Помост

Вопросы веры

Робинзон крузо читать по главам

Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо

Честно говоря, не думала, что Станислав Говорухин вообще когда-либо снимал подобные фильмы. Наткнулась на него совершенно случайно, когда искала другие экранизации великого романа Даниэля Дефон. И вот ведь какая штука: этот «Робинозон» уже третий по счету, которого я вижу на экране и первый, который меня так откровенно разочаровал. Но начну по порядку.
Во-первых стоит сказать, что сам роман Даниэля Дефон не так прост, как нам всем представляется. Мы в основном читаем его в детстве в переложении, сокращении или вообще кусками, и помним мы откуда всего лишь увлекательную для детской психики фабулу, красивые пейзажи, попугая, коз, кровожадных дикарей, парусники и всякое такое. На самом же деле роман этот — не побоюсь этого слова Библия нового времени. Это удивительная книга, где воедино собраны вся новейшая мифология буржуазного обществе, потомками которой мы, увы, или наоборот, к счастью являемся. Поэтому прежде чем рассуждать о Робинзоне и его воплощении на экране = прочитайте все же оригинал. Поверьте, книга этого стоит.
Теперь перейдем непосредственно к данной экранизации. Как я уже говорила она — третий фильм о Робинзоне, который я вижу. И на удивление слабейший. В чем же дело? Возможно это покажется забавным, но для меня этот фильм абсолютно искусственный — в нем нет жизни, как ни парадоксально это звучит. Видно, что в советские времена снималось, а значит максимум, на что могли рассчитывать члены съемочной группы для воссоздания антуража затерянного в океане острова — это черноморское побережье, Крым в лучшем случае. Я не против Черного Моря и Крыма в придачу, просто тамошняя природа, климат и условия (ландшафт, флора, фауна) ну никак не тянет на тропики, которые должны быть в кадре. Это же видно невооруженным глазом — и колья, из которых главный герой делает изгородь — это чистая Ольха, которая растет в средней полосе, ну никак не в субтропиках, и козы видно что типичные, среднерусские, и лиан толком нету, и растительность, и травы, и попугаи — видно что сидят на ветке по указке дрессировщика, а не как в живой природе. В общем это все белыми нитками шито.
Кроме того, образ самого героя — типично совковый штамп. Не в обиду будет сказано замечательному артисту Леониду Куравлеву, которого я очень уважаю и люблю — это не его роль, и на его игру больно смотреть. Все эти импозантные вздохи, неестественные завывания и заламывания рук при виде уходящего корабля. ужимки и гримасы, брр…
Дикари, пару слов о них. Ну это же натуральные советские люди измазанные гуталином! Разве это дикари! Я опять же понимаю, что в условия советского режима найти для съемок и мало-мальски натуральных представителей традиционных культур было сложно, но могли бы хоть попытаться или же не так нарочито мазать гуталином статистов…
Что же касается самой истории — она передана очень мало, урывками, обрывками, клочками. Абсолютно нет цельности, нет развития образа — фильм начинается как «с места в карьер» — сразу же с кораблекрушения, предыдущая жизнь Робинзона его юность, решение уйти в море наперекор воле отца, странствия и приключения даны одной фразой закадрового голоса.
И после всей этой бочки дегтя добавлю ложку меда. Единственное что мне очень понравилось — это музыкальное оформление. Мелодии Вивальди попали в точку. За это большое спасибо.
Итог: Конечно, я не могу сказать что знакома со всеми фильмами Говорухина, но те, что я видела красноречиво свидетельствуют, что этот режиссер — мастер своего дела, настоящий художник, талантливая личность. Тем горше сознавать, что он снял такой мягко скажем неудавшийся фильм. Виной тому режим, малый бюджет или что-то еще сказать трудно. Но в любом случае этот фильм нельзя назвать гордостью Говорухина и чем-то выдающимся в советском кинематографе. Моя оценка связана исключительно с уважением к Говорухину.
6 из 10

Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо (1972)

«Спутник кинозрителя», сентябрь 1973 года…Все-таки этот человек обладал на редкость здоровой психикой! Вы только подумайте. В расцвете сил попасть на необитаемый остров. Прожить не год, не два, не десять, а целых двадцать восемь лет почти в совершенном одиночестве, среди дикой природы и однообразных забот — и все-таки не пасть духом, не одичать. Впрочем, приключения Робинзона слишком хорошо известны нам, чтобы удивлять. Вот уже более двухсот лет человечество читает и цитирует знаменитую книгу Даниэля Дефо. Но автор сценария Ф. Миронер и режиссер С. Говорухин ведут себя так, словно бы они только что прочитали книгу впервые в жизни. И страшно удивились. И удивление свое сделали главным настроением картины.
Какая дикая природа! А как тяжело в одиночку рубить огромные деревья и очищать их от ветвей, и строить частокол.Бедный, несчастный Робинзон!
Несчастный? Но и счастливый. Потому что он свободен, независим, наконец, у него есть верный друг Пятница, добрейший парень, который так забавно всему изумляется.
Исполнители главных ролей Л. Куравлев (Робинзон Крузо) и И. Хизанишвили (Пятница) играют своих героев абсолютно всерьез, без каких бы ты ни было попыток переосмыслить знакомый сюжет. Взрослого зрителя это поначалу ставит в трудное положение. Мы ведь обычно перечитываем книги совсем не с тем настроением, с каким читаем их впервые. Но если отнестись к Робинзонаде знаменитого путешественника так, как к ней отнеслись авторы фильма, из их экранизации можно извлечь немало интересных впечатлений.

Кинокритик Татьяна Хлоплянкина

Робинзон Крузо (перевод К. Чуковского), стр. 12

Но даже и без инструментов или почти без инструментов, с одним только топором да рубанком, я сделал множество вещей, хотя, вероятно, никто ещё не делал их столь первобытным способом и не затрачивал при этом так много труда. Только для того чтобы сделать доску, я должен был срубить дерево, очистить ствол от ветвей и обтёсывать с обеих сторон до тех пор, пока он не превратится в какое-то подобие доски. Способ был неудобный и очень невыгодный, так как из целого дерева выходила лишь одна доска. Но ничего не поделаешь, приходилось терпеть. К тому же моё время и мой труд стоили очень дёшево, так не всё ли равно, куда и на что они шли?

Итак, прежде всего я сделал себе стол и стул. Я употребил на это короткие доски, взятые с корабля. Затем я натесал длинных досок своим первобытным способом и приладил в моём погребе несколько полок, одну над другой, фута по полтора шириной. Я сложил на них инструменты, гвозди, обломки железа и прочую мелочь — словом, разложил все по местам, чтобы, когда понадобится, я мог легко найти каждую вещь.

Кроме того, я вбил в стену моего погреба колышки и развесил на них ружья, пистолеты и прочие вещи.

Кто увидел бы после этого мою пещеру, наверное принял бы её за склад всевозможных хозяйственных принадлежностей. И для меня было истинным удовольствием заглядывать в этот склад — так много было там всякого добра, в таком порядке были разложены и развешаны все вещи, и каждая мелочь была у меня под рукой.

С этих-то пор я и начал вести свой дневник, записывая всё, что я сделал в течение дня. Первое время мне было не до записей: я был слишком завален работой; к тому же меня удручали тогда такие мрачные мысли, что я боялся, как бы они не отразились в моём дневнике.

Но теперь, когда мне наконец удалось совладать со своей тоской, когда, перестав баюкать себя бесплодными мечтами и надеждами, я занялся устройством своего жилья, привёл в порядок своё домашнее хозяйство, смастерил себе стол и стул, вообще устроился по возможности удобно и уютно, я принялся за дневник. Привожу его здесь целиком, хотя большая часть описанных в нём событий уже известна читателю из предыдущих глав. Повторяю, я вёл мой дневник аккуратно, пока у меня были чернила. Когда же чернила вышли, дневник поневоле пришлось прекратить. Прежде всего я сделал себе стол и стул.

Глава 9

Дневник Робинзона. — Землетрясение

30 сентября 1659 года. Наш корабль, застигнутый в открытом море страшным штормом, потерпел крушение. Весь экипаж, кроме меня, утонул; я же, несчастный Робинзон Крузо, был выброшен полумёртвым на берег этого проклятого острова, который назвал островом Отчаяния.

До поздней ночи меня угнетали самые мрачные чувства: ведь я остался без еды, без жилья; у меня не было ни одежды, ни оружия; мне негде было спрятаться, если бы на меня напали враги. Спасения ждать было неоткуда. Я видел впереди только смерть: либо меня растерзают хищные звери, либо убьют дикари, либо я умру голодной смертью.

Когда настала ночь, я влез на дерево, потому что боялся зверей. Всю ночь я проспал крепким сном, несмотря на то что шёл дождь.

1 октября. Проснувшись поутру, я увидел, что наш корабль сняло с мели приливом и пригнало гораздо ближе к берегу. Это подало мне надежду, что, когда ветер стихнет, мне удастся добраться до корабля и запастись едой и другими необходимыми вещами. Я немного приободрился, хотя печаль о погибших товарищах не покидала меня. Мне всё думалось, что, останься мы на корабле, мы непременно спаслись бы. Теперь из его обломков мы могли бы построить баркас, на котором и выбрались бы из этого гиблого места.

Как только начался отлив, я отправился на корабль. Сначала я шёл по обнажившемуся дну моря, а потом пустился вплавь. Весь этот день дождь не прекращался, но ветер утих совершенно.

С 1 по 24 октября я был занят перевозкой вещей. Я отплывал на корабль с наступлением отлива и плыл обратно, когда начинался прилив. Вещи перевозил на плотах. Всё время шли дожди; порою погода прояснялась, но ненадолго: должно быть, в здешних широтах это период дождей.

25 октября. Всю ночь и весь день шёл дождь и дул сильный порывистый ветер. Корабль за ночь разбило в щепки; на том месте, где он стоял, торчат какие-то жалкие обломки, да и те видны только во время отлива. Весь этот день я хлопотал около вещей: укрывал и укутывал их, чтобы не испортились от дождя.

26 октября. Нашёл, как мне кажется, подходящее место для жилья. Нужно будет обнести его частоколом.

С 27 по 30 октября усиленно работал: перетаскивал своё имущество в новое жилище, хотя почти всё время шёл дождь.

31 октября. Утром бродил по острову с ружьём, надеясь подстрелить какую-нибудь дичь, а кстати и осмотреть окрестности. Убил козу. Её козлёнок побежал за мной и проводил меня до самого дома, но вскоре пришлось убить и его — он был так мал, что ещё не умел есть траву.

1 ноября. Разбил на новом месте, у самой горы, большую палатку и повесил в ней на кольях гамак.

4 ноября. Распределил своё время, назначив определённые часы для охоты за дичью, для работы, для сна и для развлечений. С утра, если нет дождя, часа два-три брожу по острову с ружьём, затем до одиннадцати работаю, в одиннадцать завтракаю, с двенадцати до двух отдыхаю (так как это самая жаркая пора дня), с двух опять принимаюсь за работу. Все рабочие Часы в последние два дня я мастерил стол. В то время я был ещё плохим столяром. Но чему не научит нужда! Я становлюсь мастером на все руки. Без сомнения, такого же мастерства достиг бы и всякий другой, если бы очутился в моём положении.

13 ноября. Шёл дождь. Земля и воздух заметно освежились, и стало легче дышать, но всё время гремел страшный гром и сверкала молния, так что я испугался, как бы не воспламенился мой порох. Когда гроза прошла, я решил весь мой запас пороха разделить на самые мелкие части и хранить в разных местах, чтобы он не взорвался весь разом.

14, 15 и 16 ноября. Все эти дни делал ящички для пороха; в каждый такой ящичек должно войти от одного до двух фунтов. Сегодня разложил весь порох по ящичкам и запрятал их в расселины горы, как можно дальше один от другого. Вчера убил большую птицу. Что это за птица, не знаю. Мясо у неё было вкусное.

17 ноября. Сегодня начал было рыть пещеру в песчаной горе за палаткой, чтобы поудобнее разложить моё имущество. Но для этой работы необходимы три вещи: кирка, лопата и тачка или корзина, чтобы выносить вырытую землю, а у меня ничего этого нет. Пришлось прекратить работу. Долго думал, чем заменить эти вещи или как их сделать. Вместо кирки попробовал работать железным ломом; он годится, только слишком тяжёл. Затем остаются лопата и тачка. Без лопаты никак нельзя обойтись, но я решительно не могу придумать, как её сделать или чем заменить.

18 ноября. Нашёл в лесу то самое дерево (или той же породы), которое в Бразилии называют «железным», потому что оно необыкновенно упруго. Срубил одно дерево с большим трудом. Мой топор совсем затупился. Отрубив от ствола большой чурбан, я еле дотащил его до моего жилья — так он оказался тяжёл! Я решил сделать из него лопату. Дерево было такое твёрдое, что эта работа отняла у меня очень много времени и труда. Но лопату я всё-таки сделал. Рукоятка вышла не хуже, чем делают у нас в Англии, а самая лопата оказалась непрочной. Следовало бы обить её железом, но листового железа у меня не было, поэтому она прослужила мне недолго. Впрочем, на первых порах я хорошо использовал её для земляных работ, хотя, я думаю, ни одна лопата в мире не изготовлялась таким затейливым способом, ни на одну не тратилось так много труда.

Мне не хватало ещё тачки или корзины. О корзине я не смел и мечтать: чтобы сплести её, нужны были гибкие прутья, а я, несмотря на все поиски, так и не нашёл их в лесу. Смастерить тачку у меня, пожалуй, хватило бы уменья, но ведь для тачки требуется колесо, я же не имел никакого понятия о том, как изготовляются колеса. Кроме того, колесо нужно было надеть на железную ось, которой у меня тоже не было. Пришлось отказаться от этой затеи. Вместо тачки я сколотил из досок небольшое корыто, вроде тех, в которых каменщики держат извёстку. В нём я и выносил вырытую землю.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх