много читал и сильно грустил».

Любовь со второго взгляда

Будущая государыня, а изначально Алиса Гессен-Дармштадтская родилась в 1872 году и была внучкой английской королевы Виктории. Её мать скончалась, когда девочке было всего шесть лет, поэтому все заботы по воспитанию легли на бабушку и воспитательниц. Историки отмечают, что уже в подростковом возрасте девочка неплохо разбиралась в политике, знала историю, географию, английскую и немецкую литературу. Чуть позже получила докторскую степень по философии.

Когда девочке было 12 лет, её старшая сестра Элла вышла замуж за младшего брата российского императора Александра III, князя Сергея Александровича. И будущая императрица вместе с многочисленными родственниками отправилась с визитом в Петербург.

Девочка с любопытством наблюдала за тем, как на Николаевском вокзале в Санкт-Петербурге сестру встречала золочёная карета, запряжённая белыми лошадьми. Во время церемонии бракосочетания, состоявшейся в дворцовой церкви в Зимнем дворце, Аликс стояла в стороне, с розами в волосах, одетая в белое платье. Слушая длинную, непонятную для неё службу и вдыхая благоухание ладана, она искоса поглядывала на шестнадцатилетнего цесаревича (Николая). Р. Мэсси «Николай и Александра».

Николай же написал в дневнике, что девушка, пронзительного взгляда которой невозможно было не заметить, произвела на него неизгладимое впечатление.

Назвать это взаимной любовью с первого взгляда сложно, так как не сохранилось никаких записей о взаимоотношениях Алисы и Николая с момента первого визита и по 1889 год, когда Аликс вновь приехала в Петербург.

В этот раз она гостила у сестры шесть недель. И с Николаем она виделась уже каждый день. Молодые не скрывали своих чувств.

«Вот тебе любовница, только не женитесь!»

Помехой светлому чувству Николая и Аликс внезапно стали родители «жениха». Дело в том, что Дармштадская принцесса была не самым удачным приобретением для императорского дома. С помощью браков решались внешнеполитические, экономические и другие государственные дела, и для Николая уже была «подготовлена» невеста. Александр III планировал, что супругой цесаревича станет Елена Луиза Генриетта, дочь Луи-Филиппа, графа Парижского.

Для начала Николая отправили в кругосветное путешествие в 1890 году в надежде, что он отвлечётся и забудет о своей любви. Цесаревич отправился в Японию на крейсере «Память Азова», побывал в Афинах, посетил Египет, Индию, Цейлон. Но залечить сердечные раны это не помогло: 21-летний молодой человек был твёрд в своём решении.

Тогда Александр III идёт на отчаянный шаг. Как уверяют историки, именно он стал инициатором знакомства балерины Матильды Кшесинской с цесаревичем — в надежде на то, что новое увлечение отвлечёт сына.

23 марта 1890 года Кшесинская сдавала выпускной экзамен в Императорском театральном училище. На премьере присутствовала вся царская семья.

— Государь, войдя в зал, где мы собрались, спросил зычным голосом: «А где же Кшесинская? Будьте украшением и славою нашего балета», — сказал Александр III после выступления девушки.

После этого был торжественный ужин, перед началом которого император велел пересесть от него подальше одной из студенток, а Матильду, напротив, усадил на её место. Николаю было велено устроиться рядом.

«Я влюбилась в наследника с первой нашей встречи», — позже вспоминала она. Ужин, как вспоминала сама Кшесинская, прошёл на «весёлой ноте». И, казалось, она даже обратила на себя внимание цесаревича, но…

— Поехали на спектакль в театральное училище. Была небольшая пьеса и балет. Очень хорошо. Ужинали с воспитанниками, — написал Николай о первой встрече с Кшесинской, не упоминая её ни единым словом.

— Кшесинская мне положительно очень нравится, — написал в своём дневнике Николай II 17 июля 1890 года после нескольких встреч с девушкой в Петербурге, а позже и в Красном Селе.

Балерина получила от Николая прозвище «маленькая Кшесинская». Роман развивался довольно бурно, но о женитьбе и речи быть не могло. Сама любовница наследника позже вспоминала разговор с отцом — танцором Мариинки Феликсом Кшесинским. Когда девушка рассказала о происходящем, он поинтересовался, понимает ли она, что у этих отношений не будет закономерного развития. Она твёрдо ответила, что согласна, лишь бы «испить чашу любви до дна».

Роман прекратился незадолго до смерти Александра III и последующей коронации Николая.

Прощальные письма Николай и «маленькая Кшесинская» отправили друг другу в 1894 году. Она попросила оставить за собой право называть его на «ты». Он с радостью согласился, назвав балерину самым светлым воспоминанием его молодости.

Одни похороны и свадьба

Государь-император Александр III сильно болел и уже не мог влиять на желания сына. Воспользовавшись плохим самочувствием отца, Николай отправляется с кольцом в Кобург, где тогда жила Алиса. Девушка, до которой, конечно, дошли слухи об отношении потенциального «свёкра», мнениях русских об иностранках-царицах (не слишком положительных), сильно сомневалась, стоит ли связывать судьбу с Николаем, несмотря на всю симпатию к нему. Три дня принцесса не давала согласия, и только, как вспоминают историки, нажим родственников помог ей решиться.

К слову, на интрижку с Кшесинской будущего супруга Аликс отреагировала максимально мудро.

— Мой родной, дорогой мальчик, никогда не меняющийся, всегда верный. Доверяй и верь твоей дорогой девочке, которая любит тебя более глубоко и преданно, чем может высказать, — написала она в его дневнике.

Николай уехал, рассчитывая вернуться до осени за девушкой. Но состояние здоровья его отца, императора Александра III, ухудшалось, поэтому забрать невесту лично он не мог. В результате Николай телеграммой вызывает Аликс в Россию, объяснив ситуацию.

Влюблённые встретились в Крыму, где к тому моменту находился на лечении и сам государь.

Дорога до Ливадии (город в Крыму, где находился Александр III) заняла около четырёх часов. Проезжая мимо татарских деревень, они останавливались, чтобы принять цветы и традиционные хлеб-соль. Александр III в последний раз надел парадный мундир, чтобы встретить невесту и благословить брак сына.

Император скончался в Ливадии 20 октября 1894 года. Его тело направили на крейсере «Память Меркурия» в Петербург, куда оно прибыло 1 ноября.

Алису крестили на следующий день под именем Александры Фёдоровны. Возлюбленные хотели жениться в день, когда Николай II взойдёт на престол. Дело в том, что эта дата была следующим днём после смерти его отца. В итоге родственники и придворные отговорили молодых людей «жениться, когда рядом гроб стоит», отсрочив свадьбу на три недели.

Пела. И плясала

— Когда эта жизнь закончится, мы встретимся вновь в другом мире и останемся вместе навечно, — написала Алиса-Александра в своём дневнике.

Бракосочетание назначили на день рождения матери Николая II Марии Фёдоровны — 14 ноября 1894 года.

На Александре было алмазное ожерелье в 475 карат. Тяжёлые бриллиантовые серьги пришлось закреплять золотой проволокой и «привязывать» к волосам. Поверх короны надели венок из традиционного флердоранжа. Через плечо — лента ордена святой Екатерины.

Она позже писала в своём дневнике, что жутко волновалась перед свадьбой не из-за самого процесса бракосочетания или ответственности, а потому что «придётся надевать много незнакомых вещей».

Днём 14 ноября российской императрицей официально стала Александра Фёдоровна Романова. Это произошло сразу после того, как молодых людей объявили мужем и женой.

— Господь наградил меня счастьем, о каком я не мог даже мечтать, дав мне Аликс, — написал в конце 1894 года Николай в своём дневнике.

Образцовый семьянин

Историки прозвали семью Николая II и Александры Фёдоровны не иначе как удивительной. Он писал для неё милые записки, она оставляла свои сообщения в его дневнике, называя солнышком, лапушкой и любимым.

У пары родились пятеро детей — четыре дочери и младший сын Алексей, который, как предполагалось, займёт российский трон.

Вечера семья, как пишут историки, любила проводить вместе (если государь был в Петербурге). Так, после ужина они читали, решали ребусы, писали письма, иногда государыня или дочери музицировали.

Жена — это всё-таки не только любовь и совместное воспитание, но и, особенно если ты императрица, ещё и надёжный тыл. О том, как его обеспечивала Александра, говорит как минимум один случай.

В октябре 1900 года Николай заболел во время отдыха Романовых в Крыму. Лейб-медик Г.И. Гирш поставил ему диагноз «инфлюэнц» (вирусное заболевание). Как отмечают современники, Николаю было настолько плохо, что заниматься делами он не мог.

Тогда супруга, которая увлекалась политикой, штудировала Библию и имела докторскую степень по философии, взялась лично читать и выделять основное в документах, которые ему доставляли.

За что Александра пилила Николая

В любой семье не обходится без ссор. Так, основной темой нотаций, которые Александра Фёдоровна читала Николаю II, была излишняя мягкость императора.

— Ты должен просто приказывать, чтобы то или иное было выполнено, не спрашивая, исполнимо это или нет, — писала она ему в 1915 году, когда Николай II стал главнокомандующим русскими войсками во время Первой мировой.

Историки отмечают, что Александра неоднократно требовала от мужа показывать свой авторитет. Не исключено, что это было причиной охлаждения в их отношениях.

— Лучше один Распутин, чем десять истерик в день, — такую фразу якобы однажды бросил Николай в сердцах.

Но в то же время жене он лишь писал, что уже вполне взрослый и не стоит обращаться с ним, словно с ребёнком. В свою очередь, императрица, как поговаривали в Петрограде, заявляла, что «мужские штаны» в их семье — на ней.

В радости и в горе

— Я вполне понимаю твой поступок, мой герой! Я знаю, что ты не мог подписать противного тому, в чём клялся на своей коронации, — написала Александра Фёдоровна Николаю после его отречения.

В полночь 2 марта 1917 года в вагоне императорского поезда, находившегося у Пскова, Николай II подписал акт отречения от престола. Семью императора заключили под арест в Царском Селе.

Получив известие о том, что её муж больше не император, женщина бросилась со слезами на глазах сжигать и рвать в клочья все письма, чтобы они не попали в руки Временного правительства.

— Я слышала сдавленные стоны и рыдания. Многие из писем были получены ею ещё до того, как она стала женой и матерью, — писала в своих воспоминаниях подруга Александры Фёдоровны Лили Ден.

Несмотря даже на это, в апреле 1917 года Николай написал в своём дневнике, что семья справляла традиционно годовщину помолвки. Отмечали, как подчеркнул государь, тихо.

Вместе до самой смерти

Семью уже бывшего императора с ним во главе по указу Совета министров отправили в Тобольск 31 июля 1917 года. Путь занял шесть дней. В это время Николай каждый день оставлял в своём дневнике записи не столько о себе, сколько о супруге и детях, переживая в основном о том, что жена плохо спала, у сына заболела рука, а дочери от постоянных волнений мучаются головной болью.

— Поужинали, пошутили насчёт удивительной неспособности людей устраивать даже помещение и легли спать рано, — написал Николай после того, как увидел, где им предстоит жить в Тобольске.

В целом Николай и Александра не описывают в своих дневниках те тяготы, что пришлось им пережить во время жизни в Тобольске, в условиях полного непонимания, что с ними будет дальше. Практически в каждой записи бывшего императора встречается, что он поговорил с Аликс, но темы не раскрываются.

— После завтрака Яковлев пришёл и объявил, что получил приказание увезти меня, не говоря, куда. Аликс решила ехать со мною. Протестовать не стоило, — написал в своём дневнике Николай II 14 апреля 1918 года.

Позже оказалось, что царскую семью по распоряжению Временного правительства транспортировали в Екатеринбург, в дом Ипатьева, куда они и прибыли 17 апреля.

До последнего дня Николай в дневнике пишет только тёплые слова о своей супруге и их детях.

Их расстреляли в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх