Помост

Вопросы веры

Психолог петрановская о воспитании детей

8 правил воспитания детей от психолога Людмилы Петрановской

Современный родитель сталкивается со множеством переживаний, ежедневно пытаясь ответить на вопросы: каким вырастет его ребёнок, что ему делать, чтобы не травмировать его психику? Издание «Правмир» опубликовало восемь тезисов лекции психолога Людмилы Петрановской «Принятие ребёнка: любовь или вседозволенность», которые помогут справиться с «родительским неврозом» и ролью сознательных мам и пап.

1. Не требуйте от себя слишком много

Как пишет «Правмир», с развитием психологии, психиатрии стало понятно — то, как родители строят отношения с детьми, на детях очень сильно отражается. Пришло осознание, что ребёнка надо принимать, понимать, нужно идти навстречу его потребностям. Но оборотная сторона осознания — фетишизация теории привязанности, из-за которой родители находятся в постоянном страхе сказать что-то не так, травмировать детей, недолюбить, недопонять, недопринять. Это состояние психолог называет «родительский невроз» — ситуация, когда родитель думает о ребёнке, о проблемах с ребёнком, о его поведении, развитии гораздо больше, чем о себе самом, о своих интересах и потребностях.

«Не надо ломать и переделывать себя», — советует Петрановская. — Вы с ребёнком своим живёте, вы его растите, вы его знаете, вы его любите, он рядом. В самом главном всё уже хорошо. С остальным разберетёсь, так или иначе».

2. Не воспринимайте ребёнка как объект борьбы

В голове многих родителей сильна идея борьбы с ребёнком, считает психолог. Они часто используют терминологию борьбы, противостояния, когда говорят о воспитании детей: «Ребёнок делает то-то и то-то. Как с этим бороться?» или «Ребёнок не делает того и того. Мы с этим боремся, но ничего не получается!» Психолог советует родителям прекратить воевать с ребёнком -это бессмысленно и говорит о беспомощности. «Он же ваш детёныш и любит вас всем сердцем», — пишет она. — Если чувствуете, что увязли в борьбе, самое время — перелезть через баррикаду и встать рядом с ребёнком».

3. Не устанавливайте «железобетонные» принципы

Принципы «всегда», «никогда», «ни в коем случае», по мнению Петрановской, говорят об отсутствии контакта с ребёнком и неуверенности родителей в своих силах. «Если мы уверены в себе как родители, мы понимаем, что разберёмся. Когда мы не уверены в себе, не уверены, что разберёмся, мы устанавливаем жёсткие правила», — объясняет она. В этом случае психолог советует «больше прислушиваться к себе, быть больше в контакте с собой, не стараться следовать жёстким рецептам, а отталкиваться от ситуации», чтобы почувствовать себя комфортно в роли родителя.

4. Не подчиняйте ребёнка своим ожиданиям

«Принятие ребёнка — это работа, которую родители делают всю жизнь», — уверяет Петрановская. По её словам, дети чётко вычисляют ту сферу, которую родители в них не принимают и «выдают» именно это. «Принятие ребёнка со всеми его особенностями — это не про то, что нужно всегда ему всё разрешать, со всем, что он говорит, соглашаться, а про то, что мы его должны принимать таким, какой он есть», — пишет психолог.

5. Не реализуйте за счёт детей свои мечты

Чтобы проще принимать своих детей, очень важно быть в контакте с собой и принимать себя, считает психолог. Собственные неудовлетворённые потребности вызывают неоправданные ожидания от детей. «Если вы мечтаете о чём-то, что вам не было дано, сделайте это для себя! А своему ребёнку позвольте быть к этому равнодушным», — советует Петрановская.

6. Не лишайте ребёнка права чего-то не хотеть

У ребёнка есть право не хотеть: не хотеть делать уроки, не хотеть ходить в скучную школу — это нормально. Лучшая тактика для родителя, по мнению психолога, в этом случае — не стараться мотивировать ребёнка, а присоединиться к нему. «Например, рассказать, как вы сами справляетесь с делами, которые делать не хочется», — пишет она. — Или дать что-то вкусненькое, чтобы подсластить пилюлю».

7. Не пытайтесь расшевелить ребёнка, если он ничего не хочет

Родители часто недовольны, что их дети, на которых возложено столько ожиданий, ничего не хотят, и самоотверженно начинают водить их на развивающие занятия, уроки иностранных языков, шахматы.

Психолог советует «перестать прыгать» вокруг ребёнка — в знак протеста он может отказаться вообще от всех притязаний. «Так проявляется его отказ жить по вашим правилам. Когда вы пытаетесь его поднять с дивана, вы — активное начало, вы — источник всех мотиваций, желаний, решений. Чем больше вы вокруг него прыгаете, тем больше он закрывается. Нужно просто отойти, сказать: „Это твоя жизнь, ты живешь её, как хочешь, если что — кричи“», — пишет она.

8. Не забывайте: опыт принятия себя — самое лучшее, что мы можем дать детям, так как они — великие подражатели!

Ещё больше интересного и полезного про образование и воспитание — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!

Людмила Петрановская о 5 самых сложных вопросах воспитания

Многие наивно полагают, что любить ребенка вообще не сложно. Что есть магический «материнский инстинкт», который мигом включается и сразу закрывает все вопросы по этой части

На днях в интернет-магазине я решила выбрать книжки для двухлетней дочки — ну, знаете, все эти зайки-попрыгайки, стишки из двух слов, яркие картинки. В разделе «Первые книжки малыша» мне сразу стало неуютно: на красочных обложках гордо красовались заголовки в духе «Развитие памяти, моторики и сенсорики».

Вот тут я окончательно поняла, что современная педагогика больна «развивайкой» в терминальной стадии. На этом фоне особенно важными мне кажутся книги, которые с этой тенденцией борются. И учат родителей не «развивать», а любить ребенка.

Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!

Именно этому посвящена книга психолога и публициста Людмилы Петрановской «Тайная опора: привязанность в жизни ребенка».

Самое ценное, что вы можете дать своему ребенку, — это свое время, внимание и любовь

Как любить и при этом запрещать?

Многие наивно полагают, что любить ребенка вообще не сложно. Что есть магический «материнский инстинкт», который мигом включается и сразу закрывает все вопросы по этой части.

Однако история вида гомо сапиенс сложилась так, что инстинкты в нашей жизни играют не такую уж значительную роль, а главное — развитие памяти, моторики и сенсорики…. тьфу, главное — это социальное поведение. В том числе родительское поведение. Потому что жизнь людей устроена очень сложно.

Маме-тигрице нет необходимости заставлять львенка убираться к комнате, ложиться спать в определенное время или обсуждать с львенком-подростком его проблемы с девушками. Мать маленького человека сталкивается со сложными проблемами каждый день, поэтому для нее очень важен вопрос «Как любить ребенка, если его при этом надо воспитывать?».

Цитата из книги:

«Архаично живущие племена, которые умиляют исследователей своими почти всегда довольными и спокойными младенцами, имеют очень мало что запрещать или предписывать маленьким детям. Замерзнет— придет погреться, проголодается — протянет руку, захочет спать — заснет».

Мы живем в совершенно другом мире. Мы вынуждены запрещать и не пущать. Лично для меня это всегда драма.

Рецепт Петрановской — это добрый и злой полицейский в одном лице. Этот рецепт здорово помогает сгладить противоречие между любовью и воспитанием:

«Отказывать тоже можно из позиции заботы, а можно из позиции насилия. Можно запрещать, но при этом сочувствовать ребенку, сохранять с ним доброжелательный контакт: «Я понимаю, как тебе хочется еще мультик, но нам пора спать. Ты расстроился? Иди ко мне, я тебя пожалею»…».

Лично мне этот простой рецепт уже помог спокойнее общаться с дочкой.

Кроме того, я усвоила из книги очень важную мысль: стресс — это не время для воспитания.

Знакомая ситуация: ребенок орет, вы орете в ответ, и сами себя ненавидите за это? Или ребенок весь в слезах — а вы ему со строгим лицом рассказываете, что так вести себя нельзя, и вообще вы сейчас дверь закроете и уйдете? Потому что ну а что еще делать — не поддаваться же на истерику?

У Петрановской на этот счет рецепт такой: поддаваться не надо (не надо покупать ту машинку, если он из-за нее катается по полу в магазине), но надо сохранять спокойствие и не дать себе превратиться в шипящую фурию.

Любить ребенка безусловно — это значит давать любовь, даже когда ребенок ведет себя не так, как вам хотелось бы. Истерика ребенка — это не повод для воспитания ребенка. Это повод для воспитания себя.

«Если скандал уже разгорелся, деваться некуда — надо ждать, пока стресс стихнет и хотя бы не подливать масла в огонь криком, угрозами и невыполнимыми требованиями типа «прекрати орать», «немедленно успокойся», «замолчи сейчас же». (Вы сами-то захотели бы такое услышать, когда рыдаете — от мужа, например?)

Просто остаемся рядом, если дается — обнимаем, гладим, что-то говорим. Смысл слов не очень важен, он все равно не очень понимает, важнее интонация, присутствие, прикосновение. Конечно, очень важно ваше собственное состояние, если вас трясет, вы ребенка не успокоите. Поэтому прежде всего … дышим, успокаиваемся сами — иногда этого достаточно, чтобы стресс ребенка пошел на снижение».

Быть ребенку другом или руководителем?

А, может быть, вообще ничего не запрещать? Устроить семейную коммуну, где все равны? Увы, нет. Прощай, утопия. Быть родителем, который ничего не запрещает и не контролирует, — не вариант. В нашем сложном мире это равносильно тому, что оставить ребенка без защиты.

Хотя вроде бы с виду — ну что может быть прекрасней, чем «родитель-друг»! Ты зовешь маму по имени, она ничего не запрещает и со всем соглашается, — ты самый счастливый ребенок!

Согласно Петрановской, все не так просто. Такой либеральный подход родился во второй половине XX века как реакция на довоенную авторитарную модель семьи, где ребенок не получал никакого тепла и понимания. Но оказалось, что дети, воспитанные «родителями-друзьями», чувствуют тревогу и незащищенность.

«Ребенку в равной мере будет страшно и плохо как с родителями инфантильными, беспомощными, так и с суровыми, не чуткими к потребностям ребенка».

В семье должна быть иерархия, и каким бы понимающим ни был родитель — он должен быть главным. Это нормально, — и главное, что родитель тоже должен понимать, что это нормально. Иначе возникают неизбежные агрессивные срывы:

«Если родитель не чувствует себя вправе запретить, если он не в доминантной ответственной роли, то он должен, для того чтобы запретить, «раскочегариться», разозлиться: это я не просто так тебе запрещаю, а потому, что ты плохой, ты виноват.

«Тебе лишь бы смотреть мультфильмы бесконечно! Ты совсем от рук отбился! Как тебе не стыдно капризничать — такой большой мальчик!» — и все в таком роде. И сразу запрет перестает быть поведением защиты и заботы, он воспринимается ребенком как нападение, вызывает обиду».

То есть «родитель-друг» не способен спокойно чувствовать себя комфортно в ситуации конфликта — и конфликт неизбежно превращается в битву «друзей» в песочнице.

Лучшие публикации в Telegram-канале Econet.ru. Подписывайтесь!

Детские истерики: жалеть или «не поддаваться на манипуляции»?

Многие уверены, что дети скандалят, потому что их слишком балуют вниманием. И поэтому ни в коем случае нельзя им потакать. Ничего подобного, все как раз наоборот, — считает Петрановская. Истерика — это способ хоть как-то обратить на себя внимание вечно занятого родителя.

«Если ребенок не уверен в своем взрослом, в его привязанности, он будет добиваться подтверждающей связи, стремиться сохранить и укрепить ее любой ценой».

Поэтому главная профилактика истерик — любить, обнимать, носить на руках, хвалить. В общем, делать все, чтобы ребенку не приходилось прибегать к экстремальным способам привлечения внимания. Истеричный ребенок — это ребенок недолюбленный, а вовсе не избалованный.

«Во многих традиционных культурах младенцы весь первый год жизни проводят прижавшись к матери, она держит ребенка на руках, или носит, привязав на спине. Кормит, не отрываясь от дел, спит тоже с ребенком.

Если бы опасения про «избалуются, приучится» были верны, их дети должны были бы чуть не до взрослого возраста настаивать на том, чтобы их носили.

Однако наблюдения говорят ровно обратное: эти малыши намного более самостоятельны и независимы к двум годам, чем их городские сверстники. Они не склонны ныть, канючить, постоянно дергать мать и «висеть» на ней, они полны радостной любознательности и вовсе не выглядят «избалованными».

А дети из современных мегаполисов, которых очень боялись «приучить к рукам», или чьи мамы не могли с ними быть, ненасытно требуют внимания взрослых, капризничают, изматывают родителей своим вечным недовольством и прилипчивостью».

Ребенок борется за внимание родителей — а значит, ноет, капризничает, хулиганит и даже болеет. А все потому, что он испытывает «голод привязанности». И если его не удовлетворить, то будет становиться хуже и хуже.

Привязанность — это органическая, инстинктивная потребность ребенка. Не удовлетворять ее, чтобы не избаловать, — это как голодному ребенку не давать поесть, потому что он слишком громко просит!

«По такому принципу формируется устойчивое капризное, зависимое поведение: если ребенок часто чувствует, что взрослому не до него, он не может расслабиться, он все время должен быть начеку, проверять прочность связи.

Родители устают, раздражаются, окружающие их уверяют, что ребенок «слишком избалован», они начинают проявлять строгость, «не идти на поводу» — и дело становится еще хуже, ведь он пугается еще больше и борется еще отчаянней. Образуется замкнутый круг, в котором все несчастны и недовольны».

Одним словом, хотите вырастить непослушного, нервного и озлобленного ребенка? Без проблем. Просто «не балуйте» его.

«Готовность ребенка слушать определяется не нотациями и поучениями, не наказаниями и призами, а качеством привязанности».

Хвалить или быть построже?

И тут мы подходим к главной теме книжки — «привязанность в жизни ребенка». Петрановская уверена, что главная цель ваших отношений с ребенком — не «воспитание», не «обучение», а именно формирование привязанности.

То есть, проще говоря, ваша цель — выстроить с ребенком доверительные отношения. И хотя, казалось бы, любить маму для ребенка естественно, но в нашем неестественном мире, как всегда, все сложно. И родители иногда умудряются своим «воспитанием» полностью растоптать привязанность в душе ребенка.

В России эта проблема, по мнению Петрановской, стоит очень остро. Наши мамы и бабушки воспитывались в атмосфере, где нельзя было разбаловать, «крик развивал легкие», а ношение на руках «ухудшало ребенку осанку».

У нас вообще «территория с дефицитом позитивного внимания к детям». Сначала русские женщины просто коней на скаку останавливали, потом избы тушили, а под конец их еще и на заводы загнали для полнейшего «освобождения».

Сами понимаете: с ребенком на шее ни в горящую избу, ни на завод. Так что в нашей стране «сильных и независимых» материнская любовь и нежность — это практически терра инкогнита. Этому надо учиться у специалистов.

Например, учиться «позитивному отзеркаливанию» и «контейнированию».

«Позитивное отзеркаливание» — все эти «ути-пути», «как хорошо покушал!», «молодец какой, сам попил!», «ты у меня самый лучший!». А также: «Это что такое? А, зайка… Какой красивый зааааайка!» — в ответ на хаотичное переплетение карандашных линий.

Одним словом, сплошное сюсюканье и балование в понимании женщин, рожденных в СССР, — именно поэтому мы так удивляемся, попадая в страны, где детьми восхищаются все прохожие, то есть где нет дефицита позитивного внимания к детям, как в России.

Если ребенку в детстве не хватает позитивного отзеркаливания, если его только постоянно оценивают («Трояк?! И это у тебя, отличницы, позор!») — то из ребенка вырастает депрессивный и неуверенный в себе взрослый, который зависит от мнения других людей, потому что в свое время не получил от мамы подтверждение любви.

Который выкладывает каждый свой шаг в Инстаграм в поисках лайков — читай, «в ожидании позитивного отзеркаливания». Чтобы кто-то, наконец, его оценил и полюбил, раз в детстве этого не сделали родители.

Так что когда у ребенка что-то не получилось, и он бежит к вам за утешением, — не надо его «воспитывать» в духе «ну вот опять, ты сам виноват, яжеговорила» — просто обнимите его, пожалейте и утешьте.

Даже если он соврал — он скорее всего сделал это, чтобы понравиться маме: обнимите его, объясните свои чувства, поговорите с ним.

Не бойтесь «избаловать»: так мы помогаем ребёнку справиться со стрессом — это называется «контейнирование» или возвращение в «психологическую утробу».

Так мы показываем, что изучать мир и ошибаться — это нормально и нестрашно, потому что за ошибкой не следует немедленное наказание, и мама продолжает нас любить. Такое поведение формирует из родительской любви ту самую «тайную опору», которая вынесена в заголовок книги. И тяжело приходится по жизни тому, у кого такой опоры нет.

«Нам кажется, что тот, кто закален невзгодами с детства, будет лучше справляться с ними и потом. Это не так.

Исследования показывают, что лучше справляются с трудностями те, у кого было счастливое детство и благополучная семья. Их психика имеет запас прочности, в стрессе она сохраняет способность быть гибкой и изобретательной, они обращаются за помощью и способны утешиться сами».

Кстати, то, что мужчины «не эмоциональны» и не понимают женщин — это, по мнению Петрановской, социальный навык. Я давно это подозревала, но вот тут, наконец-то, нашла научное объяснение.

Просто их в детстве не «контейнировали»: в ответ на их горе им говорили: «Не реви как девчонка!». Их никто не утешал — и они не научились утешать. И учатся потом, только читая книжки. Впрочем, как и многие молодые матери, которых в детстве тоже не очень-то баловали сочувствием.

Понимая роль «позитивного отзеркаливания» в развитии ребенка, мы можем оценить, насколько важно психологическое, эмоциональное состояние матери в это время. Ее болезнь, усталость, конфликты с мужем, страх за будущее могут привести к тому, что ухаживать за ребенком она сможет, а позитивно отзеркаливать — нет.

Поэтому самое лучшее, что могут сделать для младенца члены семьи, близкие —помочь его маме быть отдохнувшей, спокойной, счастливой и проводить в общении с ребенком больше времени. Лучше не сидеть вместо нее с ребенком, а позаботиться о ней самой: освободить от домашних дел, вкусно накормить, сделать массаж, наполнить ароматную ванну. Когда мама сама хорошо себя чувствует, она будет общаться с ребенком естественно и с удовольствием.

Добиваться результатов или пустить все на самотек?

Детский сад и школу Петрановская рассматривает как неизбежное зло. Она уверена, что не стоит переоценивать их роль в социализации или даже в обучении. Самые главные навыки общения ребенок получает, общаясь в семье.

Развивашки в детском саду — тоже ничто по сравнению с маминым вниманием. В общеобразовательной школе научиться ничему невозможно, потому что там скучно и постоянный стресс (не потому ли после контрольной, а тем более после окончания школы все «знания» так быстро выветриваются из головы?)

Если уж вы отдаете ребенка в общеобразовательную школу, нужно помочь ему пережить этот период, относясь с иронией и скепсисом ко всем этим двойкам и родительским собраниям. Хотя бы не скармливать отношения со своим ребенком «Молоху обязательного образования», как говорит Петрановская.

Не стоит удивляться, что ребенок плохо учится в школе, — школа просто не отвечает потребностям ребенка в обучении. Не стоит удивляться и «плохим компаниям», где подросток ищет учителей жизни, потому что «взрослые вложили в его руку камень обязательного образования вместо хлеба настоящего обучения». К тому же, если ребенок попал под дурное влияние, то значит, это вы не имеете на него влияния — и он ищет понимания, близких отношений и принятия на стороне.

Так что же делать, чтобы все-таки вырастить ребенка умным, успешным, хорошо социализированным человеком?

Прежде всего, просто любить его. Это позволит ребенку вырасти счастливым, удовлетворенным, открытым — и, как результат, успешным в жизни.

«Эмпатия и рефлексия — важные составляющие эмоционального и социального интеллекта, а они определяют качество жизни человека намного больше, чем академическая успеваемость».

По мнению психологов, у ребенка есть органическая потребность в «своем» взрослом. Поэтому не сработает утопическая идея изымать детей из семьи и гармонично и правильно воспитывать их каком-нибудь учреждении.

Вот такие мы люди — собственники. Нам надо учиться любить конкретных людей и учиться любить себя, чувствуя, что нас тоже любят и принимают. Этот опыт любви — базовый. И это именно то, что в первую очередь должен развивать в ребенке родитель. Все остальные развивашки — вторичны.

«Сегодня многие «развивающие методики» превращены в бренды с довольно агрессивной маркетинговой политикой, родителям всячески внушают, что нужно вложить в ребенка сейчас, а то будет поздно, и он окажется лишен прекрасных перспектив, его карьера будет загублена, ему останется только всю жизнь прозябать среди аутсайдеров. Чтобы такого не случилось с вашим чадом — срочно купите эту книгу, эту методику, оплатите эти занятия».

То есть понимаете, да? Никто не будет учить вас давать ребенку любовь, потому что это — бесплатно. Ваша любовь бесплатна — в том смысле, что это не даст денег производителям пластмассового «детского счастья».

Но зато ваша любовь очень дорога ребенку. Это как раз тот случай, когда наглядно видно, что душевное богатство гораздо важнее материального. Лучше покупать одежду в секонд-хенде и проводить больше времени с ребенком, чем пропадать на работе, чтобы купить ему все самое крутое и «сделать малыша счастливым».

Самое ценное, что вы можете дать, — это свое время, внимание и любовь.

«Ребенок беженцев, которые остались без кола и двора, побывали под обстрелами и пережили нехватку еды, живут в лагере для переселенцев, не зная, что с ними будет дальше, может быть безмятежно счастлив, если родители с ним и сами не теряют присутствия духа.

И, наоборот, ребенок, живущий в дорогом богатом доме, с самыми лучшими материальными условиями, находящийся в полной безопасности, может быть совсем не благополучен, потому что у папы бизнес и любовница, и дома он почти не бывает, мама в депрессии, и уже раз пыталась выпить упаковку снотворного, а малышом занимаются постоянно меняющиеся домработницы и няньки.

И именно он, а не его сверстник из семьи беженцев имеет все шансы на невроз, энурез, нейродермит и прочие последствия тяжелого длительного стресса».

Так что никакие элитные репетиторы и дорогие секции не смогут дать ребенку того, что может дать мама.

Не «развивающие методики», а отношения с родителями дают детям лучший старт в жизни.

Более того, обилие «развивающих методик» дает хороший шанс вырастить ребенка духовно богатого, но душевно больного. То есть весьма плохо социализированного.

Мне почему-то сразу вспомнились истории о юных гениях, которые, повзрослев, не становятся гениальными взрослыми — они становятся унылыми социофобами, не способными нормально общаться с людьми.

Петрановская, кстати, говорит и том, что любовь важна не только для развития эмоционального интеллекта, но и для развития рационального интеллекта. Невозможно нормально учиться, если тебя не любят. То, что брошенные дети отстают в развитии, часто списывают на плохую генетику и «матерей-алкоголичек».

Но дело не в генах: этих детей просто никто не любит. Стресс блокирует у них способность обучаться. Попав в любящую семью, большинство из них быстро избавляется от «диагноза» (читай — клейма) и становятся вполне смышлеными детьми.

Для домашних детей действует тот же принцип: чем больше вы орете на ребенка за плохо сделанную математику, тем хуже он понимает математику. Потому что все его силы уходят на то, чтобы бороться со стрессом.

Если вы изо всех сил «развиваете» ребенка, не давая ему спокойно играть — его интеллект не развивается, а затормаживается. И вообще, по мнению Петрановской, «самое лучшее, что мы можем сделать для развития своих детей в нежном возрасте, — не мешать им играть».

Если уж вы непременно хотите развить в ребенке интерес к чему-то, поможет только ваш пример, которому он с радостью последует. Не стоит удивляться, что ребенок не читает, если он никогда не видел вас с книгой.

Если вы требуете от ребенка результатов, чтобы он был непременно «быстрее, выше, сильнее» — готовьтесь к тому, что он вырастет демотивированным, бессердечным и нервным, потому что ему не давали быть собой, его не принимали и его потребностями не интересовались. Несмотря на то, что «здесь и сейчас» у вас чудо-ребенок, которым можно похвастаться перед друзьями.

«Некоторые дети вообще приходят к выводу, что «заниматься» — это единственное возможное времяпрепровождение с родителями. Все остальное родителям не интересно, только объяснять, развивать, обучать.

Хочешь получить маму хоть на полчаса в день — изображай интерес к занятиям. Потом мама рассказывает, что «ее ребенок всегда с удовольствием занимается, и даже сам просит». Еще бы. Маму захочешь — и не то полюбишь.

В нежном возрасте ребенок обычно не способен сопротивляться, он будет стараться нравиться родителям. А заодно обучаться тому, что ты сам, твои желания, твои потребности не важны, важен результат, достижение, успех, место в конкурентной борьбе».

Как видите, быть любящей мамой не так-то просто. Действительно любящей, а не выдающей иезуитские сентенции в духе: «Я тебя мучаю, потому что ну ооочень люблю и хочу тебе только хорошего!». Вы же помните, что вы чувствовали, когда вам в детстве это говорили? В общем — не надо так.

В двух словах, рецепт Петрановской — это меньше нотаций и больше объятий. А остальное приложится.

опубликовано econet.ru. Если у вас возникли вопросы по этой теме, задайте их специалистам и читателям нашего проекта

Людмила Петрановская: Дети тысячелетиями вырастали без всяких детских садов

В некоторых семьях вопрос, отдавать в сад или нет, не стоит, просто потому, что нет другого выхода: маме надо идти на работу. В других необходимости такой нет, но есть давление старшего поколения и социума, которые твердят о необходимости для ребенка «социализации», без которой «потом будет трудно в школе». Такие семьи часто мучительно размышляют и даже ссорятся на тему: отдавать в сад или нет. А некоторые и на консультацию приходят с этим вопросом.

Для начала важно понимать, что сама необходимость отдавать ребенка в учреждение вызвана нашим образом жизни — жизнью в больших городах с работой далеко от дома.

Все это не требовало драматического разлучения с родителем на весь день, и «социализация» — то есть умение общаться с людьми не из своей семьи — приобреталась сама собой, в процессе игр, ссор и примирений с соседскими детьми.

Сейчас так не получается у большинства людей: выпустить ребенка играть во двор одного невозможно, с ним непременно кто-то из взрослых должен «гулять» — то есть ничего другого в это время не делать. Сочетать работу, приносящую деньги, с присмотром за своим ребенком-дошкольником могут только очень немногие, те, кто работает вне офиса и по свободному графику.

Поэтому искать ответ на вопрос «необходим ли на самом деле детский сад ребенку для развития» нет смысла. Программой развития ребенка такая искусственная форма воспитания не предусмотрена.

Дети тысячелетиями вырастали без всяких детских садов. И возникли они не как форма «дошкольного образования, развития и социализации», а просто как детохранилища — чтобы отпустить матерей к станкам и кульманам.

Да, старшее поколение не представляет, как можно иначе, но история человечества однозначно утверждает, что вполне можно.

Детский сад в СССР

***

Другая крайность — представлять детский сад каким-то безусловным злом. Он становится злом, если неизбежен и обязателен для всех, как становится злом любое насилие над интимной, семейной сферой жизни. Но как услуга и возможность он злом не является, и, если у семьи есть необходимость отдать ребенка в детский сад — ничем непоправимым и ужасным это не обернется, при условии, что услуга эта качественная, что в данном случае означает: ребенок в саду будет чувствовать себя хорошо.

Не «социализируется» или «подготовится к школе», а просто будет чувствовать себя хорошо, что бы это ни значило для вашего конкретного ребенка. Условием этого, как мы уже понимаем, может быть достаточная защита и забота со стороны взрослого, готовность садика и воспитателей отвечать на потребности детей, учитывать их чувства и состояния.

Способность присваивать роли, о которой шла речь выше, проявляется и в том, что после 4 лет ребенку легче принимать заботу чужого взрослого, если тот будет представлен родителями как свой «заместитель» — например, воспитательница в детском саду. Если она дает ребенку понять, что он может рассчитывать на защиту и заботу с ее стороны, у него постепенно включаются доверие и следование, и ему может быть достаточно комфортно с таким заместителем.

Конечно, если вместо этого он встречается с насилием, равнодушием или инфантильным поведением, спокойно ему не будет. Как и в том случае, когда воспитатель не желает быть заместителем, а ведет себя так, словно он важнее родителей, пытается доминировать над ними, поучать, выговаривать им.

Некоторые сотрудники детских учреждений, похоже, искренне уверены, что это дети и родители существуют для того, чтобы садик хорошо работал, а не наоборот.

Поэтому, выбирая для ребенка детский сад и группу, важно смотреть не столько на оборудование и расписание развивающих занятий, сколько на личность воспитательницы. Как она с детьми разговаривает, вступает ли в личный контакт, смотрит ли в глаза, обнимает ли, внимательна ли к состоянию ребенка, а не только к его поведению? Нравятся ли ей дети, может ли она привлечь их внимание и вызвать у них следование, не прибегая к насилию, весело и доброжелательно? Сколько вообще детей приходится на одного воспитателя?

Даже педагогический гений не сможет удержать достаточно личный контакт с группой из двадцати пяти четырехлеток. Не загружен ли воспитатель сверх меры делами, не связанными с детьми: заполнением бумаг, наведением стерильной чистоты, подготовкой к занятиям? Ведь для ребенка все устроено просто: нет личного контакта с постоянным взрослым — здравствуй, стресс.

Именно от отношений воспитателя с детьми прежде всего зависит, будет ли ребенку в саду хорошо. Ну, и конечно, очень важно, чтобы воспитательница нравилась родителям, чтобы они сами чувствовали к ней доверие, если нет — ребенок это всегда интуитивно считает и будет в стрессе уже заранее.

Есть среди сегодняшних родителей люди, очень сильно травмированные опытом собственного пребывания в детском саду. Я тоже к ним отношусь — вспоминаю детский сад как кошмар, с насильственным кормлением, пыткой дневным сном, орущим персоналом и унизительными наказаниями. Поэтому старшего ребенка отдавать в сад я совсем не хотела — как же можно моего нежного мальчика — в такой ужас? К счастью, у нас была бабушка, и оставить его дома было возможно; они гуляли, он много играл, во дворе было пара приятелей, ходили на одну развивалку — этого хватало.

Однако с дочерью все оказалось иначе. Уже лет с трех она буквально бросалась на ограду соседних детских садов — стремилась к детям, играть. Так что в четыре с половиной мы ее в сад все же отдали — правда, в платный и лишь на полдня. И ей там очень нравилось, а заодно я немного подправила свой внутренний образ детского сада как чуть ли не концлагеря.

Я очень благодарна ее воспитательнице — немолодой, очень спокойной женщине, которая, казалось, никогда не обращалась к группе детей в целом — всегда к каждому лично, глядя в глаза, называя по имени, а то и положив руки на плечи, чтобы удержать внимание ребенка. Дети явно доверяли ей и слушались, в группе не было скандалов и драк, но полностью мы оценили ее, когда она заболела и три недели не появлялась на работе. Заменяли ее не такие опытные и все время меняющиеся воспитатели, и группа быстро пошла вразнос, дети стали капризничать по утрам и не хотели идти в сад, а еще через несколько дней просто один за другим подхватили простуду и остались дома две трети группы. Как только «наша» воспитательница вернулась — всё за три дня наладилось, больше никто не просился домой и не болел.

Но и в этом действительно прекрасном садике я видела, как тяжело детям, которым еще не исполнилось трех (там были разновозрастные группы). Они выглядели потерянными, висели на воспитательницах, часто плакали или приходили в нездоровое возбуждение, носились и вопили, словно пытаясь выплеснуть стресс. Честно говоря, непонятно было, чем руководствовались их родители, ведь стоимость сада была примерно равна стоимости няни, которая занималась бы только одним ребенком в привычной для него домашней обстановке.

Тогда воспитатель входит в круг привязанностей ребенка, и он может чувствовать себя в яслях относительно спокойно.

Но и в самых прекрасных условиях с добрыми воспитателями ребенок, конечно, будет скучать по маме, а если он в саду подолгу, а сад формата «вас много, а я одна», — по сути, речь идет уже о недостатке заботы и контакта со взрослым, о состоянии депривации, у которого могут быть достаточно серьезные последствия.

***

В чешском фильме, снятом при участии психологов под руководством Зденека Матейчика, есть сцена, впечатляющая до слез.

Ясли-пятидневка (напомню, в крупных промышленных городах социалистических стран они были обязательно и пользовались ими очень многие семьи). Вечер пятницы. За детьми начинают приходить родители. Они звонят в дверь, им открывают и выводят в прихожую их ребенка.

Крупным планом — группа малышей за столом. Воспитательница что-то с ними рисует, пытаясь занять. Они сидят в рядок и даже через экран чувствуется, как напряжены. Раздается звонок — и все дети вытягивают шейки, смотрят во все глаза на дверь с мучительной надеждой: за мной? мои? Нет, другие… Плечики повисают, глаза опускаются, губы депрессивно ползут вниз. И снова звонок — может быть, это мои? И снова все столбиком, слушают-смотрят — за кем? Кому-то повезло, и он, счастливый, полусмеясь-полуплача выходит из-за стола. А другие снова никнут.

Ничего особенного. Никто детей не обижает. Воспитатели явно заботливы, и вообще все хорошо — вот-вот придут родители. Но невозможно смотреть. А ведь дети так жили — каждую неделю, каждый день.

А как же «социализация» и «подготовка к школе»? К сожалению, на постсоветском пространстве у этого слова часто есть и еще один, довольно зловещий смысл: заранее «обтесать» ребенка под функционирование в качестве «воспитанника учреждения». Приучить его терпеть стресс от пребывания в большой группе без своего, защищающего взрослого, натренировать на отключение от собственных чувств и потребностей ради того, чтобы не выбиваться из группы.

Неслучайно в устах учителей начальной школы «ну, вы же в сад не ходили» звучит часто как претензия: почему ребенок не обтесан заранее, почему он слишком ребенок, слишком живой.

И вот такая «социализация», даже если она неизбежна, пусть случится как можно позже, когда у ребенка будет больше ресурсов, чтобы сохранить себя в любых условиях. Когда нам показывают «детсадовского» ребенка, который быстро привык к школе, в отличие от домашнего, который то плачет, то нарушает правила, то отказывается туда идти, это на самом деле значит только одно — весь тот стресс, который сейчас переживает домашний, его садовский сверстник пережил несколько лет назад — будучи младше и беззащитнее. Тогда, может, будем сразу из роддома в армию отдавать — пусть уж привыкнет, зато потом будет легко?

На вопрос про детский сад нет одного для всех ответа. Дети разные, ситуации в семьях разные, сами детские сады разные. Обязанность родителей — все эти факторы оценить и ответственно принять решение, взвесив плюсы и минусы.

Если относиться к садику именно как к услуге для родителей, а не к учреждению, призванному воспитывать и формировать ваших детей, многое встает на место. Такая длительная игровая комната. Магазин хочет, чтобы вы спокойно и с удовольствием покупали, а общество хочет, чтобы вы работали. Удобно оставить в игровой ребенка, выбирая мебель? Конечно, если для ребенка это в удовольствие или как минимум безопасно, а вам нужно иметь свободные руки и голову. Удобно пользоваться детским садом? Да, при тех же условиях.

Никакого другого, высшего педагогического, смысла в истории с детским садом нет. И если вам это не нужно, или ребенок очень не хочет, или достаточно хорошего сада не нашлось — он ничего важного для развития не потеряет.

Только очень проблемная семья, в которой родители совсем не занимаются детьми, может дать им меньше, чем стандартный детский сад.

Если под социализацией имеется в виду общение со сверстниками, ролевые игры с ними, то не во всяком детском саду для этого много возможностей, может быть, игровая комната в ИКЕЕ, дача или ближайший сквер с постоянной компанией гуляющих мам с детьми дадут вашему ребенку не меньше.

К собственно обучению, к совершенно новым по сути отношениям не с временно исполняющим обязанности родителя, а наставником, ребенок будет готов чуть позже, после следующего кризиса.

Найденная Наташей на просторах соцсетей статья меня немного заинтересовала.
Довольно интересный взгляд на раннюю социализацию. С которым я, разумеется, не согласна.
Тем не менее, тема мне интересная, так что сама статья под катом, а после нее мои размышлизмы
НУЖЕН ЛИ РЕБЕНКУ ДЕТСКИЙ САД: МНЕНИЯ ПСИХОЛОГОВ
📌 Гордон Ньюфелд, доктор наук, основатель собственного института в Канаде, автор книги «Не упускайте своих детей», переведенной на 10 языков, утверждает:
«Преждевременная социализация всегда считалась самым большим злом в воспитании детей… Когда детей слишком рано помещают вместе, прежде чем они могут быть самими собой, они становятся такими же, как все, и это ломает их индивидуальность, а не оттачивает ее».
По мнению доктора Ньюфелда, способность к здоровым отношениям с людьми закладывается у ребенка в первые шесть лет жизни.
«Это – основа всего, – говорит он. – К пятому году жизни, если все протекает непрерывно и безопасно, начинается эмоциональная близость. Ребенок отдает свое сердце тому, к кому он привязан, и это – невероятно важно… Самое главное – это установить сильные и глубокие эмоциональные связи с теми, кто воспитывает ребенка. И на этом должен делаться акцент в нашем обществе. Если бы мы это делали, мы бы посылали наших детей в школу позже, а не раньше».
📌 Людмила Петрановская, семейный психолог, писатель, лауреат Премии Президента РФ в области образования, член Ассоциации специалистов семейного устройства «Семья для ребенка», в своей книге «Привязанность – тайная опора» пишет:
«Если относиться к садику именно как к услуге для родителей, а не к учреждению, призванному воспитывать и формировать ваших детей, многое встает на место. Такая длительная игровая комната. Магазин хочет, чтобы вы спокойно и с удовольствием покупали, а общество хочет, чтобы вы работали. Удобно оставить в игровой ребенка, выбирая мебель? Конечно, если для ребенка это в удовольствие или как минимум безопасно, а вам нужно иметь свободные руки и голову. Удобно пользоваться детским садом? Да, при тех же условиях.
Никакого другого, высшего педагогического, смысла в истории с детским садом нет. И если вам это не нужно, или ребенок очень не хочет, или достаточно хорошего сада не нашлось – он ничего важного для развития не потеряет.
Только очень проблемная семья, в которой родители совсем не занимаются детьми, может дать им меньше, чем стандартный детский сад.
Если под социализацией имеется в виду общение со сверстниками, ролевые игры с ними, то не во всяком детском саду для этого много возможностей, может быть, игровая комната в ИКЕЕ, дача или ближайший сквер с постоянной компанией гуляющих мам с детьми дадут вашему ребенку не меньше».
📌 Ирина Млодик, известный психолог и психотерапевт, кандидат психологических наук, председатель Ассоциации психологов-практиков «Просто Вместе», в своей книге под названием «Книга для неидеальных родителей, или Жизнь на свободную тему» пишет:
«Детский сад. Как много в этом звуке… для каждого чего-то своего. Много чудесных воспоминаний, удивительных открытий, негативных чувств, психологических травм и много всего прочего связано с каждой услышанной детской историей. Для кого-то детский сад был раем, где было увлекательно, интересно, много друзей, игрушек и приключений. Для кого-то — череда унижений, почти концлагерных приемов воспитателей, болезней, стыда и тоски по маме. Для большинства детский сад — место, куда не очень хотелось идти, было непросто, случались как разные инциденты и трудности, так и радостные открытия и вполне веселые мероприятия. У меня нет ни резко отрицательного отношения к детскому саду, ни радужно-положительного. Я знаю одно: по достижении трех лет (плюс-минус полгода) детский сад ребенку нужен. Но вы правы: хороший детский сад.
<…> Когда родители задают мне вопрос «Отдавать ребенка в садик или не отдавать?», я отвечаю: «Решать вам. К тому же все в большой мере зависит от садика. От того, как там все устроено и каково отношение к детям». И это, конечно, не про серебряные игрушки, собственный бассейн и икру на обед, это об уважительном отношении к ребенку».
📌 Владимир Леви, кандидат медицинских наук, советский и российский писатель, врач-психотерапевт и психолог, автор книг по различным аспектам популярной психологии, посвятил детскому саду целую главу своей книги «Новый нестандартный ребенок»:
«…Но страшнее всех картинка самая первая: меня оставляют. Удаляются уводимые в неизвестность брат и сестра… Спина и вполоборота лицо уходящей мамы…
Чужое вокруг все, незнакомое, все сереет, чернеет, ужас беспомощного одиночества, предательство бытия…
Знаю теперь — это переживание не сверхобычно, не уникально нисколько. Травму такую получает каждый малыш, впервые на неопределенное для него время (для маленького и полчаса – почти вечность) внезапно оставляемый в резко чужой обстановке – да, каждый, даже предупреждаемый заранее…
Удар, сравнимый с ядерной бомбежкой, наносится по древнейшей психогенетической программе ребенка, почти со стопроцентной вероятностью предусматривающей возможность его выживания в первые годы жизни только в среде СВОИХ – в родительской семье или в разновозрастной стае родственников, достаточно малочисленных и постоянных, чтобы всех их, еще не отрываясь от матери, запомнить в лицо.
Так многие тысячи и миллионы лет было в Природе, такими нас сделала история нашего вида.
У очень многих детей – у меня тоже – безумный ужас первооставленности становится главной закладкой, основой всех последующих невротических страхов, зависимостей и депрессий, всего недоверия к жизни и самому себе. Бездна, однажды разверзшаяся, не сомкнется – только прикроется придорожными кустиками… <…>
Это нам, взрослым, кажется, что походить в садик годика три, ну год – не долго и не страшно. Все обеспечено, контроль полный… Это нам даже не кажется — знаем: не так. Вранье это, самообман наш, которым прикрываем свою вину перед ребенком…
Трехлетняя (возьмем в среднем) детсадовская пора жизни ребенка по истинной, внутренней продолжительности – ничуть не меньше, чем десяти-одиннадцатилетняя школьная. И гораздо значимее, чем, скажем, время пребывания в армии или в институте. В первые годы жизни каждый кусочек времени вмещает в себя столько переживаний, столько развития и препятствий ему, столько памяти и душевных ран, столько беззащитности, столько жестокой тупости взрослых!..»
От себя я имею вот что.
1. я тоже ревела первый год, когда меня вели в сад
но я этого не помню!
ключевое слово «не помню»
это означает, что настоящего стресса и шока и комплекса у меня не было
эмоция была, но она не запомнилась
даже больше — основная моя эмоция от детского садика — там было классно! и ревела я дважды — потому как уходить тоже не хотелось
2. мой сын совершенно ни разу не ревел в саду
впервые четкое «не хочу в садик» я услышала только в этом году, когда в группе была тяжелая психологическая обстановка, которая к счастью уже разрулилась
это означает, что я не доставила моему сыну стресс, отдав его в садик
3. из моего опыта работы в детском саду (а это как-никак 5 лет) я вынесла четкое понятие «если мама сомневается — ребенок не хочет»
90% детей ревут и не хотят в сад и испытывают при этом тот самый стресс, который запоминается на всю жизнь, именно потому, что они не чувствуют уверенности во взрослом
Дети, особенно дошкольники и ясельные прекрасно «ловят» малейшие сомнения взрослых и тут же ловко используют их себе на пользу
Это нормальное явление, это их так природа придумала — дети озабочены только тем, чтобы было только так как они хотят и желательно с конфетами )))
Если мама ведет ребенка в сад потому, что ей надо на работу, но ужасно по этому поводу переживет, каждый раз бьет себя по голове «я плохая мать», считает как же плохо деточке без мамы и испытывает жутчайшие угрызения совести — ребенок не станет любить сад, точнее — он не станет спокойно туда ходить
Если маме не надо никуда, она домохозяйка и вообще не имеет на день никаких планов (та-да, все посмотрели на меня), но при этом совершенно уверена, что отвести ребенка в садик — единственно правильное решение, ее ребенок будет «садиковским» и не станет испытывать те самые ужасные воспоминания во взрослой жизни
Это я не себя нахваливаю (хотя и не без этого), это я пытаюсь объяснить, что далеко не всегда дети рыдают и испытывают ужас от садика из-за того, что им там плохо.
Да, точно есть процентов 5 детей, которые просто от природы не готовы социализироваться раньше 5-6 лет. И процентов 5 детей с чисто психологическими отклонениями, которым нельзя в сад. Детей с медотводом (вроде моего брата с астмой) не учитываю. Но в подавляющем большинстве дети склонны к объединению в коллектив лет с 3-4. 2 года — реально для большинства еще рано, а вот после трех сознание ребенка уже готово к следованию за коллективом.
Самое главное.
Очевидно, что в большинстве случаев дети не хотят идти в садик потому, что дома им лучше. Но не так лучше как думают их взволнованные мамы. Им там проще — никто ничего не заставляет, никаких правил, делай что хочешь, а с тобой еще и поиграют. Там куча игрушек, которые не надо ни с кем делить, там нет невкусной еды, а если поныть так еще и не будут заставлять что-то есть, там можно баловаться и кричать, там нет других детей, с которым надо как-то выстраивать отношения. И там есть мультики, планшеты, лего…
Но неужели это хорошо — когда ребенок убегает от социального поведения к индивидуальному, от трудностей к легкому существованию?
Мое твердое убеждение в том, что дети — социальные и коллективные существа. Категорическое большинство. Пока я еще ни разу не встретила ребенка, которому не нравится играть со всеми вместе, повторять хором, действовать по указке.
Сколько раз на наших экскурсиях я видела, как дети-индивидуалисты, никогда никого не слушавшиеся, вдруг становились обычными детьми, тянущими руку и хором декламирующими стихи.
Сколько раз дети-скромняги, дети-буки бросали мамину руку и шли в компанию к тёте Кате.
Сколько раз на детской площадке мне буквально двух-трех слов было достаточно, чтобы увлечь совершенно незнакомых мальчишек в совместную игру с Темкой и они, незнакомые и разновозрастные, тут же принимались смотреть мне в рот в ожидании новых указаний.
Маленький эпизод. Как-то во время моей работы в саду затянулось совещание у заведующей и дети (тогда средняя группа) до самой прогулки остались одни. Ну как одни — со мной, ведь в том время оставить всю группу на помощника воспитателя было запросто. Первые минут 10 дети играли. Вторые минут 10 дети бесились. Наконец начался шум, и я громовым голосом усадила всех за столы рисовать. Еще минут 10 дети пытались рисовать. И, наконец, я поняла, что за столами творится какая-то фигня. Лет мне было 20, в голове было пустовато, поэтому я просто выдала всем по половинке А4, встала в центре и стала говорить, что делать, придумывая задания на ходу. Сначала мы складывали листочки, чтобы разделить их на 4 части. Потом каждую часть закрашивали разным цветом. Потом на обороте рисовали разные фигуры…. Ну а потом пришли воспитатели ))))
Но тогда я увидела очень четко, что в таком возрасте дети еще не самоорганизованны и поэтому им просто нужен коллектив и глава этого коллектива.
И еще.
В избегании детского сада я вижу еще один минус — ребенок перестает ценить дом, свои игрушки и, главное — он перестает ценить общение с мамой. Получая мамино внимание каждый день, ребенок все больше воспринимает маму как еще одну игрушку. Нет, это я не утрирую и это не плохо, это нормально. Всем прекрасно известен тот факт, что чем меньше времени мама проводит с ребенком, тем крепче его любовь к ней, тем сильнее он ценит малейшие проявления ее внимания. Мама, которая всегда рядом становится очевидной реальностью, как солнце или обед. Любовь к ней не концентрируется, а растворяется во множестве других приятных моментов. И много лет спустя у взрослого человека не будет этих ярких воспоминаний — мама забирает меня со школы, мама приехала на дачу, мама варит суп, мама шьет, мы с мамой пошли на площадку… Потому что у него никогда не было ощущения чуда от того, что мама появляется в его жизни.
Да, действительно для ребенка это стресс, когда мама уходит, когда за ней закрывается дверь и кажется, что навсегда. Но тем, что через какое-то долгое для него и короткое для нас время мама возвращается, мы приучаем наших детей к тому, что отпускать мамину руку не страшно, что идти куда-то одному не страшно, что начинать что-то новое не страшно. Мы показываем ему, что он сильный — он может быть без мамы. Что он самостоятельный — он может обслуживать себя сам. Мы учим его уверенности в себе, помогаем сделать первый шаг к тому, чтобы стать взрослой личностью. А не тем самым «маменькиным сынком», который и в 20 лет не сможет сделать себе яичницу.
А еще мы дарим ему такую важную, бесконечно важную мысль — мама всегда вернётся.
ПиЭс: если честно, я не знаю, почему мой сын спокойно пошел в садик и ни разу не ревел «не хочу» (слезы от недосыпа не в счет). Возможно, ему было ужасно скучно со мной дома. Возможно, я настолько жестокая и деспотичная мать, что в садике было легко и просто. Возможно, я настолько хорошо понимала, зачем отдаю ребенка в садик, что и сам ребенок это чувствовал. Возможно, мне просто попался «садиковский» ребенок.

Ребенок пока не может справиться со своими эмоциями, и ему нужен тот, кто поможет пережить непонятные и пугающие состояния, примет их — родитель. Что такое «контейнирование» и чем оно полезно, рассказывает психолог Анна Скавитина.

Анна Скавитина, психолог, аналитик, член IAAP (International Association of Analytical Psychology), супервизор РОАП и Института Юнга (г. Цюрих), эксперт журнала «Psychologies»

Неожиданно для меня, но такой сложный психологический термин, как «контейнирование», всё чаще встречается не только в разговорах коллег, но и в обсуждениях родителей. Одна мама другой советует в чате: «Тебе просто нужно ребенка контейнировать, и будет легче», вторая отвечает «Да я вроде бы так и делаю». Возможно, новое иностранное слово отражает что-то важное, чему пока не нашлось адекватной замены в русском языке?

Что же это такое? Под «контейнированием» в психоаналитической психологии понимают способность к выдерживанию различных видов психических содержаний, таких как эмоции, напряжение, инстинктивные порывы и импульсы. Своих содержаний и чужих.

Этот термин используют для описания отношений между ребенком и матерью, пациентом и психоаналитиком, личностью и обществом, то есть там, где один может удерживать, оберегать, включать, впускать в себя психические содержания другого. Там, где отношения не на равных, где есть «принимающий» и «отдающий». Известнейший психолог Карл Юнг говорил, что во многих отношениях есть Содержащий и Содержимое. В равных отношениях мы становимся друг для друга и содержащими и содержимым одновременно. Пример — символ свадебных колец: в той части, где они пересекаются, они друг друга и содержат, и одновременно являются содержанием друг для друга.

Понять и вернуть

Термин «контейнирование» появился в психоаналитической литературе благодаря британскому психоаналитику У. Биону (1897−1979), который предложил модель отношений, основываясь на идеях К. Г. Юнга — «контейнер-контейнируемое». В основе этой модели лежат представления о том, что младенец не в состоянии справиться со своими эмоциями, переживаниями, и ему нужен человек, который поможет пережить неконтролируемые, пугающие, непонятные состояния, поэтому он неосознанно отдаёт эти переживания в мир, ожидая, что кто-то примет их и сделает что-нибудь, а потом обьяснит, что же можно с этим поделать.

Обычно рядом со страдающим ребёнком находится мать или отец, которые становятся приёмниками, контейнерами, и пытаются разобраться, что же это такое они получили от малыша и что с этим можно сделать. После чего они возвращают это ребёнку — уже в понятной для него форме. Например, младенцу очень плохо, он кричит от возмущения и беспомощности. Его родитель догадывается, что у младенца, похоже, болит животик. Например, они догадывается потому, что младенец прижимает ножки к животу, а у родителей есть уже опыт, с этим связанный, или проснувшаяся интуиция. Мама или папа переваривают, «контейнируют» происходящее, и берут ребёнка на руки, прижимая его живот к своему тёплому животу, или делают легкий массаж животика, или еще какие-то действия, чтобы младенцу стало легче. И говорят ему и самим себе:
«Похоже, что у тебя разболелся животик, тебе больно и ты не знаешь, что с этим поделать. Сейчас я сделаю то-то и то-то, и тебе станет полегче». Младенец постепенно успокаивается, и понимает, что с помощью взрослых его непереносимое состояние может быть изменено — и станет полегче.

Это и называется «контейнирование»:
1. Младенец «отдаёт» родителю непереносимое.
2. Родитель принимает.
3. Родитель пытается понять и придумать способ помощи.
4. Родитель помогает.
5. Родитель формулирует происходящее словами (этот пункт не всегда осуществляется).
6. Ребенок успокаивается и понимает, что непереносимое состояние можно изменить.
7. Ребенок постепенно приобретает знания, как с этими состояниями справляться без помощи родителя.

Что происходит, если родители такой способностью не обладают или обладают недостаточно? А может быть, у них самих так много разных трудных непонятных состояний, с которыми они сами не справляются? Тогда родителям приходится довольно трудно, а ребёнку ещё труднее.

Взрослые люди с годами волей-неволей, с помощью жизненного опыта, находят хоть какие-то способы выживать в этом мире с самими собой и со своими состояниями. Они знают, кто и что может их привести в чувство: другие люди, звонок другу, психотерапевт, еда, спорт, алкоголь, сон, просто лежание на диване, слёзы. А у ребёнка пока таких возможностей нет. Ну кроме слез, которые скорее изматывают, а не приносят облегчение. Со всеми своими трудностями он может справиться только с помощью близкого человека. И при его постоянном отсутствии или непонимании близкими его состояний, младенец, а позже ребёнок, а дальше — взрослый человек, так и остаётся в сложных, непонятных самому себе состояниях и страдает.

Если не получается?

Например, мама не понимает, почему малыш плачет, и сама реагирует на плач ребёнка интенсивной тревогой. Тогда она как будто не в состоянии забрать, принять переживания малыша, и между ними появляется эмоциональная дистанция. А малыш, наоборот, получает и чувствует дополнительную мамину тревогу, и вместо того, чтобы успокоиться от присутствия близкого человека, начинает переживать ещё сильнее — и, конечно, же, и ему самому, и маме не понятно — от чего. То есть суммируются его тревога + мамина тревога — и все в семье в полном ужасе.

«Понимающая мать способна переживать чувство ужаса, с которым ребенок пытается справиться…, но при этом сохранять уравновешенность» (Bion 1959, p. 103). Давайте будем честны, что не все такие устойчивые Родители нам достались в детстве, и возможно, мы сами не настолько устойчивые Родители. Что может помочь нам и ребёнку? В те моменты, когда вы как родители не выдерживаете происходящее с ребёнком, вам стоит позаботиться о том, чтобы рядом был кто-то более устойчивый, сумел поддержать, удержать, «контейнировать» ребёнка, а лучше и маму. Прекрасно, если такой человек есть среди близких людей и родственников, готов постоянно быть на подхвате, когда тревога или другие сложные состояния накрывают вас. А если таких людей нет, то именно это и делают профессиональные психологи, психотерапевты. Нужна ли ребёнку или родителям такая помощь постоянно? Это что же, недополучил в детстве, и теперь всю жизнь бегать «контейнироваться»? При постоянном принятии, объяснении, успокоении, контейнировании в человека должна встроиться функция самоконтейнирования, то есть появится навык справляться со своими состояниями самостоятельно и даже, возможно, помогать другим, в том числе своим детям. Можно ли это развить за одну встречу со специалистом? А как вы думаете? Но привести себя в порядок на какое-то время в отдельной сложной ситуации можно и за одну встречу. То есть, если не получилось эту способность обрести в детстве с помощью родителей, можно ее развивать и доращивать с помощью специалистов по психическим содержаниям.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх