Помост

Вопросы веры

Про что капитанская дочка

«Капитанская дочка» — это роман или повесть? Жанр произведения

Раньше у школьников не возникало вопросов относительно того, к какому прозаическому жанру относится «Капитанская дочка». Это роман или повесть? «Конечно же, второе!» — так ответил бы любой подросток лет десять назад. Ведь в старых учебниках по литературе жанр «Капитанской дочки» (повесть или роман) не подвергался сомнению.

В современном литературоведении

Сегодня большинство исследователей полагает, что история о капитане Гриневе — это роман. Но в чем отличие этих двух жанров? «Капитанская дочка» — повесть или роман? Почему сам Пушкин назвал свое произведение повестью, а современные исследователи опровергли его утверждение? Для того чтобы ответить на эти вопросы, следует, прежде всего, разобраться в особенностях как повести, так и романа. Начнем с самой большой формы, которую может иметь прозаическое произведение.

Роман

Сегодня этот жанр является самым распространенным видом эпической литературы. Роман описывает существенный период из жизни героев. Персонажей в нем немало. Причем нередко в сюжете возникают совершенно неожиданные образы и, казалось бы, никакого влияния не оказывающие на общий ход событий. В действительности в настоящей литературе ничего лишнего быть не может. И довольно грубую ошибку совершает тот, кто читает «Войну и мир» и «Тихий Дон», пропуская главы, посвященные войне. Но вернемся к произведению «Капитанская дочка».

Это роман или повесть? Такой вопрос возникает часто, и не только когда речь идет о «Капитанской дочке». Дело в том, что не существует четких жанровых границ. Но есть особенности, наличие которых указывает на принадлежность к тому или иному виду прозы. Вспомним сюжет произведения Пушкина. Немалый отрезок времени охватывает «Капитанская дочка». «Это роман или повесть?» — отвечая на такой вопрос, следует вспомнить о том, каким главный герой предстал перед читателями в начале произведения.

История из жизни офицера

Помещик Петр Гринев вспоминает свои младые годы. В юности он был наивен и даже несколько легкомыслен. Но события, которые ему пришлось пережить, — встреча с разбойником Пугачевым, знакомство с Машей Мироновой и ее родителями, предательство Швабрина — изменили его. О том, что честь нужно смолоду беречь, он знал. Но истинную цену этим словам понял лишь в конце своих злоключений. Личность главного героя претерпела значительные изменения. Перед нами — характерная особенность романа. Но почему же тогда так долго относили к другому жанру произведение «Капитанская дочка»?

Повесть или роман?

Отличий между этими жанрами не так много. Повесть — это своего рода промежуточное звено между романом и рассказом. В произведении малой прозы присутствует несколько персонажей, события охватывают небольшой временной отрезок. В повести персонажей больше, встречаются и второстепенные, которые не играют важной роли в основной сюжетной линии. В таком произведении автор не показывает героя в разные периоды его жизни (в детстве, отрочестве, юности). Итак, «Капитанская дочка» — это роман или повесть»? Пожалуй, второе.

Повествование ведется от имени главного героя, который находится уже в преклонном возрасте. Но о жизни помещика Петра Андреевича почти ничего не сказано (лишь то, что он овдовел). Главный герой — юный офицер, но не тот немолодой дворянин, выступающий в роли рассказчика.

События в произведении охватывают всего несколько лет. Стало быть, это повесть? Отнюдь. Как уже сказано выше, характерной чертой романа является развитие личности главного героя. А это в «Капитанской дочке» не просто присутствует. Это является главной темой. Ведь неслучайно мудрую русскую поговорку использовал в качестве эпиграфа Пушкин.

«Капитанская дочка — это роман или повесть? Чтобы дать на этот вопрос наиболее точный ответ, следует знать основные факты из истории написания этого произведения.

Книга о Пугачеве

В тридцатые годы 19-го столетия большой популярностью в России пользовались романы Вальтера Скотта. Вдохновившись творчеством английского писателя, Пушкин задумал написать произведение, которое отражало бы события из истории России. Тема бунтарства давно привлекала Александра Сергеевича, о чем свидетельствует повесть «Дубровский». Однако история Пугачева — совершенно иное дело.

Пушкин создал противоречивый образ. Пугачев в его книге не только самозванец и преступник, но и человек, не лишенный благородства. Однажды он встречает молодого офицера, и тот ему преподносит тулуп. Дело, конечно, не в подарке, а в отношении к Емельяну отпрыска благородного рода. Петр Гринев не выказал высокомерия, свойственного представителям его сословия. А затем, при захвате крепости, поступил как истинный дворянин.

Как это нередко бывает у писателей, в процессе работы над произведением Пушкин несколько отошел от первоначального замысла. Изначально он планировал сделать главным героем Пугачева. Затем — офицера, перешедшего на сторону самозванца. Писатель скрупулезно собирал сведения о пугачевской эпохе. Он ездил на Южный Урал, где происходили основные события этого периода, и беседовал с очевидцами. Но позже писатель решил придать своему сочинению мемуарную форму, а в качестве главного героя ввел образ благородного молодого дворянина. Так родилось произведение «Капитанская дочка».

Историческая повесть или исторический роман?

Так все-таки, к какому жанру относится произведение Пушкина? В девятнадцатом веке повестью называли то, что сегодня принято называть рассказом. Понятие «роман» к тому времени, конечно, было известно русским литераторам. Но Пушкин все же назвал свое сочинение повестью. Если не анализировать произведение «Капитанская дочка», его, действительно, сложно назвать романом. Ведь этот жанр ассоциируется для многих со знаменитыми книгами Толстого, Достоевского. А все, что по объему меньше романов «Война и мир», «Идиот», «Анна Каренина», согласно общепринятому мнению, — повесть или рассказ.

Но стоит сказать еще об одной особенности романа. В произведении этого жанра повествование не может быть сосредоточено на одном герое. В «Капитанской дочке» автор большое внимание уделил Пугачеву. Кроме того, ввел в сюжет и другую историческую личность — императрицу Екатерину II. А значит, «Капитанская дочка» — это исторический роман.

Каков жанр «Капитанской дочки»? Это роман или историческая повесть?

В «Капитанской дочке» есть признаки и того, и другого жанра.

Сам Пушкин определял ее как исторический роман, однако многие исследователи считают, что это повесть. Пушкин писал цензору, передавая ему рукопись: «Имя девицы Мироновой вымышленное. Роман мой основан на предании…». Что такое роман, Пушкин объяснял так: «В наше время под словом роман разумеем историческую эпоху, развитую в вымышленном повествовании». То есть Пушкин считал свое произведение историческим романом.

Как же определить жанр произведения «Капитанская дочка»? Повесть это или роман? В «Капитанской дочке» рассказана история жизни Петра Андреевича Гринева с детских лет и до свадьбы, а в эпилоге сказано и о его дальнейшей жизни. Семейная история включается в широко развернутое изображение исторических событий, с охватом большого круга явлений. Тема восстания Пугачева изложена, при всей сжатости рассказа, достаточно полно и законченно: от начала восстания (намеки на подготовку к нему — уже в поговорках прохожего и хозяина постоялого двора) до поражения и гибели Пугачева.

Художественное изображение в эпической форме каких-либо явлений частной или общественной жизни во всем их развитии от начала и до завершения — с охватом широкого круга жизни — основной признак романа. «Капитанская дочка» отвечает этим требованиям жанра. Следовательно, перед нами — роман. Так как основной темой его является изображение важных событий истории, мы назовем его историческим романом.

Вспомним определение Пушкина, приведенное уже во вступительной беседе: «…Под словом роман разумеем историческую эпоху, развитую в вымышленном повествовании». Однако, в силу небольшого объема, «Капитанскую дочку» нередко называют повестью. В этом нельзя усматривать какую-то грубую ошибку, так как роман и повесть — смежные жанры, точную границу не всегда можно установить. Признаки повести — в центре событие, средний объем, хроникальный сюжет, минимальное количество побочных сюжетных линий.

Обратим внимание на форму романа Пушкина: «семейственные записки» (выражение Пушкина), мемуары. Повествование ведется от лица героя. Почему это оказалось удобным для автора? Потому, что целый ряд суждений и мыслей автор может отнести на счет своего героя, снять с себя ответственность за них. Это удобно для произведения на такую политически острую тему. Для нас это важно потому, что мы, разбирая роман, должны иметь в виду как бы два угла, две точки зрения на описываемые события: точка зрения рассказчика и точка зрения автора.

Жанр «Капитанская дочка» — это исторический роман (т.к. на протяжении всего романа представлено повествование об исторических событиях и в сюжете задействованы реальные исторические лица)

Капитанская дочка

У этого термина существуют и другие значения, см. Капитанская дочка (значения).

Капитанская дочка


Титульный лист первого издания (1837)

Жанр:

Историческая повесть

Александр Пушкин

Язык оригинала:

русский

Публикация:

Текст произведения в Викитеке

«Капита́нская до́чка» — одно из первых и наиболее известных произведений русской исторической прозы, повесть А. С. Пушкина, посвящённая событиям Крестьянской войны 1773—1775 годов под предводительством Емельяна Пугачёва.

Впервые была опубликована в 1836 году в журнале «Современник» без подписи автора. При этом глава о крестьянском бунте в деревне Гринёва осталась неопубликованной, что объяснялось цензурными соображениями.

Реалистическое по языку и обилию бытовых деталей повествование ведётся от лица Петра Андреевича Гринёва — молодого офицера, проходящего службу в Белогорской крепости на нижнем Урале.

Сюжет повести перекликается с первым в Европе историческим романом «Уэверли, или Шестьдесят лет назад», который был опубликован без указания автора в 1814 году и вскоре был переведён на основные языки Европы. Отдельные эпизоды восходят к роману М. Н. Загоскина «Юрий Милославский» (1829).

Стиль этой статьи неэнциклопедичен или нарушает нормы русского языка. Статью следует исправить согласно стилистическим правилам Википедии.

В основе повести лежат записки пятидесятилетнего дворянина Петра Андреевича Гринёва, написанные им во времена царствования императора Александра и посвященные «пугачёвщине», в которой семнадцатилетний офицер Пётр Гринёв по «странному сцеплению обстоятельств» принял невольное участие.

Петр Андреевич с легкой иронией вспоминает свое детство, детство дворянского недоросля. Его отец Андрей Петрович Гринёв в молодости «служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17… году. С тех пор жил в своей симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю., дочери бедного тамошнего дворянина». В семье Гринёвых было девять человек детей, но все братья и сестры Петруши «умерли во младенчестве». «Матушка была ещё мною брюхата, — вспоминает Гринёв, — как я уже был записан в Семёновский полк сержантом». С пятилетнего возраста за Петрушей присматривает стремянной Савельич, «за трезвое поведение» пожалованный ему в дядьки. «Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля». Затем появился учитель — француз Бопре, который не понимал «значения этого слова», так как в своём отечестве был парикмахером, а в Пруссии — солдатом. Юный Гринёв и француз Бопре быстро поладили, и, хотя Бопре по контракту обязан был учить Петрушу «по-французски, по-немецки и всем наукам», он предпочёл скоро выучиться у своего ученика «болтать по-русски». Воспитание Гринёва завершается изгнанием Бопре, уличённого в беспутстве, пьянстве и небрежении обязанностями учителя.

До шестнадцати лет Гринёв живёт «недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками». На семнадцатом году отец решает послать сына на службу, но не в Петербург, а в армию «понюхать пороху» да «потянуть лямку». Он отправляет его в Оренбург, наставляя служить верно «кому присягаешь», и помнить пословицу: «береги платье снову, а честь смолоду». Все «блестящие надежды» молодого Гринёва на весёлую жизнь в Петербурге разрушились, впереди ожидала «скука в стороне глухой и отдалённой».

Подъезжая к Оренбургу, Гринёв и Савельич попали в буран. Случайный человек, повстречавшийся на дороге, выводит заблудившуюся в метели кибитку к умёту. Пока кибитка «тихо подвигалась» к жилью, Петру Андреевичу приснился страшный сон, в котором пятидесятилетний Гринёв усматривает нечто пророческое, связывая его со «странными обстоятельствами» своей дальнейшей жизни. Мужик с чёрной бородою лежит в постели отца Гринёва, а матушка, называя его Андреем Петровичем и «посажённым отцом», хочет, чтобы Петруша «поцеловал у него ручку» и попросил благословения. Мужик машет топором, комната наполняется мёртвыми телами; Гринёв спотыкается о них, скользит в кровавых лужах, но его «страшный мужик» «ласково кличет», приговаривая: «Не бойсь, подойди под моё благословение».

В благодарность за спасение Гринёв отдаёт «вожатому», одетому слишком легко, свой заячий тулуп и подносит стакан вина, за что тот с низким поклоном его благодарит: «Спасибо, ваше благородие! Награди вас Господь за вашу добродетель». Наружность «вожатого» показалась Гринёву «замечательною»: «Он был лет сорока, росту среднего, худощав и широкоплеч. В чёрной бороде его показывалась проседь; живые большие глаза так и бегали. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское».

Белогорская крепость, куда из Оренбурга послан служить Гринёв, встречает юношу не грозными бастионами, башнями и валами, а оказывается деревушкой, окружённой деревянным забором. Вместо храброго гарнизона — инвалиды, не знающие, где левая, а где правая сторона, вместо смертоносной артиллерии — старенькая пушка, забитая мусором.

Комендант крепости Иван Кузьмич Миронов — офицер «из солдатских детей», человек необразованный, но честный и добрый. Его жена, Василиса Егоровна, полностью им управляет и на дела службы смотрит как на свои хозяйственные. Вскоре Гринёв становится для Мироновых «родным», да и сам он «незаметным образом привязался к доброму семейству». В дочери Мироновых Маше Гринёв «нашёл благоразумную и чувствительную девушку».

Служба не тяготит Гринёва, он увлёкся чтением книг, упражняется в переводах и сочинении стихов. Поначалу он сближается с поручиком Швабриным, единственным в крепости человеком, близким Гринёву по образованию, возрасту и роду занятий. Но вскоре они ссорятся — Швабрин с издёвкой раскритиковал любовную «песенку», написанную Гринёвым, а также позволил себе грязные намёки относительно «нрава и обычая» Маши Мироновой, коей эта песенка была посвящена. Позже, в разговоре с Машей, Гринёв выяснит причины упорного злоречия, которым Швабрин её преследовал: поручик сватался к ней, но получил отказ. «Я не люблю Алексея Иваныча. Он очень мне противен», — признаётся Маша Гринёву. Ссора разрешается поединком и ранением Гринёва.

Маша ухаживает за раненым Гринёвым. Молодые люди признаются друг другу «в сердечной склонности», и Гринёв пишет батюшке письмо, «прося родительского благословения». Но Маша — бесприданница. У Мироновых «всего-то душ одна девка Палашка», в то время как у Гринёвых — триста душ крестьян. Отец запрещает Гринёву жениться и обещает перевести его из Белогорской крепости «куда-нибудь подальше», чтобы «дурь» прошла.

После этого письма для Гринёва жизнь стала несносной, он впадает в мрачную задумчивость, ищет уединения. «Я боялся или сойти с ума, или удариться в распутство». И только «неожиданные происшествия, — пишет Гринёв, — имевшие важное влияние на всю мою жизнь, дали вдруг моей душе сильное и благое потрясение».

В начале октября 1773 г. комендант крепости получает секретное сообщение о донском казаке Емельяне Пугачёве, который, выдавая себя за «покойного императора Петра III», «собрал злодейскую шайку, произвёл возмущение в яицких селениях и уже взял и разорил несколько крепостей». Коменданту предложено «принять надлежащие меры к отражению помянутого злодея и самозванца».

Вскоре уже все заговорили о Пугачёве. В крепости схвачен башкирец с «возмутительными листами». Но допросить его не удалось — у башкирца был вырван язык. Со дня на день жители Белогорской крепости ожидают нападения Пугачёва.

Мятежники появляются неожиданно — Мироновы даже не успели отправить Машу в Оренбург. При первом же приступе крепость взята. Жители встречают пугачёвцев хлебом и солью. Пленных, среди которых был и Гринёв, ведут на площадь присягать Пугачёву. Первым на виселице гибнет комендант, отказавшийся присягнуть «вору и самозванцу». Под ударом сабли падает мёртвой Василиса Егоровна. Смерть на виселице ждёт и Гринёва, но Пугачёв милует его. Чуть позже от Савельича Гринёв узнаёт «причину пощады» — атаман разбойников оказался тем бродягой, который получил от него, Гринёва, заячий тулуп.

Вечером Гринёв приглашён к «великому государю». «Я помиловал тебя за твою добродетель, — говорит Пугачёв Гринёву, — Обещаешься ли служить мне с усердием?» Но Гринёв — «природный дворянин» и «присягал государыне императрице». Он даже не может обещать Пугачёву не служить против него. «Голова моя в твоей власти, — говорит он Пугачёву, — отпустишь меня — спасибо, казнишь — Бог тебе судья».

Искренность Гринёва поражает Пугачёва, и тот отпускает офицера «на все четыре стороны». Гринёв решает ехать в Оренбург за помощью — ведь в крепости в сильной горячке осталась Маша, которую попадья выдала за свою племянницу. Особенно его беспокоит, что комендантом крепости назначен Швабрин, присягнувший Пугачёву на верность.

Но в Оренбурге Гринёву в помощи отказано, а через несколько дней войска мятежников окружают город. Потянулись долгие дни осады. Вскоре случаем в руки Гринёва попадает письмо от Маши, из которого он узнаёт, что Швабрин принуждает её выйти за него замуж, угрожая в противном случае выдать её пугачёвцам. Вновь Гринёв обращается за помощью к военному коменданту, и вновь получает отказ.

Гринёв с Савельичем выезжают в Белогорскую крепость, но у Бердской слободы они схвачены мятежниками. И снова провидение сводит Гринёва и Пугачёва, давая офицеру случай исполнить своё намерение: узнав от Гринёва суть дела, по которому тот едет в Белогорскую крепость, Пугачев сам решает освободить сироту и наказать обидчика.

И. О. Миодушевский. «Вручение письма Екатерине II», на сюжет повести «Капитанская дочка», 1861 год.

По дороге в крепость между Пугачёвым и Гринёвым происходит доверительный разговор. Пугачёв отчетливо осознает свою обречённость, ожидая предательства прежде всего со стороны своих товарищей, знает он, что и «милости государыни» ему не ждать. Для Пугачёва, как для орла из калмыцкой сказки, которую он с «диким вдохновением» рассказывает Гринёву, «чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью; а там что Бог даст!». Гринёв делает из сказки иной нравственный вывод, чем удивляет Пугачёва: «Жить убийством и разбоем значит по мне клевать мертвечину».

В Белогорской крепости Гринёв с помощью Пугачёва освобождает Машу. И хотя взбешённый Швабрин раскрывает перед Пугачёвым обман, тот полон великодушия: «Казнить, так казнить, жаловать, так жаловать: таков мой обычай». Гринёв и Пугачёв расстаются «дружески».

Машу в качестве невесты Гринёв отправляет к своим родителям, а сам по «долгу чести» остаётся в армии. Война «с разбойниками и дикарями» «скучна и мелочна». Наблюдения Гринёва исполнены горечи: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный».

Окончание военной кампании совпадает с арестом Гринёва. Представ перед судом, он спокоен в своей уверенности, что может оправдаться, но его оговаривает Швабрин, выставляя Гринёва шпионом, отряжённым от Пугачёва в Оренбург. Гринёв осужден, его ждёт позор, ссылка в Сибирь на вечное поселение.

От позора и ссылки Гринёва спасает Маша, которая едет к царице «просить милости». Прогуливаясь по саду Царского Села, Маша повстречала даму средних лет. В этой даме все «невольно привлекало сердце и внушало доверенность». Узнав, кто такая Маша, она предложила свою помощь, и Маша искренне поведала даме всю историю. Дама оказалась императрицей, которая помиловала Гринёва так же, как Пугачёв в своё время помиловал и Машу, и Гринёва.

Экранизации

Повесть многократно экранизировалась, в том числе за рубежом.

  • Капитанская дочка (фильм, 1928)
  • Капитанская дочка — фильм Владимира Каплуновского (1958, СССР)
  • Капитанская дочка — телеспектакль Павла Резникова (1976, СССР)

Примечания

  1. М. Н. Загоскин. Юрий Милославский, или, Русские в 1612 году. Художественная литература, 1983. Стр. 18.
  2. Описание Екатерины вдохновлено картиной «Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке».

Ссылки

  • На Викискладе есть медиафайлы по теме Капитанская дочка

Произведения Александра Сергеевича Пушкина

Роман в стихах

Евгений Онегин

Поэмы

Руслан и Людмила • Кавказский пленник • Гавриилиада • Вадим • Братья разбойники • Бахчисарайский фонтан • Цыганы • Граф Нулин • Полтава • Тазит • Домик в Коломне • Езерский • Анджело • Медный всадник

Стихотворения

Стихотворения 1813—1825 (список) • Стихотворения 1826—1836 (список)

Драматургия

Борис Годунов • Русалка • Сцены из рыцарских времён

Маленькие трагедии: Скупой рыцарь • Моцарт и Сальери • Каменный гость • Пир во время чумы

Сказки

Жених • Сказка о попе и о работнике его Балде • Сказка о медведихе • Сказка о царе Салтане • Сказка о рыбаке и рыбке • Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях • Сказка о золотом петушке

Художественная проза

Арап Петра Великого • История села Горюхина • Рославлев • Дубровский • Пиковая дама • Кирджали • Египетские ночи • Путешествие в Арзрум • Капитанская дочка • Роман в письмах • Повесть о стрельце

Повести Белкина: Выстрел • Метель • Гробовщик • Станционный смотритель • Барышня-крестьянка

Историческая проза

История Пугачёва • История Петра

Прочее

Список произведений Пушкина • Переводы Пушкина с иностранных языков

Неоконченные произведения выделены курсивом

Критика о романе «Капитанская дочка» Пушкина, отзывы современников

Н. В. Гоголь:
«Кстати о литературных новостях: они, однако ж, не тощи. Где выберется у нас полугодие, в течение которого явились бы разом две такие вещи, каковы «Полководец» и «Капитанская дочь». Видана ли была где такая прелесть! Я рад, что «Капитанская дочь» произвела всеобщий эффект.»
(Н. В. Гоголь — Н. Я. Прокоповичу, 25 января 1837 года)
«Пушкин… написал «Капитанскую дочку», решительно лучшее русское произведение в повествовательном роде. Сравнительно с «Капитанскою дочкою» все наши романы и повести кажутся приторною размазнею.
Чистота и безыскусственность взошли в ней на такую высокую степень, что сама действительность кажется перед нею искусственною и карикатурною. В первый раз выступили истинно русские характеры: простой комендант крепости, капитанша, поручик; сама крепость с единственною пушкою, бестолковщина времени и простое величие простых людей — все не только самая правда, но еще как бы лучше ее. Так оно и быть должно: на то и призвание поэта, чтобы из нас же взять нас и нас же возвратить нам в очищенном и лучшем виде.»
(Н. В. Гоголь, статья «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность»)
В. Г. Белинский:
«»Капитанская дочка» — нечто вроде «Онегина» в прозе. Поэт изображает в ней нравы русского общества в царствование Екатерины. Многие картины, по верности, истине содержания и мастерству изложения, — чудо совершенства. Таковы портреты отца и матери героя, его гувернера-француза и в особенности его дядьки из псарей, Савельича, этого русского Калеба, — Зурина, Миронова и его жены, их кума Ивана Игнатьевича, наконец, самого Пугачева, с его «господами енаралами»; таковы многие сцены, которых, за их множеством, не находим нужным пересчитывать.
Ничтожный, бесцветный характер героя повести и его возлюбленной Марьи Ивановны и мелодраматический характер Швабрина хотя принадлежат к резким недостаткам повести, однако ж не мешают ей быть одним из замечательных произведений русской литературы.
(В. Г. Белинский «Сочинения Александра Пушкина»)
Н. Н. Страхов:
«Есть в русской литературе классическое произведение, с которым «Война и мир» имеет больше сходства, чем с каким бы то ни было другим произведением. Это — «Капитанская дочка» Пушкина.

Сходство есть и во внешней манере, в самом тоне и предмете рассказа; но главное сходство — во внутреннем духе обоих произведений. «Капитанская дочка» тоже не исторический роман, то есть вовсе не имеет в виду в форме романа рисовать жизнь и нравы, уже ставшие для нас чуждыми, и лица, игравшие важную роль в истории того времени.
Исторические лица, Пугачев, Екатерина, являются у Пушкина мельком, в немногих сценах, совершенно так, как в «Войне и мире» являются Кутузов, Наполеон и пр. Главное же внимание сосредоточено на событиях частной жизни Гриневых и Мироновых, и исторические события описаны лишь в той мере, в какой они прикасались к жизни этих простых людей. «Капитанская дочка», собственно говоря, есть хроника семейства Гриневых; это — тот рассказ, о котором Пушкин мечтал еще в третьей главе «Онегина», — рассказ, изображающий «Преданья русского семейства».»
(Н. Н. Страхов «Критические статьи об И. С. Тургеневе и Л. Н. Толстом», статья о романе «Война и мир», март 1869 г.)
В. О. Ключевский:
«Пушкин был историком там, где не думал быть им и где часто не удается стать им настоящему историку. «Капитанская дочка» была написана между делом, среди работ над пугачевщиной, но в ней больше истории, чем в «Истории пугачевского бунта», которая кажется длинным объяснительным примечанием к роману. <…>
Среди образов XVIII в. не мог Пушкин не отметить и недоросля и отметил его беспристрастнее и правдивее Фонвизина. <…> Пушкин отметил два вида недоросля или, точнее, два момента его истории: один является в Петре Андреевиче Гриневе, невольном приятеле Пугачева, другой — в наивном беллетристе и летописце села Горюхина Иване Петровиче Белкине, уже человеке XIX в., «времен новейших Митрофанов». К обоим Пушкин отнесся с сочувствием. Недаром и капитанская дочь М. И. Миронова предпочла добродушного армейца Гринева остроумному и знакомому с французской литературой гвардейцу Швабрину. Историку XVIII в. остается одобрить и сочувствие Пушкина и вкус Марьи Ивановны.»
(В. О. Ключевский «Речь, произнесенная в торжественном собрании Московского университета 6 июня 1880 г., в день открытия памятника Пушкину»)
П. И. Чайковский:
«»Капитанскую дочку» я не пишу и вряд ли когда-нибудь напишу. По зрелом обдумании я пришел к заключению, что этот сюжет не оперный. Он слишком дробен, требует слишком многих не подлежащих музыкальному воспроизведению разговоров, разъяснений и действий. Кроме того, героиня, Мария Ивановна, недостаточно интересна и характерна, ибо она безупречно добрая и честная девушка и больше ничего, а этого для музыки недостаточно.
При распределении сюжета на действия и картины оказалось, что таковых потребуется ужасно много, как бы ни заботиться о краткости. Но самое важное препятствие… это Пугачев, пугачевщина, Берда и все эти Хлопуши, Чики и т. п. Чувствую себя бессильным их художественно воспроизвести музыкальными красками. Быть может, задача и выполнима, но она не по мне.
Наконец, несмотря на самые благоприятные условия, я не думаю, чтобы оказалось возможным появление на сцене Пугачева. Ведь без него обойтись нельзя, а изображать его приходится таким, каким он у Пушкина, т. е. в сущности удивительно симпатичным злодеем. Думаю, что как бы цензура ни оказалась благосклонной, она затруднится пропустить такое сценическое представление, из коего зритель уходит совершенно очарованный Пугачевым. В повести это возможно — в драме и опере вряд ли, по крайней мере у нас.»

(П. И. Чайковский — великому князу Константину Константиновичу, 30 мая 1888 г.)
А. М. Скабичевский:
«…историческое беспристрастие, полное отсутствие каких-либо патриотических славословий и трезвый реализм видите вы… в «Капитанской дочке» Пушкина. …здесь нет героя в том пошлом виде безукоризненно идеального молодого человека, блещущего всеми и материальными, и умственными доблестями, в каком подобный герой подвизался в то время во всех романах… Гринев… Это самый заурядный помещичий сынок 18-го века, не особенно далекий, не Бог весть как образованный, отличающийся всего на всего доброю душою и нежным сердцем.
Детство его описано не без юмора, именно того добродушного, тонкого и чисто народного пушкинского юмора, который, к сожалению, до сих пор еще не оценен в должной мере, хотя, по моему мнению, он нисколько не уступает гоголевскому юмору. <…>
…здесь… Пушкин является перед нами не только реалистом вообще, но и натуралистом в том смысле, что… перед вами развертывается картина жизни не каких-либл идеальных и эксцентрических личностей, а самых заурядных людей; вы переноситесь в обыденную массовую жизнб 18-ого века и видите, как эта жизнь текла день за день со всеми своими мелкими будничными интересами. Этим и отличаются исторические романы Пушкина от всех последующих изображений жизни 18-ого века… <…>
Перенесясь за сто лет назад к его «Капитанской дочке», вы отнюдь не попадаете в какой-то сказочный мир, а видите все ту же самую жизнь, которая, катясб года за год, докатилась и до сего дня. <…>
Но верх художественного совершенства по строгой, трезвой реальности, историческиому беспристрастию и глубине понимания бесспорно представляет собою образ самого Пугачева. Можно смело сказать, что во всей нашей литературе другого такого Пугачева вы не найдете. <…>
…Пугачев… Это вовсе не злодей и не герой, вовсе не человек, устрашающий и увлекающий толпу обаянием какой-нибудь грозной и бездонной мрачности своей титанической натуры, и тем более отнюдь не фанатик, сознательно стремившийся к раз намеченной цели. До самого конца романа он остается все тем же случайным степным бродягою и добродушным плутом. <…> Натура его, с сущности, вовсе не хищная и не кровожадная… <…> …он поневоле должен напускать на себя грозное величие и беспощадность. До какой степени он весь отдален влекущему его течению, не преследуя никакой сознательной личной цели, и был вполне в руках толпы…»
(А. М. Скабичевский «Сочинения А. Скабичевского. Критические этюды, публицистические очерки, литературные характеристики», 1890 г.)

О Капитанской дочке Пушкина

О «КАПИТАНСКОЙ ДОЧКЕ» ПУШКИНА
О чем этот роман?
Еще недавно я бы сказал:
– О бунте Пугачева – бессмысленном и беспощадном…
Но, недавно перечитав изумительное по глубине пушкинское творение, я с какой-то особой остротой понял, что роман не столько о пугачёвской смуте, сколько о чести, которую надо беречь смолоду, о благодатности традиций народной, а отсюда и семейной жизни, о том, что безумно нарушать эти традиции – всё равно, что подрубать ветку, на которой сидишь уверенно и благополучно.
Не случайно мысль о бессмысленности и опасности отхода от тысячелетних традиций Пушкин уже в самом начале романа подчёркивает дважды.
Вырвавшись на свободу после домашней опеки, Гринёв, познакомившись в симбирской гостинице с гусарским капитаном, быстро попал под его влияние – проиграл в карты 100 рублей (по тем временам большую сумму), изрядно погулял в местном кабаке, словом – нарушил привычные нравственные правила. К счастью, с утра стала мучить его совесть, что и заставило попросить прощение у дядьки своего. Гринёв осознал неправоту свою. А вот во втором случае осознания такого не случилось.
Подъезжая к Оренбургу Гринёв и его спутники попали в страшный степной буран. Попали из-за того, что молодой пушкинский герой с пренебрежением отнесся к совету ямщика вернуться на постоялый двор. По приметам возничий понял, что быть снежной буре. Гринёв приказал ехать дальше. И если бы не попавшийся на пути Пугачёв (пока еще не главарь бунта), неизвестно, как бы поездка закончилась.
Художественно-тонко даёт нам автор понять, к чему приводят и крупные, и малые нарушения народного быта. Заметим, что этот писательский приём (назовём его приёмом намёка) часто встречается в творчестве Александра Сергеевича, и чаще всего читателем во всей своей глубине не воспринимается. От такой нашей невнимательности мы многое теряем при чтении великого писателя. Потеряли, кстати, и одно из главных направлений «Капитанской дочки». Ведь Пушкин назвал своё произведение не «Пугачёвым», а именно «Капитанской дочкой» – ведь хотел же этим сказать что-то русский гений? И не то ли, что сердцевину романа надобно искать в этом бытовом названии?
Великое творение Пушкина начинается с бытописания. С того, что отец Гринёва служил при графе Минихе; выйдя в отставку, жил в своей симбирской деревне, где и женился на дочери бедного тамошнего дворянина.
Жили Гринёвы просто, честно, по-православному. Мать и отец были не только матерью и отцом для Петруши, но и для всех обитателей родовой деревеньки. В «Пропущенной главе», не вошедшей в роман, говорится о том, что и Андрея Петровича, и Авдотью Васильевну крестьяне искренне любили. Пугачёвцы взбунтовали их, но вскоре они одумались и пришли с повинною, пали на колени: «Виноваты, государь ты наш». Только и сказал им помещик: «То-то виноваты. Напроказят, да и сами не рады. Ну, добро: повинную голову меч не сечёт. Бог дал вёдро, пора бы сено убрать».
Как ярко встаёт из этих слов характер Андрея Петровича! Он гневлив, но отходчив и не злопамятен. Сам весь в работе и в других ценит это качество. Но, пожалуй, самое в нём главное – это дворянская, а проще – человеческая честь, о которой уже его сверстники стали забывать. Еще не будучи рождённым, Петруша был записан отцом сержантом в петербургский Семёновский полк. Служить отечеству – выше этого звания настоящие дворяне (вообще, настоящие русские люди) не знавали. Но, когда сын подрос, Андрей Петрович передумал: что портить сына в светском Петербурге, пусть лучше едет служить в глубинку. И, отправляя его в Оренбург, сказал: «Служи верно. Помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».
Словом, родители сами жили по-старинке, как Пушкин пишет: «не по-нонешнему», то есть просто, честно, боясь Бога, старась не нарушать христианских заповедей и заведённых в быту правил. Сами так жили и сына воспитывали в таком же духе. «С пятилетнего возраста, – вспоминает Гринёв-младший, – отдан я был на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля».
Многим современным наукам не мог выучить Петрушу бывший конюх, сопровождающий барина на охоте, но выучил совестливости и верности своему делу, призванию. Замечательно характеризует Савельича признание, которое он произнёс, узнав о неожиданных прегрешениях молодого барина: «Эх, батюшка Петр Андреич!.. Сержусь-то я на самого себя; сам я кругом виноват. Как мне было оставлять тебя одного в трактире! Что делать? Грех попутал: вздумал забрести к дьяхиче, повидаться с кумою. Так-то: зашёл к куме, да засел в тюрьме. Беда да и только!.. Как покажусь я на глаза господам? Что скажут они, узнав, что дитя пьёт и играет».
А вот многому ли выучил Петрушу француз, мосье Бопре, которого, поддавшись общей моде, выписали Гринёвы из Москвы для воспитания и образования сына. Человек он оказалася никудышный, пустой, любитель женского полу и домашних наливок. И с треском выгнан был Андреем Петровичем, заставшим гувернёра мертвецки пьяным и спящим на диване во время предполагаемого урока с Петрушей.
Тут опять же просматриваем мы пушкинский приём намёка. Было, было с кого взять Гринёву-младшему дурной пример относительно приобщения к к крепким напиткам. Но было с кого брать пример и относительно христианской совестливости. Мы больше не видим Петра Андреича ни за картами, ни за вином, но зато видим, как ростки чести и справедливости растут и крепнут в душе молодого офицера.
Я что-то не припомню, чтобы с такой силой и правдивостью в каком-либо другом произведении русской, да и мировой литературы, была показана юношеская, первозданно чистая любовь. Вот разве только в «Ромео и Джульетте» Шекспира. Но там любовь не смогла победить трагических обстоятельств. А пушкинские герои не только одолели невероятные трудности, но и защитили свою любовь, пробились к счастью, после всех горестей соединились, создав семью.
Почему судьба оказалась к ним более милостивой, чем к Ромео и Джульетте? Шекспировские герои, как мы помним, хоть и прибегли к помощи священника, но даже и не подумали просить помощи у Бога. Ромео рассчитывал только на свои силы. Но без Бога человек не может ровным счётом ничего. Давайте-ка подробно рассмотрим, как шли к счастью Петр Андреич и Марья Ивановна. Тем более это важно для нас, поскольку в этом пути наших героев ярко отразились обычаи народной жизни.
Будущую жену свою Пётр Гринёв встретил в семье коменданта Белогорской крепости (окруженной деревянным частоколом деревне), куда прибыл на службу. Встретили его, как родного сына. У коменданта заведено было, что все офицеры обедали и вечера проводили у него на квартире. Сам комендант, Иван Кузьмич Миронов, молодой офицер «времён Очакова и покоренья Крыма», а к тому времени уже капитан, человеком был настолько добрым и простодушным, что допускал жену даже в свои служебные дела, и Василиса Егоровна, когда муж отсутствовал, брала его полномочия на себя и, надо сказать, выполняла из с блеском. Так что офицерский диплом Ивана Кузьмича, любовно повешенный в стеклянной рамке на стене, был по справедливости и дипломом жены офицера.
Очень разные по характеру, супруги Мироновы были схожи в одном. Как для Ивана Кузьмича, так и для Василисы Егоровны превыше всего была справедливость, и для них много значила жизненная заповедь «береги платье снову, а честь смолоду». Когда капитанше доложили, что «капрал Прохоров подрался в бане с Устиньей Негулиной за шайку горячей воды», она приказала уряднику: «Разбери Прохорова с Устиньей, кто прав, кто виноват. Да обоих и накажи». Обычно в таких склоках – две стороны виноваты.
Подобных правил придерживался и комендант. Когда узнал он о дуэли Гринёва со Швабриным, и у того, и у другого отобрал шпаги, а потом и мириться заставил – не без участия супруги. Честь офицерская, честь человеческая, правда житейская, истина Божеская – вот чего придерживались в решениях своих супруги Мироновы. Но не этого ли придерживались и супруги Гринёвы? Так что без натяжки мы можем говорить о великой схожести этих двух семейств. Великой – потому что относительно правдивости, непрестанного стремления к Божественной истинности все русские люди как нация похожи друг на друга. Самый лучший наш философ Иван Ильин объяснил эту схожесть тем, что превыше всего ценить правду, истину – это одна из отличительных черт русского национального характера. Всегда русский человек, не считаясь даже со своей жизнью, бился за торжество правды. И вот это русское свойство, в первую очередь, Пушкин отмечает в своих молодых героях – Петре Гринёве и Марии Мироновой. Впрочем, мы еще не рассказали, как Пётр познакомился со своей женой.
Сначала, когда Гринёв увидел Машу в горничной Мироновых, она ему не понравилась.
Произошло это, как он сам потом замечает, скорее всего от того, что его новый знакомый Швабрин выставил ее в невыгодном свете – глупа, мол, и горделива. Однако всё оказалось не так. Не глупа она была, а умна – приятно было говорить с ней. Не горда, а скромна – той скромностью, которая украшает девушку. Была Маша отзывчива, добра, да и неплохо образована. Не заметил Пётр, как стал стихи сочинять в честь Маши.
Прочитал он как-то очередные вирши Швабрину, а тот возьми да раскритикуй их, причем, критикуя стихи, презрительно отозвался о Марьи Ивановне. Перед приездом Гринёва он сватался к Маше, получил отказ, и с тех пор ненавидел девушку. Потому и теперь очернил ее. Мог ли Пётр Андреевич пройти мимо такой подлости? Мог ли пройти мимо этого человек, воспитанный на совершенной неприемлемости проявлений зла?
Он назвал Швабрина именем, точно отражающим натуру насмешника. Смелость в Петре была отцовская, он тут же вызвал обидчика на поединок. (В скобках замечу, что и этот поступок Гринёва тоже совершенно русский – когда дело касается чести или себя, или родных людей, или отечества, не привык россиянин дорожить жизнью своей). И вот вторая, состоявшаяся, дуэль, и Пётр ранен в предплечье, и несколько дней лежит без сознания в дому коменданта, и Маша, самоотверженная Маша, почти не отходит от него.
Очнулся наш герой, увидел перед собою Машу, и его первыми словами были: «Милая, добрая Марья Ивановна, будь моею женою, согласись на моё счастье». Она без всякого жеманства призналась ему в своей склонности, сказала, что родители рады будут её счастью. Но не будет ли препятствий со стороны родителей Петра Андреича? А препятствия оказались, да еще какие!
Швабрин послал письмо отцу своего соперника, в котором рассказал о дуэли. В ответ на просьбу дать благословение Петру на женитьбу Андрей Петрович не только отказал в благословении, но и пригрозил сыну перевести из Белогорcкой в более глухое место.
Пётр обо всём рассказал девушке и предложил пасть в ноги ее родителей, чтобы они дали благословение на венчание. Дело будет сделано, а там и отец смирится, и всё обойдётся. Но послушайте, что в ответ сказала Маша: «Нет, Пётр Андреич, я не пойду за тебя без благословения твоих родителей. Без их благословения не будет тебе счастья. Покоримся воле Божией…»
И снова работает тайный пушкинский приём намёка. Не идёт за любимого Марья Ивановна без благословения Гринёва-старшего не из-за каприза, а потому что без благословения отца не будет счастья ему, а несчастье приносить любимому она не хочет. Если точнее – не может.
Таков был веками установленный порядок. Дети уважали родителей. Жизнь родителей была примером для них. Традиции родительской жизни становились их традициями. И это помогало жить мудро, уверенно, справедливо. Потому что прошлыми поколениями были предельно точно выверены все общественные устремления и свершения. И, понятно, родительское благословение помогало детям и в семейной, и в гражданской жизни. Получившие родительское благословение получали благословение Бога, то есть непосредственную от Него помощь. Помните, что говорит Господь в своей пятой заповеди? – «Почитай отца своего и мать свою, чтобы тебе хорошо было, и чтобы ты долго прожил на земле».
Все нестроения на Руси (да и во всём мире) происходили и происходят именно от нарушения Божественных законов, а вместе с ними и установившихся за века порядков народной жизни. И как правило – нарушения начинались (и начинаются) с первой, основполагающей заповеди: «Я Господь Бог твой; и не должны быть у тебя другие боги, кроме Меня». Переполнившись гордыней, отказывались люди от Бога, отказывались от прежних жизненных традиций, придумывали новые, пытались перестроить жизнь, и заканчивалось всё великим крахом, страшным разрушением, и снова надо было обращаться к отброшенным и позабытым порядкам, чтобы не пропасть совсем.
В романе Пушкина показан именно такой отход от Бога и прежних традиций, который уродливо породил пугачёвскую смуту. Она принесла ни с чем не сравнимое горе стране нашей, народу, героям «Капитанской дочки». Но она же и отрезвила горячие головы, заставила возвращаться к прежним устоям, а Петру и Маше, в конце концов, подарила заслуженное счастье семейной жизни. Впрочем – по порядку.
Мы оставили влюблённых в самую чёрную полосу их жизни. Сам Гринёв говорит о своём состоянии так: «Дух мой упал. Я боялся сойти с ума или удариться в распутство». Избежать несчастья помогли начавшийся бунт, полученное комендантом известие, что с минуту на минуту пугачёвцы нападут на крепость.
Пушкин создаёт целую панораму настроений, связанных с приближающейся бедой. Недаром говорят, беда проявляет людей. Только пошли слухи о приближении шайки разбойников, как в крепости зашептались казаки, Швабрин выдал себя прорвавшимся интересом о том, какова сила у Пугачёва. Позднее, когда крепость пала, – на поклон к самозванцу пошли жители Белогорской, батюшка, приветственно зазвонили колокола. Сразу обрисовалась большая группа людей, для которых народные традиции обратились в мыльный пузырь или в маску, которую в удобный момент можно скинуть.
Но Пётр Гринёв воспринял весть о недалёком штурме крепости так, как повелела ему честь офицера, честь русского человека. Он готов был сразиться с врагом. И самое главное тут, пожалуй, в том, что не о себе думал он в эти минуты, а о том, как спасти от разбойников Машу, дочь капитана – Пётр понимал, что над ней нависла точно такая же опасность, как и над защитниками крепости.
Положить жизнь свою за царицу, за отечество, за друзей, за ближних – этими чувствами был переполнен отец Машеньки Иван Кузмич Миронов. Он с первых минут принялся готовить гарнизон к отпору бунтовщикам. Русский характер, который не из пугливых, проявила комендантша Василиса Егоровна. Она сказала в сердцах: «Каков мошенник! Что смеет еще нам предлагать! Выйти к нему навстречу и положить к ногам его знамёна! Ах он собачий сын! Да разве не знает он, что мы уже сорок лет в службе и всего, слава Богу, насмотрелись?» Воспитанные в народном духе, они духу этому и верны остались. Жизни отдали, но не покорились насильникам, отказавшимся от Христа и правды Его.
Неминуемо должен был погибнуть Пётр Андреевич Гринёв – вместе с комендантами и несколькими офицерами он первым с саблей в руке выбежал из ворот крепости навстречу яростной толпе наступавших. Но промысел Божий о нём был другой. Кто честно идёт навствречу Господу, тому Господь помогает. И сейчас помог. Узнал в офицере Пугачёв того барина, который в степном умёте подарил ему шубу со своего плеча. Оставил разбойник барина в живых. Скажем больше: предложил служить в его войске, обещая богатые вознаграженья. Вот отрывок разговора самозванца и молодого офицера:
«– Послужи мне верой и правдою, и я тебя пожалую и в фельдмаршалы и в князья. Как ты думаешь?
– Нет. Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу… Голова моя в твоей власти: отпустишь меня – спасибо; казнишь – Бог тебе судья; а я сказал правду…»
Бывает, правда действует и на тех, кто против правды идёт. Ведь и в них, где-то в глубине натуры (русскими же людьми были Пугачёв и другие изменники!) – живут гены традиций, над которыми они бездумно насмеялись.
И вот отпустил Пугачёв Гринёва. Но молодой офицер узнал, что Марья Ивановна спрятана в доме батюшки, а именно этот дом облюбовал главарь для своих пиршеств. И Пушкин не был бы Пушкиным, если бы не заострил наше внимание на тогдашней неразрешимой раздвоенности в душе своего героя. Вот признанья Петра: «Долг требовал, чтобы я явился туда, где служба моя могла ещё быть полезна отечеству в настоящих затруднительных обстоятельствах… Но любовь сильно советовала мне оставаться при Марье Ивановне и быть ей защитником и покровителем». Явная необходимость придти на помощь попавшему в беду (еще один закон русской жизни) взяла верх в чистой душе Гринёва. Это потом она поставит его в труднейшие обстоятельства, но это – промыслом Божьим – сложные обстоятельства и разрушит.
Трудно удержаться, чтобы с улыбкой не вспомнить забавного, на первый взгляд, деяния Савельича. Перед самым отъездом Пугачёва из крепости он предоставил ему реестр, с перечислением того, что из гринёвского добра разграбили, как он выразился, разбойники. Самозванец не наказал смельчака. А мог бы. И поступок дядьки Гринёва, при серьёзном рассмотрении, можно поставить в ряд безусловно нравственных поступков и самого Петра Андреича, и всх других героев романа, сохраняющих верность народному духу. Смелость, честность, правдивость, самоотверженность – эти традиции я имела в виду в первую очередь.
Но пойдём дальше по вихреобразному сюжету, вновь отмечая гениальнейшее мастерство Пушкина-романиста. Мало того, что Марья Ивановна попала в избу, где пировали Пугачёв и Швабрин, она заболела горячкой, а Швабрин, ярый ненавистник и тайный обожатель её, по воле Пугачёва сделался новым комендантом крепости. Как видим, в страшно опасное положение попала наша героиня.
Не находя возможности, как помочь ей, Гринёв срочно направляется в Оренбург, чтобы, выпросив роту солдат и полсотни казаков, вернуться и освободить крепость и любимую свою. Затея его в губернском городе признана опасной (хотя в наступательной тактике был резон). Пётр Андреич в страшном состоянии, которое усугубляется известием, что Швабрин держит Машу, как пленницу, и грозится отдать ее в руки Пугачёва, если она не выйдет за него замуж. Всё. Выхода нет.
И тут, явно не без Божьей помощи, приходит парадоксальное решенье. Если невозможна помощь от своих, то нельзя ли её получить от чужих? И больше – от главаря чужих? Достаточно одного его слова, и Маша окажется на свободе. Собственно, так всё и произошло. Шуба и стакан вина, поднесённые когда-то Пугачёву героем нашим, снова сделали доброе дело. Милосердие и справедливость человеческие, оказывается, и в бунтующей душе живут до смерти, а может, и после неё. Отчего бы тогда самозванец, выслушав справедливые обвинения Петра Андреича Швабриным, уже в который раз оказал милость представителю екатерининского офицерства, с которым он жестоко расправлялся, если оно не падало на колени. А тут офицер не упал, и будущую свою жену получил из неволи.
«– Что, ваше благородие? – сказал, смеясь, Пугачёв. – Выручили красную девицу! Как думаешь, не послать ли за попом, да не заставить ли его обвенчать племянницу? (Так представила самозванцу Машу Миронову попадья). Пожалуй, я буду посаженным отцом, Швабрин дружкою; закутим, запьём – и ворота запрём!»
Так ответил разбойнику офицер:
«– Бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй того, что противно чести моей и христианской совести. Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедной сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…»
Пугачёв сказал:
«– Ин быть по-твоему! Казнить так казнить, жаловать так жаловать: таков мой обычай. Возьми свою красавицу; вези её куда хочешь, и дай вам бог любовь да совет!»
Вот ведь как: проснулась в разбойнике частичка народного уклада. И что же хотел сказать этим автор романа? Что и на зло добро воздействует? Что и зло, по Божьей воле, порождает добро? Что правдивость и честность мила и главарю разбойников, поскольку нет таковых в развращённой шайке? Или он упрекнул таким образом гражданское общество, которое ничем не попыталось помочь бедному влюблённому? А вот чужак помог…
Мне-то думается, что обо всём этом вместе, и ещё о многом, сказал небольшим этим эпизодом русский гений. Но проследим судьбу его героев до конца.
Радости Гринёва не было предела. Но вот ведь очередная беда! – куда ехать с любимой? В Оренбург нельзя (там осада, голод). Все окрестные города Пугачёвым заняты. Везти Машу к родителям – отец в благословении отказал. И что-то снова подсказало Петру, что надо идти самой трудной дорогой. Не может быть, чтобы отец не понял чистейшей души дочки Миронова, героя войны со смутьянами. И поехали они. Но перед этим (обратите внимание на пушкинскую тайнопись) Марья Ивановна пошла проститься с могилами своих родителей, похороненных за церковью. Попросила Гринёва с нею не ходить. И нетрудно догадаться, что она просила у отца и матери прощения, благословения и небесных молитв за оставленных ими детей своих.
Всего несколько строк об этом. Но и они бережно подвигают нас к важнейшему обычаю русскому – помнить ушедших, молиться за них, советоваться с ними в трудные минуты жизни. Как это это благодатно! И как помогает это в нашей жизни!
Мы уже говорили, что роман «Капитанская дочка» так мастерски построен, что напряжение в нём не убывает с прочитанными главами, а всё прибывает и прибывает. Драматизм событий не ослабевает и после того, как Пётр Андреич отправил Машу к своим родителям, вынужденный остаться в гусарском полку. На сей раз он решил полностью отдаться гражданскому долгу. Честь и советь и тут подсказали ему верное решение.
Правда, воевать с пугачёвцами пришлось недолго. Выдали сподвижники своего главаря, как стало туго, и оказался самозванец в Москве. Ждал не дождался Гринёв дня, когда можно было ехать к родителям, к Маше. И снова роковые железные ноты прозвучали над ним. Не без участия Швабрина завели на Петра дело в Комисси по расследованию бунта, обвинив его в сотрудничестве с Пугачёвым . (Ах, какие длинные корни у недавних обвинений и казней наших ни в чём не повинных солдат, попавших в плен или вышедших из фашистского окружения!) Не много не мало, но приговорили Петра Андреича к смертной казни. Потом государыня проявила милость и заменила наказание пожизненной ссылкой в Сибирь.
Возможно, милость Екатерины Второй и привела Машу к мысли, что только к ней надо обращаться, чтобы спасти самого дорогого для неё человека. И, как Пугачёв спас когда-то будущих молодожёнов, так теперь и государыня спасла от трагедии молодых людей. Какое смелое, но какое жизненное сопоставление, сделанное русским гением! Что не придумает ум человеческий, совершит любящий нас Господь.
Итак, пушкинские герои женились. Государыня подарила им поместье. Многочисленное потомство стало хозяйничать в деревне. И вот штрих, достойный великого мастера – верные обычаям гринёвской семьи, они почтили память предков изданием записок Петра Андреевича, которые, понятно, и составили содержание романа «Капитанская дочка».
А нам остаётся самая трудная, хоть и самая небольшая, часть нашего исследования. О выводах, которые мы сейчас сделаем, Пушкин не говорит ни слова, – разве только приёмами сопоставления, контраста, намёка. Хотя всем ходом повествоания, всеми сюжетным разветвлениями приводит читателя именно к таким мыслям.
Пугачёвская смута служит только фоном и катализатором выявления многовековых устоев народной жизни. Назову те из них, которых так или иначе касается в повествовании автор. Буду называть в том порядке, в каком подскажет память.
Искренняя вера в Бога. Стремление жить по Его заповедям и заветам. Совестливые переживания, если что-то сделал против правды Божьей. Воспитание детей в православных традициях. Строгость, но и не скрываемая любовь. Признание бесполезным и даже вредным французского гувернёрства. Общение с Христом в душевных молитвах. Уважение родителей и послушание им. Приобщение детей к понятиям чести, справедливости и верного служения отечеству. Борьба за правду Христову, за справедливость. Защита униженных и оскорблённых. Способность на самопожертвование. Волевое противостояние соблазнам. Нравственная чистота в любви. Святое отношение к созданию семьи, к родительскому благословению, к венчанию. Переживания и молитвы за тех, кто отклонился от Христа. Попытка привести их к раскаянию. Незлопамятность, прощение людей, принёсших зло. Терпеливость. Понимание, что переворотами и силой принесёшь только зло.
Наверно, можно и ещё вспомнить устои народной жизни, на которые обращает внимание Пушкин. Но важнее отметить, что все они вытекают из заветов и заповедей Христа. Скажем, переживания и молитвы за отступников от Бога берут своё начало в завете любить врагов своих, а отрицание переворотов и революционных решений – во второй заповеди, в которой говорится о великой ошибке сотворять себе кумиров (революция, гордая вера в свою силу – это всё те же кумиры).
Надо отметить, что пушкинские герои – обычные земные люди. Им свойственны просчёты и ошибки. И не только ошибки, но и жестокие отклонения от правды Христовой. Вот только, как это часто бывает, одни спешат раскаяться в своих грехах, а другие камнеобразно затвердевают в них.
И отсюда следует простой и светлый, как родник, вывод. Искренне верующие в Бога, получая от Него благодать, способны преодолеть самые невероятные трудности, закалиться в них и построить свою жизнь по мудрым правилам предков. А люди, эти традиции разрушающие, теряют и земное бытие, и бытие вечное. Судьба Пугачёва, судьба всех его сподвижников, судьба предателя Швабрина серьезно предупреждает о гибельности безбожного пути. Ведь он не только безбожный, но еще и антинародный.
Идущие по нему становятся иванами, не помнящими родства. Но за гордыню невероятную попадают в самый страшный разряд людей, которые вносятся в чёрный список и не вспоминаются в православных службах. Хотя, думаю, и за их грешные души молятся современные гринёвы. Помолимся и мы с вами.
13 июня 2013 года,
Вознесение Господне

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх