Помост

Вопросы веры

Прогресс

ПРОГРЕСС

ПРОГРЕСС

от лат. progressus – движение вперед, успех) – тип, направление развития, для к-рого характерен переход от низшего к высшему, от менее совершенного к более совершенному. О П. можно говорить применительно к системе в целом, к отд. ее элементам, к структуре и др. параметрам развивающегося объекта. Понятие П. соотносительно с понятием регресса. Представление о том, что изменения в мире происходят в определ. направлении, возникло еще в глубокой древности и первоначально носило чисто оценочный характер. В философии идея П. разрабатывалась гл. обр. применительно к истории общества (см. раздел П. общественный). В естеств. науки идея П. проникла сравнительно недавно в связи с накоплением эмпирич. материала, позволившего сделать вывод о развитии живой природы. Особенно большое значение в этой связи имели идеи Ламарка о постепенном усложнении организации живых существ и эволюционная теория Дарвина. Диалектико-материалистич. понимание П. противостоит идеалистич. и метафизич. концепциям, к-рые рассматривают П. в сфере развития идеального или сводят его к субъективным оценочным категориям, либо понимают его как ступень циклич. процесса, либо вообще отвергают понятие П. Науч. понимание П. исходит из того, что существуют объективные критерии П., являющиеся основой оценочных суждений. Иногда П. отождествляют с усложнением развивающегося объекта. Однако прогрессивное развитие (в частности, в живой природе) не всегда совпадает с процессом морфо-физиологического структурного усложнения, напротив, усложнение может в отд. случаях выражать регресс, тогда как П. может быть связан с нек-рым упрощением структурной организации. Понятие П. имеет не абс. а относит. значение. В неорганич. природе значит. место занимают циклич. процессы, к к-рым понятие П. неприменимо. Понятие П. неприложимо и к Вселенной в целом, т.к. здесь отсутствует однозначно определ. направление развития: если в одних частях ее преобладает П., то в других возможно преобладание регресса (см. Ф. Энгельс, в кн.: Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 20, с. 22). Признание только одного направления развития Вселенной неизбежно ведет к идеалистич. и религ. взглядам о начале и конце мира. Для Вселенной в целом характерен вечный диалектич. круговорот, в к-ром непрерывно порождаются и уничтожаются те или иные формы материи (см. тамже, с. 362–63). Возможность П. и реальные пути его осуществления определяются наличными конкретно-историч. условиями. Напр., возникновение жизни зависит от таких физико-химич. условий, как температура планеты, наличие атмосферы и т.д. Известная нам ветвь прогрессивного развития включает в себя, согласно совр. науч. данным, след. ступени: дозвездную (галактич.), звездную, планетную, биологическую и социальную. Каждая из этих ступеней представляет из себя органич. целостность различных систем, к к-рым при восходящем направлении развития также применимо понятие П., но уже в рамках существования данной ступени. П. является гл. направлением развития для той ветви материального мира, в к-рую входит наша планета. Применительно к этому можно указать след. осн. особенности. П. П. характеризуется нарастанием темпов развития. На образование Солнца и вращающихся вокруг него планет потребовалось 4,7 млрд. лет. По данным амер. ученого М. Кальвина, жизнь на Земле возникла 2,7 млрд. лет тому назад. Приблизительно за 1,5 млрд. лет возникли тысячи видов животных, в т.ч. предки человека. Около 1 млн. лет назад начался процесс возникновения человека и человеч. общества, к-рое примерно за последние 40 тыс. лет достигло совр. уровня произ-ва, науки и культуры. Для человеч. истории, в свою очередь, характерно дальнейшее ускорение темпов развития. Др. особенность П. состоит в том, что прогрессивное развитие системы в целом включает в себя регресс ее отд. элементов, связей, функций. Так, прогрессивное развитие органич. природы в целом сопровождается общей дегенерацией (регрессом) ее отд. видов. Энгельс подчеркивал, что «…каждый прогресс в органическом развитии является вместе с тем и регрессом, ибо он закрепляет одностороннее развитие и исключает возможность развития во многих других направлениях» (там же, с. 621). В науч. познании одной из центральных является проблема определения объективных к р и т е р и е в П. Универс. критериев П. не существует. Для каждой достаточно широкой области явлений должны отыскиваться свои спец. критерии. Задача же филос. анализа состоит в выявлении общих требований к выработке таких критериев. Сложность этой проблемы определяется многообразием типов развития и содержания П. Напр., если этим содержанием являются изменения функцион. организации объекта, то П. оценивается именно по этому основанию; но для оценки П. в строении нужны, естественно, иные основания. В самом общем виде исходная база для выработки критериев П. может быть определена след. образом: П. имеет место там, где развитие сопровождается дифференциацией и интеграцией элементов и связей, что позволяет системе осуществлять задачи и функции, недоступные старой системе, и обеспечивает совершенствование ее организации. О П. можно говорить как в отношении неживой и живой природы, так и в отношении человеч. общества. В неорганич. природе П. состоит в таком усложнении форм организации, к-рая приводит к возникновению жизни. Биологич. П. связан с усложнением взаимоотношений организмов и сообществ со средой. При рассмотрении П. в органич. природе следует различать осн. ветвь развития, к-рую А. Н. Северцов назвал ароморфозом, и др., побочные ветви. В сов. филос. и биологич. лит-ре существуют различные т. зр. на общий критерий биологич. П., каждая из к-рых не может считаться бесспорной. По мнению К. М. Завадского, общим критерием П. живой природы является степень приближения к высшей, т.е. к социальной форме движения. Др. исследователи характеризуют П. как филогенетич. процесс накопления таких морфо-физиологич. механизмов, к-рые способствуют возрастанию независимости организма от отд. условий его существования, расширяют среду его обитания и повышают уровень эволюц. пластичности (приспособляемости) (см., напр., ?. ?. Молевич, К вопросу о критерии органич. прогресса, в журн.: «Вопр. филос», 1965, No 8, с. 75). Однако бесспорно, что биологич. П. обязательно включает в себя след. моменты: повышение степени целостности биологич. системы и благодаря этому – приспособленности ее к среде и к более эффективной реализации функции воспроизведения; повышение средней выживаемости организмов; повышение степени целесообразности индивида и вида, заключающееся в получении большего эффекта в ходе обмена веществ при меньших затратах вещества и энергии и в установлении более работоспособной структуры, обеспечивающей надежное выполнение жизненных функций. При всем разнообразии конкретных проявлений, биологич. П. обычно осуществляется путем возрастания разнородности элементов и числа связей живой системы, причем у последней возникают более эффективные функции и внутр. импульсы к дальнейшей дифференциации, к повышению целостности системы и к расширению ее распространения в природе. О проблеме критерия П. в социальной форме движения см. вразделе П. общественный. Лит.: Энгельс Ф., Анти-Дюринг, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 20, Введение, отд. 1, гл. 6, 7, 8, 13; Северцов А. Н., Гл. направления эволюц. процесса, М.–Л., 1934; Давиташвили Л. Ш., Очерки по истории учения об эволюц. П., М., 1956; Завадский К. М., К пониманию П. в органич. природе, в сб.: Проблемы развития в природе и обществе, М.–Л., 1958; Mелюxин С. Т., Об особенностях развития в неорганич. природе, там же; его же, О диалектике развития неорганич. природы, М., 1960; Философские проблемы современной биологии. Сб. ст., М.–Л.,1966; Руткевич М. Н., Развитие, П. и законы диалектики, «ВФ», 1965, No 8; ?аldanе J. В. S., The causes of evolution, L.–, 1932; Zimmermann W., Evolution, Freiburg–M?nch., ; Bertalanffy L. von, Problems of life. An evaluation of modern biological and scientific thought, N. Y., ; Huxley J., Evolution, L., . Л. Серебряков. Москва. Прогресс общественный – восходящее, поступательное развитие человеч. общества от низших ступеней и форм к высшим. Понятие П. возникло на почве социальной философии как идея о закономерном совершенствовании человека и общества. Идея П. предполагает, во-первых, осознание самого факта изменения и развития человеч. общества; во-вторых, признание ценности земной жизни; в-третьих, рассмотрение истории как имманентного процесса; признание закономерности обществ. развития. Эти предпосылки отсутствовали в философии докапиталистич. формаций, в к-рых драматизм политич. событий сочетался с крайне медленным изменением социально-экономич. основ обществ. жизни. Для большинства античных авторов история – простая последовательность событий, за к-рыми стоит нечто неизменное; если же заходит речь об истории как целом, то она рисуется либо как регрессивный процесс, идущий по нисходящей от древнего «золотого века» (Гесиод, Сенека), либо как циклич. круговорот, повторяющий одни и те же стадии (Платон, Аристотель, Полибий). Не видит П. в обществе и христианство. Хотя христ. историософия рассматривает историю как процесс, имеющий определ. направление, речь идет не об имманентном процессе, а о движении к некоей провиденциальной цели, лежащей за рамками действит. истории. Идея историч. П. родилась не из христ. эсхатологии, а из ее отрицания. Социальная философия подымающейся буржуазии была овеяна оптимизмом, уверенностью в том, что «царство разума» лежит не в прошлом, а в будущем. Прежде всего был замечен П. в сфере науч. познания; уже Бэкон и Декарт учат, что не нужно оглядываться на древних, что науч. познание мира идет вперед. Фонтенель систематизирует эти идеи. Затем идея П. распространяется и на сферу социальных отношений (см. А. Тюрго, Избр. филос. произв., М., 1937, с. 52; Ж. А. Кондорсэ, Эскиз историч. картины прогресса человеч. разума, М., 1936, с. 227–28). Просветит, теории П. были глубоко революционными; они обосновали смелую ломку феод. отношений, на их основе складывались многочисл. системы утопич. социализма. Но рационалистич. теории П. были чужды историзму. Подчеркивая поступательность историч. развития, они не видели всей его противоречивости и многообразия его форм, а также необходимости предшествовавших стадий. П. общества они выводили из П. человеч. разума. Их теории имели телеологич. характер, возводя в ранг конечной цели истории преходящие идеалы и иллюзии подымающейся буржуазии. Но уже Вико и особенно Руссо указывали на противоречивый характер историч. развития; Руссо вообще не видел в «цивилизации» высшего этапа по сравнению с «природой», а Гердер высмеивал теории линейного П., высшим звеном к-рого всегда оказывается сам их автор. Романтич. историография к нач. 19 в., в противовес рационализму просветителей, выдвинула идею медленной органич. эволюции, не допускающей вмешательства извне, и тезис об индивидуальности и несравнимости историч. эпох. Но этот историзм был односторонне обращен в прошлое и часто выступал в роли апологета существующих архаич. отношений. Наиболее глубокую в домарксовской мысли трактовку П. дал Гегель, полемизируя как против просветит, пренебрежения к прошлому, так и против ложного историзма романтич. «историч. школы». «… Развитие является движением вперед от несовершенного к более совершенному, причем первое должно быть рассматриваемо не в абстракции лишь как несовершенное, а как нечто такое, что в то же время содержит в себе свою собственную противоположность, так называемое совершенное как зародыш, как стремление» (Соч., т. 8, М.–Л., 1935, с. 54). История – не простое изменение, а П. в сознании свободы, в к-ром старое служит необходимым фундаментом для нового. Каждый народ, выполнив свою историч. миссию в качестве временного носителя абсолютной идеи, уступает место другому. Однако, понимая историч. П. как саморазвитие мирового духа, Гегель не мог объяснить переход от одной ступени обществ. развития к другой. Обществ. П. заканчивается, по Гегелю, прусской монархией, а его философия истории превращается в теодицею, оправдание бога в истории. Марксистско-ленинское пони-мание П. покоится на материалистич. понимании истории и характеризуется диалектико-материалистич. подходом к проблеме, выдвижением объективного критерия П. Маркс подчеркивал, что «вообще понятие прогресса не следует брать в обычной абстракции» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 12, с. 736). «… Представлять себе всемирную историю идущей гладко и аккуратно вперед, без гигантских иногда скачков назад, недиалектично, ненаучно, теоретически неверно» (Ленин В. И., Соч., т. 22, с. 296). П. не есть какая-то самостоят. сущность или трансцендентная цель историч. развития. Понятие П. имеет смысл лишь в применении к определ. историч. процессу или явлению, это всегда П. по отношению к чему-то. Бурж. социологи чаще всего ищут критерий П. в сфере обществ. сознания и ставят эту проблему в этич. плоскости: чувствует ли себя человек в ходе истории более счастливым, самоуспокоенным и т.п. Но цели, стремления и идеалы людей, в свете к-рых они оценивают историч. развитие, сами меняются в ходе истории, поэтому такие оценки неизбежно страдают субъективностью, неисторичностью. Как пишет Маркс, «так называемое историческое развитие покоится вообще на том, что новейшая форма рассматривает предыдущие как ступени к самой себе и всегда понимает их односторонне, ибо лишь весьма редко и только при совершенно определенных условиях она бывает способна к самокритике» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 12, с. 732). Объективный науч. критерий П. надо искать в материальной основе общества. Производств. отношения выражают прерывность, дискретность историч. процесса и специфичность его конкретных форм. Напротив, производит. силы развиваются более или менее непрерывно и кумулятивно (хотя и здесь, конечно, бывает попятное движение). К тому же это главная, определяющая сторона обществ. развития. Поэтому Ленин считал развитие производит. сил «…высшим критерием общественного прогресса…» (Соч., т. 13, с. 219). Совершенствование средств и организации труда обеспечивает рост его производительности, что, в свою очередь, влечет за собой совершенствование человеч. элемента производит. сил, рабочей силы, вызывает к жизни новые производств. навыки и знания и меняет существующее обществ. разделение труда. Рука об руку с П. техники идет развитие науки. Наконец, рост производительности труда означает увеличение количества прибавочного продукта. При этом расширяется состав и объем необходимых потребностей человека и изменяются способы их удовлетворения, образ жизни, культура и быт. Более высокому уровню развития производит. сил соответствует и более сложная форма производств. отношений и обществ. организации в целом. Степень овладения обществом стихийными силами природы, выражающаяся в росте производительности труда, и степень освобождения общества из-под гнета стихийных обществ. сил, социально-политич. неравенства и духовной неразвитости людей – вот наиболее общие критерии историч. П. В свете указанного критерия первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистич. и коммунистич. формации представляют собой закономерные стадии поступат. развития человечества. Общество – сложная система, включающая в себя ряд частных подсистем, отношений и учреждений, обладающих относительной самостоятельностью и развивающихся весьма неравномерно. При определении степени прогрессивности частных структур и производных явлений необходимо учитывать, во-первых, насколько та или иная форма или тенденция развития данного явления соответствует общему направлению история, процесса и содействует ему в рамках данной эпохи; во-вторых, насколько глубоко она выражает внутр. законы своего собств. развития. Маркс писал об искусстве, что «… определенные периоды его расцвета отнюдь не находятся в соответствии с общим развитием общества, а следовательно, также и с развитием материальной основы последнего, составляющей как бы скелет его организации» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 12, с. 736). Определ. обществ. отношения порождают определ. формы культуры, искусства, идеологии, к-рые нельзя по произволу заменить другими и нелепо оценивать по совр. канонам. Искусство каждой данной эпохи, исходя из специфич. эстетич. канонов, по-своему отражает изменяющийся мир, и каждая из этих многообразных точек зрения представляет непреходящую ценность, именно потому, что человечество никогда уже не посмотрит на него глазами прошлого. Однако культура каждого данного общества, выражая его самосознание, вместе с тем представляет определ. этап познания человеком объективного мира, включая и обществ. отношения. И здесь тоже имеется преемственность и поступательность, идет ли речь о политич. идеологии или об искусстве. Типы социального прогресса. П. идет на протяжении всей истории человечества. Но типы его различны, а темпы определяются характером социальной системы. Для первобытнообщинного, а также рабовладельч. и феод. обществ характерны вообще крайне медленные темпы развития. Капитализм означает громадное ускорение темпов, но при этом усиливается и обостряется антагонистичность, свойственная развитию эксплуататорского общества. В любом процессе развития существует определ. взаимосвязь между группой ведущих, развивающихся элементов системы и ее структурой как целым. Отд. элементы (в обществ. жизни эту роль играют производит. силы) опережают другие, за ними подтягиваются остальные и лишь затем меняется структура целого. Но в досоциалистич. формациях первоначально из-за низкого уровня развития производства, а в дальнейшем также из-за частной собственности на средства производства одни элементы социального целого систематически прогрессируют за счет других. Это делает П. общества в целом антагонистическим, неравномерным, зигзаго-образным (см. Ф. Энгельс, там же, т. 21, с. 177). П. техники и развитие обществ. разделения труда колоссально повышают его производительность. Но оборотной стороной этого П. является превращение человека в частичного работника, рост отчуждения и эксплуатации. Достижения античной культуры имели место в период самого бесчеловечного рабства. Сравнительно высокий жизненный уровень немногих развитых капиталистич. стран достигнут отчасти за счет беспощадной эксплуатации колоний. Диспропорции наблюдаются не только в развитии разных стран и народов, но и в развитии различных сфер и элементов обществ. жизни. Так, Маркс отмечал, что «…капиталистическое производство враждебно известным отраслям духовного производства, например искусству и поэзии» (там же, т. 26, ч. 1,6. 280). Диспропорция между материальным богатством капиталистич. общества и уровнем его духовной культуры особенно заметна в эпоху общего кризиса капитализма. Переход от капитализма к социализму в мировом масштабе – генеральная линия обществ. П. в совр. эпоху. Коммунистич. П. качественно отличается от П. антагонистич. общества. Колоссально ускоряя темпы обществ. развития, коммунистич. формация постепенно преодолевает унаследованные от прошлого диспропорции в развитии города и деревни, передовых и экономически отставших стран, людей умственного и людей физич. труда, производит. сил и духовной культуры общества. Эта согласованность обеспечивает П. всей социальной системы, а не отд. ее элементов за счет других. Историч. прогрессивность социализма и коммунизма доказывается не только теоретически, но и практически фактами успешного развития мировой социалистич. системы и переходом на социалистич. путь новых стран и народов. Однако победа коммунизма выковывается лишь в упорной борьбе, трудности к-рой нельзя преуменьшать. Социализм приходится строить в условиях ожесточенного сопротивления империалистич. реакции. К тому же историч. условия сложились так, что первыми на путь социализма вступили страны со сравнительно отсталой экономикой и культурой. Это создает дополнит. трудности, т.к. в этих странах приходится «доделывать» то, что не успел сделать капитализм. Обилие задач и недостаточное знание механизма действия законов социалистич. общества (к-рое само отчасти объясняется ограниченностью имеющегося историч. опыта) может порождать односторонние политич. решения, к-рые, в свою очередь, приводят к новым диспропорциям. Огромный вред делу коммунизма нанесла практика культа личности и ее социальные и психологич. последствия. Сложные проблемы ставит неодинаковость уровня развития и историч. традиций стран социалистич. системы. Коммунистич. формация, устраняя социальный антагонизм, не отменяет противоречивости развития как такового; именно борьба нового со старым будет источником коммунистич. П. В частности, познание законов развития общества – процесс по существу бесконечный; между тем именно степень познания и овладения такими законами дает нам меру социальной свободы. Многие важные вопросы теории обществ. П. вообще еще не решены (напр., спор о том, продолжается ли сейчас процесс биологич. эволюции человека и если да, то в каком направлении; не вполне ясно, как решится при коммунизме проблема разделения труда; каковы оптимальные формы гармонич. сочетания высокой степени организации общества как целого и автономии и самодеятельности каждого отд. индивида и т.д.). Проблема П. в буржуазной с о ц и о л о г и и. Идея П. была самой популярной идеей бурж. социологии 19 в. Однако идеологи победившей буржуазии выхолостили из нее революц. содержание. Подчеркивая прогрессивность капиталистич. отношений по сравнению с феодальными, они не указывали путей дальнейшего развития. Идея П., истолкованная в духе «автоматич. эволюции» (Спенсер) и односторонне обращенная к прошлому, постепенно стала инструментом откровенной защиты капиталистич. строя. Но уже в последней трети 19 в., и особенно в эпоху империализма, бурж. обществ. мысль переходит от обожествления П. к нападкам на него. Для совр. бурж. идеологов типичен социальный пессимизм, несовместимый с идеей П. Поэтому критика действит. пороков старых теорий П. (плоский и антиисторич. эволюционизм, неясность и произвольность критериев П., европоцентристская ограниченность, недооценка сложности, многоплановости и противо-речивости историч. процесса, телеологизм и метафизичность) была использована реакц. учеными для отрицания поступательности обществ. развития вообще. Провозвестником этих настроений был уже Ницше, но особенно широко распространились они в эпоху общего кризиса капитализма, охватив все отрасли обществоведения. В совр. бурж. социологии существует двойственное отношение к понятию П. Одни социологи, не отказываясь от самого понятия П., извращают его критерий, утверждая, будто технич. П. и рост производительности труда сам собой разрешит все социальные противоречия (У. Ростоу, Ж. Фурастье). При этом они умаляют коренную противоположность двух мировых систем, рассматривая их лишь как варианты «единого индустриального общества», и изображают капитализм в виде процветающего общества «всеобщего благоденствия», высшей стадии «экономич. роста» и т.п. Другие авторы, не решаясь столь явно идеализировать капитализм, защищают его косвенно, возводя трудности и противоречия совр. капитализма в ранг всеобщих и неустранимых противоречий «мировой цивилизации». Признавая наличие П. в области науки и техники, они отрицают, что существует П. в обществ. отношениях и культуре. П. третируется как «оптимистич. иллюзия», а понятие историч. развития заменяется термином «социальное изменение»). Этот скептич. взгляд на историч. развитие тесно связан с философией неопозитивизма и эмпирич. тенденцией в бурж. социологии, к-рая отказывается от историч. подхода к явлениям, ограничиваясь констатацией функциональных зависимостей и статистич. тенденций. В бурж. философии истории понятие П. зачастую подменяется идеей историч. круговорота (Шпенглер, Тойнби, Сорокин). Распространены и откровенно пессимистич. концепции, рассматривающие обществ. развитие как регрессивный процесс. Абсолютизируя противоречия технич. П. при капитализме, многие бурж. философы и публицисты пророчат окончат. порабощение человека техникой, гибель индивидуальности и замену человеч. общества обществом роботов («Славный новый мир» О. Хаксли). Христ. эсхатология говорит о «конце истории» и нек-рые авторы даже предсказывают, когда это случится. Этот страх перед П. ярко свидетельствует о кризисе бурж. идеологии. Лит.: Maркс К., Капитал, т. 1, М., 1955, с. 8–20; его же, К критике политической экономии, , 1953; Энгельс Ф., Анти-Дюринг, М., 1957, с. 16–27, 251–69; его же, Положение рабочего класса в Англии, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 2; Ленин В. И., Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?, Соч., 4 изд., т. 1, с. 115–30; его же, Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве, там же, с. 389–91; его же, Карл Маркс, там же, т. 21, с. 38–41; Лафарг П., Экономич. детерминизм К. Маркса, 2 изд., М.–Л., ; Программа КПСС (Принята XXII съездом КПСС), М., 1961; Основы марксизма-ленинизма, 2 изд., М., 1962, гл. 7; Чайлд Г., П. и археология, пер. с англ., М., ; Mомджян X. Н., Об идеологии социального пессимизма, «ВИМК», 1957, No 2; Федосеев П., Обществ. П. на базе социализма, «Коммунист», 1957, No 15; Кон И. С., О понятии историч. П., в сб.: Проблемы развития в природе и обществе, М.–Л., 1958; его же, Философский идеализм и кризис бурж. историч. мысли, М., 1959, гл. 9; Осипов Г. В., Техника и обществ. П., М., 1959; Историч. материализм и социальная философия совр. буржуазии, М., 1960; Глезерман Г. Е., О законах обществ. развития, М., 1960; Энгст Я., Нек-рые проблемы науч. этики, пер. с чеш.,М., 1960, гл. 3; Борджану К., О науч. характере понятия П., в сб.: Проблемы философии, пер. с рум., М., 1960; Богомолов А. С., Идея развития в бурж. философии XIX и XX вв., М., 1962; Mapкарян Э. С., О концепции локальных цивилизаций, Ереван, 1962; Марксистская и бурж. социология сегодня, М., 1964; Свидерский В. И., Нек-рые особенности развития в объективном мире, Л., 1964; Францов Г. П., Историч. пути социальной мысли, М., 1965; Какое будущее ожидает человечество, Прага, 1964; Руткевич M. H., Развитие, прогресс и законы диалектики, «ВФ», 1965, No 8; Семенов Ю. Н., Обществ. П. и социальная философия совр. буржуазии, М., 1965; Niceforo Alfredo, Les indices num?riques de la civilisation et du progr?s, P., ; Toynbee A. J., A study of history, v. 1–12, L.–N. Y, – Toronto, 1934–61; Bury J. В., The idea of progress, N. Y., 1932, 2 ed., ?. ?., 1955; Friedmann G., La crise du progr?s, 6 ?d., P., 1936; Ginsberg M., The idea of progress; a revaluation, L., 1953; H?ilbroner R. L., The future as history, N. Y., 1960; Rostow W. W., The stages of economic growth; a non-communist manifesto, Camb. (Mass.), 1960; Sorokin P.; Social and cultural dynamics, 2 ed., v. 1–4, ?. ?., 1962. И. Кон. Ленинград.

Оцените определение: Отличное определение — Неполное определение ↓

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

Идея прогресса – главное, что унаследовано из философской мысли ХVII-XIX вв. современными общественными науками. Это была идея светская, уходившая от интеллектуальной традиции Европы средних веков, когда во всем мыслился Божий промысел; идея, представлявшая собой новую могущественную и всеобъемлющую сверхтеорию, все объяснявшую в настоящем, прошлом и будущем существовании человечества. Суть идеи и существующих в ее рамках концепций и представлений потрясающе проста. С немногими временными отклонениями все человеческие общества движутся естественно и закономерно «вверх» по пути от нищеты, варварства, деспотизма и невежества к процветанию, цивилизации, демократии и разуму, высшим проявлением которого является Наука. Это, также, и необратимое движение от бесконечного разнообразия особенностей, которые нерационально поглощали человеческую энергию и экономические ресурсы, к миру унифицированному на основе единой, простой и наиболее разумной организации. Таким образом, это движение от плохого к хорошему, от незнания к знанию, что давало этой благой вести нового времени этический заряд, фундаментальный оптимизм и реформаторское рвение. Познание различных проявлений этого процесса — экономического, политического, культурного и т.д.- выявляло взаимосвязь и взаимозависимость всех указанных факторов и порождало множество споров и глубоких разногласий, например, по вопросу о том, что является главным двигателем прогресса: развитие разума или же рост средств производства. Вне споров оставалось то положение, что человечество на своем предопределенном историческом пути вперед и вверх проходит универсальные этапы, из чего и исходили все остальные теоретические построения и интерпретации.

Важно отметить, что идея прогресса со всем ее понятийным аппаратом, системой ценностей и представлений не была исключительной принадлежностью ученых мужей, а пронизывала все слои общества, войдя в общепринятый обиход мышления, по инерции неуязвимый. Даже когда реальная действительность вступала в конфликт с этим мироощущением (а такое случалось нередко), противоречие отметалось как случайное и преходящее, в то время как вера в прогресс и его вариации оставалась непоколебимой. Менялась мода на слова: «прогресс», «модернизация», «развитие», «экономический рост» и т.д. По-разному звучали обоснования: «цивилизаторская миссия», «экономическая эффективность», «братское содействие», «рациональное развитие». Однако в самой своей сути идея прогресса обнаружила необыкновенную живучесть.

Прежде, чем перейти к вопросу о роли, которую идея прогресса играла и играет в истории человечества, остановимся на таких качествах этой модели как ее сила, популярность и убедительность. Частично они объяснимы временной соотнесенностью с наступлением эпохи так называемой «промышленной революции», когда забрезжила упоительная вера в неограниченные возможности роста производства материальных благ как залога счастливого будущего человечества. Но не менее важно, по-моему, хотя и гораздо менее очевидно то, что идея прогресса разрабатывалась как весьма общий, однако глубоко удовлетворяющий ее авторов и потребителей ответ на две крупнейшие загадки, с которыми европейцам пришлось столкнуться на заре того, что позднее получило название «современности» (modernity).

Первая из них связана со стремительным ростом знания о том, сколь разнообразно человечество. Устоявшиеся представления о самоочевидном и «естественном» в человеческих взаимоотношениях и способах организации человеческих обществ, постигавшиеся путем непосредственного “самонаблюдения“, рушились по мере того как европейские путешественники и завоеватели открывали все новые земли, сталкивались с новыми людьми и новыми формами их бытия. Вместе с тем все это бросало вызов простейшему дуализму, где цивилизация противопоставлялась варварству (или христиане иноверцам). Разнообразие человеческих обществ росло на глазах, и это требовало объяснения и упорядочения, приемлемого для тех, кто открывал его для себя.

Вторая загадка, с которой сталкивалась европейская мысль в ходе постижения исторического опыта, была связана с восприятием времени. До тех пор доминирующая модель истории представлялась цикличной по аналогии с биологическим бытием человека: юность, зрелость, старость и смерть обществ и империй. Выраженный многими религиями и множеством преданий «миф о вечном возрождении» (1) структурировал то, что было привычно и естественно для человеческого восприятия. В этой модели конец также означал и начало; и пока люди и общества существовали так, основы мироустройства представлялись незыблемыми: Плутарх или Цицерон воспринимались образованными европейцами в ХVIII в. как вполне современные писатели. Однако в интересующий нас период новая эра ощущалась все более отчетливо. Прежнее восприятие времени и естественной повторяемости событий пришло в расстройство. Конец не означал более возвращения к началу, но значил что-то другое; на смену циклизму приходило линейное ощущение времени, а следовательно, и вопрос о неведомом будущем. Связь времен рвалась, равно как и ее очевидность.

Идея прогресса дала блестящее и драматическое решение обеих великих загадок, соотнеся их и связав воедино. Почему мир столь разнообразен? Потому что разные общества находятся на разных стадиях развития. Что есть изменение общества? Неизбежное прохождение его через все многообразие существующих общественных форм. В чем задача общественной теории? Дать понимание естественной последовательности этапов общественного развития, представленных многообразием форм, от прошлого к будущему. В чем долг просвещенного правителя? Использовать открытия ученых, чтобы ускорить естественное движение вперед, подавляя силы регресса, которые стремятся это движение затормозить. Новый взгляд на сложный комплекс человеческих устремлений нес в себе как надежду и оптимизм, так и веру в то, что будучи понятым, мир может быть реформирован на научной основе, то есть с учетом его объективных закономерностей. Эта вера усугублялась, когда люди, руководствовавшиеся понятием прогресса, видели в себе самих его высочайшее выражение, в связи с чем собственное общество считали естественным мировым лидером, а себя вправе моделировать (научно!) будущее для всего человечества, что придавало идее прогресса ее потрясающее высокомерие.

Войдя в сложный мир людей в качестве фундаментального ориентира, идея прогресса зажила своей собственной жизнью. Перекликаясь с «промышленной революцией», с урбанизацией и размахом колониализма, она придала им на какое-то время почти метафизическое значение, возведя в ранг закона однолинейность развития человечества, где история, научная правда и этические побуждения едины. Представления о мире получали соответствующую аранжировку: одни общества – «развитые», другие – «недоразвитые», а следовательно, нуждаются в помощи и опеке, в то время как «продвинутая» страна «показывает менее развитой лишь картину ее собственного будущего» (2). Спор шел о движущих и тормозящих факторах «развития», о критериях и показателях «развитости», но отнюдь не о том, насколько в принципе верна сама постановка вопроса. В этих спорах рождались и развивались различные идеи, которые со временем вписывались в фундаменты создававшихся общественнонаучных дисциплин — социологии, экономики, этнографии. Каутскианский марксизм II Интернационала и его версия, принятая (без упоминания автора) в качестве обязательной государственной идеологии Советского Союза (3), как и идейные высказывания как «правых», так и «левых» правительств мира, свидетельствовали о том, что всепоглощающая идея и риторика прогресса могли быть поставлены на вооружение любой партией. Вопрос был лишь в том, чье общество является высшим воплощением прогресса и примером всем остальным и чья утопия дарует человечеству окончательное благоденствие.

Говоря о воздействии идеи прогресса во всех ее проявлениях, необходимо представлять три важнейших аспекта этого воздействия: общетеоретический, мобилизующий и идеологический. Идея прогресса как общая теория общественного устройства, вносящая классификацию и порядок в осмысление всей сложности социального бытия, на удивление хорошо выдерживала бесконечное накапливание все новой и новой информации о жизни человечества. Она также в значительной степени способствовала познанию, сосредотачивая внимание на важных общественных взаимосвязях и причинах социальных изменений. Более того, она делала возможной, весьма почитаемой и необходимой такую сферу общественной деятельности, как социальное планирование (4), базирующееся на том представлении, что все образцы исторического прогресса могут быть поняты, описаны, экстраполированы, математизированы и смоделированы учеными и специалистами. Соответственно, идея прогресса превратилась в мощнейший стимул политики (равно как и контрполитики), мобилизуя преданность и готовность своих приверженцев беззаветно, вплоть до самопожертвования, служить скорейшему наступлению неотвратимого светлого будущего.

Идея прогресса со всеми своими многочисленными вариациями сделалась мощной идеологией, т.е. преградой коллективному знанию. В этом смысле она стала, по выражению Т.Кюна, «обычной наукой», в которой после установления «парадигмы» научная дисциплина начинает диктовать «правильные вопросы», отметая как ненаучные гипотезы, факты и соображения, не вписывающиеся в сложившуюся модель (5). Но этим ее роль не исчерпывалась, поскольку служение прогрессу превратилось в весомое основание для деятельности экспертов по развитию и политиков-реформаторов, считающих себя вправе игнорировать иные взгляды, иных людей, все противоречащее их собственному мироощущению, превращая большинство населения (ради его же блага, разумеется) в объект манипулирования. Выработался даже особый стиль поведения в такой области «экспертизма»: напористый, человечески равнодушный и безапелляционный. Во имя прогресса и в интересах научного планирования большинство людей лишалось как права на выбор, так и ответа на то, почему их собственный опыт и взгляды все меньше берутся в расчет.

Наиболее зримым «материальным» воплощением и инструментом идеи прогресса, стало современное государство с его узаконенным представлением общенациональных интересов, претензией на безусловную целесообразность бюрократического устройства, на объективную необходимость управлять людьми во имя прогресса и связанное с этим право распределять привилегии, навязывать пути и способы функционирования. «Прогресс», «развитие», «экономический рост» стали главным идеологическим обоснованием миссии государства. В этом плане различия между «Востоком» и «Западом» до 1991 г. были куда менее радикальны, чем принято было считать. Вот причина, почему после окончания «холодной войны» многое изменилось куда меньше, чем ожидалось. Идеи глобализма деятельности транснациональных компаний и усиливающийся диктат США посредством Мирового валютного фонда не многое изменили в государственно-прогрессистских идеологиях и формах власти. Не случайным поэтому является и то, что проявления протеста на «Востоке» и «Западе», на «Севере» и «Юге» часто принимают формы ярой антигосударственности. Образ грубо навязчивой бюрократии «Старшего Брата», чье всепроникновение в человеческую жизнь делает ее невыносимой, никогда не был столь актуален, как теперь, хотя недовольство часто проявляется в цинизме и в стремлении уйти от «всевидящего глаза» в большей степени, чем в открытых выступлениях.

В конечном итоге идея прогресса превратилась в могущественную идеологию порабощения. Во имя ее вершились и вершатся акты поразительной жестокости, оправдываемые «великим будущим», а потому допустимые, более того, мыслящиеся как прямые обязанности элит. Необыкновенная, порой фанатическая, целеустремленность, с которой идея «убыстрения» прогресса внедрялась в жизнь через различного рода программы развития, напоминает христианство средних веков. Его изначальная идея любви к ближнему, без сомнения сыгравшая важную и положительную роль в истории европейской цивилизации, была возведена в ранг догм абсолютной истины для всего человечества. Стремясь приблизить Второе Пришествие, крестоносцы огнем и мечом, погромом и террором убеждали мир уверовать в Спасителя, в то время как святая инквизиция освобождала землю от сомневающихся. Сама жизнь приносилась в жертву светлому будущему. Перефразируя Эктона, можно сказать, что абсолютная теория (и необузданное рвение) развращает абсолютно, (6) делая удобоваримой крайнюю жестокость, этой же теорией порождаемую.

На сегодняшний день неуниверсальность «прогрессизма» становится все более очевидной. Огромное количество фактов и явлений, на которые до поры просто закрывались глаза, упрямо не хотят вписываться в прогрессистские модели — будь то исламское возрождение, вопросы «меньшинств», которые фактически являются «большинствами»; коммунизм, который эксплуатирует; капитализм, который сдерживает экономическое развитие; рост производительности, порождающий голод и т.д.. Представления о неограниченном линейном прогрессе мешают рассмотреть общественный мир во всей его сложности и многообразии, увидеть в нем параллельные формы, которые сосуществуют друг с другом, не «отмирая» и не являясь этапами единого процесса (7). Принятие этой метамодели ограничивает и понимание человеческой истории как движения от богатства конкретных социальных форм к новым богатствам форм, а не просто к универсализации. Без этого нельзя понять то, что можно назвать неформальной или эксполярной семейной экономикой — важнейшую стратегию выживания как в индустриальном, так и в «постиндустриальном» мире (8), также нельзя осознать и современные проблемы экологии и т.д. и т. п..

Как часто случается, когда глобальная концепция начинает сдавать свои позиции, на смену ей не скоро приходит новое целостное видение. В последние десятилетия все более выделялись такие формы интеллектуальной капитуляции, как критика современности постмодернизмом, где все относительно, кроме самой относительности. В постмодернизме идея прогресса парадоксальным образом нашла свое крайнее выражение в отрицании Науки как таковой.

Конечно, риторика прогресса будет благополучно продолжать свое существование, пока она служит интересам могущественных групп. Но ее способность владеть умами, направлять и убеждать быстро слабеет. Те, кто находит идеи прогресса неприемлемыми, всегда могут замкнуться в частной жизни, предоставляя «массам» продолжать свое существование в «обществе потребления», непредсказуемого рынка и постоянного страха безработицы — в обществе, все более утрачивающем свое человеческое содержание (its meaning). Те же, кто не уходят в себя и готовы понять и принять без паники крушение тотальной теории, которой человечество и мыслители, принадлежащие к разным лагерям, были привержены более двух столетий, должны, по-видимому, начать анализ заново, именно с точки распада этой метамодели: с вопросов человеческого содержания социальных структур и мировоззренческих позиций, т.е. с вопросов личного выбора. В конце столетия мы знаем, сколь ограничен выбор в современном обществе. Нам необходимо четко осознать пределы этих ограничений ради обретения орудий борьбы и самозащиты, ради реальной свободы.

Прогресс — Progress

Эта статья об общей идее прогресса. Для других целей, см Прогресс (значения) .

Часть серии на

прогрессивизм

По регионам

  • Философия портал
  • Политика портальная

Джон Gast , американский прогресс , с.  1872

Прогресс является идея , что достижения в области технологий , науки и социальной организации может произвести улучшение условий жизни человека , и , следовательно , что целые общества , и человечество в целом, можно улучшить с точки зрения их социальных, политических и экономических структур. Это может произойти в результате прямого действия человека, как социальное предприятие или через активизм , или как естественная часть социокультурной эволюции .

Концепция прогресса была введена в начале 19 — го века социальных теорий , особенно социальной эволюции , как описано Огюста Конта и Герберта Спенсера . Он присутствовал в Просвещения «s философии истории . В качестве цели, социальный прогресс выступает варьируя сферы политических идеологий с различными теориями о том , как это должно быть достигнуто.

В чем состоит исторический прогресс? Периодизация

В ЧЕМ СОСТОИТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС?
Критерий исторического прогресса: ПРОГРЕСС В ДЕЛЕ СВОБОДЫ. Конкретно это выступает в виде усиления-дублирования естественных биологических органов: органов чувств, действия и движения, психики-мозга и т.п.
Прогресс в скорости и в возможностях передвижения: приручение лошади, изобретение колеса, колесной повозки, лодки, парусного корабля, паровоза, железной дороги, парохода, автомобиля, самолета, вертолета, космической ракеты, космического корабля.
Прогресс в возможностях действия: овладение огнем (генерирование тепла, приготовление пищи, изменение формы материала), изобретение стрелы и других метательных снарядов, изобретение пороха, машин и механизмов (водяной и ветряной мельниц, ткацкого станка, самопрядки и т.д.), паровой машины, электрогенератора, электродвигателя, динамита, атомной бомбы, атомного реактора.
Прогресс в возможностях физического развития: возникновение и развитие физической культуры и спорта.
Прогресс в возможностях профилактики болезней и их лечения: возникновение и развитие медицины, в частности, изобретение антибиотиков, пересадка сердца и других органов.
Прогресс в способах добывания пищи и добывания-выращивания различных материалов для одежды и т.д.: охота с применением орудий, скотоводство, земледелие, современное сельское хозяйство.
Прогресс в возможностях получения информации: зрительной: изобретение очков, телескопа, микроскопа, подзорной трубы, бинокля; внечувственной: ультразвука, радиолокации, радиотелескопов.
Прогресс в возможностях сохранения и передачи информации: изобретение членораздельной речи, письменности, переход от иероглифической к буквенной письменности, изобретение глиняных плиток, бумаги, книгопечатания, телеграфа, телефона, радио, кино, телевидения, проигрывателей, магнитофонов, ксерокопирования, видеотехники.
Прогресс в возможностях сохранения, передачи и переработки информации: изобретение ЭВМ, персонального компьютера, интернета.
Прогресс в возможностях эмоционального общения: развитие искусства и художественной литературы.
Прогресс в возможностях познавательной деятельности и общения: возникновение и развитие науки.
Прогресс в возможностях интеллектуальной деятельности и общения: развитие философии.
ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИСТОРИИ
Я предлагаю делить человеческую историю на четыре больших периода:
1) первобытный период: присваивающе-производящий;
2) аграрно-ремесленно-торговый (начиная с неолитической революции до конца XVIII в.);
3) машинно-информационный (с конца XVIII века — с момента изобретения паровой машины — до примерно середины-конца XXI века);
4) космический.
ПЕРВОБЫТНЫЙ ПЕРИОД
Первобытный период — присваивающе-производящий период. Это не только эпоха присваивающей деятельности, иначе первобытные люди ничем не отличались бы от животных. Особенностью первобытных людей по сравнению с высшими животными было то, что они присваивали себе природные богатства с помощью изготавливаемых ими различных орудий деятельности: огня, рубила, топора, ножа, лука, копья, сети и т.д.
Поэтому правильнее охарактеризовать деятельность первобытных людей как присваивающе-производящую. Присваивающая деятельность — это охота, рыболовство и собирательство. Производящая деятельность — это изготовление простых орудий труда, оружия и предметов быта, использование огня для приготовления и консервирования пищи.
Первобытные формы объединения людей еще близки к стадам-стаям животных: это семьи, общины, роды, племена, племенные союзы. Если семьи и общины во многом напоминают семьи-стаи-стада высших животных, то роды, племена и племенные союзы — это уже чисто человеческие объединения. Они основаны не только на родстве, общности происхождения, но и на общности языка. Язык, членораздельная речь — мощное орудие общения людей, их взаимодействия в разных видах деятельности.
В первобытном обществе можно выделить два больших периода:
1) присваивающе-орудийный, доогненный
2) огнеделательный (последние примерно 500 тысяч лет, по некоторым данным — 1 миллион лет).
ОВЛАДЕНИЕ ОГНЕМ
Овладение огнем настолько важно для становления человека, что его смело можно назвать одной из первых революцией в истории человечества. Овладение огнем резко увеличивает производительность человеческого труда, увеличивает досуг, усиливает общение людей и тем самым расширяет возможности развития членораздельной речи. С помощью огня приготавливается пища. Это позволяет уменьшить объем принимаемой пищи, повысить скорость ее приема, увеличить ее эффективность, консервировать. Вареная или жареная пища дольше сохраняется, что позволяет создавать ее запасы. Благодаря огню человек обогревает себя, свое жилище, т.е. огонь делает его менее зависимым от холода, дождя и снега. Отсюда важное следствие: человек резко увеличивает ареал своего расселения, осваивает северные территории. Благодаря огню человек обеспечивает себе более безопасное существование, поскольку огонь отпугивает хищников, других животных, насекомых. Благодаря огню человек с большим успехом изготавливает и совершенствует орудия труда, орудия охоты и предметы быта. Огонь в виде костра, домашнего очага объединяет людей, создавая постоянный и тесный круг общения. А это способствует развитию членораздельной речи.
Овладение и пользование огнем, — может быть, самый главный фактор изменения антропологического типа человека, прежде всего относительное-абсолютное уменьшение челюстной части и относительное-абсолютное увеличение объема мозга. Благодаря применению огня коренным образом меняется техника приготовления и приема пищи. Если раньше человек ел мясо и растения в сыром виде и ему нужны были сильные челюсти и зубы, то благодаря огню отпала необходимость в сильных челюстях и зубах. Они постепенно уменьшались в размере, атрофировались. С другой стороны, благодаря применению огня техника приготовления и приема пищи значительно усложнилась, что способствовало развитию умственных способностей и увеличению в объеме головного мозга.
Благодаря огню человек лишился волосяного покрова. Труд сам по себе этого сделать не мог (ведь есть некоторые виды животных, которые находятся в состоянии трудоподобной активности, например, бобры, белки, птицы, и тем не менее они имеют густой покров). Постоянный обогрев с помощью огня позволил людям селиться в местах с холодной зимой. Искусственно был создан перепад температур: у домашнего очага тепло-комфортно, а за пределами дома холодно. Выходя из дома люди стали одеваться, сначала в звериные шкуры, а затем изготавливая ткани и тканевую одежду. Искусственный покров в виде одежды и привел в конце концов к потере естественного волосяного покрова. Физический труд сыграл здесь не пусковую роль, а роль ускорителя-катализатора процесса.
Пользование огнем развивает ловкость, манипуляционные способности человеческой руки, способствует развитию орудийной деятельности. Ведь огонь — нечто весьма переменчивое, капризное, опасное. Человек должен быть ловким, уметь работать руками и всем телом, чтобы поддерживать огонь, держать его в определенных рамках и добиваться от него нужного эффекта. По поводу орудийной деятельности следует сказать особо. Ничто так не принуждает человека постоянно пользоваться орудиями, как огонь. Ведь голыми руками его не возьмешь. Нужно держать в руке палку, рогатку или что-нибудь подобное, чтобы поддерживать и использовать огонь. Нужно заготавливать для огня хворост, что-то вроде дров. Значит, надо манипулировать руками, ломать-рубить прутья, ветки, стволы. Даже охота на животных с использованием дубинок, рогаток и метательных орудий не так универсальна-постоянна как пользование огнем. Огнем учатся пользоваться все, от мала до велика, и мужчины, и женщины, и взрослые и дети. Далее, для приготовления мясной пищи на огне человек вынужден учиться разделывать туши убитых животных, а для разделывания он волей-неволей осваивает режущие и рубящие инструменты (нож и т.п.).
Благодаря владению огнем человек значительно расширил свои представления о свойствах различных предметов.
Почему животные не овладели огнем, а человек овладел? Какой степени развития человек должен был достигнуть, чтобы перестать бояться огня и овладеть им?
Чтобы овладеть огнем человек должен был пройти большую школу пользования орудиями. Палка, дубинка, рогатина в руке человека должны были стать обычными-привычными орудиями деятельности. Только после того, как рука привыкла держать в руке палку, человек перестал панически бояться огня и стал сначала любопытствовать, манипулируя палкой в зоне огня, на кострище, а затем ограничивать-поддерживать его в определенном объеме для обогревания и защиты от непрошенных “гостей” — животных, а затем для приготовления-консервирования пищи. Палка в руке позволяет установить конструктивный контакт человека с огнем, найти компромисс между живым и антиживым, обладающим разрушительной, убойной силой. Палка в руке — это зримая постоянная-контролируемая дистанция между человеком и огнем.
АГРАРНО-РЕМЕСЛЕННО-ТОРГОВЫЙ ПЕРИОД
Второй большой период человеческой истории, следующий за первобытным — это аграрно-ремесленно-торговый период (начиная с неолитической революции, примерно от 9-6 тысячелетия до н. э., и до конца XVIII века). Совершается переход от преимущественно присваивающих форм деятельности, когда человек в основном присваивал готовые продукты природы (животных, растения), к сельскохозяйственному производству (скотоводству и земледелию), ремесленничеству и торговле.
Возникает разделение труда: между скотоводством, земледелием, ремесленной деятельностью, торговлей, государственно-политической и жреческо-религиозной деятельностью, между физическим и умственным трудом, между инженерной, научной, художественной, философской деятельностью.
Формы объединения людей приобретают характер территориальных — возникают и развиваются государства. На смену родам, племенам и племенным союзам приходят народности и нации с их своеобразными обычаями, традициями, материальной и духовной. культурой. Устная речь дополняется письменной. Письменность развивается от пиктографическоей, идеографической, иероглифической к буквенной, от рукописной к книгопечатанию.
МАШИННО-ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПЕРИОД
Третий большой период истории можно охарактеризовать как машинно-информационный : с конца XVIII века (с момента изобретения паровой машины) до примерно середины-конца XXI века, когда появятся первые поселения людей в космосе. Люди объединяются не только в отдельные государства, но и в межгосударственные союзы, в мировое сообщество наций.
Основной особенностью третьего периода является необыкновенное усиление всех человеческих способностей: прежде всего физических, благодаря машинной технике, и умственных, благодаря информационной технике.
Машинная техника этого периода отличается от орудий труда, простых машин и механизмов предшествующего периода тем, что ее силовые, энергетические параметры не лимитируются мускульной силой человека, некоторых животных (быка, лошади, осла) или силой падающей воды и ветра. Напротив, от десятилетия к десятилетию они растут в очень высокой прогрессии — от силы пара к ядерной силе. Подъемная сила двигателей космических ракет равна уже десяткам и сотням миллионов лошадиных сил. (Первый полет человека в космос 12 апреля 1961 г. состоялся благодаря ракетной системе, подъемная сила которой была равна 20-и миллионам лошадиных сил!)
Информационная техника — не только письменность, полиграфия, почтовая связь, но и электрический телеграф, телефон, радио, граммзапись, магнитофон, телевидение, видеотехника, ЭВМ, компьютерная техника. Эти информационные средства значительно усиливают психические и умственные способности человека на всех стадиях информационного процесса (получения, сохранения, переработки и передачи информации).
Машинная техника и информационные средства — эти материальные усилители человеческих способностей — являются, с одной стороны, результатом развития человека, его творческих способностей, таланта, гения, а, с другой, сами необыкновенно развивают его, все его способности.
Третий период — эпоха становления массового образования и обучения, массовой физической культуры и спорта. Постепенно люди переходят в своем большинстве от растительно-рутинной жизни, освященной веками и тысячелетиями сельского труда, к жизнетворчеству: научному, художественному, изобретательскому, управленческому, философскому…
————————————
Есть определенная условность в названии этого и других исторических периодов. Их содержание настолько сложно, многогранно, что в принципе невозможно охарактеризовать их двумя-тремя словами. Это всегда будет упрощение и, следовательно, некоторая условность. В самом деле, называя третий исторический период машинно-информационным мы значительно упрощаем-уплощаем его характеристику. Духовная составляющая периода остается как бы за кадром. Разве можно в рамки машинно-информационного втиснуть Бетховена и Гегеля, Л.Толстого и П.И.Чайковского, Д.И.Менделеева и А.Эйнштейна?!
КОСМИЧЕСКИЙ ПЕРИОД
Четвертый большой период — космический. Начало эмбрионального развития космической цивилизации (в недрах машинно-информационного общества) можно датировать 1957-1961 годами, когда был выведен на орбиту первый искусственный спутник Земли и состоялся первый полет человека в космос.
Ближайшее будущее человечества — космическая цивилизация. Человек сначала будет осваивать околоземное пространство, затем околосолнечное и далее — галактическое пространство. Он значительно изменится как живое существо, приобретет самые разные биологические формы. Часть космического человечества (а может быть и всё человечество) откажется от живорождения и будет выращивать потомство в искусственных биологических условиях.
Освоение космического пространства будет сопровождаться дальнейшим прогрессом науки, техники, искусства и других форм культуры.
На смену общей судьбе человечества как земного сообщества живых существ придет множественное сосуществование космических цивилизаций, где-то объединенных, где-то только взаимодействующих друг с другом, а где-то изолированных друг от друга.
На смену конвергенции культур, народов, земного человечества придет дивергенция космического человечества. Следствием этого будет то, что темпы развития-становления разных космических цивилизаций будут весьма различными.
(продолжение темы «Философия истории»)

«ЕДИНЕ́НИЕ И ПРОГРЕ́СС»

«ЕДИНЕ́НИЕ И ПРОГРЕ́СС» («Ит­ти­хад ве те­рак­ки»), по­ли­тич. ор­га­ни­за­ция в Тур­ции в 1880-х – 1920-х гг. Ос­но­ва­на в 1889 в фор­ме тай­но­го ко­ми­те­та с це­лью борь­бы про­тив дес­по­тич. ре­жи­ма Аб­дул-­Ха­ми­да II и ус­та­нов­ле­ния кон­сти­туц. строя. В Ев­ро­пе её уча­ст­ни­ки име­но­ва­лись мла­до­тур­ка­ми. В ре­зуль­та­те Мла­до­ту­рец­кой ре­во­лю­ции 1908 и свер­же­ния Аб­дул-Ха­ми­да II (апр. 1909) «Е. и п.» при­шла к вла­сти и позд­нее дей­ст­во­ва­ла как по­ли­тич. пар­тия – к-т «Е. и п.». К-т «Е. и п.» пред­при­нял по­пыт­ку мо­дер­ни­за­ции гос. ап­па­ра­та, ар­мии, сис­те­мы про­све­ще­ния и су­до­про­из­вод­ст­ва, но ма­лая эф­фек­тив­ность пре­об­ра­зо­ва­ний и не­спо­соб­ность его ли­де­ров обес­пе­чить про­ве­де­ние Ос­ман­ской им­пе­ри­ей са­мо­сто­ят. внеш­не­по­ли­тич. кур­са при­ве­ли к па­де­нию ав­то­ри­те­та пар­тии и к врем. по­бе­де в 1912 её по­ли­тич. про­тив­ни­ков – пар­тии «Сво­бо­да и со­гла­сие». В янв. 1913 к-т «Е. и п.» вер­нул­ся к вла­сти в ре­зуль­та­те во­ен. пе­ре­во­ро­та. Его ли­де­ры (Эн­вер-па­ша, Та­ла­ат-па­ша, Дже­маль-па­ша) ус­та­но­ви­ли в стра­не дик­та­тор­ский ре­жим. В це­лях под­ры­ва по­зи­ций не­ту­рец­ко­го ка­пи­та­ла пра­ви­тель­ст­во, воз­глав­ляе­мое к-том «Е. и п.», про­во­ди­ло по­ли­ти­ку мас­со­вых ре­прес­сий про­тив гре­ков, ар­мян, ара­бов и др. на­ро­дов, про­жи­вав­ших в Ос­ман­ской им­пе­рии. За­клю­чив со­юз с Гер­ма­ни­ей, оно во­влек­ло Ос­ман­скую им­пе­рию в 1-ю ми­ро­вую вой­ну, что при­ве­ло к её во­ен., эко­но­мич. и по­ли­тич. кра­ху. В окт. 1918 съезд пар­тии при­нял ре­ше­ние о её са­мо­рос­пус­ке, ли­де­ры к-та «Е. и п.» бе­жа­ли за гра­ни­цу. В по­сле­дую­щие го­ды не­ко­то­рые быв. ру­ко­во­ди­те­ли к-та «Е. и п.» по­пы­та­лись вос­соз­дать пар­тию. Встре­тив про­ти­во­дей­ст­вие со сто­ро­ны М. К. Ата­тюр­ка, они всту­пи­ли на путь под­го­тов­ки гос. пе­ре­во­ро­та. По­сле рас­кры­тия в 1926 ан­ти­пра­ви­тельств. за­го­во­ра к-т «Е. и п.» был осу­ж­дён как ре­ак­ци­он­ная и ан­ти­на­цио­наль­ная ор­га­ни­за­ция, чет­ве­ро его дея­те­лей (На­зым, Джа­вид, Аб­дул-Ка­дыр, Ка­ра Ке­маль) при­го­во­ре­ны к смерт­ной каз­ни.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх