Помост

Вопросы веры

Пошлый это как

Значение слова &laquoпошлый»

  • ПО́ШЛЫЙ, -ая, -ое; пошл, пошла́, по́шло.

    1. Низкий, ничтожный в духовном, нравственном отношении. Пошлый человек. Пошлое общество. □ Мещанские вкусы madame Зиненко, стремившейся все подвести под линию пошлого и благополучно скучного провинциального приличия, оскорблялись поведением Андрея Ильича. Куприн, Молох. Хвастаться деньгами — пошло и неинтеллигентно. Это делают мещане, люди невоспитанные. Шагинян, Человек и время. || Свойственный низкому в нравственном отношении человеку. Лицо хозяина внезапно потеряло свое стыдливое и сдержанное выражение; глаза его нагло заблистали, и пошлая усмешка скривила его губы. Тургенев, Яков Пасынков. || Содержащий в себе что-л. неприличное, непристойное. На стенах яркими красками были воспроизведены картинки из пошлых немецких юмористических журналов — — полураздетые женщины с острыми розовыми коготками и молодые люди с сальными улыбками. Первенцев, Честь смолоду. Я хочу, чтоб возле сквера Пошлой песни не звучало. Мартынов, Начало эры.

    2. Неоригинальный, надоевший, избитый, банальный. Пошлые остроты. □ Онегин с Ольгою пошел; Ведет ее, скользя небрежно, И наклонясь ей шепчет нежно Какой-то пошлый мадригал. Пушкин, Евгений Онегин. Невесту с женихом усадили в центре стола. Алексей думал, что эта сцена смотрин и сватовства будет выглядеть смешной, пошлой, но сейчас вдруг проникся торжественностью момента. Пермитин, Первая любовь. || Безвкусно-грубый, вульгарный. На крыше какого-то двухэтажного дома зеленый купол был окружен пошлыми железными цветами, и Лиза подумала, что таких домов почему-то много в Казани. Каверин, Перед зеркалом. Она увидела свое отражение в окне парикмахерской: наружность пошлая, волосы взбиты и положены воланами. А. Платонов, Фро.

Пошлость обличения пошлости

Поделиться:

В России принято много говорить о пошлости и непрерывно ее разоблачать. Набоков настаивал на непереводимости самого понятия «poshlost'», его неискоренимой русскости. Откуда же в России такoe засилье пошлости, что великие русские писатели: от Гоголя до Чехова, от Горького до Зощенко, от Ю. Трифонова до Т. Толстой — непрерывно с нею борются, a победить никак не могут? Последним в ряду пошлоборцев высказался Дмитрий Быков в замечательном «Письме историку»:

«…Существовать в России в наши дни — увы, неисправимая оплошность: чего ни пой, куда ни поверни, с кем ни сойдись — все это будет пошлость, единой деградации процесс, хвалила власть тебя или карала. …Ругать коммунистический ГУЛАГ, хвалить коммунистическую прошлость, показывая Западу кулак… какая пошлость, млядь, какая пошлость!..»

Mожно добавить, что и осуждать пошлость — тоже пошлость, уже в квадрате, поскольку само употребление этого слова подразумевает вполне стандартное «интеллигентное» и «брезгливое» к ней отношение. Поэтому прав был Чехов, «выставляя пошляками именно борцов с пошлостью, таких, как сухая и правильная Лида Волчанинова из «Дома с мезонином».

Отчего же в России пошлость ходит по кругу и тот, кто упорнее всех обличает ее, оказывается пошл вдвойне? В быковском стихотворении дан ключ к определению пошлости: «вкус уныл, а пафос беспределен!» Особенность российского общественного дискурса — его пафосность, повышенная эмоциональность и категорическая оценочность. Изучая язык советской эпохи, можно прийти к выводу, что лексические значения слов неразрывно срастаются с экспрессивными и оценочными. Слова «пролетарий» и «материализм» возбуждали энтузиазм и горячую веру, а «буржуазный» или «идеализм» – презрение и вражду. Слова становятся сигналами для определенных действий и отношений. Вот это и есть пошлость: запрограмированность поведения, отсутствие личного подхода и самостоятельной рефлексии. Такое чрезмерное развитие второй сигнальной системы академик Павлов считал характерным для своих соотечественников: «Русский ум не привязан к фактам. Он больше любит слова и ими оперирует. <…>Русская мысль совершенно не применяет критики метода, т.е. нисколько не проверяет смысла слов, не идет за кулисы слова, не любит смотреть на подлинную действительность» («Об уме вообще, о русском уме в частности»).

Пошлость – это претензия на нечто большее, чем знание и описание вещей, это прокламация некоей сверхистины, это глубокомыслие, глубокочувствие, глубокодушие на мелких местах. По словам В. Набокова, «пошлость — это не только явная, неприкрытая бездарность, но главным образом ложная, поддельная значительность, поддельная красота, поддельный ум, поддельная привлекательность». Самый типичный знак пошлости – восклицательный знак. Нигде в мире не употребляют столько восклицательных знаков, как в России. В английском языке он, между прочим, почти полностью вышел из употребления (да и появился впервые на пишущих машинках лишь в 1970-е гг.). В британском английском «!» используется в основном как знак иронии и сарказма, чтобы избытком пафоса подчеркнуть прямо противоположный смысл.

Почти вся российская публицистика – это сплошной восклицательный знак, заменяющий рефлексию и аналитику. И не только публицистика – это стиль общественной жизни, в которой восклицание внедрено в каждый публичный жест. Пошлость всегда патетична и даже по-своему вдохновенна.

Должно ли нас удивлять соседство вдохновения и пошлости? Примеры можно найти в поэзии революционной эпохи, даже у Маяковского и Есенина, не говоря уж о глашатаях и краснобаях, типа Троцкого и Луначарского («железный обруч насилия и произвола», «в сердцах трудовых народов живет непреодолимое стремление»). Пошлость – это претензия на «сверх», это преувеличение «всего хорошего»: красоты, ума, добра, чувства, величия. Это эстетство, умничание, морализм, сентиментальность, мессианство. Это «лебедь горделиво выгибает свою изящную шею» или «клянемся свергнуть гнет кровавого деспотизма». Но и вдохновение – тоже «сверх», состояние чрезвычайности, когда слова и мысли выходят из-под контроля разума, когда опьяняешься высоким и прекрасным: тут, выражаясь словами блоковской «Незнакомки», один шаг от «in vino veritas» до «очей синих и бездонных». Вот почему вдохновение чревато пошлостью даже больше, чем смиренный здравый смысл. Пошлость бывает плоская — и величественная; пресная — и пьяная. Демьян Бедный впадал в пошлость – ну а Есенин разве нет?

И вот этого вдохновения, большей частью пьяного, очень много в общественной жизни России. Примечательно, что сам Д. Быков, борясь с пошлостью, настаивает, что в России невозможна ни культурная середина, ни средний класс – только полное величие или полное ничтожество. «Россия – единственная страна в мире, которая может быть либо великой, либо никакой. Швейцария может, Франция может, даже Китай может заниматься мелкими делами. <…> Россия — страна не для средних людей. Даже среднего класса у нас нет. В России вообще нет ничего среднего. Средний человек в России не выживает. В России выживает либо подонок, равного которому нельзя отыскать, настоящий злодей, — либо гений» («Как добиться успеха»).

Понятен терапевтический смысл таких увещеваний: дескать, у нас потому все так убого, что мы еще не прорвались к тому величию, на которое только мы одни во всем мире и способны (хорошо бы скорректировать это утверждение с первым философским письмом П. Чаадаева). Но такой максимализм, такая претензия на наибольшее и есть источник пошлости, столь ненавистной Д. Быкову. Все срединное, умеренное, согласно этой логике, — пошлость. Либо великое, либо никакое! Либо гений, либо злодей! Но это стремление непременно к великому, чтобы ни в чем не было среднего, а только удаль и прорыв, — и есть суть пошлости. Российская пошлость всегда претендует на подлинно революционный размах. Типична фигура «нового русского», которому мало умеренно-буржуазных форм самоутверждения, ему хочется «зажигать». В этом смысле он родной брат российской революции, которая раздувала «мировой пожар в крови». Горький обличал пошлость и скромное благоразумие и воспевал бурю и буревестничество, не понимая, что «гордый, черный демон бури» — это и есть квинтэссенция пошлости.

В Америке и в Англии, где я прожил четверть века, я практически никогда не сталкивался с явлением пошлости. Там в этот смысловой регистр почти ничего не попадает, хотя люди точно так же, как в России, родятся, учатся, женятся, работают, отдыхают, стареют, умирают. И все это воспринимается как естественная участь, достойная человека, чем бы он ни занимался, домашним хозяйством, медициной, торговлей или философией. Есть презумпция достоинства в оценке людей, как есть презумпция невинности в правосудии. В России такой презумпции нет, поэтому приходится каждое письмо начинать «уважаемый» и заканчивать «с уважением», чтобы невзначай не обидеть адресата.

Запад живет по Аристотелю, по принципу золотой середины. Порок – в крайностях, а добродетель – посередине. Россия же живет, грубо говоря, по Платону, с его двоемирием вечных идей и их бренных копий. Россия чувствительна только к крайностям и потому все среднее здесь обесценивается. Значение придается только абсолютному добру и абсолютному злу, а поскольку абсолютное добро недостижимо, то легко представить, на каком из двух полюсов мы чаще всего оказываемся. Россия – это место, где образуется само свойство пошлости, поскольку срединное подвергается такому гонению с обеих сторон. Если не удалось стать праведником, то уж лучше быть последним прохвостом, чем обывателем, это по крайней мере, честнее. Нижняя бездна, верхняя бездна – лишь бы не середина. В российской жизни есть пошлейшая претензия на что-то необычное, великое, вселенское, что, как правило, не поддается никакой реализации, да и заведомо не рассчитано на это, зато выражает себя сплошь восклицательными знаками или многозначительными многоточиями.

Классически это выражено у А. Блока, в его обращении к ненавистному обывателю:

Ты будешь доволен собой и женой,

Своей конституцией куцой,

А вот у поэта — всемирный запой,

И мало ему конституций!

Пускай я умру под забором, как пес,

Пусть жизнь меня в землю втоптала,-

Я верю: то Бог меня снегом занес,

То вьюга меня целовала!

Здесь представлены сразу два типа пошлости. Первая, очевидная, — пошлость, которая обличается поэтом: обывательское довольство… Допускаю, что большинство людей, встреченных мною в США и в Англии, довольно своими женами и конституциями – но это ничуть не делает их обывателями. Они много работают, совершенствуются в своих профессиях, воспитывают детей, помогают бедным, несут ответственность за состояние общества. Ни малейшего налета пошлости не чувствуется в их жизни, при том, что они не рвутся в верхние бездны и не падают в нижние.

Вторая пошлость, представленная у Блока и уже не чуждая ему самому, — это обличение пошлости. Конечно, с восклицательным знаком. «А вот у поэта — всемирный запой, И мало ему конституций!» По мне так «всемирный запой» – это пошлость не меньшая, а бОльшая, чем довольство женой и конституцией. Гораздо более притязательная – а потому опасная и разрушительная. А вслед за отвержением середины идет прямое взаимообъятие двух бездн, нижней и верхней, их трогательное единение: да, «как пес», да, «втоптала» – зато «Бог» и «целовала!» Это и есть пошлость, возведенная в степень антипошлости, пошлость воинственная, величественная, как бы романтическая, поднятая на ходули и с этой высоты взирающая на срединно-пошлый мир.

Поэтому я бы призвал к крайней осторожности в употреблении слова «пошлость». Было бы полезно на какое-то время вообще вывести его из культурного словаря. Как писал И. Бродский, благо тому языку, на который нельзя перевести А. Платонова. И благо тем языкам, на которые не переводится слово «пошлость». В русском оно стало средством борьбы с той самой «золотой серединой», в которой российская жизнь больше всего нуждается.

ПОШЛОСТЬ

ПОШЛОСТЬ — морально-эстетическое понятие, характеризующее такой образ жизни и мышления, к-рый вульгаризирует человеческие духовные ценности, низводит их до уровня ограниченно-обывательского понимания, понижает саму идею достоинства личности. К многообразным проявлениям П. относятся: ограниченность интересов, низменность мотивов, мелочность в действиях, прикрываемые высокопарными рассуждениями и сентиментальной мечтательностью, «мелкие делишки и великие иллюзии» (Маркс К; Энгельс Ф., т. 3, с. 184); превращение обывательски понимаемой «мудрости жизни», себялюбивого благоразумия в жизненный моральный принцип; самодовольная посредственность, утверждающая себя путем воинствующего отрицания и осмеяния всего истинно возвышенного, героического, великого, выходящего за рамки обыденного; некритически-догматическое усвоение «прописных истин» и попытки с их помощью разрешать сложные жизненные проблемы; узкий кругозор, упрощенное понимание действительности и предъявляемых ею требований; отсутствие чувства юмора и остроумия и обусловленная этим способность постоянно попадать в комическое положение; вульгарность во вкусах, рабское подражание моде и далеко не лучшим эстетическим образцам в одежде и манерах. П. проявляется иногда и в науке. Здесь она означает перенесение в теорию представлений обыденного мышления, вульгаризацию идей, высказанных в прошлом. П. так или иначе смыкается с мещанством, чванством, косностью и догматизмом. Классики марксизма неоднократно подвергали критике П. буржуазии, ее образа жизни и мысли, в частности буржуазной псевдонауки, показывая ее связь с торгашеским духом капиталистического об-ва. Особенно они высмеивали «филистерскую пошлость» мелкой буржуазии. К. Марксу принадлежит чрезвычайно меткая и выпуклая характеристика воинствующей П.: «Плоская, безудержно-болтливая, фанфаронствующая, хвастливая… претенциозно-грубая в нападении и истерически-чувствительная к чужой грубости неустанно проповедующая добрые нравы и неустанно их нарушающая; комично сочетающая пафос с вульгарностью… одинаково высокомерно противопоставляющая народной мудрости мещанскую, книжную полуученость, а науке — так называемый «здравый человеческий смысл»… скованная ограниченными догматическими понятиями и в такой же мере апеллирующая в противовес всякой теории к мелочной практике; негодующая на реакцию и выступающая против прогресса…» (т. 4, с. 291-292). В социалистическом об-ве П. представляет собой пережиток мещанских, обывательских нравов и вкусов. Преодоление ее предполагает искоренение частнособственнической и приспособленческой психологии, развитие духовной культуры народных масс, формирование у людей творческого и критического отношения к самим себе и к окружающему.

Словарь по этике. — М.: Политиздат. Под ред. И.Кона. 1981.

ПОШЛЫЙ

Смотреть что такое «ПОШЛЫЙ» в других словарях:

  • ПОШЛЫЙ — В истории некоторых слов отражается смена основных культурных эпох русской истории. В экспрессии слова бывает запечатлена оценка старого, отживающего историко бытового уклада и мировоззрения. Слово пошлый чисто русское, народное слово. Оно… … История слов

  • пошлый — Грубый, грубоватый, грязный, заурядный, низкий, низменный, плоский, площадный, безвкусный, бесцветный, балаганный, банальный, бульварный, вульгарный, тривиальный, шаблонный, неприличный; избитый, надокучивший, известный, общеизвестный. Избитая… … Словарь синонимов

  • ПОШЛЫЙ — ПОШЛЫЙ, ая, ое; пошл, пошла, пошло. Низкий в нравственном отношении; безвкусно грубый. П. анекдот. Пошлая среда. Пошло (нареч.) выражаться. | сущ. пошлость, и, жен. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова

  • пошлый — пошлый, кратк. ф. пошл, пошла (допустимо пошла), пошло, пошлы и пошлы; сравн. ст. пошлее … Словарь трудностей произношения и ударения в современном русском языке

  • пошлый — прил., употр. сравн. часто Морфология: пошл, пошла, пошло, пошлы и пошлы; пошлее; нар. пошло 1. Пошлым вы называете того, кто в духовном, нравственном отношении не вызывает у вас симпатии. Этот Петя довольно пошлый тип. = низкий, ничтожный 2.… … Толковый словарь Дмитриева

  • пошлый — ая, ое; пошл, пошла/, по/шлы 1) О человеке: ничтожный, мелкий в духовном, нравственном отношении. Пошлый тип. Пошлое окружение. Синонимы: бессты/дный, гря/зный, цини/чный 2) Свойственный такому человеку. Пошлая усмешка … Популярный словарь русского языка

  • пошлый — Искон. Возникло из пошлый «старинный, исконный» &GT; «обычный» (еще в XIX в.). См. пошлина … Этимологический словарь русского языка

  • пошлый — ая, ое. Существующий издавна, стародавний; обыкновенный, обычный, банальный. ► Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревне и равнодушно гляжу на ее пошлую наружность. // Гоголь. Мертвые души //; Онегин с Ольгою пошел, Ведет ее … Словарь забытых и трудных слов из произведений русской литературы ХVIII-ХIХ веков

  • пошлый — др. русск. пошьлъ старинный, исконный; прежний, обычный ; см. Срезн. II, 1335 и сл. Ср. знач. нем. gemein общий, всеобщий; низкий, подлый . От по и ходить, шел (Преобр. II, 119) … Этимологический словарь русского языка Макса Фасмера

  • Пошлый — I прил. 1. Низкопробный в духовном, нравственном отношении, чуждый высоких интересов и запросов; заурядный. 2. Безвкусно грубый, избитый, банальный. 3. Вульгарный, содержащий что либо неприличное, непристойное. отт. Выражающий, обнаруживающий… … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

Пошлый

ПОШЛЫЙ

В истории некоторых слов отражается смена основных культурных эпох русской истории. В экспрессии слова бывает запечатлена оценка старого, отживающего историко-бытового уклада и мировоззрения.

Слово пошлый – чисто русское, народное слово. Оно представляет собою отглагольное прилагательное, точнее: причастие от глагола пойти (ср. выражение «пошло» – «ведется исстари»), превратившееся в имя прилагательное. Это слово идет из до-письменной древности. В русских памятниках делового языка, в актах и грамотах до XVII в. оно употребляется в значениях: 1) «исстари ведущийся, старинный, исконный»; «искони принадлежащий»; 2) «прежний, обычный» (ср. значение слова пошлина в древнерусском языке: 1) «исстаринный, исконный обычай», …ходити по пошлинѣ, како пошло исперва, Дог. гр. Новгорода с Яр. Ярослав. 1264–1265 г. А онъ васъ вѣдаетъ и судитъ по старои пошлинѣ. Жал. гр. в. кн. Ив. Вас. Судим. 1499. 2) «исконные права»; 3) «обычная дань, налог»: Пошьлинасудовая или судьная, пошьлина торговая и т. п.) (Срезневский, 2, с. 1333–1335). Например, в Дог. грам. Дм. Ив. 1381 г.: «А мыты ны держати давныи пошлыи, а непошлыхъ мытовъ и пошлинъ не замышляти». В Жалов. гр. Тол. мон. около 1400 г.: «Пожаловалъ есми… деревнею Куколцинымъ и съ лѣсомъ и съ пожнями, куды топоръ ходилъ, куды коса ходила, съ пошлою землею, что къ неи из старины тянуло». В Дог. гр. Новг. и Казани (1470–1471 г.): «А намѣстнику твоему судити съ посадникомъ во владычнѣ дворѣ на пошломъ мѣстѣ» (там же, 2, с. 1336).

В конце XVII в. – начале XVIII в. – в связи с переоценкой старины, древнерусских традиций слово пошлый приобретает отрицательный оттенок. В нем складывается новое значение: «низкий качеством, весьма обыкновенный, маловажный». В. К. Тредиаковский доносил в своем рапорте: «Здешние семинаристы имеют пошлые познания в латинском языке». А. А. Потебня указывал: «Современн. литературн. русск. пошлый значит «тривияльный, постыло-обычный»; слово это знаменует разрыв общества с допетровским преданием, ибо в старинном языке до XVII века включительно пошлое – «то, что пошлó, повелось, а потому входящее в нормальный строй жизни, освященное ею, освященное и в этом смысле безупречное»…» (Потебня, Из зап. по русск. грам., ч. 1–2, с. 238).

С. М. Соловьев в своем очерке «Писатели русской истории XVIII века» заметил: «…в первой половине XVIII века борьба с невежеством, злоупотреблениями и предрассудками, которые прикрывались именем старины, естественно производила вражду, презрение к этой старине в приверженцах нового порядка вещей; они считали себя детьми света, воссиявшего для России с начала XVIII века, что прежде, – то было мрак, от которого нужно как можно более удаляться» (Соловьев, 1901, с. 1372–1373).

Показательно, что в словарях Академии Российской слово пошлый было опущено, хотя помещены слова – пошлина, пошлинник, пошлинный. В слове пошлина отмечено лишь одно значение: «Денежный оклад, собираемый в казну с товаров и с других вещей. Собирать, платить, наложить пошлину» (сл. АР 1822, 4, с. 116). Однако в конце XVIII – в начале XIX в. слово пошлый возрождается к жизни и получает широкое употребление.

В словаре 1847 г. слово пошлый определяется так: «1) «низкий качеством, весьма обыкновенный, маловажный». Пошлая живопись на картине обличает младенчество искусства. 2) «низкий, простоватый». Пошлые речи. 3) Стар. «бывший издавна в обычае, или в употреблении». А ездоки ездят не пошлою дорогою. Акты Археогр. Экспед. I. 46. 4) Стар. «стародавный, исконный, принадлежащий издавна кому-либо». И люди мои пошлые,…а те люди детям моим по половинам. Акты Юр. 432. – Пошлый дурак. То же, что набитый или совершенный дурак» (сл. 1847, 3, с. 416).

Оживление слова пошлый и широкое его распространение в стилях русского литературного языка с начала XIX в. было вызвано интересом к русской истории, к старинной письменности и ее языку. Ср. у П. А. Вяземского: «Жуковский, который часто любит облекать поэтическую мысль выражением шуточным и удачно-пошлым, прозвал ее небесным дьяволенком». «Обыкновенно женщины худо понимают плоскости и пошлости; она понимала их и радовалась им, разумеется, когда они были не плоско-плоски и не пошло-пошлы» (Вяземский, 1883, 8, с. 233, 234). Так к имени прилагательному пошлый образовано отвлеченное существительное с суффиксом -ость: пошлость. Ср. свидетельство Н. В. Гоголя о Пушкине: «Он мне говорил всегда, что еще ни у одного писателя не было этого дара выставлять так ярко пошлость жизни, уметь очертить в такой силе пошлость пошлого человека… Вот мое главное свойство, одному мне принадлежащее…» (Гоголь, 1952, 8, с. 292). Ср. у Н. А. Некрасова:

Средь лицемерных наших дел

И всякой пошлости и прозы

Одни я в мире подсмотрел

Святые, искренние слезы –

То слезы бедных матерей!

(Внимая ужасам войны…)

Пошлость обозначает не только свойство пошлого, но и пошлый быт, пошлый поступок, пошлые выражения, замечания. Экспрессивная окраска слов пошлый, пошлость становится к середине XIX в. все более резкой. В. И. Даль в своем словаре, указав старинные значения слова пошлый – в соответствии с словарем 1847 года, так характеризует современные, т. е. свойственные русскому языку 50–60-х годов, значения слова пошлый: «ныне: «избитый, общеизвестный» и «надокучивший, вышедший из обычая»; «неприличный, почитаемый грубым, простым, низким, подлым, площадным»; «вульгарный, тривиальный». Эти пошлые романы надоели. Пошлые шутки или речи» (сл. Даля, 1882, 3, с. 386). Вместе с тем, В. И. Даль подчеркивает, что в народно-областных русских говорах еще продолжает развиваться и эволюционировать древнерусская система значений: «Пошлый парень, пошлая девка мск. -вер. «дошлый, зрелый, возмужалый, во всех годах»».

Любопытно, что слово пошлый в силу своей яркой экспрессивности – обрастает около середины XIX в. семьей производных: пошляк, пошлячка, пошлянка, пошлятина, глаголы пошлеть, испошлиться, опошлиться. Все эти слова регистрируются Далем (сл. Даля, 1882, 3, с. 386 и сл.) (ср. у Тургенева – пошлец).

В русском литературном языке второй половиныXIX и начала XX века продолжают обостряться и определяются эти же значения и оттенки слова пошлый. В словаре Д. Н. Ушакова слово пошлый толкуется так: «Заурядный, низкопробный в духовном, нравственном отношении, чуждый высших интересов и запросов».П. человек. Пошлая среда. Пошлые вкусы. // «Безвкусно-грубый, избитый, тривиальный.» П. комплимент. П. анекдот. Пошлая песенка. П. роман. (Ушаков, 3, с. 685).

В архиве сохранилась рукопись на 6 листках ветхой бумаги и старая машинописная копия (4 стр.) с авторской правкой и добавлениями, сделанными автором после публикации. На отдельном листке сохранилась приписка В. В. Виноградова: «Пошлец (у Чернышевского, Полн. собр. соч., т. 3, 166)». В архиве обнаружен отсутствующий в машинописи и не вошедший в указанную публикацию авторский рукописный текст, представляющий собой продолжение статьи о слове пошлый (начинается словами «Пошлость обозначает не только свойство пошлого»). Этот текст, а также другие авторские добавления и поправки в машинописи внесены в публикуемый текст.

О слове пошлый В. В. Виноградов пишет в статье «Язык Гоголя и его значение в истории русского языка»: «Пошлый – это в языке 30–40-х годов – синоним слов ”обыкновенный“, ”банальный до избитости“» (Материалы и исследования по истории русского литературного языка, т. 3. 1953, с. 25). Это слово В. В. Виноградов упоминает также в своей книге «Русский язык» в связи с вопросом о суффиксальном образовании качественных прилагательных: «Более пеструю и смешанную картину соотношения и взаимодействия качественных и глагольных оттенков представляет обширная и производительная группа отглагольных прилагательных на -лый. Суффикс -л-, родственный глагольному суффиксу -л- в форме прошедшего времени, в этих формах обособился от системы глагола (ср. историю слов пошлый, дошлый, взрослый, рослый, смелый, гнилой, зрелый и т. п.)» (Русский язык. Грамматическое учение о слове. 1972. С. 179–180). – М. Л.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх