Помост

Вопросы веры

Зачем бог дает испытания

Не противься Христу!

24 августа, в день кончины, мы публикуем отрывки из «Записей» священника Александра Ельчанинова (1881–1934), пастыря Русского Зарубежья, церковного историка и писателя. «Он представлял собой явление необычайное и исключительное, ибо воплощал в себе органическую слиянность смиренной преданности Православию… со всей утонченностью русского культурного предания», – написал об отце Александре протоиерей Сергий Булгаков. «Записи» отца Александра Ельчанинова – в основном не предназначавшиеся для публикации размышления, изданные после его смерти, – своего рода «Моя жизнь во Христе», но только человека уже XX века, умудренного горечью изгнания, которому во всей полноте раскрылись целительность страдания и важность и ценность каждого мига земной жизни со Христом и во Христе.

О жизни духовной и бездуховной

Священник Александр Ельчанинов Жизнь – драгоценный и единственный дар, а мы бессмысленно и беспечно тратим ее, забывая о ее кратковременности. Мы или с тоской смотрим в прошлое, или ждем будущего, когда будто бы должна начаться настоящая жизнь. Настоящее же, то есть то, что и есть наша жизнь, уходит в этих бесплодных сожалениях и мечтах.

***

Невозможно не любить Христа. Если бы мы Его увидели сейчас, мы бы не оторвали от Него глаз, мы бы слушали Его с услаждением, мы теснились бы вокруг Него, как теснились евангельские толпы. Надо только не противиться Ему, отдаться созерцанию Его Образа – в Евангелии, в святых, в Церкви – и Он возьмет в плен наше сердце.

***

Когда тебя охватит чувство злобы к кому-либо, то представь себе, что и ты и он должны умереть – и как перед этим станет ничтожна его вина и как не права твоя злоба, как бы она ни была права формально.

***

Мы видим мир не таким, как он есть на самом деле, а таким, каким его делает наше воображение, наша воля. И каждый видит его по-иному, по-своему, часто ставя центром своего мира вещи ничтожные и вовсе не давая места тому, что единственно важно.

***

Радость почитания икон в том, что Бог «Неописанное Слово» сошло с небес, стало плотию, приняло вид человеческий и обитало среди нас, полное благодати и истины, так что мы слышали Его ушами нашими, видели своими очами, Его осязали руки наши (ср.: 1 Ин. 1: 1).

***

Наше немилосердие, неумолимость, беспощадность к людям есть непроходимая завеса между нами и Богом. Это как если бы мы закрыли растение черным колпаком, а затем стали бы сетовать на то, что оно гибнет без солнечных лучей.

***

Для мудрости необходимо приготовить свою душу к принятию «насаждаемого слова» – в молчании, кротости, собранности и чистоте.

Противное этому – распущенность языка (вместо молчания и слушания), распоясанная эмоциональность («скор на грех»), нечистота, злоба, отсутствие глубины, забывчивость.

***

Смотрите, сеятель все-таки сеет и на камень, и в терние при дороге. Значит, есть у него какая-то надежда и на такие поля

Когда исполнятся времена и сроки, когда наступит мировая осень и Бог пошлет ангелов на жатву – что найдут они на бесплодных полях наших сердец? А ведь эти времена и сроки наступают для каждого из нас еще до времени общей жатвы.

Но не будем унывать. Смотрите, сеятель все-таки сеет и на камень, и в терние при дороге. Значит, есть у него какая-то надежда и на такие поля. И мы знаем из житий святых, как часто душа, которая казалась окончательно засоренной грехом, ослепленной страстями, упорной во зле, становилась почвой глубокой, полной плодотворных сил, чистой от вредных примесей и чужеродных семян.

***

Плохо не иметь дурные помыслы, а поддаваться им. В них мы не вольны, такова наша природа, помраченная грехом; помыслы имели и святые. Наше вольное следование помыслам или борьба с ними – вот где наша победа или поражение.

***

Периоды скудости вполне естественны, и их надо переносить с терпением и благодушием. Эти периоды укрепляют в нас смиренную мысль о нашем бессилии и принуждают все надежды на оживление нашего сердца возлагать на Бога.

***

Чем больше человек будет, забывая себя и свое, отдавать свое сердце Богу, делу и людям, тем легче будет ему становиться, пока он не достигнет мира, тишины и радости – удела простых и смиренных душ.

***

Если кто хочет идти за Мной, да отвержется себя – заповедь о нищете духовной. Только на пути отречения от себя и своего, от своих симпатий и антипатий, суждений, привычек, точек зрения можно понять Евангелие, и в частности заповедь о любви к врагам.

***

Для воспитания детей самое важное, чтобы они видели своих родителей живущими большой внутренней жизнью.

***

«Твой оскверних образ и сластем поработих». Сладости мира губят духовную жизнь, с ними теряется холодная трезвенность духа, ясность мысли, контроль над собой, рассеивается внимание, слабеет воля, ослабляется, растекается, растрепывается личность.

***

Не называние греха… а ощущение самой материи греха, боль и скорбь о нем, жажда освобождения от него – вот что важно

Не называние греха, даже не психологически точное описание, не рассуждения, хотя бы и правильные, о причинах и следствиях грехов – а ощущение самой материи греха, самой его стихии, боль и скорбь о нем, жажда освобождения от него – вот что важно.

***

Христианство научило нас любить и ценить в человеке не его атрибуты и достоинства, а его существенное ядро – его душу, и это оно первое провозгласило абсолютную ценность и единственность всякой человеческой души. Оно же смогло очистить человеческую душу от всего случайного и греховного и показать ее бесконечную красоту и божественную сущность. Все блага мира ничто перед этой ценностью души – что пользы человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою погубит? Отсюда вся сила и убедительность слов Христа, когда Он предостерегает от того или иного порока, убивающего душу. Если человек такая великая святыня, то каждое легкомысленное действие по отношению к себе или другому преступно, и разрешить его себе – это значит губить свое святое; каждый грех – это глубокая царапина на прекрасной картине, безобразная морщина на ангельском лице. Берегитесь греха – это значит берегите себя от растления, разрушения, от смерти души.

***

Не дай Бог, если мы увидим в один прекрасный день, что все у нас в душевном хозяйстве прекрасно!

С делами внутренними всегда плохо; не дай Бог, если мы увидим в один прекрасный день, что все у нас в душевном хозяйстве прекрасно. Так и будет плохо, пока Господь по бесконечному своему милосердию не примет нас всех к Себе – и сильных, и слабых, и больных грехами, и праведных – хотя бы за нашу любовь к Нему.

***

Если мы примем решение во всем всегда следовать голосу совести, так как это голос Божий в нас, то эта решимость разовьет в нас утерянный орган богообщения.

***

Наслаждаюсь здесь тишиной, свободой и – главное – полным досугом. Положительно, он временами необходим для нормальной жизни души. Наша обычная жизнь, вся сплошь занятая делами и почти ни минуты не оставляющая, чтобы передохнуть и опомниться, серьезно вредит тому подсознательному, что должно созревать в тишине и некоторой видимой бездеятельности.

***

Наша постоянная ошибка в том, что мы не принимаем всерьез данный протекающий час нашей жизни, что мы живем прошлым или будущим, что мы все ждем какого-то особенного часа, когда наша жизнь развернется во всей значительности, и не замечаем, что она утекает, как вода между пальцами, как драгоценное зерно из плохо завязанного мешка.

***

Постоянно, ежедневно, ежечасно Бог посылает нам людей, обстоятельства, дела, с которых должно начаться наше возрождение, а мы оставляем их без внимания и этим ежечасно противимся воле Божией о себе. И действительно, как Господь может помочь нам? – Только посылая нам в нашей ежедневной жизни определенных людей и определенные стечения обстоятельств. Если бы мы каждый час нашей жизни принимали бы как час воли Божией о нас, как решающий, важнейший, единственный час нашей жизни – какие дотоле скрытые источники радости, любви, силы открылись бы на дне нашей души!

Будем же всерьез относиться к каждому встретившемуся на пути нашей жизни человеку, к каждой возможности сделать доброе дело, и будьте уверены, что этим вы исполняете волю Божию о вас в этих обстоятельствах, в этот день и в этот час.

***

Если бы у нас было больше любви к Богу – с какой легкостью мы доверили бы Ему себя и весь мир со всеми его антиномиями и непонятностями. Все трудности – от недостатка любви к Богу, и все трудности среди людей от недостатка любви между ними. Если есть любовь – трудностей быть не может.

***

Мудрость жизни, в том числе и христианской, – не быть требовательным к людям.

***

Часто люди, имея даже запас времени, всегда опаздывают во всяком слове и действии. У них есть какой-то неосознанный ими самими упор против всякого действия – безразлично, приятного или неприятного, – нейтрального. Когда приходит момент сказать, взять, сделать – они бессознательно тормозят, производя множество мелких ненужных действий, имеющих целью отдалить момент предстоящего акта, и в конце концов опаздывают. Я думаю, этот механизм есть во всякой душе, доходя до психоза у одних и совершенно исчезая у праведных.

***

Нужно постоянно читать то, что питает твою душу, указывая цель – единственную цель в жизни. Здесь нужен своего рода аскетизм, самоограничение, самопринуждение. Всякий христианин – подвижник. Запомни это. Человеческая природа так искривлена, что на нее приходится жестоко нажимать, если хочешь выравнять себя по евангельским меркам, и выравнивать приходится каждый день, каждый час; помоги тебе в этом Господь…

***

Как сделать, чтобы не было скучно с человеком? – Надо понять, что Бог творит Свою волю о нас через людей, которых Он посылает нам. Нет случайных встреч: или Бог посылает нам нужного нам человека, или мы посылаемся кому-то Богом, неведомо для нас.

Мы умоляем Бога о помощи, а когда Он посылает нам ее через определенное лицо, мы отвергаем ее небрежностью, невниманием, грубостью.

***

Я думаю, в основе твоих душевных недомоганий лежат две причины: 1) чрезмерная занятость собой и – как результат – малая занятость окружающими и 2) малая любовь ко Христу. Эта любовь есть основа и корень всякой духовной жизни и силы, и ее нужно в себе растить и воспитывать. Начни хоть с такой неотразимой мысли, что прекраснее Христа не было никогда ничего во всю человеческую историю. Всматриваться в этот образ, выяснять и углублять его в себе, жить мыслью о Нем, отдавать Ему свое сердце – это и есть жизнь христианина.

***

Чтение Евангелия именно по утрам даст несколько иной тон началу каждого дня и поможет провести его более достойно

Обычно мы живем какими-то самыми поверхностными слоями нашей души и сознания. Видно это хотя бы по тому, как легко мы предаемся негодованию по пустякам, сколько значения придаем вещам вовсе нестоящим. Половина наших огорчений и жизненных трудностей исчезла бы, если бы мы перенесли центр наших интересов на большую глубину. Оттого так настоятельно я вам и рекомендую чтение Евангелия именно по утрам, что это даст тогда несколько иной тон началу каждого дня и поможет провести его более достойно, поможет мирным сохранить свое сердце, какие бы жизненные бури ни случились в предстоящий день.

***

Замечаю часто в исповедующихся желание безболезненно для себя пройти через исповедь: или отделываются общими фразами, или говорят о мелочах, умалчивая о том, что действительно должно бы тяготить совесть. Тут есть и ложный стыд перед духовником и вообще малодушный страх всерьез начать ворошить свою жизнь, полную мелких и привычных слабостей. Настоящая же исповедь, как благое потрясение души, страшит своей решительностью, необходимостью что-то переменить, да даже просто хоть задуматься над собой.

***

Будем стараться, чтобы все наши поступки, вся наша жизнь были не сонным прозябанием, а возможно более сильным и полным раскрытием всех наших возможностей – и все это не когда-нибудь, а теперь, сейчас, всякую минуту. Иначе от слабой, неряшливой жизни неизбежно появится бессилие, дряблость души, неспособность к вере, к сильным чувствам, попусту будет растрачена жизнь, и ее холодную накипь мы уже вряд ли сможем преодолеть – ее смог бы сжечь тогда только огонь настоящего подвига.

О страданиях и скорбях

Священник Александр Ельчанинов Болезнь не несчастье, а поучение и Божие посещение; больного преподобного Серафима посетила Матерь Божия, и нас, если мы смиренно переносим болезни, посещают высшие силы.

***

Признак, что мы Христовы, – наши страдания; и чем больше мы страдаем, тем больше, значит, мы «не от мира». Почему все святые, вслед за Христом, так страдали? Соприкосновение с миром и погружение в него дает боль последователям Христа, а безболезненными себя чувствуют только дети мира сего. Это вроде безошибочной химической реакции.

***

Если разделить несчастие на хронологические моменты, то иногда несчастие не окажется ни в одном из них

Если разделить несчастие на хронологические моменты, то иногда несчастие не окажется ни в одном из них.

***

Жизнь – тяжелое испытание, и наши горести не оставят нас до смерти: идиллии и комфорта христианин не будет иметь никогда. Зато и радости, которые посылает Бог христианину, не сравнятся ни с какими радостями «мира сего».

***

Вот и смысл страданий! Господь бесконечно жалеет нас, но что делать, если мы можем дать какие-то искры, какой-то святой огонь, только когда нас поражают несчастья, катастрофы. В этом смысл войны, революций, болезней.

***

Мир крив, и Бог его выпрямляет. Потому страдал (и страдает) Христос и страдали все мученики, святые, преподобные – и мы, любящие Христа, не можем не страдать.

***

Земное счастье – любовь, семья, молодость, здоровье, наслаждение жизнью, природой – все это «добро есть», и не надо думать, что христианство сурово осуждает все это.

Плохо только рабство своему счастью, когда оно владеет человеком и он всецело в него погружен, забывая главное.

И страдания, с точки зрения духовного роста, ценны не сами по себе, а только по своим результатам; отнимая земное счастье, они, ставя человека лицом к лицу с высшими ценностями, заставляют его открыть глаза на себя и мир, обращают его к Богу.

О посте

Жизнь наша не идет плавно и равномерно. Она идет, как всякий живой процесс, как жизнь природы, – моментами упадка и возвышения. Пост – период духовных усилий. Если мы не можем отдать Богу всю свою жизнь, то посвятим Ему безраздельно хотя бы периоды постов – усилим молитву, умножим милостыню, укротим страсти, примиримся с врагами.

***

Пост усиливает дух в человеке. В посте человек выходит навстречу ангелам и бесам

Пост усиливает дух в человеке. В посте человек выходит навстречу ангелам и бесам.

***

Тело духовное созидается слезами, постом, бодрствованием.

О молитве

Препятствия к молитве – от слабой, неправильной, недостаточной веры, от многозаботливости, суеты, занятости мирскими делами, от грешных, нечистых, злых чувств и мыслей.

***

О ненужности делать усилия в молитве, в любви к Богу могут говорить только люди, не имевшие опыт в этом. Всякое, даже самое слабое, даже вынужденное устремление к Богу дает живой и неопровержимый опыт Его любви. Тот, кто имел этот опыт, уже его не забудет.

***

Важна молитва всякая, даже невнимательная. Если бранное, грязное слово сквернит и ранит душу произносящего и даже слушающего, то святые слова молитв, даже рассеянно повторяемых, тонкими штрихами покрывают нашу память, ум, сердце и производят над нами благую работу, нам неведомую.

***

Мы склонны думать, что раз мы не ощущаем определенного удовлетворения в молитве, то не стоит и молиться.

Чтобы в этом разубедиться, достаточно вспомнить, что молитва и любовь к Богу – одно и то же. Существо молитвы не состоит только в тех радостных ощущениях, которыми она иногда сопровождается. Любовь-молитва может существовать и без них, и это более очищенный и бескорыстный вид ее, так как, будучи лишенной радости духовной, она имеет целью только Бога.

***

Если сердце холодно и молитва не идет – обратиться к Евангелию; если не поможет – раскрыть любимого святого отца; такой «друг-святой» должен быть у каждого.

***

Всякое самое малое дело начинайте молитвой – призыванием силы Божией на ваше дело и вознесения этого дела на высоту. Тогда не будет, не сможет быть у вас плохих дел.

О смерти и жизни после смерти

Нельзя жить истинной и достойной жизнью здесь, не готовясь к смерти, то есть не имея постоянно мысли о смерти, о жизни вечной.

***

Смерть близких – опытное подтверждение нашей веры в бесконечность

Смерть близких – опытное подтверждение нашей веры в бесконечность. Любовь к ушедшему – утверждение бытия другого мира. Мы вместе с умирающим доходим до границы двух миров – призрачного и реального: смерть доказывает нам реальность того, что мы считали призрачным, и призрачность того, что считали реальным.

***

Рождение мистично – к нам приходит вестник из другого мира. Смерть близких еще сильнее будит в нас мистические чувства: уходя от нас, они из ткани нашей души протягивают за собой длинный провод, и мы уже не можем жить только этим миром – в наш теплый, уютный дом поставлен аппарат в бесконечность.

***

Зрелище смерти всегда поучительно. Какая бы она ни была, она всегда – чудо и таинство. Наша мысль, а если это близкий человек – наша любовь вместе с умирающим как будто переступает через эту грань, заглядывает в иной мир и удостоверяется в его существовании.

***

Молясь об умерших, мы упражняемся в ощущении нереальности этого мира (ушла его дорогая нам часть) и реальности мира потустороннего, действительность которого утверждается нашей любовью к отшедшим.

***

Многое облегчалось бы для нас в жизни, многое встало бы на свое место, если бы мы почаще представляли себе всю мимолетность нашей жизни, полную возможность для нас смерти хоть сегодня. Тогда сами собой ушли бы все мелкие горести и многие пустяки, нас занимающие, и большее место заняли бы вещи первостепенные.

***

Самая острая скорбь об умершем есть скорбь о себе – эгоистичная, личная боль.

***

Человек приходит из бесконечности и в бесконечность уходит. Почему же в этот короткий миг своей жизни почти всякий средний человек так боится всякой мысли о том, что роднит его с бесконечным, что выходит из тесных и привычных рамок обыденности, и строит свою жизнь как будто нарочно так, чтобы вовсе не дать в ней места ничему духовному?

***

В нашей жизни мы знаем наверно только то, что мы умрем; это единственно твердое, для всех общее и неизбежное. Все переменчиво, ненадежно, тленно, и, любя мир, его красоту и радости, мы должны включить в нашу жизнь этот последний завершительный и тоже, если мы захотим, могущий быть прекрасным момент – нашу смерть.

О святых

Отчего так важно чтение житий святых? Среди бесконечного спектра путей к Богу, раскрытого в различных житиях, мы можем найти свой путь, получить помощь и указание, как из дебрей нашей человеческой запутанной греховности выйти на путь к свету.

***

Не всеми одинаково серьезно сознается важнейшее в наших духовных путях значение созерцания жизненного пути святых. Многие говорят: «У меня есть Евангелие, у меня есть Христос – мне не нужны посредники». Иные, может быть, не скажут этих самоуверенных слов, но фактически не прибегают к помощи святых в периоды (а у кого их не бывает) духовного упадка. Ведь что такое всякий святой? – Тот же человек, но который, пойдя по правильному пути, нашел то, чего ищем мы все, – Бога. Как же нам не вглядываться в них и не брать пример с них, не идти за ними! Собственно, «святость» – задача каждого из нас в меру его сил.

***

Я убедился, что ежедневное чтение святых отцов и житий в наших условиях – главнейшее и действительнейшее средство для поддержки нашей веры и любви; это чтение конкретно рисует нам области, куда мы стремимся, дает нашей вере образы, идеи, чувства, указывает пути, обнадеживает описанием ступеней, этапов внутреннего движения, согревает сердце влечением к блаженной жизни святых подвижников. Как можно любить то, чего не видишь, от чего не имеешь постоянных впечатлений? Первые христиане оттого и горели такой верой – любовью, что слышали, видели своими очами, осязали руками (1 Ин. 1: 1). Эту возможность иметь прямые впечатления от Божественного света дает нам или общение с живыми святыми, или общение с ними же через проникновение, путем чтения, в их внутреннюю жизнь.

***

Все мы счастливы уже хотя бы одним тем, что принадлежим к Православной Церкви

Все мы счастливы уже хотя бы одним тем, что принадлежим к Православной Церкви, которая научила нас молиться, открыла всю вестимую нам мудрость и продолжает видимо и невидимо наставлять нас.

Нисхождение во ад. Почему Бог попускает страдание и смерть?

Из «Записок московского священника». Впервые опубликовано в газете «Русская мысль».

За последний день я навестил трех больных: Клару (Марию), Андрюшу и Валентину. Все трое погибают — тяжело и мучительно. Клара уже почти бабушка, крестилась недавно, но можно подумать, что всю жизнь прожила в Церкви — так светла, мудра и прозрачна. Андрюше — 25 лет, а сыну его всего лишь год. За него молятся десятки, даже, наверное, сотни людей, достают лекарства, возят на машине в больницу и домой, собирают деньги на лечение — а метастазы повсюду. И этот день не какой-то особенный, так каждый день.

Прошло полдня. Умерла Клара. Умерла Валентина. В Чечне погибло шесть российских солдат — а сколько чеченцев, не сообщают… Умерла Катя (из отделения онкологии) — девочка с огромными голубыми глазами. Об этом мне сказали прямо во время службы.

Легко верить в Бога, когда идешь летом через поле. Сияет солнце, и цветы благоухают, и воздух дрожит, напоенный их ароматом. «И в небесах я вижу Бога» — как у Лермонтова. А тут? Бог? Где Он? Если Он благ, всеведущ и всемогущ, то почему молчит? Если же Он так наказывает их за их грехи или за грехи их пап и мам, как считают многие, то Он уж никак не «долготерпелив и многомилостив», тогда Он безжалостен.

Бог попускает зло для нашей же пользы либо когда учит нас, либо когда хочет, чтобы с нами не случилось чего-либо еще худшего — так учили еще со времен средневековья и Византии богословы прошлого, и мы так утверждаем следом за ними. Мертвые дети — школа Бога? Или попущение меньшего зла, чтобы избежать большего?

Если Бог все это устроил, хотя бы для нашего вразумления, то это не Бог, это злой демон, зачем ему поклоняться, его надо просто изгнать из жизни. Если Богу, для того чтобы мы образумились, надо было умертвить Антошу, Сашу, Женю, Алешу, Катю и т.д., я не хочу верить в такого Бога. Напоминаю, что слово «верить» не значит «признавать, что Он есть», «верить» — это «доверять, вверяться, вверять или отдавать себя». Тогда выходит, что были правы те, кто в 30-е годы разрушал храмы и жег на кострах иконы, те, кто храмы превращал в дворцы культуры. Грустно. Хуже, чем грустно. Страшно.

Может быть, не думать об этом, а просто утешать? Давать тем, кому совсем плохо, этот «опиум для народа», и им все-таки хотя бы не так, но будет легче. Утешать, успокаивать, жалеть. Но опиум не лечит, а лишь на время усыпляет, снимает боль на три или четыре часа, а потом его нужно давать снова и снова. И вообще страшно говорить неправду — особенно о Боге. Не могу.

Господи, что же делать? Я смотрю на твой крест и вижу, как мучительно Ты на нем умираешь. Смотрю на Твои язвы и вижу Тебя мертва, нага, непогребенна… Ты в этом мире разделил с нами нашу боль. Ты как один из нас восклицаешь, умирая на своем кресте: «Боже, Боже мой, почему Ты меня оставил?» Ты как один из нас, как Женя, как Антон, как Алеша, как, в конце концов, каждый из нас, задал Богу страшный это вопрос и «испустил дух».

Если апостолы утверждают, что Иисус умер на кресте за наши грехи и искупил их Своею кровию, то мы выкуплены (см. 1Кор 6,20; а также 1Петр 1,18-19), значит, мы страдаем не за что-то, не за грехи — свои, родительские, чьи-то. За них уже пострадал Христос — так учат апостолы, и на этом зиждется основа всего их богословия. Тогда выходит, что неизвестно, за что страдаем мы.

Тем временем Христос, искупивший нас от клятвы законныя честнОю Своею кровию, идет по земле не как победитель, а именно как побежденный. Он будет схвачен, распят и умрет мучительной смертью со словами: «Боже, Боже мой, почему Ты меня оставил?». Его бросят все, даже ближайшие ученики. Его свидетелей тоже будут хватать и убивать, сажать в тюрьмы и лагеря. Со времен апостолов и вплоть до Дитриха Бонхоффера, матери Марии и Максимилиана Кольбе, вплоть до тысяч мучеников советского ГУЛАГа.

Зачем все это? Не знаю. Но знаю, что Христос соединяется с нами в беде, в боли, в богооставленности — у гроба умершего ребенка я чувствую его присутствие. Христос входит в нашу жизнь, чтобы соединить нас перед лицом боли и беды в одно целое, собрать нас вместе, чтобы мы не остались в момент беды один на один с этой бедой, как некогда остался Он.

Соединяя нас в единое целое перед лицом беды, Он делает то, что никто другой сделать не в силах. Так рождается Церковь.

Что мы знаем о Боге? Лишь то, что явил нам Христос (Ин 1,18). А он явил нам, кроме всего прочего, и свою оставленность Богом и людьми — именно в этой оставленности Он более всего соединяется с нами.

Грекам, а вслед за ними и римлянам всегда хотелось все знать. На этом основана вся античная цивилизация. Именно на этой неуемной, бурлящей и неутомимой жажде знания. И о Боге, когда они стали христианами, им тоже захотелось знать — может Он все или нет. Отсюда слово «Всемогущий» или Omniрotents, один из эпитетов Юпитера в римской поэзии, которым очень любит пользоваться в своей «Энеиде» Вергилий. А Бог «неизречен, недоведом, невидим, непостижим» (это мы знаем не из богословия, нередко попадавшего под влияние античной философии, а из молитвенного опыта Церкви, из опыта Евхаристии — не случайно же каждый священник непременно повторяет эти слова во время каждой литургии), поэтому мы просто не в состоянии на вопрос «Может ли Бог все?» — ответить ни «да», ни «нет». Поэтому, кто виноват в боли, я не знаю, но знаю, кто страдает вместе с нами — Иисус.

Как же понять тогда творящееся в мире зло? Да не надо его понимать — с ним надо бороться. Побеждать зло добром, как зовет нас апостол Павел: больных лечить, нищих одевать и кормить, войну останавливать и т.д. Неустанно. А если не получается, если сил не хватает, тогда склоняться перед Твоим крестом, тогда хвататься за его подножие как за единственную надежду.

«Бога не видел никто никогда». И только одна нить соединяет нас с Ним — человек по имени Иисус, в Котором вся полнота Божия пребывает телесно. И только одна нить соединяет нас с Иисусом — имя этой нити любовь.

Он умер на кресте как преступник. Мучительно. Туринская плащаница со страшными следами кровоподтеков, со следами от язв, по которым современные патологоанатомы в деталях восстанавливают клиническую картину последних часов жизни Иисуса — вот действительно подлинная святыня для ХХ века. Весь ужас смерти, никем и никак не прикрытый! Посмотрев на картину Гольбейна «Мертвый Христос», герой Достоевского воскликнул, что от такой картины можно веру потерять. А что бы он сказал, если бы увидел Туринскую плащаницу, или гитлеровские концлагеря, или сталинщину, или просто морг в детской больнице в 1995 году?

Что было дальше? В начале 20-й главы Евангелия от Иоанна мы видим Марию Магдалину, потом апостолов Петра и Иоанна и чувствуем пронзительную боль, которой пронизано все в весеннее утро Пасхи. Боль, тоску, отчаяние, усталость и снова боль. Но эту же пронзительную боль, эту же пронзительную безнадежность, о которых так ярко рассказывает Евангелие от Иоанна, я ощущаю всякий раз у гроба ребенка… Ощущаю и с болью, сквозь слезы и отчаяние, верю — Ты воистину воскрес, мой Господь.

Пока писался этот очерк, умерла Клара, затем Валентина Ивановна, последним умер Андрюша — еще три гроба. Один мальчик признался мне на днях, что не верит в загробную жизнь и поэтому боится, что он плохой христианин. Я возразил ему на это, что трудности с восприятием того, что касается жизни за гробом, свидетельствуют как раз об обратном — о честности его веры.

И вот почему. Один, причем не очень молодой, священник как-то сказал мне, что ему очень трудно судить о смерти и учить своих прихожан не бояться ее, поскольку он сам никого из людей по-настоящему близких никогда не терял. Честно. Очень честно. И очень верно. Мне всегда страшно смотреть на вчерашнего семинариста, который важно и мягко, но чуть-чуть свысока втолковывает матери, потерявшей ребенка, что на самом деле это хорошо, что Бог так благословил, и поэтому слишком уж убиваться не надо.

«Бог не есть Бог мертвых, но живых. Ибо у Него все живы»,- да, об этом говорит нам Христос в своем Евангелии (Лк 20,38). Но для того, чтобы эта весть вошла в сердце, каждому из нас необходим личный опыт бед, горя и потерь, опыт, ввергающий нас в бездну настоящего отчаяния, тоски и слез, нужны не дни или недели, а годы пронзительной боли. Эта весть входит в наше сердце — только без наркоза и только через собственные потери. Как школьный урок ее не усвоишь. Смею утверждать: тот, кто думает, что верит, не пережив этого опыта боли, ошибается. Это еще не вера, это прикосновение к вере других, кому бы нам хотелось подражать в жизни. И более: тот, кто утверждает, что верит в бессмертие и ссылается при этом на соответствующую страницу катехизиса, вообще верит не в Бога, а в идола, имя которому — его собственный эгоизм.

Вера в то, что у Бога все живы, дается нам, только если мы делаем все возможное для спасения жизни тех, кто нас окружает, только если мы не прикрываем этою верой в чисто эгоистических целях, чтобы не слишком огорчаться, чтобы сражаться за чью-то жизнь или просто чтобы не было больно.

Но откуда все-таки в мире зло? Почему болеют и умирают дети? Попробую высказать одну догадку. Бог вручил нам мир («Вот я дал вам» — Быт 1,29). Мы сами все вместе, испоганив его, виноваты если не во всех, то в очень многих бедах. Если говорить о войне, то наша вина здесь видна всегда, о болезнях — она видна не всегда, но часто (экология, отравленная среда и т.п.). Мир в библейском смысле этого слова, мир, который лежит во зле, т.е. общество или мы все вместе, вот кто виноват.

В наших храмах среди святых икон довольно заметное место занимает «Нисхождение во ад» — Иисус на этой иконе изображен спускающимся куда-то в глубины земли, а вместе с тем и в глубины человеческого горя, отчаяния и безнадежности. В Новом Завете об этом событии вообще не говорится, только в Апостольском символе веры есть об это два слова — descendit ad inferos («спустился во ад»), и довольно много в наших церковных песнопениях.

Иисус не только страдает сам, но и спускается во ад, чтобы там разделить боль других. Он всегда зовет нас с собою, говоря нам: «По мне гряди». Часто мы стараемся, действительно, идти вслед за ним. Но тут…

Тут мы стараемся не видеть чужой боли, зажмуриваем глаза, затыкаем уши. В советское время мы прятали инвалидов в резервациях (как, например, на Валааме), чтобы никто их не видел, как бы жалея психику своих соотечественников. Морги в больницах часто прятали на заднем дворе, чтобы никто никогда не догадался, что здесь иногда умирают. И проч., и проч. Мы и теперь, если считаем себя неверующими, пытаемся играть со смертью в «кошки-мышки», делать вид, будто ее нет, как учил Эпикур, отгораживаться от нее и т.д. Иными словами, чтобы не бояться смерти, используем что-то вроде анальгетика.

Если же мы считаем себя верующими, то поступаем не лучше: говорим, что она не страшна, что на то воля Божия, что не надо горевать по усопшему, потому что тем самым мы ропщем на Бога и проч. Так или иначе, но подобно неверующим также отгораживаемся от боли, заслоняем себя от нее инстинктивно, словно от удара занесенной над нами руки, то есть тоже используем если не наркотик, то во всяком случае анальгетик.

Это для себя. А для других мы поступаем еще хуже. Человеку, которому больно, пытаемся внушить, что это ему только кажется, причем кажется, ибо он Бога не любит и т.д. и т.п. А в результате человека, которому плохо, тяжело и больно, мы оставляем наедине с его болью, бросаем одного на самом трудном месте жизненной дороги.

А надо бы просто спуститься с ним вместе в ад вслед за Иисусом — почувствовать боль того, кто рядом, во всей ее полноте, неприкрытости и подлинности, разделить ее, пережить ее вместе.

Когда у моей восьмидесятилетней родственницы умерла сестра, с которой они вместе в одной комнате прожили всю жизнь, примерно через год она мне сказала: «Спасибо вам, что вы меня не утешали, а просто все время были рядом». Думаю, что в этом и заключается христианство, чтобы быть рядом, вместе, ибо утешать можно человека, который потерял деньги или посадил жирное пятно на новый костюм, или сломал ногу. Утешать — это значит показывать, что то, что с кем-то случилось, не такая уж большая беда. К смерти близкого такое утешение отношения не имеет. Здесь оно больше чем безнравственно.

Мы — люди Страстной Субботы. Иисус уже снят с креста. Он уже, наверное, воскрес, ибо об этом повествует прочитанное во время обедни Евангелие, но никто еще не знает об этом. Ангел еще не сказал: «Его здесь нет. Он воскрес», об этом не знает никто, пока это только чувствуется, и только теми, кто не разучился чувствовать…

1995 год.

Почему Бог допускает?

Если Бог создал этот мир, но почему не довел до совершенства? Он же Творец и Создатель в том числе и времени, торопиться некуда, можно все рассчитать и предусмотреть. Почему тогда существует в нашем мире зло, страдание, несправедливость, тем более мучения детей? Зачем Он допускает насилие, мученическую смерть? Библия учит, что причина человеческих несчастий в грехопадении, но неужели Всемогущий не знал о слабости людей? Тем более грехопадение было очень давно, а страдаем мы сейчас.

На эти и другие «неудобные» вопросы о допущениях Бога готовы ответить священники. Перед вами широкий спектр проблем, волнующих не только сомневающихся, но и верующих современников.

Почему Бог допускает страдание?

Иерей Тимофей Скляр, клирик храма Всех Святых на Филевской пойме, г.Москва

Этот вопрос волнует человечество на протяжении всей его истории. Ведь если Бог благ по Своей природе, то как может с Его благостью сосуществовать страдание, боль, болезни, войны и прочие ужасы?

Для нас очевидным является тот факт, что причина страданий находится вне Бога. Он не желает страдания и оно чуждо Его замыслу о мире. Подтверждение этому мы находим на первых страницах книги Бытия, когда речь идет о творении мира и человека — все создание Божие «хорошо весьма» (Быт.1:31). Человек в своем первоначальном райском состоянии не знал ни болезней, ни голода, ни холода, ни страданий. Святитель Григорий Нисский говорит, что «в человеке страстность и поврежденность существует не от природы и не соединена с ним первоначально…но страсть превзошла в него уже после сотворения». Так, например, святитель Василий Великий утверждает: «Не считай Бога виновным в существовании зла…Зло есть лишение добра. Сотворен глаз, а слепота произошла от потери глаз». Таким образом, одной из главных причин существования страдания является уклонение человека от Бога, забвение Бога или незнание Его.

Появление страданий в мире связано с грехом первого человека и берет свое начало в его свободной воле. Все человечество несет на себе печать прародительского греха-поврежденность человеческой природы, которая, по словам Святых Отцов, заключается в тленности, страстности и смертности.

Книга Иова открывает нам еще одну важную причину возникновения страданий. Она находится не в Боге, не в человеке, а в диаволе. В его желании разобщить Бога и человека. Преподобный Максим Исповедник пишет, что диавол причиняет человеку боль, «желая насытить собственную страстную ненависть к нам, чтобы душа, бессильно согнувшись под гнетом мучительных несчастий, отсекла от себя божественную надежду». Все беды в жизни Иова, по словам святителя Иоанна Златоуста, исходили от злобы диавола. Иов страдал именно потому, что был праведен: святость жизни вызывает зависть диавола.

Можно вспомнить о крестных страданиях Христа, о лишениях праведного Иова, о евангельском слепорожденном и о жизни множества святых, которые всю жизнь испытывали различные страдания. Очевидно, что не существует прямой связи между страданиями, которые испытывает человек и грехами, которые он совершил лично. Страдание во Христе может приобрести новый статус. Оно получает не только негативный смысл и связан с последствием греха, но получает позитивный смысл и может стать средством спасения. Однако нужно отметить, что страдание не является обязательным условием для спасения. Христос пострадал как раз для того, чтобы избавить нас от страданий. Жизнь со Христом в Царстве Небесном означает бесповоротный конец страдания души и тела, но для каждого человека это имеет лишь потенциальный вид. Страдание может быть использовано как средство для борьбы с грехом и страстями. Только во Христе и страдания, и их отсутствие могут принести человеку духовную пользу.

Очень часто человек страдает от того, что, казалось бы, другому человеку страданий не приносит. Страдания в таком случае находятся не вне человека, а внутри его. В неумении принимать жизненные обстоятельства и испытания, в желании иметь больше благ и удовольствий и т.д.

Апостол Павел дает нам очень простую заповедь, которая может значительно уменьшить душевные страдания – всегда радуйтесь, непрестанно молитесь и за все благодарите Бога. Вот основа борьбы со страданиями – терпение, надежда, молитва и любовь к Богу.

Для каждого человека страдание является испытанием, которое в зависимости от расположения человека к Богу может либо привести его к погибели, либо быть для него путем спасения и святости. Рекомендую к прочтению книгу православного патролога Жан-Клода Ларше «Бог не хочет страдания людей», в которой подробно раскрывается православное понимание страданий в свете святоотеческого учения.

Почему Бог допускает существование зла?

Протоиерей Игорь Шумилов, настоятель храма Воскресения Словущего д. Васильевское Рузского района, Московская область

Есть хороший анекдот, который дает, на мой взгляд, исчерпывающий ответ на этот вопрос.

Люди просят священника освятить квартиру:

— Батюшка, только вы нам её как следует освятите, очень хорошо, чтобы прямо всё-всё плохое из неё ушло.

— Прямо всё-всё плохое? — переспрашивает батюшка.

— Да, чтобы ничего плохого не осталось.

— Это можно! – отвечает священник, — но сами-то вы тогда где жить будете?

Так что этот вопрос следует прежде всего отнести к самому себе.

«Но не такой уж я и плохой! — скажет человек. — Есть же великие злодеи».

А где мера? Где та грань, до которой Господь должен терпеть и после которой — не допускать? Мы должны определить её для Бога? Безусловно нет! Богу никто и ничего диктовать не может и тем более принуждать Его к чему-либо.

А где яснее всего выражена воля Божия? В Его заповедях. Но если человек возьмет Декалог (10 заповедей) и честно его примерит на себя, то будет вынужден признать, что несколько заповедей он точно нарушает. И значит Господь не должен допускать его существования. Ибо, с точки зрения Бога, нарушение Его заповедей — это зло. И Господь это знает и прямо и говорит об этом: «…помышление сердца человеческого — зло от юности его…» (Быт.8:21)

Но зло бывает разное. Во-первых, это повреждение природы человека первородным грехом, за которое человек не несет ответственности. Затем уже личные грехи человека, зло, содеянное по его произволению, за что уже человек в ответе перед Богом.

Если не допускать существования зла вообще, то нужно просто уничтожить человечество. И в Священном Писании есть примеры «глобальных» наказаний от Бога.

Во-первых, это потоп, где было уничтожено все человечество, кроме семьи праведника Ноя. Но зло проникает и в послепотопную жизнь. Повреждение человеческой природы остается (приведенная выше цитата, это слова Бога, произнесенные после потопа) и может быть исправлено только жизнью во Христе.

Во-вторых, это уничтожение Содома и Гоморры, городов, в которых не нашлось десяти праведников. Однако опять же, вышедшая из Содома семья праведного Лота несла с собою грех. Жена его, нарушив заповедь Божию, оглянулась на город, что, согласно толкованиям, означало сожаление об оставлении греховного места. И дочери Лота в последствии тоже совершили грех кровосмешения.

Вопрос существования зла неразрывно связан с наличием свободной воли у человека (и ангелов), но мы ещё знаем из Откровения, что в жизни Будущего Века добро будет отделено от зла окончательно и навсегда. Сейчас же Господь ожидает покаяния (перемены) на добро и Сам всячески этому способствует. «Придя же, рабы домовладыки сказали ему: Господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы? Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет, — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою.» (Матф.13:27-30)

Почему Бог допускает страдания детей?

Иерей Николай Петров, клирик храма святого благоверного царевича Димитрия при первой градской больнице г. Москвы, преподаватель Свято-Димитриевского училища сестер милосердия и Свято-Димитриевской общеобразовательной школы г. Москвы

Страдания людей на земле, и детей в том числе, связаны с греховным состоянием этого мира и человеческого рода. Все мы связаны между собой. Поэтому как в едином организме в той или иной части тела может проявляться болезнь, так и греховная болезнь человеческого рода может проявляться в разных местах, как во взрослых людях, так и в детях.

Личной вины детей в их страдании, конечно, нет. Вина их родителей, возможно, и есть, но точно об этом никогда нельзя сказать. Хотя и бывает, что какие-то греховные привычки или склонности родителей передаются детям на телесном даже уровне.

Дети могут страдать, болеть у любых родителей, даже у очень хороших, потому что грех находит себе выход. И дело не в том, что Бог допускает страдания детей. Болезнь любого из нас попускается как последствие свободного выбора человека, который Господь не отменил. Свободный выбор каждого из нас ведет к последствиям не только для кого-то одного, но для многих людей вокруг. Здесь на земле есть некая коллективная ответственность за происходящее, мы несем этот груз всех поколений. Нашей личной вины в этом может и не быть, но мы можем страдать от последствий человеческой свободы. Лишь после земной жизни каждый начнет отвечать только за себя и свои поступки.

Если страдает ребенок, то без веры трудно принять, что его страдания не так страшны, потому что они временны. Мы не можем не сочувствовать боли детей, но осмыслить ее можно иначе в перспективе вечности и спасения души, ее очищения. Земные страдания любого из нас, в том числе и ребенка, конечны, они в любом случае проходят.

Когда находишься рядом с тяжело болеющим ребенком, нужна вера, чтобы понять Бога, который любит наших малышей еще больше нас и все делает для нашего спасения. Переживания нас, взрослых, за детей зачастую связаны с тем, что нам самим больно. Но если знать и верить, что Господь любит наших страдающих детей гораздо сильнее, то это успокаивает, утешает и дает силы.

Верующий человек не может сказать, что он любит кого-то, даже своего ребенка, больше, чем Господь. Спаситель умер на Кресте за нас — разве это не свидетельство Его любви? Мы доверяем Ему, знаем, что все, что он делает, совершается ради спасения. Даже если смысл страданий детей пока скрыт от нас.

Пока мы живем еще здесь, а не в вечности, нам может не хватать веры, чтобы разобраться или увидеть, почему Бог допускает страдания детей. Любой стремящийся приблизиться к Богу, познать Его волю и любовь уже в этой жизни, начинает Ему доверять. И тогда, как ни странно, появляются не только силы, но и радость, вдохновение, чтобы разделить страдания ребенка, помочь ему, быть рядом с ним.

Почему Бог допустил грехопадение?

Свобода человека — таинственна и непостижима. Почему человек вдруг совершает тот или иной поступок? Если его можно жестко объяснить, то это уже не свобода, а обусловленное некоторыми причинами действие. Адам и Ева решили проявить свою свободу таким образом. Почему Бог должен был не допустить грехопадение? Непонятно. Он бы тогда противоречил Сам Себе: сначала дать свободу, а потом не допустить ее проявления.

Да, Господь знает все. Но Промысел Его — это другое. Промысел — это когда зло, совершающееся по свободной воле кого-то, Бог обращает в добро. Промысел Божий действует не потому что нужно предотвратить зло или грех, задуманные людьми. Он может исправить уже совершившийся грех, обратить зло на пользу кому-то, но отменить сделанное по свободной воле человека он не может. Потому что тогда человек низводится на уровень какой-то марионетки, а Господь по-другому о человеке мыслит.

Свобода, данная нам, — обратная сторона любви. Нельзя любить насильно. Нельзя заставить любить. Бог не хочет такой любви. Любовь проявляется в послушании, в отвержении себя, в какой-то жертве. Любовь человека до грехопадения была естественной, не выстраданной. Чтобы она стала такой сейчас, нужно пройти испытание, искушение. И даже если падаешь, не проходишь сквозь трудности достойно, то есть возможность покаяться, чтобы снова вернуться к этой любви. И такой путь особенно ценен, когда имея возможность отступить, мы остаемся верными, или же даже отступая, возвращаемся.

Если человек хочет уйти из семьи, то он может это сделать. Он свободен. Но он может выдержать искушение и остаться. Может даже уйти, но затем раскаяться и вернуться, и отношения станут еще более крепкими в результате.

Вопрос об ответственности Бога за грехопадение слишком философский. На него не существует четкого ответа, потому что мы живем в мире уже после грехопадения. Оно уже совершилось и иначе не будет. Грехопадение — настолько далекое от нас и абстрактное событие, что трудно понять, почему и как оно произошло.

Мы вряд ли разберемся до конца, каким был рай, как конкретно происходило общение с Богом, как именно совершилось грехопадение и тем более почему. Можем лишь поразмышлять, потому что объективного знания об этих вещах нет. Но какой тогда смысл в вопросе, почему Бог допустил грехопадение? Зачем мы стараемся углубиться в такие далекие от нас предметы? Чтобы обвинить Бога и сказать, что все было неправильно изначально задумано? А если мы принимаем это, верим Богу, то стоит подумать, как поступать в нашей конкретной жизни.

Результатом размышлений о смысле грехопадения не должно быть наше неверие. Если мы хотим понять, «оправдать» Бога, можно рассмотреть и более близкое и понятное нам событие. Например, когда страдания, пусть даже и ребенка, привели к каким-то хорошим результатам. Как например жизнь слепой с детства и парализованной с юности блаженной Матроны Московской. Ее пример, выбор пути святости значительно ближе к нам — любой может изучить, прийти и проверить.

Почему Бог допускает мученическую смерть?

Чаще всего говоря о мученической смерти у меня как у священника возникает образ наших святых. И в этом измерении очевидно, что мученическая смерть — самое замечательное, что может быть с человеком. Господь сказал, что блаженны те, кого поносят за Его имя, проклинают. Здесь все понятно: путь на страдания и крест — осознанный выбор любящих Бога больше жизни. И Господь просто исполняет их волю. Святые сами радовались возможности пострадать, не избегали этого креста, а к нему стремились. Даже тот, кто в какой-то момент избегал, старался уклониться, потом преодолевал этот страх силой воли и шел на смерть за Христа, понимая, что это лучшее, что может с ним произойти.

В наше время чаще всего под мученической смертью подразумевается смерть насильственная или же смерть, которой сопутствуют страдания. Возможно ли получить рациональное объяснение такой мученической смерти, особенно если вопрос этот звучит как претензия к Богу, как ропот на Его несправедливость и жестокость? Как мы, верующие, можем размышлять о смерти от страданий, смерти в мучениях?

Мы знаем, верим, чувствуем, что Господь всех нас любит, поэтому не просто допускает, а дает кому-то из нас, верующих или сомневающихся, возможность часть неправедной жизни искупить болью, страданиями перед смертью. К сожалению, часто мы забываем и не видим, как приходится отвечать за последствия своего свободного выбора и своих поступков. И без веры очень сложно осознать, что последствия эти могут ощущаться не только в этой жизни, на земле, но и в вечности. Господь предпочитает освободить нас от вечных мучений, чтобы мы здесь максимально очистились для той жизни. Проще понять, когда мучения связаны со страстями: человек чревоугодием или другими вредными привычками накликал на себя болезнь, беду. Но если он страдал, мучился здесь от последствий греха, то дальше Господь имеет возможность сказать, как и расслабленному, которому Он вернул здоровье: «Иди и больше не греши».

Мученичество в тяжелой болезни может вдохновлять: не только сам человек зарабатывает себе венец, но и те, кто рядом с ним, приходят к настоящей вере через его страдания. Но бывает, что кто-то страдающий сам или находясь рядом с близким приходит к неверию. Мы свободны в нашем выборе и как обычно, бывает совершенно по-разному.

Важнее всего, что сами страдания, с точки зрения христианской, не так страшны, потому что они временны. Мы придаем большое значение мученичеству перед смертью, потому что это последнее время человека на земле. Но все видится иначе, если посмотреть на мучения с точки зрения вечности. Когда человек уже умер, то он пребывает в вечности и ему уже не так принципиально, сколько он мучился — один день или годы. Душа его уже свободна от тела, поэтому конечные страдания и мучения не являются трагическими — они становятся таковыми только в перспективе бесконечности. Земные страдания проходят, а если они еще и приносят пользу душе в вечности, то слава Богу за них.

Когда находишься рядом с близким, который страдает и умирает мученически, нужна вера, чтобы понять Бога, который любит наших близких еще больше нас. Все наши переживания зачастую связаны с тем, что это я так люблю человека, который страдает. Но если знать и верить, что Господь любит близкого нашего, страдающего в мучениях, еще больше, то это успокаивает и утешает.

Верующий человек не может сказать, что он сам любит кого-то больше, чем Господь. Наша любовь эгоистична, потому что страдания мы пропускаем через себя: мучаемся, потому что близкий испытывает боль. А Господь любит просто, без оглядки на Себя. Если Он умер на Кресте за всех нас, то конечно, Он любит нас. И если уж Он допускает мучения человека перед смертью, то это не просто так. Для кого-то в этом мире любовь Божия, смысл мучений близких, детей могут быть скрыты нашими собственными грехами, окружающим миром, а в вечности Любовь явится со всей очевидностью.

Не верить будет невозможно, увидев эту Любовь лицом к лицу.

А пока мы здесь и нам не хватает веры, то существуют страдания от таких вопросов. Если же хотя бы теоретически пытаться понять эту любовь Божию, то сосредотачиваешься не на вопросах и страданиях, а на доверии Богу и на том, чтобы быть рядом с болеющим человеком, помочь ему, разделить его временные мучения.

Почему Бог попускает разногласия в вере?

О.А.: Почему Бог попускает разногласия в вере? Ведь, наверное, нет худшего греха, чем церковный раскол? Начиная с первых веков христианства, расколы терзают церковь, и Господь их попускает. Ведь ничто же не происходит без воли Божьей?

О.Д.: Почему? Сколько угодно всего происходит без воли Божьей и даже в сопротивлении ей. Хотя народ и говорит: все по воле Божьей — ничего подобного.

О.А.: Не воля Божья, но Его попущение.

О.Д.: Попущение потому, что люди сами хотят. Если они не реагируют на слово Господне — Он использует такой прием, который апостол Павел назвал: предать сатане во изнеможение плоти. Вот, собственно, и все. Человек не вразумляется, ни историческим примером, ни Священным Писанием, ни словом Церкви — ничем.

О.А.: Бог попускает творить человеку свою волю с тем, чтобы он потом на результатах этого, может быть, хоть чему-то научился.

Но с научением получается трудно.

О.Д.: Ну, конечно, трудно. Это же непросто! Особенно в силу того, что человек грешен, и его окружают грешные люди. И то, чему учат его взрослые дяди и тети — это грех. Поэтому выбраться на свет Божий чрезвычайно трудно, но ценно.

О.А.: Некоторые считают, что с нашим прошлым советским социалистическим это особенно сложно.

О.Д.: Да, вот такая простая вещь. Вот, один задает вопрос: «У меня старый отец, я от него раздражаюсь». Вот ты раздражаешься — молодец. А теперь не раздражайся. Приобрети другую привычку — христианского отношения к старому человеку. Вот, собственно, и все. А так как никто ничего не хочет, что здесь можно сделать?

О.Д.: А всегда человек что-то понимает — что-то не понимает. Что здесь такого страшного? Просто это вопрос непринципиальный. В разных древних источниках разные были указания, как это считалось. Лично меня этот вопрос вообще никогда не интересовал. Потому что иногда люди даже на исповедь приходят и говорят: вот, 13-го числа — нет, вру — 14-го. Хорошо, а если 47-числа, что- нибудь от этого меняется? Да ничего. Тогда зачем нам об этом говорить? Так же и здесь. Дело в том, что Библия — это не учебник по хронологии, палеонтологии, и так далее. Библия — о взаимоотношениях Творца Небесного и человека. Вот это важно.

То, что Бог ожидает от человека. Если человеку некоему угодно жизнь свою выстроить так, чтобы достичь общения с Богом, который ему Отец — то Господь ему расскажет о ступенях. Расскажет о тех пределах, за которые человек не должен заходить. Первое — это познание Древа Добра и Зла. Вот этот предел человек тут же и нарушает. Почему Бог попускает? Ну как — почему? Потому что человек свободен. И Бог — Он же не запретил вкушать! Он просто предупредил, что этого делать не надо.

О.А.: Вот, интересно, человек в очевидное не верит, а в какую -нибудь глупость легко.

О.Д.: Ну потому, что он грешен. Этим, собственно, и пользуется вся пропаганда. Человеку можно внушить что угодно. Жителю Африки внушить, что он белый.

О.А.: Можно ли просить прощения у душ умерших людей, если только сейчас осознала свою вину, а человека- то уже нет?

О.Д.: А что значит можно? Мы свободные люди, кто нам может запретить? Вопрос в другом: Есть ли в этом смысл? Да, есть. Может не быть результата, но смысл есть. По отношению к умершим. Это нам не ведомо. Это только после Страшного Суда мы узнаем. Ну, ничего же страшного нет! Вот, представь себе такую картину. Некий человек пришел на кладбище. Даже преклонил колени и говорит: мамочка, прости меня. Что, тут нет результата? Нет ничего? Это просто сотрясение воздуха? Нет! Это есть некий религиозный акт. И что же, Господь пропустит его? Что-то я сомневаюсь. Насколько я знаю Бога, Он это не пропустит.

О.А.: Удивительно иногда: такой косвенный шаг к Богу — а Господь уже дает результат, ответ.

О.Д.: Конечно. Сколько угодно. Иногда это еще не шаг, а только помыслил.

— Как понять – «от мысленного волка звероуловлен будеши»?

О.А.: Помыслы, которые нас посещают, бывают от дьявола, и наши собственные, которые рождаются от нашей греховной привычки. Но дьявол всегда эти помыслы сопровождает своими научениями. И все эти помыслы приводят к тому, что человек впадает в греховное состояние, которое именуется здесь: звероуловлен буду – т.е. как от зверя дикого буду страдать от дьявольских помыслов, внушаемых нам сатаной. Вот мы и просим, чтобы Господь нас от этого избавил.

-Стоит ли поддерживать отношения со старыми знакомыми, друзьями, общение с которыми для меня стало чуждо и неинтересно, вследствие моего воцерковления, но они такое общение от меня требуют?

О.Д.: Общение по требованию невозможно. Для общения всегда нужно стремление двух сторон. Если кому-то общение стало в тягость — это невозможно. Обычно от этого страдают детки в школе, особенно маленькие. Сегодня она со мной дружит, завтра она уже с другой. Как же так она меня предала? А здесь никто никого не предал. Кто с кем хочет — тот и дружит, и общается. Так же, собственно, и здесь. Взрослые люди.. . а главное — стоит ли? Любое общение того стоит. Ну, например, ради зря потерянного времени, которое назад уже не вернешь.

О.А.: Не хочется обижать людей.

О.Д.: А это уже зависит от того, как это сделать. Конечно, не хочется — и не надо. В этом и состоит искусство христианской жизни. Как сделать так чтобы не было обид? Я сегодня наблюдал сцену. Некий человек подъехал на автомобиле к детской площадке. И на него надвигается другой человек, который с ребеночком играл на ней. Надвигается с недовольным выражением. И когда гражданин вылез из машины, то как-то понял, что связываться особо не стоит. И тогда он, видимо, собрал себя в кулак и спросил: а вы не заметили, что здесь существует дорожка? То есть с площадки можно выйти на тротуар, а ваша машина ее загораживает. И что же ты думаешь? Этот человек отвечает: Да, я и вправду не заметил. Сейчас пойду, поищу другое место. Куда-то ушел и через минуты полторы возвращается и кричит ему: нашел! Сел и уехал. И напряжение спало. Он вообще так был удивлен, что ему не нагрубили! О чем конфликт? Да ни о чем.

Так что зависит от того, как подать.

О.А.: Апостол говорит: по возможности будьте со всеми в мире. Тем самым подчеркивая, что не со всеми людьми может быть мир.

О.Д.: Конечно. Даже при идеальном поведении. Но! Поведение должно быть идеально. Ты потрудись, помолись. Это все должно делаться мгновенно. То- есть у христианина должен быть навык доброжелательности, открытости. Если надо — и защиты. Потому что, если со стороны агрессия — он должен, не раздумывая, вступать в бой без всяких разговоров. Вести себя надо по — христиански везде и всюду.

Что такое воспитание. Мы предлагаем ребенку так, как мы считаем правильно. И за счет этого между нами возникает любовь. Мы любим такую систему взаимоотношений. А вторая часть воспитания — полная изоляция от антивоспитания. Максимально. Дурные компании развращают нравы. Нужно держаться от них подальше.

О.А.: Вот люди свидетельствуют, что желание есть. О. Дмитрий рассказал, как надо. А возможности нет. Оградить ребенка от дурной компании — это значит целиком и полностью 24 часа в сутки быть с ним. Ну, по крайней мере, его наблюдать. Для этого надо бросить работу.

О.Д.: Ну, конечно! Бросить работу или перейти на работу дома. Это зависит от задачи. А любая задача, особенно воспитание, требует больших жертв. А хотим усидеть на двух стульях. Чтоб было и круто, и свято. Но так не бывает.

-Почему вы иноверных называете братьями?

О.Д.: Я не призываю вас делать, как я. Но попробуйте оспорить такую вещь: любой еретик — он дитя Адама, и я грешный, вернее — такой очень правильный, насквозь православный, я тоже дитя Адама. Поэтому назвать его братом — в этом не нахожу ничего зазорного. Потому что это есть абсолютнейшая биологическая истина. И что вы с этим сможете сделать?

В вопросах веры — да. Наши братья — католики — они недоверки с точки зрения православия. Ну, так и что теперь? А разве мало у нас тех, кто нас сейчас слушает — родных братьев, сестер, отцов, которые не только католические недоверки, а вообще никто, ноль без палочки? И являются врагами и церкви и Христа и вообще всего на свете доброго? Они кто нам? Братья? А я вам слова Христа приведу. Господь сказал – «Кто мне брат, и сестра, и мать?» Ну, как? А разве от этого мать перестает быть матерью? Нет. Так что, вот чтущий да разумеет. А если не разумеет — пусть учится. И сам выбирает себе учителей. Не надо тупо следовать букве. Надо обязательно голову включать, тогда все будет хорошо.

О.А.: Я студентка. Горько вспоминаю о школе, в которой и слова не говорили о Боге. Впрочем, и в институте утверждают, что мы от амеб. Откуда такая безбожность?

О.Д.: Как? От школы. Школа сама выбирает, чему учить. Безбожная школа учит безбожию. Поэтому если мы хотим детей воспитать христианами — мы должны сами организовать обучение детей. Сначала христианству. Это самое важное. А потом всему остальному. Я имею в виду алгебру, геометрию, и так далее.

-Как вы относитесь к домашнему образованию? Школа и детский сад становятся страшноватыми.

О.Д.: У меня нет такого опыта, но некоторые мои прихожане активно занимаются домашним образованием детей. Я знаю их с первого класса по одиннадцатый — блестящий результат. Ребята закончили по два вуза. Так что это чрезвычайно эффективно. Не имея даже мамы с высшим образованием, дает такие хорошие результаты.

Я двумя руками за. Это и есть то образование, которое было всегда, а школа — это уже продукт безбожного XVIII века.

О.А.: Батюшка, а как вы считаете всем ли по силам такое домашнее образование?

О.Д.: Ну, разумеется, нет. А всем по силам водить автомобиль, или космический корабль?

О.А.: Выйти из школы без поврежденной психики невозможно?

О.Д.: Не только психики. И веры, и воспитания, и образования. Ну, очень очень много, что повреждается. Сплошные травмы.

О.А.: Но у нас большинство нашего населения заканчивает обычные школы. Если человек получает в школе столько травм, то что же у нас за общество такое?

О.Д.: Оно безбожное, ты что, не в курсе? Наше общество — это общество людоедов, которые пожирают своих детей и на этом строят свое домашнее благополучие. А про тех мам, которые занимаются своими детьми, говорят: они сидят дома. Как будто воспитывать детей — это не есть самый тяжкий и самоотверженный труд на свете! И что люди хотят работать, чтобы только не заниматься домашним трудом!

О.А.: В Прощеное воскресение человек просит простить ему большой денежный долг, я в растерянности: как быть?

О.Д.: Мало данных, чтобы здесь советовать.

О.А.: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит матерь и отца своего, и жены, и детей, и братьев, и сестер, а притом, и самой жизни — тот не может быть Моим учеником». Очень хочется понять, как может Бог требовать, чтобы люди ненавидели своих родителей и детей?

О.Д.: Ну что ж, Бог в помощь. Очень желаю разобраться. Я уже давно разобрался. Нет загвоздки. Может быть, привязанность к Богу и к Небу, а может быть привязанность к кровным родственникам. Сейчас еще очень часто наблюдается привязанность к их деньгам. Мама еще жива, а дети уже насмерть рубятся за то, кому отойдет ее квартира.

О.А.: У меня четверо детей. Муж неверующий. В последнее время стал активно бороться против наших походов в храм и участия в Таинствах. Говорит: заразно причащаться одной ложкой. Никак не могу привезти убедительные доводы. Грозит довезти до развода, если не перестанем причащаться.

О.Д.: А этих доводов нет. Ну, какие проблемы? Пойдем, подадим документы на развод и переведем наши отношения в отношения алиментов. Если он активный противник христианства, которое для нас самое главное — то зачем он нам нужен?
Зарабатывает на семью? Значит, деньги дороже, чем души детей? Поздравляю. Лучше есть одни макароны на воде.
На все надо решаться. Каждое человеческое дело требует решимости. А потом я же не уговариваю. Не хочешь — пожалуйста. Но потом не обижайся, что твои дети пойдут по его стопам.

О.А.: Как стать избранником Бога?

О.Д.: Это Бог если тебя изберет — то будешь избранником.

О.А.: Бог всех зовет.

О.Д.: Ну да. И не только зовет, но и указывает путь, которым надо пройти. Все Евангелие наполнено словами и поступками, примерами, которые это объясняют. В притчах или прямо.

Но при этом не каждый человек становится избранным. Только тот, кто хочет. Причем, скажем так, блаженны алчущие и жаждущие правды. Одни алчут и жаждут погулять, а другие жаждут правды. Правда — имеется в виду в переводе со славянского правильная жизнь. Не хочу или хочу, а вот алкать и жаждать. Как хотят пить и есть голодные, и пить те, кто долго были под палящим солнцем.

О.А.: Приходят люди уже преклонного возраста и говорят: а вот нас не научили. Не было у нас учителей.

О.Д.: Это и по лицу видно, что не научили. Мы же никого не обвиняем. У нас нет такой задачи.
Хочешь — причащайся, не хочешь — не причащайся, хочешь — постись, хочешь — нет. Церковь только рассказывает что добро, и что полезно.

О.А.: Так если людей послушать, то во всех их бедах виноват Бог.

О.Д.: Да. Почему попустил? Как смел?

О.А.: Какие у христианина есть права — или у него только обязанности?

О.Д.: Ну, есть великое право напрямую обращаться к Отцу Небесному. Вот попробуй некий человек напрямую обратиться, например, к министру. Или к законодателю. А где пропуск? Если тебя специально не позвали — не пройдешь. А к Самому Господу Богу и ходить никуда не надо. Вот Он, перед тобой. Великое право.

-Мне непонятны слова: «Если праведность ваша не будет выше праведности книжников и фарисеев — вы в Царствие Небесное не войдете».

О.Д.: Потому что праведность фарисейская была внешняя. А Господь требует на этом этапе человеческой истории внутренней праведности. Не внешних поступков, например: два раза в неделю поститься, такое — то количество денег отдавать на храм, столько-то прочитать, и т.д. Господь говорит: очисть внутреннее своей души. Потому что ты можешь и поститься, и денежки давать, а внутри быть крокодилом и людоедом. А Господь требует, чтобы ты от своего людоедства отстранился, его преодолел. Чтобы у тебя была не только любовь к ближним, но и к врагу. Это уже новое качество души. Праведность фарисеев чисто внешняя, человек как бы правильно умеет себя вести. Очень часто какой нибудь законченный гад отлично умеет себя вести в обществе. Его научили в колледже, в университете, дома. Это полезная вещь, но Богу это малоинтересно. Ему интересно, что находится в сердце человека.

О.А.: Тех людей, которые сделали мне большое зло, простить не могу. Стараюсь просто не злиться на них. Ведь если человек не раскаивается и не просит прощения, то прощать его не надо?

О.Д.: Опять. Ну, не надо — и не прощай. Отложим эту распрю до Страшного суда и посмотрим, позволит ли тебе эта распря тебе лично войти в Царствие Небесное. Все. Отличные аргументы. Все доказал. Посмотрим на Страшном суде.

О.А.: Вот сказано – любите врагов ваших.

О.Д.: Сказано. Читал.

-Что я должен со своей душой сделать или какие предпринять шаги, чтобы приобрести любовь к своим врагам?

-Нужно преодолеть ненависть к ним. Второе — нужно научиться отделять грех от человека. Грех его ненавидеть, а самого жалеть как заболевшего тяжелой болезнью. Ведь никакой онколог не любит рак своего больного. Вот он лечит и режет, а самого человека жалеет. Надо учиться различать.

— Дочке пять лет, какие книги для развития ей почитать? А то она не любит ни Карлсона, ни Незнайку.

О.Д.: Вы идите в библиотеку, библиотекарь посоветует. Берите по две книжечки и предлагайте ей читать, какую выберет. Можете с ней сходить. Вместе выбрать.

-Что такое самость? Как от нее избавиться?

О.Д.: Состояние самость — это продукт гордости. А как избавиться? Гордость вытесняется смирением.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх