Помост

Вопросы веры

Собаки и церковь

О христианском отношении к собаке

Начнем с истории: каково было отношение к «четвероногому другу» в античную эпоху?

Греки собак любили и окружали заботой. Достаточно почитать Гомера. Римляне одевали на боевых собак даже броню.

Но вот у народов, чтивших Библию как священную Книгу, отношение было прямо противоположным. В Ветхом Завете из тридцати упоминаний собаки, лишь в двух случаях оно не имеет негативного смысла. Ненависть древних иудеев к своим неприятелям-египтянам и римлянам, разводившим и почитавшим собак и применявшим их в бою, была перенесена, вероятно, и на животных. По закону Моисея, эти животные считались нечистыми. Для еврея сравнить кого-либо с псом – верх оскорбления. Даже деньги, вырученные от продажи собаки, равнозначно плате блудницы, нельзя было вносить в Скинию – «в дом Господа Бога твоего ни по какому обету, ибо то и другое есть мерзость пред Господом Богом твоим» (Втор. 23: 18). Но коль собаку продавали, значит, при себе ее все-таки держали.

Скотоводу овчарка совершенно необходима, иначе стадо не уберечь. А у древних евреев скотоводческий труд – фактически основной. И, тем не менее, это не влияло на их отношение к четвероногим «караульщикам»: «ныне смеются надо мной младшие меня летами, те, которых отцов я не согласился бы поместить с псами стад моих» (Иов 30: 1). Но в качестве домашних животных собаки, согласно Библии, появляются поздно, причем с той же охранной функцией: когда Товия начинал держать путь к Рагуилу, его сопровождал Ангел «и собака юноши с ними» (Тов.5: 17). Знаменательно звучит восклицание Авенира: «разве я — собачья голова?» (II Царств. 3: 8). Смысл его почти идентичен афоризму Соломона: «псу живому лучше, нежели мертвому льву» (Еккл. 9: 14). Тут настолько сказано ясно, что всякие комментарии излишни.

Ко времени земной жизни Иисуса Христа четвероногих сторожей нередко стали держать при домах, о чем свидетельствует ответ хананеянки на отказ ей Спасителя в помощи: «Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их» (Мф. 15: 27). И в христианстве собака не становится львом. Апостол Павел предупреждает: «Берегитесь псов!» (Филипп. 3: 2), имея в виду лжеучителей. Ап. Петр выражается еще крепче, когда обличает грешников старой пословицей: «пес возвращается на свою блевотину» (II Петр. 2: 22).

Христиане первой половины V века считали, что предводитель гуннов Аттила родился в результате «преступной связи девушки с собакой» – настолько он был ненавидим.

Назиданием на все времена звучат слова Спасителя: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф.7: 6). Речь здесь, конечно, о людях: о невозможности проповеди Евангелия перед гордыми, нераскаянными, ожесточенными, ибо такая проповедь была бы искушением Господа Бога нашего.

В словах Спасителя заключено также понятие об иерархии человека и животных. Эту мысль он проводит неоднократно, а при исцелении сухорукого фарисеям говорит прямо: «кто из вас, имея одну овцу, если она в субботу упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит? Сколько же лучше человек овцы!» (Мф. 12: 11, 12). Говорит и ученикам: «сколько же вы лучше птиц?» (Лк. 12: 24).

Поэтому, когда речь заходит об уничижительном отношении к собакам, то воспринимать его за злое – напрасно. Было бы нелепо, если б всеблагой Творец ненавидел свое ничем не провинившееся создание. Библия указывает нам исключительно на иерархию, нарушение которой и «есть мерзость перед Господом Богом твоим». Человек психически и духовно здоровый, естественно, любит создания, сотворенные Богом. Поэтому смерть домашних животных вызывает у людей печаль. Однако она бывает подчас явно чрезмерной. В таких случаях есть основание задуматься о правильности нашей духовной жизни. Господь заповедал нам прежде всего любить своего Небесного Родителя: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим» (Мф.22:37). С этой заповедью тесно связана вторая «подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (22:39). Если человек научится это соблюдать, то любовь к животным в его душе займет свое иерархически подобающее место.

Вопрос классификации на «чистых и нечистых» животных в Православии пересмотрен. Св. Патриарх Фотий писал: «Многое по природе очень хорошо, но для пользующихся становится большим злом, не из-за собственной природы, но из-за порочности пользующихся… Чистое стало отделяться от нечистого не с начала мироздания, но получило это различие из-за некоторых обстоятельств. Ибо поскольку египтяне, у которых израильское племя было в услужении, многим животным воздавали божеские почести и дурно пользовались ими, которые были весьма хороши, Моисей, чтобы и народ израильский не был увлечен к этому скверному употреблению и не приписал бессловесным божеское почитание, в законодательстве справедливо назвал их нечистыми — не потому, что нечистота была присуща им от создания, ни в коем случае, или нечистое было в их природе, но поскольку египетское племя пользовалось ими не чисто, но весьма скверно и нечестиво. А если что-то из обожествляемого египтянами Моисей отнес к чину чистых, как быка и козла, то этим он не сделал ничего несогласного с настоящим рассуждением или с собственными целями. Назвав что-то из боготворимого ими мерзостью, а другое предав закланию, и кровопролитию, и убийству, он равным образом оградил израильтян от служения им и возникающего отсюда вреда — ведь ни мерзкое, ни забиваемое и подлежащее закланию не могло считаться богом у тех, кто так к нему относился».

Библейское понимание иерархического места собаки было свойственно и нашим предкам. А ведь обилие лесов на Руси, казалось бы, повышало роль четвероногого помощника куда значительней, нежели в древней Палестине. Если там «собачье дело» ограничивалось пастушьей и караульно-сторожевой функциями, то на русской земле, помимо охраны, оно включало в себя любительскую и промысловую охоту (домашних животных избегали резать в пищу, потребляли преимущественно дичь), а на Крайнем Севере к охоте прибавлялось тягло. И все-таки даже холодный климат бессилен был разжалобить русича-христианина: в самые лютые морозы собака не смела ступить дальше сеней; поселение ее в жилом помещении – примета размытого религиозного сознания, плодом которого является выведение декоративных пород собак.

Сегодня можно слышать: «Живя в городе, мы не можем держать свою собаку где-то вне квартиры, хотя в деревнях обычно их, как и раньше, держат в конуре во дворе. Вот, видимо, из таких чисто практических и традиционных соображений и появилось мнение, что собаку нельзя держать в доме. Нет и не может быть запретов на это».

Запретов нет на многое в нашей жизни, чего всякий порядочный человек себе не позволит, но с «перестройки» стали твердить: «Что не запрещено, то разрешено». Вот так, разрешая что не запрещено, мы уже третий раз после Гражданской войны затопили Россию волной детской беспризорности. Если есть необходимость держать собаку в городской квартире, то разумно же отвести ей место в прихожей, однако она почему-то лежит на диване или ласкается к хозяевам прямо в постели. Сколько раз приходилось слышать признания, что собака стала еще одним «членом семьи». Нет, расхожую поговорку «собака – друг человека» христианину следует понимать не буквально, а условно, помня о Библейских ценностях. Животные ведь не имеют образа Божия. Из земных творений только человек создан по образу Божию. Одним из свойств этого образа является бессмертие души. Но души у животных смертны, как учил Палама. Да и св. Василий Великий предупреждал: «Убегай бредней угрюмых философов, которые не стыдятся почитать свою душу и душу пса однородными между собою». Всю пошлость очеловечивания четвероногого «друга» ярко показал М. А. Булгаков в некогда запрещенной повести «Собачье сердце».

Вполне возможно, что вошедшее в русский язык слово «собака», употребляющееся как ругательство, имеет татарское происхождение, но не это объясняет его уничижительный оттенок, как думают некоторые. Татарского происхождения и «халат», и «сарай», и «башмак», и еще много других бытовых слов, однако никто ведь их не употребляет с уничижительным оттенком. А вот матерная брань это «песья брань», язык псов, их речевое поведение. В качестве бранного, в славянских языках существует выражение «песья вера», относящееся к иноверцам.

Внимание к животным, забота о них не должны отвлекать нравственное сознание от внимания непосредственно к самому человеку. Иногда кто-нибудь из нас раздражается на людей, наносит им оскорбления, а свою собаку всегда ласкает. Это говорит лишь о бесспорной ущербности духовно-нравственной жизни. «Вникни, возлюбленный, в умную сущность души; и вникни не слегка. Бессмертная душа есть драгоценный некий сосуд. Смотри, как велики небо и земля, и не о них благоволил Бог, а только о тебе. Воззри на свое достоинство и благородство, потому что не Ангелов послал, но сам Господь пришел ходатаем за тебя, чтобы воззвать погибшего, изъязвленного, возвратить тебе первоначальный образ чистого Адама».

Когда снова сказывалось на Руси язычество, тогда заявлял о себе и «народный оккультизм». Так на Святки девушки загадывали: «Гавкни, гавкни, собаченька, где мой суженый!». А сколько самых невероятных примет связывали люди со своими дворовыми сторожами, начиная от их воя и кончая походкой! Та же матерщина широко была представлена в разного рода обрядах явно языческого происхождения – свадебных, земледельческих, т.е. в обрядах, связанных с плодородием. Мат являлся необходимым компонентом данных обрядов и носил, безусловно, ритуальный характер.

Поучителен случай со старцем Паисием Святогорцем. Однажды его спросили:

– Отец, помешают ли радости этой жизни и привязанность к ним нашей души тому, чтобы преуспевать по-христиански?

– Нет, если сумеешь иерархически правильно относиться к вещам. Например, детей своих будешь любить как детей, жену свою как жену, родителей своих как родителей, друзей своих как друзей, святых – как святых, Ангелов – как Ангелов, Бога – как Бога. Нужно каждому воздавать честь и уважение, которые ему надлежат, – ответил старец.

Сегодня раздаются голоса: «“дискриминация” собак православными христианами не имеет под собой основания». Правильно, «дискриминация» – не имеет, но иерархическое сознание должно православных христиан не покидать. Иначе надо примириться с такими случаями, подобными тому, что произошел в Великобритании, когда в роли подружки невесты на свадьбе выступила собака. Как соглашаться с присвоением собакам человеческих имен, а людям – собачьих кличек? Писать о чем уже стало банальностью, но все же необходимо напомнить, что подобное есть ни что иное, как святотатство. Имена ведь берутся из святцев. А это – поругание Христа в человеке и оскорбление Царя Небесного на Престоле, плевок в святых – друзей Сына Человеческого. Чем тогда надеемся на Суде оправдаться?

Здесь поневоле хочется привести крылатую фразу М. Скотта: «Не смотрите на своих собак как на людей, иначе они станут смотреть на вас как на собак».

Несмотря на символику, иерархическое сознание и поставило под запрет изображения св. мученика Христофора с собачьей головой. С «песьеголовостью» у славян-язычников, например, по данным письменных источников, связаны религиозно-магические комплексы – поедание женских грудей, кормление щенков женщинами, ритуальное убийство младенцев.

Хотя в раннехристианские времена собака была символом верности церковным вероучениям и бдительности по отношению к ересям (изображения собаки часты у подножия могильных памятников, на что обращал внимание А. С. Уваров, считавший данные изображения символом самого христианина).

Тем не менее, то, что было позволительно на заре христианства, не дает разрешения на его применение сегодня.

Мы должны уяснить одну простую истину: без иерархически верного понимания мира нет спасения человеку.

И отношение к собаке – одно из звеньев этого понимания.

Жельвис В.И. Человек и собака (Восприятие собаки в разных этнокультурных традициях) // Советская этнография. 1984. № 3. С. 136.

Цит. по: Моисеев Дмитрий, свящ. Мешает ли собака благодати? // Библиотека форума “Православная беседа”.

Василий Великий, св. Беседы на Шестоднев Беседа 8. О птицах.

Макарий Великий, преп. Духовные беседы. Беседа 26.1.

Паисий Святогорец, старец. О семье христианской. М.: Благовест, 2001. С. 57.

Моисеев Дмитрий, свящ. Мешает ли собака благодати? // Библиотека форума “Православная беседа”.

Как сообщалось в прессе, «изначально священник категорически отверг такое предложение, но потом после продолжительных уговоров все же согласился. Невеста Соня Уайлд говорит, что священник выглядел довольно забавно, когда она впервые обратилась к нему с этой необычной просьбой. Он сказал, что это первый подобный случай за 26 лет, в течение которых он соединяет людей узами брака». Добавим, что собака по кличке Люси присутствовала на церемонии в красивом платье. О том, кто был другом жениха, газеты промолчали. — http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=715450

Собаки и церковь: отношение к собакам в мировых религиях

Собака – древнейшее из всех домашних животных. Рядом с человеком она появилась около 15 тысяч лет назад и с тех пор прочно вошла в человеческое общество. С развитием цивилизаций и формированием культурных и религиозных воззрений менялось и представление человека о собаке. Ей стали приписываться те или иные качества, а очень часто – чисто человеческие черты, как положительные, так и отрицательные. Верования разных народов демонстрируют неоднозначное отношение к этим животным, и именно о месте собак в нашей жизни с точки зрения традиций основных мировых религий и пойдет речь в настоящей статье.
Христианство Ислам Иудаизм Буддизм Индуизм Зороастризм

Христианство и собаки

Пожалуй, самое неоднозначное отношение к собаке присутствует в христианской традиции. В Священном Писании упоминания о собаках встречаются весьма часто (приблизительно 30 раз только в Ветхом Завете), однако практически всегда – крайне уничижительно. Следует отметить также и тот факт, что подобное отвращение к собакам было общим у народов, почитающих Библию. Позже христианская традиция несколько пересмотрела свое отношение, а вот иудаизм – нет, и этот вопрос рассматривается в одной из последующих глав.
Собака в Библии представляется как средоточие самых омерзительных качеств, которые только можно себе вообразить — подлости, жадности, бесстыдства, трусости и ненасытности, корысти, грязи, разврата и прочих многочисленных пороков и грехов. В тестах Нового Завета эта традиция продолжается, хотя и представлена в менее острой форме. Связано это с тем, что со временем собак все-таки стали держать при хозяйстве, во дворах, соответственно, их статус немного повысился, чему служит примером фраза из Евангелия от Матфея («Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их»). А в одном из поздних комментариев Библии, а именно, Бытия, повествуется о том, откуда взялись собаки в человеческом обществе. Когда Каин, первенец Адама и Евы, убил своего брата Авеля, Бог жестоко наказал его и заставил вечно скитаться по свету. Напуганный Каин умолял Господа хоть как-то защитить его от опасностей мира, и тогда Бог дал ему в спутники собаку.
В раннехристианские времена отношение к собакам изменилось еще больше, четко разделившись на два противоположных аспекта. С одной стороны, собака стала олицетворять верность Папе и догматам Церкви, религиозное рвение, представляя собой образ хранителя стад — Доброго Пастыря – священника, представителя духовенства и проповедника. Чуть позже образ расширился и был перенесен из сферы религиозной в светскую – государство метафорически представлялось овечьим стадом, составленным добропорядочными гражданами (овцами), правитель выступал пастухом, его слуги и советники – верными собаками, помогающими ему, а бунтовщики, еретики и враги – злобными волками. В Средние века собака-овчарка, следящая за стадом, стала символом высшего духовенства. В это время собаке приписывали множество добродетелей – бдительность, покорность, верность (не только религиозную, но и супружескую и вассальную), набожность, преданность. Именно в такой символике в Средние Века собаки повсеместно присутствовали в искусстве – на живописных полотнах, в иллюстрациях, в скульптуре и даже на могильных памятниках. Собаки рассматривались как атрибут многих католических святых – Роха, Христофора, Бернарда, Маргариты Кротонской и, особенно, Доминика.

Святой Доминик, ревностный борец с еретиками-альбигойцами, в 1215 году основал, пожалуй, самый влиятельный монашеский орден – доминиканский, а уже через 20 лет это положило начало ужасающим временам инквизиции. Связь доминиканцев с образом собаки чрезвычайно тесна. Во-первых, на свой герб они поместили атрибут их основателя и покровителя Св. Доминика и символ бдительности по отношению к ересям – черно-белую собаку, несущую в пасти зажженный факел, чтобы высматривать и очищать огнем истинной веры еретиков. Их рясы были черно-белые, и даже само название ордена было словно начертано перстом Божьим: достаточно было лишь разложить его на два слова – «Domini canes» – и получалось «Псы Господни». Под таким названием доминиканцы и вошли в историю.
Негативный аспект собак наиболее проявился как раз во времена основания инквизиции. Он был неразрывно связан с греховностью, злобой, ересью, язычеством, завистью, буйным нравом и неукротимым гневом. Следует сказать, что отрицательное отношение связывалось исключительно с окрасом собаки. Если белый пес символизировал собою добро, веру и добродетель, черно-белый – религиозное рвение и борьбу с ересями, то вот черные или желтые псы стали связываться с сатаной и потусторонними силами. Черные собаки сопровождали магов, чернокнижников, ведьм и колдунов, были приспешниками дьявола, который сам, как считалось, мог предстать в образе черного пуделя. Сатану в процессе его охоты за душами сопровождала свора собак, а вход в ад охранял громадный пес (тут, кстати, присутствует явное заимствование из античности – достаточно вспомнить древнегреческие мифы и страшного Цербера, стерегущего вход в Гадес). Как только инквизиция потеряла свое влияние, отношение к собаке в христианской традиции вновь было пересмотрено. Результатом этого пересмотра стала идея иерархичности, которой принято придерживаться и по сей день.
Многие христианские богословы особо указывают, что изначально все живые существа были созданы Богом чистыми. Разделение животных на чистых и нечистых произошло по воле некоторых исторических и культурных обстоятельств или в силу традиций (классическим примером служат Законы Моисеевы). Собака традиционно считается животным нечистым, однако это вовсе не значит, что она должна быть злом или объектом ненависти. Бог не может ненавидеть ни одно из своих творений, следовательно, и христианин, если он человек духовно зрелый, не может этого. Все божьи создания достойны любви. Однако следует соблюдать некоторую иерархию, определяющую каждому созданию свою ступень на лестнице мироздания. На первом месте у человека должна быть любовь к Богу, затем к другим людям, к ближнему своему, и лишь затем к животным, в том числе, и к собаке, которая, с точки зрения христианского понимания иерархичности, всего лишь занимает подобающее ей место. Соответственно, и отношение к ней должно быть необходимым и достаточным ее месту в этой иерархии – без чрезмерных, переходящих в страсть, чувств (равно положительных или негативных). Эту идею превосходно иллюстрирует отношение к собакам в Православном христианстве.

Собаки на Руси, в стране с большим количеством разных по климату и укладу областей, играли важную роль. Они, верные и незаменимые помощники человеку, были заняты и на пастушьей службе, и в охотничье-промысловой, и в караульной, и даже в тягловой. Роль эта значительно шире, чем скажем, роль собак на Ближнем Востоке (где они просто презирались). Собак весьма ценили и не обижали, но это ничуть не приближало их к человеку. Ранг собаки не позволял пускать ее в храм не потому, что она плохая, злая или нечистая (кстати, канонически не запрещено животным в принципе входить в храм), а потому, что животным просто не место в храме. Человек требовал от собаки подчинения и послушания не для того, чтобы подавить ее своей хозяйской властью, а потому, что Бог дал ему не только власть над тварями земными, но и наложил ответственность за заботу о них. Охотничья собака не жила в доме не потому, что она нечиста, а потому что ей положено жить на псарне. И именно поэтому, согласно библейским ценностям, в трескучие зимние морозы одинокому страннику милосердно давали кров и пищу в натопленных горницах, а собаку оставляли и кормили в сенях. Собака должна была, что называется, знать свое место. Ведь она не ровня человеку, какими бы достоинствами не обладала – хоть и имеет душу, но, в отличие от человека, смертную. Кстати, согласно иерархической концепции в Православном христианстве установлены даже некоторые запреты – например, на изображение Св. Христофора с собачьей головой. Также собакам (и кошкам тоже), в отличие от скота, не положен небесный покровитель и человеческие имена.
А вот все самое негативное по отношению к собаке – трактовка ее образа как нечистого и бесстыдного животного, персонификации всего низменного – унаследовано от нашего языческого прошлого. (В том числе и громадный пласт бранной лексики – сукин сын, псина, не твое собачье дело и пр.). Но это уже тема для отдельного рассмотрения.

Ислам и собаки

В мусульманской религиозной традиции собака считается нечистым существом. Однако так было не всегда. Первоначально в исламе не было никакого негативного отношения к собакам. Лишь постепенно мнение о ней как о наджис (от древнего слова «змей», то есть, скверна, нечистота) становилось все более и более основополагающим. В современном исламском мире отрицательное, а порой и откровенно враждебное и нетерпимое отношение к собаке, к сожалению, окончательно сложилось. Следует оговориться, что концепция ритуальной нечистоты собак в ходу только у шиитов. Приверженцы же другого исламского течения — сунниты – не разделяют этой точки зрения.
Существует предположение, что изменение отношения к собакам в негативную сторону проистекает из религиозного конфликта, который произошел в древности между исламом и господствующим до него на Ближнем Востоке зороастризмом. Для последнего было характерно самое уважительное отношение к собакам, существовал даже культ (более подробно о собаках в традиции зороастризма пойдет речь в соответствующем разделе). Мусульмане же, захватившие земли ненавистных им зороастрийцев и обращая порабощенное население в новую веру, больше не пожелали разделять с побежденными их отношение к некоторым религиозным и культурным аспектам, и постепенно ввели в свою традицию идею о ритуальной нечистоте собак. Такова была цена религиозной нетерпимости.

В священной книге мусульман Коране собака упоминается трижды. Например, в суре «Пещера», аналогичной христианскому повествованию о семи спящих отроках эфесских (по всей видимости, обе истории заимствованы из общего древнего источника), рассказывается о псе Китмире, охраняющем сон молодых людей (Асхаб аль-Кафк), которые спрятались в пещере, чтобы уберечь свою веру, и усыпленных Аллахом на долгие 309 лет. Верный Китмир стал одним из десяти животных, которых мусульмане связывают с небесами. Более того, имя этой легендарной собаки помещали на почтовых отправлениях, чтобы послания не потерялись во время долгого пути к своим адресатам. Позже подобное уважительное отношение всячески искоренялось, даже несмотря на прямое указание пророка Мухаммеда не допускать никакой греховной жестокости по отношению к любым живым существам. Данный подход, к сожалению, постепенно стал формальностью. А ведь во многих хадисах регламентируется проявлять к собаке, также как и к прочим существам, сотворенным Всевышним, милосердие и сострадание. Чего стоит, к примеру, поучительное повествование о человеке, который напоил страдающего от жажды пса водой из собственной туфли и за этот добрый поступок попал в рай? В другом хадисе Пророк говорит о праве охотничьей собаки на добычу («… смотри, если собака убьет дичь, более не трогая ее, то можно использовать добычу в пищу, а если собака сама начнет есть дичь, то не тронь, она предназначила ее для себя»). Примечательна также легенда о царе Соломоне, которого ислам чтит как пророка. Она объясняет не вытравленную до сих пор в исламском мире (в Турции и Арабских Эмиратах особенно) необыкновенную любовь и терпимость к борзым собакам салюки. Однажды Соломон решил собрать совет зверей. Явились все, кроме ежа. Лошадь и собака вызвались достать упрямца из норы и быстро препроводить к царю. Вот только собака посетовала, что морда ее не пролезет в ежовую нору. Соломон оценил такое рвение и стал гладить собаку до тех пор, пока ее морда не стала красивой и удлиненной, а сложение изящным. Ежа доставили на расправу, а двум красавцам-животным – собаке и лошади – с тех пор должна была оказываться особая милость – быть навеки спутниками человека и первыми после него перед Всевышним. Таким образом, борзой собаке делается исключение, и нечистой она не считается.
На деле все обстоит далеко не так радужно, и исламский мир живет, руководствуясь в отношении собак другими хадисами и правилами шариата. Согласно одному из них Пророк запретил продавать и покупать всех собак кроме борзых (не возбраняется, однако, их дарить). Этот запрет считается равнозначным двум другим – платить блудницам и давать награду предсказателям. Использовать собак следует только в целях необходимости – для охоты, охраны, выпаса скота, а также в качестве тягловой силы и поводырей для слепых. Держать собак для развлечения, например, в эстетических целях или для собачьих боев, запрещено под страхом сокращения в три раза милости Аллаха за верное служение ему. Если собака отклоняется в своем поведении от допустимого и становится опасной (например, заболевает бешенством), то автоматически она относится к категории животных, называемых «фасик» (существа, наносящие вред) и должна быть немедленно умерщвлена. Следует отметить, что мусульмане относят к фасик также скорпионов, ворон, мышей и коршунов.
Излишняя доброта по отношению к собаке, а также то, что принято называть «ложным гуманизмом» очень осуждается. Хотя владельцу и предписывается Кораном делать добро всем животным, находящимся на его попечении, то есть, обеспечивать надлежащее питание, содержание, уход и лечение, на практике подавляющее большинство мусульман этого не соблюдает, мотивируя подобное отношение запретом веры прикасаться к собаке. В некоторых исламских странах, например, в Иране, религиозное рвение порой доходит до полного абсурда – прямых призывов истребить всех без исключения собак, как домашних, так и бродячих, во имя истинной веры. Каноническая же идея о том, что судьба всех существ без исключения принадлежит лишь Аллаху, и все должны подчиняться ему, а животные отличаются от людей и джиннов только тем, что не имеют свободы выбора, просто игнорируется.
Ключевой момент здесь – идея о неукоснительном соблюдении мусульманином ритуальной чистоты. Поскольку, как уже упоминалось, собака является наджис (нечистой) сама по себе, а также нечисты части ее тела, шерсть, кровь, слюна и выделения, то соприкосновение с ней оскверняет тело правоверного, его одежду, посуду, вещи и прочее. Следовательно, после общения с собакой, человек не имеет права на совершение очередной молитвы до тех пор, пока не будет произведен ритуал очищения. Нечистоты должны быть удалены (смыты) семь раз, причем первый раз – землей. Таково каноническое правило. Многие исламские богословы и исследователи хадисов, детально изучая этот вопрос, порой углубляются в такие дебри, что невольно вспоминаются слова пророка Мухаммеда, повторенные им трижды: «Проявляющие излишнюю щепетильность и чрезмерную строгость погибнут». Вполне допускается во избежание нарушения ритуальной чистоты при молитве просто сменить или вычистить загрязненную животным одежду, ну и, конечно, не пускать собаку в дом.
Кстати, этот запрет должен соблюдаться и еще по одной причине – считается, что ангелы не могут войти в помещение, где есть собака или ее изображение (Муслим). Еще один миф говорит о том, что собака была проклята, потому что однажды якобы укусила Пророка, однако ни в одном письменном источнике это не зафиксировано.
Итак, несмотря на тот факт, что священная книга мусульман Коран выступает против негативного отношения к собакам, у подавляющего большинства приверженцев ислама отношение к этим животным далеко не терпимое, а в лучшем случае настороженное.

Иудаизм

Традиционно в иудаизме собака является животным нечистым. В священных книгах, таких как Ветхий Завет и Талмуд, практически все упоминания о собаках, за исключением пары случаев, носят крайне негативные оттенки – презрения, омерзения, грязи и бесстыдства. Идея ее нечистоты имеет глубокие культурные корни. Притеснители древних евреев – египтяне и римляне – относились к собакам с огромным почтением и даже обожествляли их. Ненависть угнетенных народов была столь велика, что и на этих животных, также как и на их хозяев, обратилась исключительная ярость иудеев. Существует и другое объяснение. Дело в том, что есть культуры охотничьи, а есть пастушеские, и отношение к собакам в них диаметрально противоположно. Там, где традиционно практиковалась охота (как было в культурах Средиземноморья, Ирана и Египта), пес ценился как верный помощник человека, его равнозначный партнер. Народы-пастухи (евреи и арабы) возвеличивали лишь чистый домашний скот. Кстати, охота вообще у древних евреев приравнивалась к разбою, а мясо диких животных было под религиозным запретом. Собака же, как непременный атрибут охоты, ставилась на самую низшую ступень.

Так или иначе, по Закону Моисееву собаки считаются нечистыми. Сравнение с собакой считалось страшным оскорблением. Вырученные от продажи собаки деньги были равнозначны деньгам, зарабатываемым блудницами, и также запрещались к внесению в Дом Господа – Скинию. И любое чистое животное, купленное на такие деньги (или даже просто выменянное на собаку) было запрещено приносить в жертву. Собака допускалась только для охраны дома и стада, и только в исключительных частных случаях отношение к ней было приемлемое.
Лишь в каббалистической традиции отношение к этим животным стало несколько смягченным. Каббала определяет собаку как символ суровости, приговора и неотвратимости возмездия.

Буддизм и собаки

В буддизме предполагается совершенно особенное отношение к животным. Частенько сам Будда изображается среди животных, в числе которых самые разнообразные – от безобиднейших созданий до жестоких хищников – однако, все они равноценны для него, и всех он любит одинаково. Буддизм призывает не относиться к животным жестоко. Дело в том, что любое из них – носитель плохой кармы, искупающий грехи прошлых жизней. А любой человек может в следующей жизни родиться животным и рискует испытать на собственной шкуре то, чему люди могут подвергнуть зверей. Поэтому не стоит жестокостью ухудшать свою карму, и желательно придерживаться вегетарианства. В современной буддийской традиции в лучшем случае принято относиться к любому животному с равнодушием. Это в полной мере относится и к собакам (у которых, кстати, статус не самый низкий среди животных). С людьми они просто сосуществуют, не видя от человеческих существ ни вреда, ни внимания, ни добра, ни помощи, ни сострадания. Единственные, кто небезразличен к собакам – это буддийские монахи, привечающие и подкармливающие их в своих храмах.
Входы в буддийские храмы охраняют странные существа – нечто среднее между львом и собакой. Такие собакольвы – защитники от злых духов. Два священных льва, охраняющие Будду – ключевой символ этой религии. Они есть Стражи Закона. Со своей прародины – Индии — буддизм позже распространился по всему Дальнему Востоку. Однако, поскольку ни в Китае, ни в Японии, ни в Корее, ни в Монголии, ни в Тибете львы не водились, эти атрибуты Будды были заменены на собак. Для этой цели монахи выводили особые породы, представители которых внешне очень напоминали маленьких львов – чау-чау, ши-тсу и пекинесов. Именно Львиные Собаки воплотили собой идею Послушного Пса и стали символом верности Закону и абсолютного подчинения. И именно их изображения украсили собою храмы.
Особое отношение к собакам существует в Тибете. Тибетские монахи считают, что душа, не достигшая Нирваны, переходит в собаку. По всей видимости, поэтому монахам запрещено употреблять мясо собак в пищу.
В буддийской традиции есть еще одни священные собаки. Наибольшую известность они получили в Монголии. Это четырехглазые, с пятнами под глазами, божественные собаки (банхар дурвэн нудтэй), которых называют еще молитвенными собаками (зуугийн нохой). Согласно легенде, первая из них пришла в Монголию вместе с паломниками, ходившими в Тибет поклониться буддийскому божеству. Считалось, что такие собаки высматривают дополнительной парой глаз злых духов, а также способны подолгу сидеть неподвижно, медитируя и творя молитвы за своих хозяев. Когда молитвенная собака умирает, ее хоронят головой на юг, чтобы ее душа вернулась в Тибет и переродилась в человека.

Индуизм и собаки

Несмотря на довольно трепетное отношение к животным вообще, которое свойственно приверженцам индуизма, собака в этой традиции остается крайне нечистым существом.
Настолько нечистым, что общение с ним должно сводиться лишь к необходимому минимуму. Употреблять мясо собак в пищу вообще категорически запрещается. Здесь необходимо упомянуть два аспекта, благодаря которым и сложилось подобное отношение к собакам.
Во-первых, это карма. Индуисты считают, что собаки в прошлой своей жизни были плохими и неправедными людьми, совершавшими плохие поступки, поэтому в нынешнем воплощении, в облике собак, в стыде и сраме, они должны расплачиваться за совершенные преступления.
Во-вторых, столь настороженное отношение к собакам связано и с тем, что они частенько выступают спутниками грозных индуистских божеств.
Царь богов Индра, например, владеет собакой Сарамой («быстрая»). Она не только помогает всем заблудившимся (и заблудшим) отыскать верный путь во мраке, но и является прародительницей всех собак на свете. Двое ее детей, псы Шарбары, верно служат богу смерти Яме – охраняют вход в царство мертвых Ямалоку, а также рыщут по ночам среди людей, отыскивая тех, кому предназначено умереть. Сам Яма тоже иногда принимает облик собаки с четырьмя головами.
Четыре собаки, символизирующих четыре Веды, принадлежат богу Даттатрейе, воплощению индуистской триады тримурти.
Ужасный аспект бога Шивы – Бхайрава – тоже владеет собакой и использует ее в качестве ездового животного. Да и сам Шива, чтобы испытать веру людей, может обратиться в черную собаку. Отсюда, по-видимому, происходит обычай кормить и ухаживать за собаками, чтобы угодить Бхайраве-Шиве.
Ритуал кормления черных собак имеет своей целью также заслужить снисхождение еще одного грозного бога — Шани (это индуистский эквивалент Сатурна) – брата бога смерти Ямы и (иногда) одного из проявлений Шивы.
Отсюда, возможно, и произрастает столь предубежденное отношение индуистов к собакам – слишком уж тесны их связи со смертью. А если, выражаясь фигурально, держаться от смерти подальше, смерть сама будет держаться подальше от тебя. Однако этот принцип не всегда беспрекословно соблюдается, и собакам на время прощается их нечистота. Например, в Непале второй день индуистского праздника огней Тихар целиком посвящается собакам (он так и называется кукур тихар — «день собаки»). В этот день принято их кормить, ласкать, украшать цветами и просить о важной вещи – оберегать дома людей от разрушения.

Зороастризм и собаки

Пожалуй, единственная религия в мире, демонстрирующая исключительно положительное и уважительное отношение к собакам, это зороастризм. Собака звалась не иначе как любезным созданием и считалась практически равной человеку – второй по святости, к тому же, обладающей, как и человек, душой.
Богатое письменное наследие зороастризма, а также труды историков времен Античности превосходно отражают отношение этой религии к собакам и их роли в жизни древних иранских народов. Связь собак с миром мертвых, с предками, с высшими сущностями, а также такие черты как бесстрашие и бдительность сделали этих животных важнейшей частью жизни истинных приверженцев зороастризма.

Интересный момент здесь – ритуал кормления собаки, имеющий сакральное значение. В традиции зороастризма считается, что души людей после физической смерти переселяются в собак. Поэтому пища, которой кормят собак, предназначена для предков, соответственно, чем лучше пища, тем больше уважение к душам умершим. «Видевдат», ритуальный кодекс зороастризма, определяет, чем и в какое время следует кормить собак. Другой труд, «Арда Вираф Намаг», обещает адские муки тому, кто их морит голодом и бьет. Собак принято кормить первыми, прежде чем семья сядет за стол, причем дважды в сутки, во время, «принадлежащее мертвым» — до восхода солнца и после заката. Как правило, собакам предназначаются самые лучшие, жирные куски. Эта почетная обязанность возлагается на самого старшего члена семьи. С бездомными псами принято поступать так же – иначе, согласно «Авесте», разрушится дом.
Собаки сопровождают людей не только по жизни, но и во время и после смерти. Зороастрийцы верят, что многочисленные злые демоны всеми силами пытаются проникнуть в мир людей и навредить им, а собаки стоят на страже – отгоняют силы тьмы. Особую бдительность следует проявлять в скорбные часы – душа умершего может быть похищена демонами в момент смерти. Поэтому в процессе погребального ритуала особая собака, способная видеть смерть – четырехглазая (белая, с черными пятнами под глазами) – неотлучно должна находиться при теле умершего, участвуя в обряде сагдид (что в переводе означает «взгляд собаки») – видеть и отгонять взглядом дэва трупной скверны. Если женщина и ее ребенок умирают во время родов, приводят двух четырехглазок для двух душ. Часто к умирающему человеку подносят щенка, чтобы его душа перешла в животное.
По верованиям зороастрийцев, после смерти душу также встречают две четырехглазые собаки. Они сторожат мост Чинват, ведущий в мир мертвых, и вместе с юной девой, олицетворяющей личную веру человека, сопровождают умершего до места последнего успокоения («Видевдат»).
Поскольку собака считалась почти равной человеку, ее смерть и смерть человека также равнозначны. Ее также нельзя оставлять без погребения, причем погребение должно сопровождаться теми же обрядами, что и в случае человека.
За нанесенный собаке вред полагалось наказание, причем весьма жестокое. Только за простую обиду или за неподходящую пищу виновного весьма порицали. За увечье, нанесенное собаке, находящейся «при деле», то есть, охотящейся, стерегущей дом, пасущей скот, следовало возместить ущерб наказанием, а за смерть – наказанием в виде жестокой порки конской плетью. За убийство род виновного до девятого колена должен был быть проклят, а сам он после смерти оставался один на один с толпами адских демонов без помощи и поддержки светлых сил.
Однако практическое равенство в статусе человека и собаки налагало и на последнюю определенные обязательства – собака также подлежала суду и суровому наказанию за нападение на человека. Закон зороастризма был таков: за укус полагалось лишить собаку уха, за повторный – второго уха, потом хвоста, лапы и так далее. Неисправимых преступников, в конце концов, лишали жизни.
Как бы то ни было, и какова бы ни была репутация собаки в мировых религиях, сложившаяся в течение тысячелетий, следует отметить один неоспоримый факт. Сегодня, если рассматривать основные религиозные верования в их общей массе, положительное отношение к собакам все-таки перевешивает негатив. Так что, для современного человека собака – словно непутевый, но по-прежнему близкий родственник или многолетний спутник жизни, многочисленные недостатки которого со временем прощаются, а достоинства выходят на первый план.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх