Помост

Вопросы веры

Вырубова Анна Александровна и распутин

Анна (Танеева) Вырубова

Страницы моей жизни. Романовы. Семейный альбом

Издательство выражает благодарность Йельскому университету за предоставленные фотографии.

Фотография на фронтисписе – Анна Вырубова, 1909–1910

© ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», издание, 2016

Предисловие к первому изданию

Истекает шестой год от начала русской смуты. Многое за это страшное время пережито, и многое из того, что было тайным, становится явным.

Сквозь туман взаимных обвинений, раздражения и злобы, вольной и невольной неправды пробивается на свет божий истина. Раскрываются двери архивов, становятся доступными тайны отношений, всплывают воспоминания, у людей начинает говорить совесть.

И по мере того как одна за другою ниспадают с прошлого завесы, рушатся с ними и те злые вымыслы и сказки, на которых выросла в злобе зачатая русская революция. Как будто встав от тяжелого сна, русские люди протирают глаза и начинают понимать, что они потеряли.

И все выше и выше поднимается над притихшей толпой чистый образ царственных страдальцев. Их кровь, их страдания и смерть тяжким укором ложатся на совесть всех нас, не сумевших их оберечь и защитить, а с ними защитить и Россию.

Покорные воле Предвечного, с евангельской кротостью несли они поругание, храня в душах непоколебимую верность России, любовь к народу и веру в его возрождение. Они давно простили всех тех, кто клеветал на них и предал их, но мы не имеем права этого делать. Мы обязаны всех призвать к ответу и всех виновных пригвоздить к столбу позора. Ибо нельзя извлечь из прошлого благотворных уроков для грядущих поколений, пока это прошлое не исчерпано до дна…

Говорить о значении воспоминаний Анны Александровны Вырубовой, урожденной Танеевой, не приходится: оно само собою очевидно. Из всех посторонних лиц А. А. Танеева в течение последних двенадцати лет стояла к царской семье ближе всех и лучше многих ее знала. Танеева была все это время как бы посредницей между императрицей Александрой Федоровной и внешним миром. Она знала почти все, что знала императрица: и людей, и дела, и мысли. Она пережила с царской семьей и счастливые дни величия, и первые, наиболее горькие минуты унижения. Она не прерывала сношений с нею почти до самого конца, находя способы поддерживать переписку в невероятно трудных для того условиях. За свою близость к царской семье она подверглась тяжким гонениям и со стороны Временного правительства, и со стороны большевиков. Не щадила ее и клевета. Имя Вырубовой до сих пор в глазах известной части русского общества остается воплощением чего-то предосудительного, каких-то интриг и бесконечных тайн двора.

Мы не предполагаем ни оправдывать, ни порочить А. А. Танееву и не берем на себя ответственности за объективность изложенных ею фактов и впечатлений. Напомним, однако, что действия ее были предметом самого тщательного расследования, производившегося людьми, глубоко против нее предубежденными. Расследование это направлялось Временным правительством, для которого обнаружение в среде, близкой к царской семье, преступления или хотя бы того, что принято называть скандалом, было жизненной потребностью, так как в предполагаемой «преступности» старого режима было все оправдание смуты. И вот это разгадывание, вывернув наизнанку самые интимные подробности жизни и подвергнув женщину страшной нравственной пытке, не говоря о физических страданиях, ничего за ней не открыло и кончило тем, что признало ее ни в чем не виновной. Мало того, В. М. Руднев – следователь, производивший расследование «безответственных» влияний при дворе, проводником коих почиталась Танеева, – дал ей в своих воспоминаниях характеристику, совершенно обратную той, какую рисовала досужая молва. Он определяет ее как женщину глубоко религиозную, полную доброты и «чисто христианского всепрощения», «самую чистую и искреннюю поклонницу Распутина, которого до последних дней его жизни она считала святым человеком, бессребреником и чудотворцем». «Все ее объяснения на допросах, – говорит следователь, – при проверке их на основании подлинных документов всегда находили себе полное подтверждение и дышали правдой и искренностью».

Не касаясь этой оценки по существу, нельзя не отметить, что факты, следователем установленные, сняли с А. А. Танеевой по крайней мере те обвинения нравственного порядка, которые возводила на нее молва.

Не все, быть может, найдут в воспоминаниях А. А. Танеевой то, чего от них ожидают. И действительно, во многом эти воспоминания слишком сжаты, порой – излишне подробны. Возможно, в них есть кое-что недосказанное, вернее, неточно воспринятое и расцененное автором, например, степень влияния Распутина на образ мыслей императрицы Александры Федоровны, доверявшей, к прискорбию, его прозорливости и пониманию людей. Нет в них достаточно подробных сведений и о содержании бесед с ним, и о тех советах, которые он иногда подавал по практическим вопросам жизни, и это тем более жаль, что его советы, если судить по письмам императрицы, имели вовсе не тот характер, который им приписывали. Нет подробностей и о многих лицах, которые через А. А. Танееву пытались проникнуть в круг внимания императрицы и заручиться ее поддержкой. И вообще роль этого окружения кажется в воспоминаниях недостаточно выясненной.

Не следует, впрочем, забывать, что воспоминания – это не исследование, и к ним нельзя предъявлять требований полноты впечатления, да и действительная жизнь всегда проще фантазии. Дело критики – указать пробелы, если они есть, и ожидать, что автор не преминет восполнить их тем, что у него в памяти сохранилось. Искренность воспоминаний А. А. Танеевой тому порукой.

Однако и самый строгий критик должен будет признать, что воспоминания эти являются документом большого исторического значения и знакомство с ними обязательно для каждого, кто хочет дать себе ясный отчет в событиях, предшествовавших смуте.

Впервые из источника, осведомленность которого стоит вне всяких сомнений, мы узнаем о настроениях, господствовавших в среде царской семьи, и получаем ключ к пониманию взглядов императрицы Александры Федоровны, нашедших себе выражение в ее переписке с государем. Впервые мы получаем точные сведения об отношениях государя и его семьи ко многим событиям политической и общественной жизни и о внутренних их переживаниях в трудные минуты объявления войны, принятия государем верховного командования и в первые недели революции.

Воспоминания А. А. Танеевой наводят на мысль, что одной из главных, если не главной, причиной неприязни к императрице Александре Федоровне, неприязни, которая возникла в известных слоях общества, а оттуда, приукрашенная молвой и сплетней, перешла в массы, был чисто внешний факт – замкнутость ее жизни, обусловленная прежде всего болезнью наследника и вызывавшая ревность со стороны тех, кто считал себя вправе стоять близко к царской семье. Мы видим, как росло это настроение, вызывая все больший и больший уход в себя императрицы, искавшей успокоения в религиозном подъеме. Она стремилась хотя бы в формах простой народной веры найти разрешение мучительным противоречиям жизни. Мы видим также, какое чистое, любящее и преданное России сердце билось в той, которую считали надменной, холодной и даже чуждой России царицей. И если это впечатление так упорно держалось, то, спрашивается, не лежит ли вина прежде всего на тех, кто не сумел или не захотел ближе и проще подойти к ней, понять и охранить от клеветы и сплетни ее тоскующую душу?!

Мы видим из воспоминаний А. А. Танеевой ярче, чем из всех других источников, весь ужас измены, окружившей царский дом, видим, как в минуту беды отпадали от государя и его семьи один за другим все те, кто, казалось, обязан был первым сложить голову за их защиту: тщетно ожидали императрица и великие княжны того флигель-адъютанта, которого считали ближайшим своим другом; отказался прибыть в Царское Село по зову государя его духовник; приближенные и слуги, за исключением нескольких верных, поспешили покинуть их при первых же признаках развала; и много другого тяжелого и позорного узнаем мы из этих воспоминаний.

Страницы моей жизни

Мемуары Анны Александровны Танеевой-Вырубовой представляют несомненный интерес для современного читателя, так как развеивают искусственно демонизированный образ этой замечательной женщины и достаточно точно характеризуют обстановку при российском императорском дворе накануне революции. Сами по себе они являются бесценным историческим источником, способным убедить непредвзятого читателя в несостоятельности лжи официальных большевистских историков и снять обвинения в нравственных пороках с людей, память о которых долгие годы подвергалась клевете и надругательству.

  • Анна Александровна Танеева и её книга 1

  • Страницы моей жизни 4

  • Примечания 58

А. А. Вырубова (Танеева). Страницы моей жизни

14 августа 2000 года Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви единогласно принято решение о прославлении в лике Святых Православного Царя-мученика Государя Императора Николая II и всех членов Его семьи.

Этому великому долгожданному событию посвящено издание настоящей книги.

Нравственный портрет

В ряду многочисленных воспоминаний о Государе Николае II и Государыне Александре Феодоровне книга Анны Александровны Танеевой (Вырубовой) «Страницы моей жизни» занимает особое место.

Читая её, не покидает ощущение удивительной силы, убедительности и искренности слов автора, верности характеристик событий, точности в оценках людей. В то же время повествование проникнуто необыкновенным спокойствием и умиротворённостью, как рассказ человека много повидавшего, пережившего, передумавшего и много перестрадавшего, но при этом достойно вышедшего из всех испытаний, посланных судьбой, и не омрачившего своего сердца чувствами обиды и мести к своим гонителям и обидчикам, сохранившего внутренний мир и осенённого глубоким видением, проникающим в суть явлений, которое может даровать человеку только Господь Бог. Невольно охватывает тёплое чувство симпатии к автору, Анне Александровне Танеевой, и возникает желание поближе познакомиться с ней самой и её судьбой. Сделать это читатель сможет, прочитав «Страницы» её воспоминаний. Здесь же отметим лишь наиболее существенные черты её нравственного облика, которые позволили ей совершить этот необычный и замечательный труд.

Чтобы полнее справиться с поставленной задачей, коротко коснёмся происхождения Анны Александровны, считая, что для раскрытия её духовного облика это обстоятельство ее жизни является немаловажным. Вот что она пишет о себе. «Отец мой, Александр Сергеевич Танеев, занимал видный пост статс-секретаря и главноуправляющего Его императорского Величества Канцелярией в продолжение 20 лет. По странному стечению обстоятельств тот самый пост занимали его дед и отец при Александре I, Николае I, Александре II и Александре III.

Дед мой, генерал Толстой, был флигель-адъютантом Императора Александра II, а его прадед был знаменитый фельдмаршал Кутузов. Прадедом матери был граф Кутайсов, друг Императора Павла I».

По свидетельству современников, её отец был человеком широко образованным, выдающимся музыкантом и сделал всё от него зависящее, чтобы развить эти качества у своей дочери.

Сама же Анна Александровна, не смотря на свое аристократическое происхождение, по природе была человеком простым, мягким и вовсе не обладала качествами героя. Однако, будучи человеком не только русским по крови, но и воспитанным в лучших русских традициях, православным, верным Престолу и преданным семье Помазанника Божия, осенённая глубокой верой в Бога и водимая особым о ней Промыслом Божиим, она смогла пройти через все тяжелейшие испытания, выпавшие на её долю, перенести физическую боль, нравственные страдания, унижения и поношения от людей и страшную, разрушительную клевету, которая, казалось бы, неминуемо должна была сломить её волю, подавить её как личность, наконец, ожесточить, заставить хоть в чём-то поступиться правдой, допустить эту ложь на страницы своих воспоминаний.

Но этого не произошло и, благодаря особым качествах своей души, она выстояла, не изменила любви и верности своим венценосным друзьям. Она не предала их, не исказила правды о них в угоду обстоятельствам и человеческой злобе, вынесла эту правду на своих немощных плечах, также как воин ценою жизни выносит боевое знамя с поля боя, не оставив его на поругание врагам и, тем самым, продолжила традиции своих славных предков.

Чтобы лучше понять необыкновенные свойства её души, полнее представить её нравственный облик, обратимся к свидетельствам людей, хорошо знавших её и занимавших самостоятельную, непредвзятую позицию в отношении Царской семьи и по отношению к ней самой, что было тогда редкостью, так как большинство представителей высшего аристократического общества, к которому принадлежала А. А. Танеева, повторим, за редким исключением, находились во власти той атмосферы, которую можно было бы охарактеризовать, как атмосферу разнузданной клеветы и жесточайшей травли Престола, а также всех тех, кто был искренне предан ему.

Вот как характеризует состояние петербургского общества накануне революции товарищ обер-прокурора Св. Синода князь Н. Д. Жевахов в своих воспоминаниях.

«Ещё меньше было тех, кто понимал, что происходило в тылу и что выражала собою та вакханалия сатанинской злобы, какая бушевала в самом Петербурге и всею своею тяжестью обрушивалась на самых лучших, самых чистых, самых преданных слуг Царя и России».

Последние слова целиком и полностью можно отнести к Анне Александровне. О ней самой и её дружбе с Царицей князь Н. Д. Жевахов пишет следующее.

«Войдя в лоно Православия, Императрица прониклась не только буквою, но и духом его, и, будучи верующей протестанткой, привыкшей относиться к религии с уважением, выполняла её требования не так, как окружавшие её люди, любившие только «поговорить о Боге», но не признававшие за собою никаких обязательств, налагаемых религией.

Исключение составляла одна только Анна Александровна Вырубова, бывшая фрейлиной Государыни, старшая дочь Главноуправляющего Собственною Его Императорского Величества Канцеляриею, обер-гофмейстера А. С. Танеева, несчастно сложившаяся личная жизнь которой рано познакомила её с теми нечеловеческими страданиями, какие заставили её искать помощи только у Бога, ибо люди были уже бессильны помочь ей. Общие страдания, общая вера в Бога, общая любовь к страждущим создали почву для тех дружеских отношений, какие возникли между Императрицею и А. А. Вырубовою.

Жизнь А. А. Вырубовой была поистине жизнью мученицы, и нужно знать хотя бы одну страницу этой жизни, чтобы понять психологию её глубокой веры в Бога и то, почему только в общении с Богом А. А. Вырубова находила смысл и содержание своей глубоко несчастной жизни. И когда я слышу осуждения А. А. Вырубовой со стороны тех, кто, не зная её, повторяет гнусную клевету, созданную даже не личными её врагами, а врагами России и Христианства, лучшей представительницей которого была А. А. Вырубова, то я удивляюсь не столько человеческой злобе, сколько человеческому недомыслию… И когда императрица ознакомилась с духовный обликом А.А. Вырубовой, когда узнала, с каким мужеством она переносила свои страдания, скрывая их даже от родителей, когда увидела её одинокую борьбу с человеческой злобой и пороком, то между Нею и А. А. Вырубовой возникла та духовная связь, которая становилась тем большей, чем больше А.А. Вырубова выделялась на общем фоне самодовольной, чопорной, ни во что не веровавшей знати. Бесконечно добрая, детски доверчивая, чистая, не знающая ни хитрости, ни лукавства, поражающая своею чрезвычайною искренностью, кротостью и смирением, нигде и ни в чём не подозревающая умысла, считая себя обязанной идти навстречу каждой просьбе, А. А. Вырубова, подобно Императрице, делила своё время между Церковью и подвигами любви к ближнему, далёкая от мысли, что может сделаться жертвою обмана и злобы дурных людей…».

Вот как раскрывает нравственный облик А. А. Танеевой (Вырубовой) следователь В. М. Руднев, возглавлявший один из отделов чрезвычайной комиссии, учрежденной Керенским. Отдел этот назывался «Обследование деятельности тёмных сил».

«Много наслышавшись об исключительном влиянии Вырубовой при Дворе и об отношениях её с Распутиным, сведения о которых помещались в нашей прессе и циркулировали в обществе, я шёл на допрос к Вырубовой в Петропавловскую крепость, откровенно говоря, настроенный к ней враждебно. Это недружелюбное чувство не оставляло меня и в канцелярии Петропавловской крепости, вплоть до момента появления Вырубовой под конвоем двух солдат. Когда же вошла г-жа Вырубова, то меня сразу поразило особое выражение её глаз: выражение это было полно неземной кротости, это первое благоприятное впечатление в дальнейших беседах моих с нею вполне подтвердилось.

Анна Вырубова

Фрейлина Её Величества

«Дневник» и воспоминания Анны Вырубовой

Перед вами — репринтное воспроизведение книги, выпущенной в 1928 году рижским издательством «Ориент». Книга состоит из двух частей — так называемого «Дневника» Анны Вырубовой, фрейлины последней российской императрицы, и ее воспоминаний.

«Дневник» Вырубовой печатался в 1927–1928 г.г. на страницах журнала «Минувшие дни» — приложения к вечернему выпуску ленинградской «Красной газеты». В качестве тех, кто готовил эту публикацию, были названы О. Брошниовская и З. Давыдов (последнему в настоящей книге ошибочно дана женская фамилия). Что же касается воспоминаний Вырубовой, то они в нашей стране не издавались, лишь небольшие отрывки из них были опубликованы в одном из сборников серии «Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев», выпущенной Госиздатом в двадцатые годы.

Вокруг имени Анны Вырубовой долгое время ходило много легенд и домыслов. То же можно сказать и о ее записках. Если воспоминания Вырубовой, озаглавленные автором «Страницы из моей жизни», на самом деле принадлежат ее перу, то «Дневник» является не чем иным, как литературной мистификацией. Авторами этой социально заказанной мистификации были писатель Алексей Толстой и историк П. Е. Щеголев. Нельзя не отметить, что сделано это с величайшим профессионализмом. Естественно предположить, что «литературную» часть дела (в том числе стилизацию) выполнил А. Н. Толстой, «фактическую» же сторону разработал П. Е. Щеголев, который, как известно, кроме всего прочего, был редактором семитомного издания «Падение царского режима».

Книгу «Фрейлина ее величества» составил и прокомментировал С. Карачевцев. Публикуя под одной обложкой «Дневник» и воспоминания Вырубовой, он подверг их значительным сокращениям (особенно это касается «Дневника»). Однако книга, сопоставляющая в целом эти сочинения, будет, без сомнения, интересна и сегодняшнему читателю, который сможет сделать из этого сопоставления собственные выводы.

Нужно сказать, что домыслами сопровождалась и дальнейшая судьба Анны Александровны Вырубовой. Еще в 1926 году журнал «Прожектор» сообщил о смерти в эмиграции бывшей фрейлины, «личного друга Александры Федоровны», «одной из самых ярых поклонниц Григория Распутина». В вышедшем недавно (1990) Советском энциклопедическом словаре осторожно сказано, что Вырубова умерла «после 1929». Между тем, как стало известно, под своей девичьей фамилией (Танеева) бывшая фрейлина ее величества прожила в Финляндии более четырех десятилетий и скончалась в 1964 году в возрасте восьмидесяти лет; похоронена она в Хельсинки на местном православном кладбище. В Финляндии Анна Александровна вела замкнутый образ жизни, уединившись в тихом лесном уголке Озерного края, на что, впрочем, имелись довольно веские причины. Во-первых, выполняя данный перед тем, как покинуть родину, обет, она стала монахиней; во-вторых, многие эмигранты не желали общаться с человеком, чье имя было скомпрометировано одним лишь упоминанием рядом с именем Григория Распутина.

Обстоятельные подробности последних десятилетий жизни А. А. Вырубовой-Танеевой выяснил иеромонах Арсений из Ново-Валаамского монастыря, что в четырехстах километрах к северо-востоку от столицы Финляндии.

Многие годы бывшая фрейлина работала над мемуарами. Но издать их она так и не решилась. Они были выпущены на финском языке уже после ее смерти. Думаем, что со временем и эта книга придет к нашему читателю.

А. Кочетов

Колесница времени мчится в наши дни быстрее экспресса, Прожитые годы уходят назад, в историю, порастают быльем, утопают в забвении. С этим не может, однако, примириться пытливый человеческий ум, побуждающий нас добывать из мглы прошлого хотя бы отдельные обломки былого опыта, хотя бы слабое эхо отзвучавшего дня. Отсюда — постоянный и большой интерес к историческому чтению, еще более возросший у нас после революции; она открыла многочисленные архивы и сделала доступными такие уголки прошлого, которые раньше были под запретом. Широкого читателя всегда гораздо больше влекло к ознакомлению с тем, «что было», нежели с тем, «чего не было» («выдумкой сочинителя»).

В трагической истории крушения могущественной империи, личность фрейлины Анны Александровны Вырубовой, урожденной Танеевой, неразрывно связана с императрицей Александрой Федоровной, с Распутиным, со всем тем кошмаром, которым была окутана придворная атмосфера Царского Села при последнем царе. Уже из опубликованной переписки царицы было ясно видно, что Вырубова являлась одной из главных фигур того интимного придворного кружка, где скрещивались все нити политических интриг, болезненных припадков, авантюристических планов и проч. Поэтому воспоминания фрейлины Вырубовой представляет животрепещущий интерес для всех кругов.

О своей семье и о том, как попала она ко двору, Вырубова в своих мемуарах пишет:

Отец мой, Александр Сергеевич Танеев, занимал видный пост статс-секретаря и главноуправляющего Его Императорского Величества Канцелярией в продолжение 20 лет. Тот самый пост занимали его дед и отец при Александре I, Николае I, Александре II, Александре III.

Дед мой, генерал Толстой, был флигель-адъютантом Императора Александра II, а его прадед был знаменитый фельдмаршал Кутузов. Прадедом матери был граф Кутайсов, друг Императора Павла I.

Несмотря на высокое положение моего отца, наша семейная жизнь была простая и скромная. Кроме службы, весь его жизненный интерес был сосредоточь в семье и любимой музыке, — он занимая видное место среди русских композиторов. Вспоминаю тихие вечера дома: брат, сестра и я, поместившись за круглым столом, готовили уроки, мама работала, отец же, сидя у рояля, занимался композицией.

6 месяцев в году мы проводили в родовом имении «Рождествено» под Москвой. Соседями были родственники — князья Голицыны и Великий Князь Сергей Александрович. С раннего детства мы, дети, обожали Великую Княгиню Елизавету Феодоровну (старшую сестру Государыни Императрицы Александры Феодоровны), которая нас баловала и ласкала, даря платья и игрушки. Часто мы ездили в Ильинское, и они приезжали к нам — на длинных линейках — со свитой, пить чай на балконе и гулять в старинном парке. Однажды, приехав из Москвы, Великая Княгиня пригласила нас к чаю, как вдруг доложили, что приехала Императрица Александра Феодоровна. Великая Княгиня, оставив своих маленьких гостей, побежала навстречу сестре.

Первое мое впечатление об Императрице Александре Феодоровне относится к началу царствования, когда она была в расцвете молодости и красоты: высокая, стройная, с царственной осанкой, золотистыми волосами и огромными, грустными глазами — она выглядела настоящей царицей. К моему отцу Государыня с первого же времени проявила доверие, назначив его вице-председателем Трудовой Помощи, основанной ею в России. В это время зимой мы жили в Петербурге, в Михайловском Дворце, летом же на даче в Петергофе.

Возвращаясь с докладом от юной Государыни, мой отец делился с нами своими впечатлениями. На первом докладе он уронил бумаги со стола, Государыня, быстро нагнувшись, подала их сильно смутившемуся отцу. Необычайная застенчивость Императрицы его поражала. «Но, — говорил он, — ум у неё мужской — une téte d’homme». Прежде же всего она была матерью: держа на руках шестимесячную Великую Княжну Ольгу Николаевну, Государыня обсуждала с моим отцом серьезные вопросы своего нового учреждения; одной рукой качая колыбель с новорожденной Великой Княжной Татьяной Николаевной, она другой подписывала деловые бумаги. Однажды, во время одного из докладов, в соседней комнате раздался необыкновенный свист.

Анна Вырубова- Размышления о Распутине

Трудно в российской истории найти более одиозное имя, чем Григорий Распутин. Противоречивы воспоминания современников о нём(где один голос из ста- если не в оправдание, то защиту по известным им лично фактам и поступкам), кинофильмы и книги пикулей и пр. «знатаков истории», показывающие исчадие ада
Недавно демонстрировался фильм «Григорий Распутин», составленный на основании»Воспоминаний» Анны Вырубовой(Танеевой)- фрейлины императрицы.
В нём показан очеловеченный облик, где глазами следователя от Временного Правительства развёртывается жизнь этого человека со всеми минусами и плюсами. Естественно, захотел узнать- насколько приведенное соответствует
реальности из «Воспоминаний» современника и защитника его.
«Доктора говорили, что они совершенно не понимают, как это происходит(остановка кровотечений у наследника, больного гемофелией). Но это- факт. Поняв душевное состояние родителей, можно понять и их отношение к Распутину.
Что касается денег, то Распутин… никогда от них не получал.
Вообще деньги в его жизни не играли роли: если ему давали, он сразу же их
раздавал. Семья после его смерти осталась в полной нищете.
В 1913 году, помню, Министр Финансов Коковцев предложил ему 200 000 рублей, с тем, чтобы он уехал из Петербурга и не возвращался.
Он ответил, что если «Папа» и «Мама» хотят, он, конечно уедет, но зачем же
его покупать. Знаю много случаев, когда он помогал во время болезней, но помню так же, что он не любил, когда его просили помолиться о больных младенцах, говоря:
«жизнь вымолишь, но примешь ли ты на себя грехи, которые ребёнок натворит в жизни»
(«Воспоминания» М 1991г, стр.189-190)
Какая мудрость в словах безграмотного мужика!
(как-то был док. фильм, где обратной прокруткой был показан Гитлер, вплоть до болеющего младенца и не поднялшась рука убить это чудовище ещё в зародыше)
Не тратя время на перепечатание, привожу далее из интернета содержание «Воспоминаний»
ИЗ ИНТЕРНЕТА
……………………
Размышления о Распутине
Анна Вырубова
«Не собиралась с самого начала подробнее касаться Распутина, человека, имя которого так ненавистно повсюду и, о котором так много говорилось, писалось, даже и фильмы сделаны. По моему мнению, тема не особо пленительна, но меня просили поделиться своим мнением об этой удивительной личности ради исторической правды.
Лично у меня нет никакого опыта в том, что якобы у Распутина была особая эротическая притягательная сила. Да, правда, многие женщины ходили спрашивать у него совета в своих любовных делах, принимая его за талисман, приносящий счастье, но обычно Распутин призывал их прекращать свои любовные приключения.
Помню одну девочку, по имени Лена, которая относилась к ревностнейшим слушателям духовных толкований Распутина. Однажды у Распутина был повод посоветовать девочке прекратить своё близкое знакомство с неким студентом. Лена приняла совет как беcпричинное вмешательство в её личную жизнь, и она возмутилась этим так, что уверила епископа Феофана в том, что Распутин приставал к ней. Случай был причиной для первой дурной сплетни о Распутине. После этого церковные круги стали посматривать на него подозрительно.
Распутин в первый год его пребывания в Петербурге повсюду был принят с большим интересом. Как то будучи в семье одного инженера, вспоминаю его, сидящего в окружении семи епископов, образованных и учёных мужей, и отвечающего на глубокие религиозно-мистические, затрагивающие Евангелие, вопросы. Он, совершенно не образованный сибирский монах, давал ответы, которые глубоко удивляли других.
В первые два года пребывания Распутина в столице, к нему приблизились неподдельно и открыто многие, как и я, которая испытывала интерес к духовным вопросам, желала руководства и поддержки в духовном совершенствовании. Позднее стало привычкой ходить к нему, когда пытались снискать благосклонность Придворного круга. Распутин считался силой, которая воображалась якобы скрывающейся за Троном.
Была всегда того мнения, что Царская Чета сделала грубую ошибку, что не позаботилась об отправлении Распутина в монастырь, откуда в случае надобности могла бы получена от него помощь.
Распутин действительно мог прекратить приступы кровоизлияния!
Помню одну встречу с профессором Фёдоровым уже при начавшейся революции. Он лечил Наследника с самого его рождения. Мы вспоминали случаи, когда использованные медицинские методы всё же не могли прекратить кровоизлияние, а Распутин, делая только крестное знамение над больным Наследником, останавливал кровотечение. «Родителей больного ребёнка надо понимать», — была у Распутина привычка говорить.
Бывая в Петербурге, Распутин жил в маленьком дворовом доме на Гороховой улице. У него ежедневно бывали очень разные люди — журналисты, евреи, бедные, больные — и он постепенно начал быть своего рода посредником просьб между ними и Царской Четой. Когда он бывал во Дворце, его карманы были полны всевозможных просьб, которые он принял. Подобное раздражало Государыню и, совершенно особо Государя. Они ожидали услышать от него или предсказания, или описания загадочных явлений. В качестве награды за труды и доставку просьб до места некоторые давали Распутину деньги, которые он никогда не держал при себе, а раздавал сразу же бедным. Когда Распутин был убит, у него не нашли ни копейки денег.
Позднее и, особенно во время войны, те, которые хотели очернить Трон, ходили к Распутину. Вокруг него всегда были журналисты и офицеры, которые возили его по кабакам, спаивая его, или устраивали попойки в его маленькой квартире — иначе говоря, делали всё возможное, чтобы выставить Распутина в дурном свете к всеобщему вниманию и чтобы таким образом косвенно нанести вред Государю и Государыне.
Имя Распутина вскоре было очернено. Их Величества всё же отказывались верить скандальным историям о Распутине и говорили, что он терпит за правду, как мученик. Только зависть и недоброжелательность диктуют, вводящие в заблуждение высказывания.
Кроме Их Величеств, также высший духовный круг проявлял интерес к Распутину в начале года. Один из членов этого круга рассказал о глубоком впечатлении, произведённом Распутиным на них на одном из вечеров. Распутин обратился в сторону одного находящегося в их группе, говоря: «Почему вы не признаёте свои грехи?». Мужчина побледнев, отвернул своё лицо.
Государь и Государыня впервые встретились с Распутиным в доме Великих Князей Петра и Николая Николаевича; их семьи считали Распутина пророком, который давал им наставления в духовной жизни.
Вторая, сделанная Их Величествами серьёзная ошибка — главный повод для сплетен — было тайное проведение Распутина во Дворец. Так делалось по просьбе Государыни почти всегда. Действие было совершенно неразумным и бесполезным, буквально, то же самое, что, непосредственно во Дворец, вход которого круглосуточно охранялся полицией и солдатами, никто не мог бы пройти тайно.
В Ливадии Государыня услышав, что Распутин прибыл в Ялту, часто отправляла меня с экипажами за ним. Отъехав от главных ворот, возле которых стояло шесть или семь полицейских, солдат или казаков, мне надо было дать им указание провести Распутина через небольшой вход со стороны сада, прямо в личное крыло Государя и Государыни. Естественно, вся охрана заметила его приезд. Иногда члены Семьи на следующий день, за завтраком не хотели здороваться со мной за руку, так как, по их мнению, я была главной причиной прибытия Распутина.
Первые два года дружбы между Государыней и мною, Государыня пыталась и меня тайно проводить в свою рабочую комнату через комнаты служанок, не замеченной своими фрейлинами, чтобы не возбудить зависть их ко мне. Мы проводили наше время за чтением или рукоделием, но способ, которым меня проводили к ней, дал повод для неприятных и совершенно беспричинных сплетен.
Если бы Распутин с самого начала был бы принят через Дворцовый главный вход и введён доложенный адъютантом, как и кто угодно, просящий аудиенции, превратные слухи вряд ли бы возникли, во всяком случае, в них вряд ли бы верили.
Сплетни получили своё начало во Дворце, среди окружения Государыни и, именно по этой причине в них верили.
Распутин был очень худой, у него был пронизывающий насквозь взгляд. На лбу, у кромки волос, была большая шишка от ударов головой об пол во время молитвы. Когда первые сплетни и разговоры о нём начали ходить, он собрал деньги у своих друзей и отправился в годичную паломническую поездку в Иерусалим.
После моего бегства из России, будучи в Валаамском монастыре я встретила там старого монаха. Он рассказал мне, что встречал Распутина в Иерусалиме и видел его среди паломников у рак со святыми мощами.
Великие Княжны любили Распутина и называли его по имени «Наш друг». Под влиянием Распутина Великие Княжны предполагали, что они никогда не пошли бы замуж, если бы им пришлось отказаться от своей православной веры. Также и маленький Наследник был привязан к Распутину.
Идя в комнату Государыни, чуть спустя после известия об убийстве Распутина, я слышала всхлипывающего Алексея, спрятавшего голову в оконную штору: «Кто теперь поможет мне, если «Наш друг» умер?».
Впервые дни войны отношение Государя к Распутину изменилось и стало намного холоднее. Поводом послужила телеграмма, которую Распутин отправил Их Величествам из Сибири, где он поправлялся от раны, нанесённой ему некой женщиной. Государь и Государыня в телеграмме, которую я отправляла, просили Распутина помолиться о победной войне для России. Ответ был непредвиденным: «Сохраните мир любыми способами, так как война означает погибель для России». Получив телеграмму Распутина, Государь потерял своё самообладание и порвал её. Государыня, невзирая на это, не прекратила уважать Распутина и доверять ему.
Третью серьёзную ошибку, которую Царская Чета совершили, особенно Государыня, было мнение, что у Распутина был дар видеть, кто был хороший, кто плохой человек. Никто не мог пошатнуть Их веру. «Наш друг» сказал, что упомянутый плохой человек или наоборот и этого было достаточно. Один человек сказал мне, что видел слабую улыбку на губах Государя, когда пришло известие об убийстве Распутина. Всё же я не могу гарантировать достоверность утверждения, так как я позднее встретила Государя, который был глубоко потрясён случившимся.
Один из родственников Распутина сказал мне, что он предсказал, что Феликс Юсупов убьёт его.
В России немецкие агенты были повсюду — на заводах, на улицах, даже в очередях за хлебом. Начались распространяться слухи, что Государь хочет заключить сепаратный мир с Германией и что Государыня и Распутин стоят за спиной намерения. Если бы у Распутина было бы такое влияние на Государя, как утверждается, тогда почему Государь не приостановил мобилизацию? Государыня была против войны, как было сказано перед этим. Из предыдущего также ясно, что во время войны она возможно больше, чем никто другое штатское лицо, пыталась воздействовать на то, чтобы привести войну к решающей победе.
Слухи, согласно которых с Германией готовиться сепаратный мир, дошли даже до английского посольства.
Вся клевета и слухи, направленные против Царской Семьи, об ожидаемом заключении мира с Германией, доводились до сведения иностранных посольств. Большая часть союзников догадывались оставить их на своё собственное усмотрение, единственно, кто оказался жертвой, как немецких, так и революционных распространяемых сплетен, оказался английский посол сэр Георг Бьюкенен. Он и встал в общение между революционерами и Правительством.
Убийство Распутина 16 декабря 1916 года было отправным выстрелом революции. Многие считали, что Феликс Юсупов и Дмитрий Павлович своим героическим поступком спасли Россию. Но произошло совсем иначе.
Началась революция, события в феврале 1917 года причинили России полную разруху. Отречение Государя от престола произошло совсем необоснованно. Государь был притеснен до такой степени, что он захотел отойти в сторону. Угрожалось, что если бы он не откажется от Короны, убьют всю его Семью. Это он сказал мне позднее при нашей встрече.
«Убийство никому не дозволено», — написал Государь на прошении, которое члены Императорской семьи оставили Ему, прося, чтобы не были наказаны Великий Князь Дмитрий Павлович и Феликс Юсупов.
Когда я вспоминаю все события того времени, мне кажется как будто Двор и высший свет были как бы большим сумасшедшим домом, настолько запутанно и странно всё было. Единственно, беспристрастное изучение истории на основании сохранившихся исторических документов, сможет внести ясность в ту ложь, клевету, предательство, неразбериху, жертвой которых, в конце концов, Их Величества оказались.
Распутин был убит в ночь с 16-го на 17-е декабря 1916 года. 16 декабря Государыня послала меня к Григорию Ефимовичу отвести ему икону, привезённую из Новгорода. Я не особенно любила ездить на его квартиру, зная, что моя поездка будет лишний раз фальшиво истолкована клеветниками. Я оставалась минут 15, слыша от него, что он собирается поздно вечером ехать к Феликсу Юсупову знакомиться с его женой Ириной Александровной.
Утром 17 декабря ко мне позвонила одна из дочерей Распутина, которые учились в Петрограде и жили с отцом, сообщив, что отец их не вернулся домой, уехав поздно с Феликсом Юсуповым. Через час или два позвонили во Дворец от Министра Внутренних Дел Протопопова, который сообщал, что ночью полицейский, стоявший на посту у дома Юсуповых, услышав выстрел в доме, позвонил. К нему выбежал пьяный Пуришкевич и заявил ему, что Распутин убит. Тот же полицейский видел военный мотор без огней, который отъехал от дома вскоре после выстрелов.
Были жуткие дни. 19-го утром Протопопов дал знать, что тело Распутина найдено. Вначале у проруби на Крестовском острове нашли галошу Распутина, а потом водолазы наткнулись на его тело: руки и ноги были запутаны верёвкой; правую руку он, вероятно, высвободил, когда его кидали в воду; пальцы были сложены крестом. Тело было перевезено в Чесменскую богадельню, где было произведено вскрытие.
Несмотря на многочисленные огнестрельные раны и огромную рану на левом боку, сделанную ножом или шпорой, Григорий Ефимович, вероятно, был еще жив, когда его кинули в прорубь, так как легкие были полны водой.
Когда в столице узнали об убийстве Распутина, все сходили с ума от радости; ликованию общества не было пределов, друг друга поздравляли. Во время этих манифестаций по поводу убийства Распутина, Протопопов спрашивал совета Её Величества по телефону, где его похоронить. Впоследствии он надеялся отправить тело в Сибирь, но сейчас же сделать это не советовал, указывая на возможность по дороге беспорядков. Решили временно похоронить в Царском Селе, весной же перевести на родину.
Отпевали в Чесменской богадельне, и в 9 часов утра в тот же день (кажется 21 декабря) одна сестра милосердия привезла на моторе гроб Распутина. Его похоронили около парка на земле, где я намеривалась построить приют для инвалидов. Приехали Их Величества с Княжнами, я и два или три человека посторонних. Гроб был уже опущен в могилу, когда мы пришли. Духовник Их Величеств отслужил краткую панихиду и стали засыпать могилу. Стояло туманное, холодное утро и вся обстановка была ужасно тяжёлая: хоронили даже не на кладбище. Сразу же после краткой панихиды мы уехали.
Дочери Распутина, которые совсем одни присутствовали на отпевании, положили на грудь убитого икону, которую Государыня привезла из Новгорода.
Вот, правда о похоронах Распутина, о которых столько говорилось и писалось. Государыня не плакала часами над его телом, и никто из его поклонниц не дежурил у гроба.
Ради исторической правды я должна сказать, как и почему Распутин имел некоторое влияние в жизни Государя и Государыни.
Распутин был не монах, не священник, а простой «странник», которых немало на Руси. Их Величества принадлежали к категории людей, верящих в силу молитвы подобных странников. Государь, как и его предок, Александр I, был всегда мистически настроен; одинаково мистически была настроена и Государыня.
За месяц до моей свадьбы Её Величество просила Великую Княгиню Милицу Николаевну познакомить меня с Распутиным. Вошёл Григорий Ефимович, худой, с бледным, изможденным лицом, в чёрной сибирке; глаза его, необыкновенно проницательные, сразу меня поразили и напомнили глаза о. Иоанна Кронштадтского.
«Попросите, чтобы он помолился о чём-нибудь в особенности», — сказала Великая Княгиня по-французски. Я попросила его помолиться, чтобы я всю жизнь могла положить на служение Их Величествам. «Так и будет», — ответил он, и я ушла домой. Через месяц я написала Великой Княгине, прося её спросить Распутина о моей свадьбе. Она ответила мне, что Распутин сказал, что я выйду замуж, но счастья в моей жизни не будет. Особенного внимания на это письмо я не обратила.
…Распутиным воспользовались как поводом для разрушения всех прежних устоев. Он как бы олицетворял в себе то, что стало ненавистным русскому обществу, которое утратило всякое равновесие. Он стал символом их ненависти.
И на эту удочку словили всех: и мудрых, и глупых, и бедных, и богатых. Но громче всех кричала аристократия и Великие Князья, и рубили сук, на котором сами сидели. Россия, как и Франция XVIII столетия, прошла через период полного сумасшествия, и только теперь через страдания и слёзы начинает поправляться от своего тяжелого заболевания.
…Но чем скорее каждый пороется в своей совести и сознает свою вину перед Богом, Царём и Россией, тем скорее Господь прострёт Свою крепкую руку и избавит нас от тяжких испытаний.
Её Величество доверяла Распутину, но два раза она посылала меня с другими к нему на родину, чтобы посмотреть, как он живет у себя в селе Покровском. Встретила нас его жена — симпатичная пожилая женщина, трое детей, две немолодые девушки-работницы и дедушка рыбак. Все три ночи мы, гости, спали в довольно большой комнате наверху, на тюфяках, которые расстилали на полу. В углу было несколько больших икон, пред которыми теплились лампады. Внизу, в длинной тёмной комнате с большим столом и лавками по стенам, обедали; там была огромная икона Казанской Божией Матери, которую считали чудотворной. Вечером перед ней собиралась вся семья и «братья» (так называли четырёх других мужиков-рыбаков), все вместе пели молитвы и каноны.
Крестьяне относились к гостям Распутина с любопытством, к нему же безразлично, а священники враждебно. Был Успенский пост, молока и молочного в этот раз нигде не ели; Григорий Ефимович никогда ни мяса, ни молочного не ел.
Существует фотография, которая представляет Распутина сидящим в виде оракула среди дам-аристократок своего «гарема» и как бы подтверждает огромное влияние, которое будто бы он имел в Придворных кругах. Но я думаю, что никакая женщина, если бы даже и захотела, не могла бы им увлечься; ни я и никто, кто знал его близко, не слышал о таковой, хотя его постоянно обвиняли в разврате.
Когда после революции начала действовать следственная комиссия, не оказалось ни одной женщины в Петрограде или в России, которая выступила бы с обвинениями против него; сведения черпались из записей «охранников», которые были приставлены к нему.
Несмотря на то, что он был человек безграмотный, он знал всё Священное Писание, и его беседы отличались оригинальностью, так что, повторяю, привлекали немало людей образованных и начитанных, каковыми были, бесспорно, епископы Феофан и Гермоген, Великая Княгиня Милица Николаевна и др.
Приходили к нему и с разными нуждами, и ищущие утешения. Нужде всякой он помогал, то есть отдавал всё, что у него было, и утешал советами и объяснениями тех, кто приходил к нему поделиться своими заботами. Терпеливо выслушивал разных дам, которые являлись по сердечным вопросам, всегда строго порицая греховные дела.
Помня, как-то в церкви подошёл к нему почтовый чиновник и просил помолиться о больной. «Ты меня не проси, — ответил он, а молись св. Ксении». Чиновник в испуге и удивлении вскрикнул: «Как вы могли знать, что жену мою зовут Ксенией?». Подобных случаев я могла бы привести сотни, но их, пожалуй, так или иначе можно объяснить, но гораздо удивительнее то, что все, что он говорил о будущем, сбывалось…
Одним из врагов Распутина, Илиодором, было затеяно два покушения на него. Первое ему удалось, когда некая женщина Гусева ранила его ножом в живот в Покровском. Это было в 1914 году, за несколько недель до начала войны.
Второе покушение было устроено министром Хвостовым с этим же Илиодором, но последний послал свою жену в Петроград со всеми документами и выдал заговор. Все эти личности вроде Хвостова смотрели на Распутина как на орудие к осуществлению их заветных желаний, воображая через него получить те или иные милости. В случае неудачи они становились его врагами.
Так было с Великими Князьями, епископами Гермогеном, Феофаном и другими. Монах Илиодор, который в конце всех своих приключений снял рясу, женился и жил за границей, написал одну из самых грязных книг о Царской Семье. Прежде чем издать её, он написал Государыне письменное предложение — купить эту книгу за 60 000 рублей, грозя в противном случае издать её в Америке. Государыня возмутилась эти предложением, заявив, что пусть Илиодор пишет, что он хочет и на бумаге написала: «Отклонить».
Судебное расследование Чрезвычайной Следственной Комиссии Временного Правительства доказало, что политикой он не занимался. У Их Величеств разговоры с ним были всегда на отвлечённые темы и о здоровье Наследника.
Вспоминаю только один случай, когда действительно Григорий Ефимович оказал влияние на внешнюю политику.
Это было в 1912 году, когда Великий Князь Николай Николаевич и его супруга старались склонить Государя принять участие в Балканской войне. Распутин чуть ли на коленях перед Государём умолял его этого не делать, говоря, что враги России только и ждут того, чтобы Россия ввязалась в эту войну, и что Россию постигнет неминуемое несчастье.
Последний раз Государь видел Распутина у меня в доме, в Царском Селе, куда по приказанию Их Величеств я вызвала его. Это было приблизительно за месяц до его убийства. Здесь я убедилась лишний раз, каким пустым вымыслом был пресловутый разговор о желании сепаратного мира, о котором клеветники распространяли молву, указывая, что это желание то Государыни, то Распутина.
Государь приехал озабоченный и, сев, сказал: «Ну, Григорий, помолись хорошенько; мне кажется, что сама природа идёт против нас сейчас». Григорий Ефимович одобрил Его, сказав, что главное не надо заключать мира, так как та страна победит, которая покажет более стойкости и терпения.
Затем Григорий Ефимович указал, что надо думать о том, как бы обеспечить всех сирот и инвалидов после войны, чтобы «никто не остался обиженным: ведь каждый отдал Тебе всё, что имел самого дорогого».
Когда Их Величества встали, чтобы проститься с ним, Государь сказал, как всегда: «Григорий, перекрести нас всех». «Сегодня ты благослови меня», — ответил Григорий Ефимович, что Государь и сделал.
Чувствовал ли Распутин, что он видит Их в последний раз, не знаю; утверждать, что он предчувствовал события, не могу, хотя то, что он говорил, сбылось. Я лично описываю только то, что слышала и каким видела его.
Со своей смертью Распутин связывал большие бедствия для Их Величеств. Последние месяцы он ожидал, что его скоро убьют.
Свидетельствую страданиями, которые я переживала, что я лично за все годы ничего непристойного не видела и не слышала о нём, а, наоборот, многое из сказанного во время этих бесед помогло мне нести крест поругания и клеветы, Господом на меня возложенный.
Распутина считали и считают злодеем без доказательств его злодеяний. Его убили без суда, несмотря на то, что самым большим преступникам во всех государствах полагается арест и суд, а уже после казнь.
Владимир Михайлович Руднев, производивший следствие при Временном Правительстве, был один из немногих, который старался распутать дело о «тёмных силах» и выставить Распутина в настоящем свете, но и ему было трудно: Распутин был убит, а русское общество было психически расстроено, так что мало кто судил здраво и хладнокровно. Руднев единственный имел гражданское мужество ради истины встать на точку зрения здравомыслящего человека, не заразившись стадным мнением русского общества в 1917 году.
Материал составлен Людмилой Хухтиниеми по воспоминаниям Анны Александровны Танеевой (монахини Марии)
«Анна Вырубова — фрейлина Государыни». Под редакцией Ирмели Вихерюури. Отава. 1987 Хельсинки. Перевод с финского языка Л.Хухтиниеми.
А.А. Вырубова. Страницы моей жизни. Благо. Москва. 2000.
Из интернета
Образцом самой строгой жизни была одна из ближайших почитательниц Распутина, подруга царицы Анна Вырубова.
Вырубова была фанатично предана Григорию, и до конца своих дней он представлялся ей в виде святого человека, бессребреника и чудотворца.
Личной жизни Вырубова не имела вовсе, целиком отдавшись на служение ближним и страждущим. Опекала сирот, работала сестрой милосердия.
Внешне привлекательная, благородного происхождения, принимаемая как своя в царской семье она оказалась совершенно беззащитна перед газетной клеветой.
В течение многих лет ей приписывались многочисленные любовные связи и мерзейший разврат. А газетчики разнесли эти слухи и клевету на всю Россию.
«Истории», ставшие нарицательными, смаковались в светских салонах при дворе и в бульварной прессе, в Государственной Думе и на улицах.
Каково же было разочарование сплетников, когда позже специальной медицинской комиссией Временного правительства было установлено, что Анна Вырубова девственна и невинна, и все приписываемые ей преступления на поверку оказались вымыслом …
Источник: Николай Рисак «Монахиня Мария: Анна Танеева-Вырубова, оклеветанная «други ради»»
фото из интернета

Анна Вырубова: Фрейлина Её величества. «Дневник» и воспоминания Анны Вырубовой

Анна Вырубова

Фрейлина Её Величества

«Дневник» и воспоминания Анны Вырубовой

Перед вами — репринтное воспроизведение книги, выпущенной в 1928 году рижским издательством «Ориент». Книга состоит из двух частей — так называемого «Дневника» Анны Вырубовой, фрейлины последней российской императрицы, и ее воспоминаний.

«Дневник» Вырубовой печатался в 1927–1928 г.г. на страницах журнала «Минувшие дни» — приложения к вечернему выпуску ленинградской «Красной газеты». В качестве тех, кто готовил эту публикацию, были названы О. Брошниовская и З. Давыдов (последнему в настоящей книге ошибочно дана женская фамилия). Что же касается воспоминаний Вырубовой, то они в нашей стране не издавались, лишь небольшие отрывки из них были опубликованы в одном из сборников серии «Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев», выпущенной Госиздатом в двадцатые годы.

Вокруг имени Анны Вырубовой долгое время ходило много легенд и домыслов. То же можно сказать и о ее записках. Если воспоминания Вырубовой, озаглавленные автором «Страницы из моей жизни», на самом деле принадлежат ее перу, то «Дневник» является не чем иным, как литературной мистификацией. Авторами этой социально заказанной мистификации были писатель Алексей Толстой и историк П. Е. Щеголев. Нельзя не отметить, что сделано это с величайшим профессионализмом. Естественно предположить, что «литературную» часть дела (в том числе стилизацию) выполнил А. Н. Толстой, «фактическую» же сторону разработал П. Е. Щеголев, который, как известно, кроме всего прочего, был редактором семитомного издания «Падение царского режима».

Книгу «Фрейлина ее величества» составил и прокомментировал С. Карачевцев. Публикуя под одной обложкой «Дневник» и воспоминания Вырубовой, он подверг их значительным сокращениям (особенно это касается «Дневника»). Однако книга, сопоставляющая в целом эти сочинения, будет, без сомнения, интересна и сегодняшнему читателю, который сможет сделать из этого сопоставления собственные выводы.

Нужно сказать, что домыслами сопровождалась и дальнейшая судьба Анны Александровны Вырубовой. Еще в 1926 году журнал «Прожектор» сообщил о смерти в эмиграции бывшей фрейлины, «личного друга Александры Федоровны», «одной из самых ярых поклонниц Григория Распутина». В вышедшем недавно (1990) Советском энциклопедическом словаре осторожно сказано, что Вырубова умерла «после 1929». Между тем, как стало известно, под своей девичьей фамилией (Танеева) бывшая фрейлина ее величества прожила в Финляндии более четырех десятилетий и скончалась в 1964 году в возрасте восьмидесяти лет; похоронена она в Хельсинки на местном православном кладбище. В Финляндии Анна Александровна вела замкнутый образ жизни, уединившись в тихом лесном уголке Озерного края, на что, впрочем, имелись довольно веские причины. Во-первых, выполняя данный перед тем, как покинуть родину, обет, она стала монахиней; во-вторых, многие эмигранты не желали общаться с человеком, чье имя было скомпрометировано одним лишь упоминанием рядом с именем Григория Распутина.

Обстоятельные подробности последних десятилетий жизни А. А. Вырубовой-Танеевой выяснил иеромонах Арсений из Ново-Валаамского монастыря, что в четырехстах километрах к северо-востоку от столицы Финляндии.

Многие годы бывшая фрейлина работала над мемуарами. Но издать их она так и не решилась. Они были выпущены на финском языке уже после ее смерти. Думаем, что со временем и эта книга придет к нашему читателю.

А. Кочетов

Колесница времени мчится в наши дни быстрее экспресса, Прожитые годы уходят назад, в историю, порастают быльем, утопают в забвении. С этим не может, однако, примириться пытливый человеческий ум, побуждающий нас добывать из мглы прошлого хотя бы отдельные обломки былого опыта, хотя бы слабое эхо отзвучавшего дня. Отсюда — постоянный и большой интерес к историческому чтению, еще более возросший у нас после революции; она открыла многочисленные архивы и сделала доступными такие уголки прошлого, которые раньше были под запретом. Широкого читателя всегда гораздо больше влекло к ознакомлению с тем, «что было», нежели с тем, «чего не было» («выдумкой сочинителя»).

В трагической истории крушения могущественной империи, личность фрейлины Анны Александровны Вырубовой, урожденной Танеевой, неразрывно связана с императрицей Александрой Федоровной, с Распутиным, со всем тем кошмаром, которым была окутана придворная атмосфера Царского Села при последнем царе. Уже из опубликованной переписки царицы было ясно видно, что Вырубова являлась одной из главных фигур того интимного придворного кружка, где скрещивались все нити политических интриг, болезненных припадков, авантюристических планов и проч. Поэтому воспоминания фрейлины Вырубовой представляет животрепещущий интерес для всех кругов.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх